Последний рыцарь

– Нет…

– Вот и что вы дергаетесь?

А действительно, почему она вдруг озадачилась этим? Главная политика их кластерного мира была проста: делай свою работу и не лезь в чужие дела. За пять лет Элла уже привыкла к тому, что всем все равно. На улице сидит черный пес? Ну и пусть сидит. Он прошел в здание? Это проблема тех, кто отвечает за здание.

Прохожие смотрели себе под ноги, или в телефоны, привезенные из внешнего мира, или в магические артефакты, заменяющие им телефоны. Когда-то давно, так давно, что это почти стерлось из памяти, Элла жила в кластере, отданном под маленькие деревни. Там все держали коров или баранов; утром животных выпускали, и они шли на пастбища, а вечером возвращались домой. Сначала ими управлял пастух, но потом, когда они выучили маршрут, пастух стал не нужен. Все эти коровы, бараны, овцы и козы прекрасно знали, куда нужно двигаться, и не пытались сбежать.

Элла и сама не понимала, почему вспомнила эти покорные стада, глядя на пеструю толпу большого города. Ей вдруг стало неловко из-за того, что она проявила неоправданное беспокойство. В холле есть охрана, есть уборщики, вот они пусть и тревожатся о черном псе. А она – секретарь, ей все это не нужно.

– Извините, – пробормотала она и, не дожидаясь ответа, отошла от стойки.

Ее каблучки снова стучали звонко и уверенно. Она прошла мимо черного пса, не глядя на него, и направилась дальше. Лифт поднял Эллу на самый верх, туда, где располагался ее рабочий стол. Она встречала гостей на этаже, где находились кабинеты руководства компании, и лично провожала их на встречу с большими боссами.

Элла приходила на работу первой, всегда, до приезда боссов оставалось часа три-четыре. За это время эльфийка успевала подготовить необходимые документы и составить расписание на день. Она любила эти утренние часы одиночества, когда на этаже находилась только она, и можно было подойти к окнам на всю стену и несколько минут с восхищением смотреть на каменное царство мегаполиса.

Но это утро продолжало идти не так, как другие: когда Элла поднялась на верхний этаж, ее там уже ждали.

На белоснежном гостевом диване сидел рослый спортивный мужчина, задумчиво наблюдавший за городом. Дорогой черный костюм подчеркивал непривычную для этих мест смуглую кожу и черные волосы незнакомца. Он кого-то напоминал Элле, однако при этом она не сомневалась, что никогда раньше его не видела – ни здесь, ни в кластере.

Он был привлекательным, и все равно ей хотелось, чтобы он ушел. Когда Элла смотрела на него, у нее все замирало внутри – от страха, не от восхищения. Он казался спокойным, пока даже не глядел на эльфийку, однако звериный ужас в ее душе лишь нарастал. Она чуть не поддалась желанию вернуться в лифт, но вовремя остановила себя. Она ведь на работе, у нее есть обязанности!

– Доброе утро! – прощебетала Элла. Она подумала, что сейчас она наверняка похожа на ту девушку-администратора заученной улыбкой и фальшивым радушием. – Простите, что не встретила, я не знала, что на столь ранний час запланирована встреча!

– Только ты одна, – задумчиво произнес мужчина, по-прежнему глядя лишь на город.

– Что, простите?

– Ты одна не просто заметила моих псов, а придала этому значение. Остальные тоже видели, но им нет дела. Никому нет дела до клыков и когтей… Какой странный мир. Хотя все миры стали странными с моих времен. Страх когда-то заставлял вас развиваться, а сытость порождает тупость. Без прямой угрозы вы забываете то, с чего все начиналось.

– А с чего все начиналось? – растерянно спросила Элла.

Она понимала, что должна вести себя совсем не так. Незнакомец, похоже, псих, и ей следовало немедленно вызвать охрану, а не оставаться с ним наедине. Но Элла не могла заставить себя даже двинуться с места, ей только и оставалось, что говорить с ним и смотреть на него.

– Все начиналось с охоты, – пояснил незнакомец. – Преследование, побег или убийство – вот что лежит в основе всего. Добыча учится быть быстрой, а охотник – сильным. Чем быстрее добыча, тем сильнее охотник. Но в ваших мирках больше нет ни добычи, ни охотников. Вы придумали себе какие-то условные законы, которые мало что значат, если в них не верить.

– Почему это законы ничего не значат?

– Потому что закон велит мне не убивать тебя. Но если я захочу убить, кто меня остановит?

– Вас накажут! – испуганно крикнула эльфийка.

– Попытаются наказать, – поправил мужчина. – И это уже будет следствие моих действий. А прямо сейчас, здесь, что остановит меня? Что остановит любого, кто не принимает ваши условные правила?

Он перевел на нее взгляд мерцающих черных глаз, и Элла наконец поняла, кого он ей напоминает. Черного пса, которого она видела сегодня… любого из тех черных псов.

А еще она почувствовала, что он говорит правду. В отлаженном ритме большого, светлого, цивилизованного города не было силы, способной остановить этого человека. Хотя какой он человек? Элла понятия не имела, к какому виду относится незнакомец, она лишь чувствовала окружавшую его силу.

– Чего вы хотите? – еле слышно прошептала Элла.

– Я хочу возвращения первобытного, исходного, настоящего. Я убью вас в любом случае, но если вы перестанете быть тупым стадом, уткнувшимся в ничего не значащие предметы, мне будет веселее.

Он поднялся с дивана, и Элла поняла, что он намного выше ее. Ей показалось, что она слышит крики, отчаянные и пронзительные, где-то внизу. Но она сейчас не могла отвлечься на это, все ее внимание было приковано к незнакомцу.

Он шагнул к ней, и Элле снова отчаянно захотелось убежать – и снова она не смогла двинуться с места. Ее сковывал ледяной, несокрушимый ужас перед этим существом.

– Ты эльфийка, – сказал он, глядя на Эллу. – Ваш народ – один из тех, кто цепляется за привычный порядок вещей. Поэтому в вас сложно пробудить то, что я хочу. Ты боишься меня?

– Очень, – всхлипнула Элла. Она лишь сейчас поняла, что готова расплакаться.

– Да, я знаю, это очевидно. Но хотел-то я совсем не этого.

– А чего вы тогда хотели?

– О, я покажу тебе, чтобы ты сама увидела разницу.

Он обнял ее за талию и увлек за собой, словно она была его возлюбленной. Элла последовала за ним, потому что иначе просто не получалось. Ее трясло от ужаса, по лицу катились горячие слезы, а у нее даже не было сил стереть их. Ее телом управлял не незнакомец – эльфийкой управлял ужас, который вселяло в нее это существо.

Он подвел ее к стеклянным дверям, ведущим на просторную террасу, и открыл их. Зачарованное стекло великолепно глушило любые звуки, но теперь, когда оно исчезло с пути, Элла обнаружила, что привычный шум большого города исчез, сменившись совсем другой симфонией.

Это были звуки ужаса, боли и смерти. Там, внизу, у величественных небоскребов шла битва, которую Элла не могла представить себе и в страшном сне. Но когда незнакомец подвел ее к периллам террасы, она вынуждена была смотреть.

На людей и нелюдей бросались черные псы – те самые, что пришли откуда-то ночью и остались до утра. Те самые, на которых никто не обратил внимания! Вечно спешащие обитатели кластера проходили мимо, совсем как Элла, считая, что это не их проблема. Но теперь, когда проблема сама нашла их, было слишком поздно звать на помощь.

Этот кластер был отдан бизнесу и новым магическим технологиям. Здесь не селились воины и наемники, и даже полиция давно расслабилась. Поэтому никто из горожан не мог дать достойный отпор черным псам, которых было уже не двое и не пятеро. Реки одинаковых зверей выливались из подворотен, из зданий, из подвалов туда, где собирались люди и нелюди. Псы действовали слаженно, как лучшая из армий, а жители кластера в ужасе убегали от них, даже не пытаясь сопротивляться. Но куда они могли убежать, если опасность таилась везде? Кровь лужами собиралась на мостовых, брызгами исчерчивала зеркальные стекла, текла, лилась, струилась, наполняя канализационные стоки. Те, кто совсем недавно больше всего на свете боялся сбиться с графика и опоздать на работу, умирали прямо на улицах.

Но не это было самым странным и страшным. Элла видела, как люди начинали кричать друг на друга, и чуткий слух эльфийки даже с такого расстояния улавливал наполненные гневом слова.

– Это ты должен был убрать проклятых псов!

– Где эта чертова полиция? За что я плачу деньги?

– Кто обязан был контролировать порталы? Когда здесь будет порядок?!

Элла ушам своим поверить не могла. Вокруг этих людей разворачивался кровавый хаос, они были окружены чудовищными собаками, а вместо того, чтобы бежать или сражаться, они останавливались посреди улицы и спорили, кто в чем виноват!

Таких людей черные псы не трогали, но это было и не нужно. Очень скоро слова заканчивались и начиналось действие. Недавние коллеги и хорошие знакомые кидались друг на друга, сцеплялись в отчаянной драке, пытались убить друг друга, валяясь в чужой крови. Они уже не помнили о тех условных законах, которые совсем недавно осмеивал незнакомец. Цивилизованность стерлась с них, словно золотое напыление, и осталось что-то другое, дикое и яростное.

– Они сошли с ума, – прошептала Элла.

– Они стали такими, какими и должны быть, – возразил незнакомец. – Такими их вижу я.

– Безумными?

– Хищными, отчаянными, смертоносными – называй как хочешь. Я хочу, чтобы они убивали друг друга, и тогда уже никто не назовет меня монстром, потому что вы осознаете, как много грязи в каждом из вас. Видишь теперь, в чем проблема с эльфами? Есть горстка видов, которые впадают в панику вместо того, чтобы делать свое дело. Понимаешь?

Но Элла уже не могла ответить. Ее трясло от ужаса, она была не в силах отвести заплаканных глаз от улицы, где люди, нелюди и псы убивали друг друга. Рука незнакомца, все еще обнимавшая ее за талию, не причиняла ей боли, однако Элле казалось, что его прикосновение обжигает ее.

– Молчишь? – вздохнул незнакомец. – Чего и следовало ожидать. Когда ты первой начала задавать правильные вопросы, я надеялся, что ты сможешь меня развлечь. Но теперь я вижу, что ты слабее, чем я думал. Ты даже слабее других, потому что если я выпущу тебя на улицу, ты сразу же погибнешь, ты не будешь убивать, не сможешь. Хотя для тебя это не так уж страшно, ничего бы не изменилось, если бы ты была воином. Исход для всех один.

Власть – это сомнительная привилегия. Амиар Легио никогда не стремился к ней, и теперь в который раз убедился, что не зря. Возможность командовать пьянит лишь до тех пор, пока у тебя ее нет. А потом ты понимаешь, что с почетным званием лидера приходят проблемы. Первая из них – ответственность: любой провал на твоей совести, любой недочет, любая неудача, даже та, которую никто не мог предугадать. Вторая – постоянная критика: кажется,  что все знают лучше тебя, что нужно делать, у всех есть свое мнение, сводящееся преимущественно к указанию твоих промахов. Но если предложить критикам поменяться ролями, они мгновенно отступают, потому что никому не нужна власть, особенно во времена войны.

Однако выбора просто не оставалось. Амиар уже пробовал бежать от судьбы, и ни к чему хорошему это не привело. Теперь ему приходилось принимать решения, чтобы потом десятки раз спрашивать у самого себя, правильно ли он поступил.

О его неуверенности не знал никто – кроме Даны. Только ей он мог доверять, только ее поддержкой спасался. Она считала, что он поступил правильно, сосредоточившись на смерти своего отца, но даже так у Амиара не было полной уверенности в этом. Да, ему нужно было знать, что случилось с Амаркандом Легио. Но мог ли он, Огненный король, отвлекаться на это, когда опасность так близко?

Иногда ему казалось, что он чувствует ледяное дыхание семи великих чудовищ за своей спиной. Никто не знал, когда они нанесут первый удар и каким он будет. А Огненный король только и мог, что идти по следам человека, погибшего тридцать лет назад, и не обращать внимания на все остальное.

С другой стороны, если пытаться уследить за несколькими целями сразу, и с рассудком распрощаться недолго. Поэтому вместо того, чтобы с выбранными им воинами наблюдать за ситуацией в кластерных мирах, он отправился в главную резиденцию клана Арма.

Отчеты экспертов, переданные ему Эвридикой и Диамантой Легио, были записаны шифром, в котором Амиар почти ничего не понимал. Поэтому ему оставалось надеяться лишь на мудрость главы клана Арма.

Сарджана приняла его и Дану в зимнем саду своей резиденции. Они сидели в окружении зелени в плетеных креслах, и в этот миг мир казался уютным и понятным. Дана потягивала кофе из высокой белой чашки, она не смотрела по сторонам, погруженная в свои мысли. А вот Амиар украдкой наблюдал за ней, надеясь, что она этого не замечает.

Он давно уже заметил, что мысли о ней способны подарить ему долгожданное спокойствие. Да, все вокруг них разрушалось и менялось слишком быстро, но у него была Дана. Он смотрел на нее, думал о том, какой его жизнь может стать с ее помощью, и чувствовал тепло долгожданного счастья внутри. Он редко говорил об этом Дане, потому что боялся показаться смешным и нелепым, и все же Амиару казалось, что она знает.

От спокойных мыслей его отвлек голос Сарджаны.

– Сведений тут не так много, как хотелось бы, – признала глава клана Арма, перебирая документы. – Могу сказать, что Мерджит Легио не совершал никакого преступления, объявив смерть Амарканда несчастным случаем. Все действительно было обставлено именно так. Мы говорим не о примитивной постановке, когда в руку человека, застреленного с расстояния пятидесяти метров, вкладывают пистолет и говорят, что это было самоубийство. Кто-то идеально все организовал, учел все детали, придраться почти не к чему.

– «Почти» означает, что подозрения все же были? – поинтересовалась Дана.

– Только в том случае, если кому-то хотелось именно придраться, если кто-то осознанно искал хоть что-то подозрительное, – пояснила Сарджана. – К чести Мерджита Легио могу сказать, что он не принял смерть Амарканда как подарок судьбы. Он заказал серьезное расследование, привлекал даже представителей моего клана. Если бы не его усилия, все эти знания были бы утеряны.

Амиар лишь невесело усмехнулся. К чести Мерджита, значит? Нет, честь не имеет к этому никакого отношения. Если бы Мерджит хотел расследовать смерть своего предшественника, он бы пошел до конца. Однако он думал лишь о короне, которая внезапно досталась ему, а все его внимание к участи Амарканда было не более чем попыткой защитить себя. Что если кто-то ополчился против лидеров клана Легио? Тогда Мерджиту нужно было подготовиться к этому, ведь в те годы у него еще не было живого оружия, его дочерей.

Однако когда он сообразил, что смерть Амарканда не связана с кланом, он успокоился и больше не возвращался к этой истории.

– Так что подозрительного было в смерти Амарканда? – спросила Дана.

– Соленая вода, – коротко отозвалась Сарджана.

– Э-э… чего?

– В одежде, волосах и в желудке Амарканда Легио нашли остатки соленой воды. Именно остатки, похоже, кто-то пытался традиционными и магическими способами убрать с него всю воду. И у них получилось, но, изначально соленой воды было так много, что всю ее удалить просто не удалось, хотя обнаружить те ничтожные следы могли лишь лучшие из экспертов.

– Тело моего отца, насколько мне известно, нашли на суше, – отметил Амиар. – И все указывало на то, что он умер в битве с нефилимом. А он, получается, утонул?

– Он не утонул, – возразила Сарджана. – В легких соленой воды не было. Вероятнее всего, он уже был мертв, когда попал в воду. При этом его тело было полностью погружено в нее, и далеко не на одну минуту, раз оно успело пропитаться ею так, что никакая магическая чистка  не помогла.

– Я ничего не понимаю, – нахмурилась Дана. – Если его тело оказалось в соленой воде, то есть, в море, почему его не оставили там?

На этот вопрос Амиар мог ответить и без Сарджаны:

– Потому что его должны были найти. Если бы он пропал без вести, его начали бы искать. Причем больше всех старался бы Мерджит, который получил бы корону только в том случае, если бы подтвердилась смерть моего отца. Если его смерть действительно связана с Сообществом Освобождения, Аурике Карнаж не нужно было такое внимание. Поэтому она сделала все, чтобы гибель Амарканда казалась простой и понятной.

– И глупой, – буркнула Дана. – Такой человек, как он, просто не мог бросить тупейший вызов нефилиму!

– Это уже никого не интересовало, главное, что были соблюдены все законы, – отметил Амиар. – Но если единственная странность – соленая вода, что нам это дает?

– Больше, чем вы можете представить, – отозвалась Сарджана. – Я много работала с документами, которые ты прислал мне, и пригласила вас, лишь когда собрала достаточно материалов.

Именно на это и рассчитывал Амиар. Сам он ничего не смог бы найти в этих отчетах, но Сарджана была королевой информации. Это даже не магия, это неповторимый врожденный талант, который не стоит недооценивать.

– Ближайшее море к тому месту, где нашли тело Амарканда Легио, – Средиземное, – продолжила глава клана Арма. – Но вода, найденная на его теле, несомненно, из Черного моря. Учитывая детальную проработку его смерти, вряд ли это не важно. Похоже, его намеренно переместили подальше от Черного моря. Тот, кто стоит за этим, допускал, что мы можем обнаружить соленую воду. Он сделал все, чтобы направить нас на ложный след, убедить нас, что если и случилось что, то только на Средиземном море.

– А значит, в Черном море из-за гибели моего отца произошло нечто такое, что могло стать подсказкой, – догадался Амиар.

– Именно так я и подумала. Я стала проверять, не было ли чего-то необычного в окрестностях Черного моря в год смерти Амарканда.

Призрачная надежда, с которой Амиар пришел сюда, постепенно набирала силу. Он замер, напряженный, стараясь не упустить ни слова. Заметив его состояние, Дана протянула к нему руку, осторожно касаясь пальцами тыльной стороны его ладони.

– Не томи, – поторопила она Сарджану. – Было что-то или нет?

– Было, конечно. Для начала нужно сказать, что день смерти Амарканда был установлен условно, тело нашли не сразу. Изначально в выводе экспертов сомневаться не приходилось, причин не было. Но сейчас мы знаем, что тело прошло магическую подготовку, а значит, Амарканд мог умереть и раньше, и позже названного дня. Так вот, за три дня до его предполагаемой гибели в кластерном мире, прежде находившимся над Черным морем, произошел очень серьезный несчастный случай.

Она повела в воздухе рукой, и перед ними появилась большая стеклянная сфера, дававшая трехмерное изображение. Амиар даже не успел заметить, откуда она вылетела, но и удивлен он не был: в главной резиденции Арма можно было ожидать чего угодно.

Сфера показывала им мир спокойствия и веселья. Это был залитый теплым светом парк аттракционов, расположенный на берегу мирного синего моря. К небу без солнца тянулось кружево сложных американских горок, напротив них величественно поднималось колесо обозрения, окруженное мерцающей радугой, через которую проходили все кабинки с отдыхающими. Между этими гигантами располагались карусели, шатры с комнатами страха и смеха, дома магических кристаллов, лотки с едой, напитками и играми.

Парк был полон людей и нелюдей, и все они казались довольными жизнью. Сюда приходили семьи с детьми и молодые пары, хотя Амиар видел и представителей старшего поколения. Он и сам в детстве бывал в таких кластерах, поэтому знал, что перед ним очень дорогой парк.

А еще – старый. Нет, аттракционы не были ветхими, просто сейчас они усовершенствовались и стали другими, а то, что показывала сфера, использовалось около тридцати лет назад. Да и наряды людей указывали, что это еще не двадцать первый век.

Получается, это был образ из прошлого, которое до сих пор не давало им покоя.

– Этот кластерный мир назывался Радужный змей, – пояснила Сарджана. – Как вы поняли и по виду, и по названию, это был парк развлечений, один из самых больших в свое время. За три дня до гибели Амарканда там произошел несчастный случай: внешняя граница стала нестабильной, мир двинулся с места.

Судя по растерянному взгляду Даны, она слабо понимала, о чем речь. Иногда Амиар забывал, что большую часть жизни она ничего не знала о магии, но в такие моменты это становилось важным. Она неплохо адаптировалась, и все же нельзя за пару месяцев выучить то, что другие узнают годами.

А вот он понимал, насколько серьезно то, о чем говорила Сарджана. Кластерные миры не должны двигаться с места, это несет колоссальную угрозу внешнему миру. В худшем случае, один мир падает на другой… Такой катастрофы еще не случалось, и Амиар даже представлять не хотел, к каким разрушениям она приведет. Погибнут тысячи человек, города и деревни будут стерты в пыль, а главное, тайна магических миров будет раскрыта раз и навсегда.

– Починить это никто не мог, – продолжила глава клана Арма. – Радужный змей был слишком большим и слишком сложным миром, чтобы спасти его или уничтожить. Поэтому его решено было покинуть. Оттуда эвакуировали посетителей и персонал, а сам кластер затопили на дне Черного моря, где он находится и сейчас.

Кластер наверняка затопили не в день, когда начались проблемы с границей, а намного позже, когда тело Амарканда уже было обнаружено. Естественно, его смерть не соотнесли с тем несчастным случаем, не было причин. Но Амиар не сомневался, что это не совпадение, а значит, его отец умер на три дня раньше, чем предполагали Великие Кланы.

И все равно оставалось непонятным, как это могло быть связано с парком аттракционов.

– Что объявили причиной разрушения? – спросил Амиар.

– Дефект при возведении внешней границы. Что же еще? Ты знаешь, какое это сложное заклинание, один сбой – и все рушится.

– Но ведь Радужный змей, как я понимаю, существовал не первый год…

– Он существовал больше десяти лет, – кивнула Сарджана. – Этот мир считался крепким и надежным. Однако дефект может проявиться и через сто лет существования кластера, все зависит от ошибки, допущенной в заклинании.

– А еще такой дефект невозможно обнаружить, это очень удобно, если хочешь скрыть преступление.

– Согласна. Но у тех, кто расследовал разрушение Радужного змея, не было причин думать, что это не ошибка в заклинании. На этот кластер никто не нападал, он не был связан ни с каким преступлением.

– А чтобы он и дальше не был связан, тело моего отца убрали подальше оттуда, – отметил Амиар.

– Не торопись с выводами, – посоветовала Сарджана. – Мы все еще не знаем, связана ли смерть Амарканда с разрушением Радужного змея.

– Разве у нас есть другие улики?

– Пока – нет.

– Тогда будем проверять эту.

– А как ее можно проверить? – удивилась Дана. – Ты ведь сказала, что кластер затопили!

– Верно, весь кластерный мир переместили из воздуха глубоко под воду. Но это не значит, что он уничтожен. Уничтожать кластерные миры очень сложно и дорого, этим должен кто-то заняться, а хозяева Радужного змея поспешно объявили о банкротстве. Поэтому кластерный мир до сих пор существует там, где его оставили. Он слишком нестабилен, чтобы его использовали, но при этом его граница еще кое-как держится, и он не наполнен водой изнутри, он просто окружен ею. Его оставили на дне, потому что там он никому не причинит вреда, даже если окончательно рухнет.

– Но сейчас туда можно попасть? – уточнил Амиар.

– Да, кластер аварийный, однако попасть туда несложно – это просто никому не нужно, слишком опасно.

– Не опасней, чем все, что мы делаем в последнее время, – пожала плечами Дана. Амиару не нужно было даже говорить, что они отправятся туда, она и так понимала.

Он по-прежнему не был уверен, что принимает правильные решения как правитель, тот самый Огненный король, о котором слагают легенды. Но он точно знал, что как Амиар Легио он поступает правильно.