Отбор для ректора? Попаданка против!

Пролог

В кабинете с задумчивым лицом сидели двое, каждый из них думал о своем. Но оба то и дело поглядывали в сторону входа, словно кого-то ожидая. Когда в коридоре раздались решительные и уверенные шаги, мужчины тут же словно ожили, уставившись на дверь. И та распахнулась, явив гостя, как две капли воды похожего на хозяина кабинета. Только взгляд более решительный, строгий, тогда как у первого он отличался мягкостью. Мало кто видел его таким, то тем ценнее были эти моменты.

– Ириар, что за срочность? У меня учебный год начался, мне некогда отвлекаться, – раздраженно произнес гость.

– Да мы бы тебя и не дергали. Но тут, понимаешь ли, такое дело… – и замолчал, глянув в окно с мечтательным выражением лица.

– Какое дело, Ириар? Не тяни тхарха за яй… за хвост, – поторопил брата гость.

– Неделю назад священная Сангаара явила нам свой лист, – на стол перед прибывшим мужчиной приземлился обычный лист дерева. Довольно крупный и испещренный символами, разгадать которые могли всего несколько драконов или эйглов.

Хотя обычным он, конечно, не был. Священному древу драконов недавно исполнилось полторы тысячи лет, оно когда-то предсказывало появление истинных пар, сообщало о надвигающейся трагедии, хранило весь драконий род, но триста лет назад, когда один из драконов пошел на поводу у собственной алчности и выбрал брак по расчету, отказавшись от истинной, та его прокляла, зацепив весь драконий род. И сейчас они утратили шанс отыскать свою пару. Дети стали рождаться слабее, но самое неприятное, что в семье теперь мог быть только один ребенок. Если пара решалась на второго, то приходилось жертвовать его матерью. Древо Сангаара словно впало в спячку. И вот сейчас, наконец, очнулось, скинув лист с посланием.

– Отбору быть? Серьезно? И это все? – гость повертел в руках листок, рассмотрел его со всех сторон, но кроме двух слов там больше ничего не было. – И причем тут я? Меня зачем вызывал? Это же тебе пришло послание. Да и о каком отборе может идти речь? – глаза гостя нехорошо прищурились, он то и дело поглядывал сперва на одного, потом на другого, оба пока молчали, делая вид, что все так и надо, а это еще больше нервировало гостя. Так как он понимал: его неспроста позвали, грядет нечто неприятное.

– Эрмар, брат мой, я бы и не подумал тебя беспокоить. Но понимаешь ли… – нарушил тишину хозяин кабинета. Гость напрягся. Начало точно не предвещало ничего хорошего.

– Да-да, тут такое дело, – перебил брата мужчина. – Говори уже, хватит выдерживать трагические паузы. И прекрати, наконец, действовать на нервы. Не тяни. Быстро. Четко и по существу. У меня мало времени.

– Ладно, – легко согласился хозяин кабинета и улыбнулся. Вышло задорно и по-мальчишески. – Как ты понимаешь, мне уже поздно кого-то искать, я давно и благополучно женат. За эту неделю к древу приложились и оба моих сына, и дочь, оно молчало.

– Да даже я, пусть и не член семьи, но тоже успел побывать возле вашей реликвии, все впустую, – подал голос молчавший до этого второй обитатель кабинета.

– Джиар, с чего вдруг и тебя потянуло на такие жертвы? Ты же столько раз твердил, что тебе рано думать о семье? – не сдержал ехидства Эрмар.

– Конечно, рано, когда вокруг такой прелестный цветник, меняй хоть каждый день и получай удовольствие, заодно и красавицы счастливы, – мечтательно закатил глаза Джиар. – Но чтобы исключить все возможности, все же приложился. Как ты понимаешь, глухо. Ты у нас остался единственный член Императорской семьи. Топай к древу. Посмотрим, что оно тебе ответит.

– Та-а-а-а-ак, если вы всех уже проверили, остался я один… Не хочу я никаких отборов, мне сейчас вот точно не до них, – рыкнул Эрмар, в глазах полыхнула ярость.

– Не стоит так беспокоиться, у тебя еще есть время настроиться. Пока только было первое явление Сангаары. После второго уже можно начинать готовиться. А вот третье лучше не игнорировать. Ты и сам знаешь, еще одного отказа древо нам не простит, оно точно погибнет, а вместе с ним и шанс драконов на обретение истинной пары, – мягко отозвался Император.

– Вы меня без гильотины режете, – обреченно выдохнул Эрмар. – Пошли уже к реликвии. Пока у меня еще есть шанс надеяться на то, что не меня касается такое послание.

– Ну-ну, друг мой, надежда – дама коварная, она всегда умирает последней, – хохотнул Джиар.

– Молчал бы уже, умеешь ты поддержать и успокоить так, что на скалы с высоты охота. Так что лучше соблазняй девиц, это у тебя намного лучше получается.

Все трое открыли окно – ага, двери придумали слабаки – и просто выпрыгнули, расправив крылья при частичной трансформации. И сразу оказались в саду, где тут же зашелестело ветвями могучее и прекрасное древо Сангаары. Оно словно призывало и радовалось. Готовилось обнять ветвями весь мир.

– Все, друг, без шансов, – удивленно выдохнул Джиар, заметив поведение священной реликвии. Никого до этого она так не приветствовала, как Эрмара. Тот и сам уже понял, ему и прикладываться к коре не пришлось.

Еще не успел приблизиться, а ствол уже засиял, по нему словно тоненькие ручейки магии побежали и потянулись к Эрмару, обвивая его запястье, на котором тут же проступила татуировка: лист Сангаары обвивает крыло дракона.

– Поздравляю, брат, теперь на тебе лежит огромная ответственность за судьбу всего драконьего рода. Примешь свою истинную, тогда древо снова окончательно очнется ото сна и вновь займется поиском пар для наших сородичей. Не примешь… Но ты и сам знаешь, что будет дальше.

– Ириар, это как огласить приговор заключенному, давая надежду на спасение, но загоняя его в самую огромную задницу, – буркнул Эрмар, машинально погладив дерево. – Но мне ничего не остается, как согласиться. Надеюсь, хотя бы полгода у меня еще есть, как-то я пока не готов вот так сразу. Мне необходимо настроиться и свыкнуться с мыслью, что моей свободе пришел конец.

– Полгода точно есть, а там, может и чуть больше. Все зависит от магии Сангаары, ей ведь необходимо запустить свои корни далеко по всему миру, чтобы отыскать подходящих девушек и наделить их метками.

– Зачем? – не совсем понял Эрмар.

– Затем, что участвовать в отборе станут только те, у кого есть шансы на вашу совместимость. Незачем разводить тут балаган, приглашая всех желающих, а потом пачками отсеивать и выслушивать жалостливые сказки или, что еще хуже, наблюдать слезоразлив. Нечего мне тут дворец топить. Потому и выбор древа будет основан только на общей совместимости. И количество девушек будет ограничено. Так потом будет проще выбрать. Ну или понять, кто именно та, которая является сердцем и душой, – в голосе монарха мелькнула толика грусти.

Сам он женился по политическим убеждениям, невесту впервые увидел у алтаря, но за несколько десятков лет так и не пожалел ни разу. Пусть они с супругой и не были истинными, но научились сперва уважать друг друга, а потом пришли чувства: теплые, нежные, изредка страстные. Того взрыва эмоций, о котором писалось в хрониках, Его величество не узнал, но его вполне устраивало подобное положение вещей. Ведь нет ничего лучше надежности и стабильности как в жизни, так и в отношениях. Хотя порой ему все же хотелось искр, взрыва эмоций, чего-то эпического, чтобы память осталась надолго.

– Ладно. Раз у тебя все, я пошел, работы много. Буду настраиваться на этот тхархов отбор, – и так тяжко вздохнул, словно ему не счастье пообещали, а день казни назначили.

Стоило Эрмару уйти, как Император, глядя ему вслед, усмехнулся:

– Это будет еще интереснее, чем я предполагал.

– А я уже предвкушаю ту, которая сможет растопить это ледяное сердце, – протянул в тон своему правителю Джиар.

Весна радовала теплыми днями. На улице ярко светило солнце, природа просыпалась после зимней спячки. Народ бежал кто на работу, кто по своим делам, совершенно не замечая ничего вокруг. Солнце светило ярко, но пока еще не сильно грело. На небе ни облачка. День обещал был ярким и красивым.

Встав с кровати, открыла окошко, вдыхая свежий весенний воздух. Как же сегодня хорошо. Земля подсохла, от слякоти не осталось и следа. На деревьях уже вовсю набухали почки. Из земли кое-где показались робкие ростки травы. Но где-то в душе поселилась неясная тревога. С чего вдруг? Я и сама не могла понять, из-за чего. Вроде ничего серьезного не наметила, чтобы волноваться. Тогда откуда это тянущее ощущение, вызывающее легкую тошноту?

Я стояла у окна и наблюдала за прохожими. Мне бы тоже собираться, иначе в институт опоздаю, сегодня контрольная. А у меня и времени не было толком подготовиться, весь вечер ругалась с теткой и ее дочкой. Как же они меня достали. Вроде стукнуло девятнадцать, опекунша мне уже не нужна, но эта гарпия и не думает съезжать. Ведь по сути ее опека надо мной закончилась еще год назад. Но сперва она отмахивалась от моих намеков, потом жаловалась, что найти жилье в столице весьма сложно, так как или очень дорого, или им не нравилось. Мне приходилось терпеть. Хотя и терпению подходил конец.

Я скривилась. Дал же бог родственницу. И вроде сестра мамы, но насколько они разные. Мама всегда была доброй, ласковой, готовой прийти любому на помощь, никогда не отказывала в просьбах, а тетя Лида – сущий дьявол в юбке. Вечно всем недовольна, работать не желает, живет на содержание, положенное ей, как моей опекунше. И то вечно злится, что мало. Вон, уже и безделушки из квартиры повадилась продавать, думая, что я не вижу. А ведь мама, как геолог, любила все старинное. Порой недешевое. Но для нее ценность была не в деньгах, а в древности и наличии истории той или иной вещи.

Ее дочь Рима ей под стать: злобная, завистливая, неприятная. Правда не со всеми. Стоило ей увидеть симпатичного молодого человека, она словно менялась, даже начинала светиться изнутри, пытаясь привлечь их внимание. Расточала улыбки, кокетливо хлопала глазами, но результата это не приносило. Вернее не так, приносило, но на короткий срок. Она начинала встречаться с юношей, но уже на третий или четвертый день ее натура вылезала наружу, она намекала на дорогие подарки, проявляла собственнические повадки, естественно от нее сбегали. А та злилась и свою ярость срывала на мне, во всяком случае пыталась, но я старалась или уйти, или закрыться у себя в комнате. Чем еще сильнее злила сестрицу.

Когда в мои шестнадцать родители погибли в аварии, я была слишком раздавлена, чтобы обращать внимание на окружающее. Тогда впервые и познакомилась с теткой, которая прямо на похоронах стала выспрашивать, насколько мы богаты и будет ли ей где жить. Люди, пришедшие проводить моих родных в последний путь, находились, мягко говоря, в шоке, а кто-то даже уточнил, точно ли она мамина сестра.

Первый год тетя Лида вела себя образцово-показательно, так как к нам в любое время могли нагрянуть друзья родителей, чтобы проведать меня. И одна только жалоба, она может лишиться опекунства. Я все же не маленький ребенок.

Через полтора года посетителей становилось все меньше, тетка начинала качать права. Пыталась подсунуть мне какие-то документы, но я даже смотреть не стала, так как подписывать не читая родители всегда запрещали. А читать… Я все равно пока мало что понимала во всех этих мудреных фразах. Тогда-то и начала искать информацию в интернете и штудировать документацию. Это помогло выяснить, чего от меня хотела алчная родственница: чтобы я подписала дарственную на квартиру и счета в банках, оставшиеся после родителей.

После моего отказа жизнь стала невыносимой. Постоянные ссоры, вечное недовольство, попытки диктовать мне свои условия, давление на психику. Меня даже из дома несколько раз не выпускали, запирая в моей комнате. А вчера, зная, что у меня контрольная, тетка намеренно выводила из себя, чтобы у меня не было времени подготовиться, а ее дочь в этом помогала. Та еще злыдня. На лицо вроде привлекательная, но все портил слишком крупный нос картошкой и огромное количество прыщей, которые она пыталась замазывать, но делала только хуже. Волосы – отдельная тема. Тонкие, мышиного цвета, они у нее еще и выпадали, из-за чего по всей квартире можно было наткнуться на волосины, что лично меня раздражало.

Старше меня на год, она каждый раз злилась, замечая, что я даже косметикой не пользовалась, так как мне это было не надо. От природы тонкие черные брови и длинные ресницы не нуждались в дополнительной огранке, губы четко очерченные, не тонкие, но и не пухлые, средние. Овал лица, как говорят, сердечком. А вкупе с белоснежной шевелюрой длинных волос выглядело по кукольному. Этакая Барби.

Поклонников у меня было много, но до серьезного ни разу не доходило. Подруги все как одна постоянно с метательным видом рассказывали о том, как их унесло от одного поцелуя, я же смотрела с недоумением. Да, целовалась с парнями, но мне не особо нравилось. Много слюны, кто-то вообще пытался меня едва ли не съесть. Фу! И как может от этого унести я не понимала. Зато сестрица, заметив, как меня провожает очередной парень, готова была из одежды выскочить, лично спускаясь на улицу в такие моменты, чтобы построить глазки. Пока безрезультатно. На нее не обращали внимания, отчего она потом сцеживала свой яд на меня.

Чего я о себе только не слышала, но чаще всего мне предрекали судьбу на паперти или в бордели с таким количеством поклонников, которых я, по ее словам, меняла как перчатки. А ведь я и перчаток-то не носила, так как мне в них было неудобно.

Училась Рима в колледже, так как в институт поступить не смогла, с мозгами беда бедовая. Она и школу-то едва окончила, так как все время прогуляла, ей было не до учебы, замуж очень хотела, причем именно за «олигарха», как она сама мечтала вслух с придыханием. Я в такие моменты молчала. Мне и представить было сложно, что на нее вообще кто-то может позариться, а уж состоятельные мужчины и подавно. У них наверняка топ модели в супругах или любовницах. И такая девица им явно не подошла бы. Да и алчности никто не любит, каждому хочется ласки и нежности, а не постоянных склок, от которых голова кругом.

Так, что-то я замечталась, пора собираться. Благо сумку сложила еще с вечера, привычка, привитая мамой. Ведь ее могли сорвать в любую минуту, потому у нее всегда все было под рукой на все случаи жизни.

– Ты куда это собралась? – встретила меня на пороге комнаты тетка. – Забыла, что ты наказана?

– У меня контрольная сегодня. И не вам диктовать мне свои правила. Достали. Мне уже девятнадцать, в опекуне я больше не нуждаюсь. За эти годы наворовали вы достаточно, так что у вас три дня, чтобы найти себе другое жилье. Я больше не собираюсь слушать ваши глупые претензии и жить рядом. Ваши отмазки на меня больше не действуют. К тому же я выхожу замуж. И, как вы понимаете, вы тут лишние.

Откуда только смелость взялась, всегда волновалась, когда хотела кому-то нагрубить. А тут будто кто тумблер переключил. И да, замуж я не собиралась, просто вырвалось, чтобы поскорее избавиться от этих двоих.

– За Костика? – взвизгнула Рима, вся аж позеленев от ярости. Да, я знала, что мой парень ей безумно нравился. Она с ума по нему сходила, но сам он в ее сторону даже не смотрел. И сейчас, услышав мои слова, я думала ее удар хватит, настолько ей стало плохо.

– У меня пока только Костя, не имею привычки заводить сразу нескольких парней, – пожала плечами.

– Что? – отмерла и тетя Лида, она явно была в шоке. Смотрела на меня прищурившись, наверняка ожидая, что я стушуюсь и отступлю. Но я холодно смотрела на нее, всем своим видом давая понять: мое мнение обжалованию не подлежит.

– У вас еще и со слухом проблемы? Сочувствую, – добавила в голос издевку.

– Ты как с мамой разговариваешь? Она из-за тебя работу бросила, явилась, чтобы ты в детский дом не попала, вот она – твоя благодарность, – тут же вызверилась Рима и толкнула меня в грудь. Я не ожидала, потому пошатнулась и непроизвольно сделала шаг снова в комнату. Та не отступала, накинулась на меня в порыве бешенства.

Драться я не умела, как-то ни разу не приходилось, потому старалась увернуться, не понимая, что на нее вообще нашло. А та вошла в раж.

– Выгонять нас вздумала? Не нужны стали? Принцессой себя почувствовала? Так я сейчас твою смазливую мордашку подпорчу, посмотрим, как твои поклонники отреагируют на разукрашенную физиономию, – приговаривала, целясь мне в лицо.

– Ты рехнулась? Я же могу и в полицию пойти. Тогда вас обеих загребут в каталажку. Думаешь, я спущу тебе с рук твою выходку? – теперь и я разозлилась. И мне даже удалось попасть сперва в плечо агрессивной девицы, потом в скулу. Та взвыла, окончательно выходя из себя.

Следующий ее толчок оказался настолько силен, что я ударилась о подоконник, едва ли не переваливаясь через окно, которое забыла закрыть. Тут и тетка подоспела. Помогать мне она и не подумала, напротив, подхватила за ноги, перекидывая на улицу. Ее взгляд при этом горел ненавистью. Одиннадцатый этаж. Меня охватил ужас. Неужели они пойдут на мое убийство? Пошли. Причем с легкостью. Я полетела вниз. Говорят, на пороге смерти перед глазами проносится вся жизнь. У меня же ничего подобного не произошло. Только одна мысль и билась в голове: «Я хочу жить!»

Да, умирать толком и не пожив, вряд ли бы кто-то захотел, вот и мне было нестерпимо жаль себя. Такая молодая, я ведь даже влюбиться не смогла ни разу. И уже вряд ли смогу. И ведь мое тело расплющит об асфальт, какое будет неэстетическое зрелище. Господи, о чем я думаю? От нелепости собственных мыслей стало не по себе. И где воспоминания? Почему я ничего не могу вспомнить хорошего? Перед глазами стоит только взгляд тетки, которая с садистским удовольствием выкидывает меня за окно.

Ой, это что? На уровне этажа пятого подо мной вдруг что-то вспыхнуло. Я и разобраться толком не смогла, как полетела в какой-то тоннель. Вокруг мелькали звезды, планеты, слепили лучи солнца, яркие вспышки непонятно чего. Несколько искр, появившихся из ниоткуда, резко влетели в мое тело, безумно напугав. А ну как я сейчас вспыхну и просто сгорю, превратившись в пепел? Обошлось. Хотя состояние оказалось не очень хорошим. Стало жарко, душно, я задыхалась, по крови будто кто пустил обжигающую лаву. Но еще пара влетевших в меня искр будто прогнала по телу освежающую волну. Хотелось закрыть глаза от страха, но в то же время любопытство не давало ничего пропустить. Это позволило заметить, как передо мной возник огненный круг, как на арене в цирке, куда обычно прыгают животные, именно в него меня и несло. Я закричала от ужаса. Сейчас точно сгорю. Но даже зажмуриться не получилось, хотелось смотреть смерти в глаза.

Преодолев огненный круг, даже не почувствовав жара, я вдруг упала на что-то мягкое. Не выдержала и зажмурилась. Поерзала, проверяя, не ушибла ли чего.

– Кхм… Совсем девицы обнаглели, научились защиту обходить, – раздалось над ухом вкрадчивое. Мои глаза резко распахнулись. Я уставилась на мужчину лет тридцати, красивого брюнета, на которого хотелось любоваться вечно. Да, именно любоваться, он словно сошел с картинки, обработанной фотошопом. Ни единого изъяна. Волевое лицо, синие глаза, чувственные губы, черные волосы в данный момент в беспорядке раскинулись по мощным плечам. С них стекали капельки влаги. За парочкой капель я и проследила, когда они медленно, словно лаская, касались сперва шеи, потом ключиц, устремляясь ниже. А до меня дошло: на мужчине, кроме полотенца, ничего и не было.

Никогда не замечала за собой смущенности, но сейчас почувствовала, как щеки начинают гореть. А еще ощутила нечто твердое, на чем сидела, догадаться оказалось не сложно. Меня просто снесло с колен незнакомца, куда я собственно и приземлилась.

– Вы кто? И где я? – выдохнула, не имея сил отвести взгляда от мужчины. Да, красив, прекрасно об этом осведомлен, вон сколько ехидства и издевки в глазах.

– Вы не знаете, к кому так стремительно рвались? – сарказм он и не думал скрывать.

– Да никуда я не рвалась, меня из окна выбросили, чтобы завладеть квартирой. Но до асфальта не долетела, попала в какой-то тоннель, а он меня сюда и выплюнул, – процедила, чувствуя, как колотится сердце. Это ж надо – столько страхов натерпелась, чтобы меня еще и оскорбляли. Я прекрасно поняла, за кого он меня принял. Да только за мужчинами я еще не бегала, и сейчас не планирую начинать.

– Асфальта? Что это? – поинтересовался незнакомец, и не подумав отвечать ни на один из моих вопросов.

– Дорожное покрытие. Вы что, элементарных вещей не знаете? – вырвалось непроизвольно. И тут зрачки в его глазах стали вертикальными и сменили цвет на янтарный. – Мамочки, что это было? – я стала пятиться, решив, что моя крыша уехала, раз начались галлюцинации.

– Вы о чем? Что вас так напугало? – в голосе отчетливо слышалось раздражение.

– В-в-ваши глаз-з-за, они стали как у кошки.

– Р-р-р-р… Еще с кошаками меня не сравнивали. Я дракон! – рыкнул индивид, вызывав у меня истерический смешок.

– Ага, а я принцесса, – не сдержалась, даже ехидство вылезло, несмотря на страх.

– И какого же королевства? Я вроде всех принцесс знаю, – он даже подался вперед, впиваясь в меня холодным взглядом. По коже тут же мурашки промаршировали стройным табуном.

– Вы вообще нормальный? Это был сарказм. Какие принцессы? Их давно уже нет. В Англии была, но погибла. Так что, не морочьте мне голову, просто скажите, где я, мне домой надо, с теткой и ее дочуркой разобраться, чтобы впредь неповадно было меня из окна выкидывать. Совсем страх потеряли.

– Ан-ги-лия? – по слогам уточнил незнакомец, я закатила глаза, но поправлять не стала, ожидая, что он мне еще скажет. – Не знаю такого королевства.

– Это страна. А вот вас что-то клинит то на принцесс, то на драконов, то на королевства. Может, не мешало бы проконсультироваться у врача? Он вам точно обеспечит место в отдельно взятом королевстве, где будут такие же, как и вы.

– Я тебя не понимаю. Вроде и говоришь на нашем языке, но смысл до меня совсем не доходит, – покачал головой хозяин комнаты. Я собиралась снова высказаться, но тут до меня дошло: а ведь это не русский язык. Много словосочетаний, означающих одно слово, а стоит изменить предлог, как получается совершенно другая фраза. Да и ту же Англию я как раз произнесла именно как Ангилия.

Я открывала и закрывала рот, пытаясь сообразить, куда попала и чем мне это грозит. Нет, списывать все на сон или попадание в рай или ад тоже не стала, потому что прекрасно чувствовала, что жива. Еще этот тоннель с искрами. Куда же он меня забросил? А этот тип и не думает отвечать на мои вопросы. Смотрит, как на величайшее зло. Ну подумаешь, свалилась на руки? Я же не претендую на его внимание. Пусть отправит меня домой, я и сама с радостью покину это место.

– Мама дорогая, где я? Это же не Россия? – я уставилась на мужчину с надеждой. Но тот смотрел так, словно говорят слепой с глухим, обсуждая картины и красоту природы. Так и у нас. Вроде и говорили понятно, но абсолютно не понимали друг друга. Мне было настолько не по себе, что я перестала обращать на красоту и харизматичность мужчины. В данный момент меня больше заботило мое будущее, которое вдруг стало неясным.

И тут в окно раздался стук. Потом оно само распахнулось и в него влетел змей с крыльями. Я даже взвизгнуть не успела, меня сковал ужас, а вдруг сейчас слопает, как это чудо вдруг заговорило:

– Эрмар, ты долго прохлаждаться будешь? Мы его там ждем, а он тут с красоткой беседы ведет. И почему тогда она еще одета? Еще одна соискательница до твоего тела?

Слушая зверушку, я судорожно сглотнула. Перевела взгляд на наблюдающего за мной мужчину. Еще раз на змея. Нашла наощупь стул, где еще недавно сидел брюнет, а в данный момент он оказался около камина, опираясь на него и при этом стараясь держаться подальше. Села. Открыла рот. Закрыла. Снова открыла, чтобы поинтересоваться:

– Оно правда говорит? Или это моя очередная галлюцинация?

– Эрмар, о чем она? – рыкнул летающий гость. В глазах недовольство. – И я не оно, мое имя Джиар Бархатар Исмуар Тьерно. Человечке непростительно не знать второе лицо после Императора.

Меня так и подмывало поправить лицо на морду, но я благоразумно промолчала, потому как слабо себе представляла, что же у них за Император такой, если у него животные измеряются в лицах.

– И тем не менее, я понятия не имею, кто вы такой, – вздохнула, на миг прикрыв глаза. И тут решила попытать удачу еще раз: – Где я? – в третий раз задала вопрос, уже не особо надеясь на ответ. Но мне его, как ни странно, дали:

– Яшуарская Магическая Академия, – с гордостью поведал летающий змей. – А ты где хотела оказаться?

– Магическая Академия? Это шутка? – на всякий случай уточнила, хотя где-то в глубине сознания понимала: это все правда. Нет у нас говорящих животных. И тут же повернулась к мужчине, до сих пор стоящему в одном полотенце: – И вы всамделишний дракон?