Я не сравниваю

Глава 1. Свобода от чужих линз

Когда я думаю о том, сколько лет я прожила, глядя на себя чужими глазами, мне становится немного горько, но и спокойно одновременно. Горько – от потери времени, спокойнее – потому что я наконец перестала. Это как снять тяжёлые очки, через которые мир всегда казался чуть чужим, размытым и несвоим. Чужие линзы – это не только слова, которые я слышала, и не только оценки, которые мне давали. Это даже не взгляд людей, которые, казалось, меня любили. Это весь тот тихий, настойчивый фон, на котором я вырастала, жила, делала выборы, принимала решения, думая, что это моё.

Чужие линзы прилипают незаметно. Сначала их надевают на тебя родители – иногда из заботы, иногда из страха, что ты «не впишешься». Потом их укрепляет школа, где тебе объясняют, что нужно быть «как все, но чуть лучше». Потом мир друзей и коллег, где оценивают твои успехи, стиль, выбор, как будто они имеют право вносить поправки в твой рисунок. И ты сама, не заметив, привыкаешь мерить всё этим чужим фокусом. Ты начинаешь смотреть на себя не изнутри, а как будто из зеркала, которое стоит в чужом доме.

В этих чужих линзах я не узнавала себя. Но и не знала, что можно иначе. Я сравнивала себя с другими: кто красивее, кто моложе, кто зарабатывает больше, кто родил, кто уехал, кто «добился». Я проверяла свою ценность через чужие истории, чужие дороги. И всегда находился кто-то, чья жизнь выглядела «лучше». Это было бесконечным забегом, в котором я всегда оказывалась на шаг позади.

Я долго думала, что чужие линзы – это способ видеть мир яснее. Что они помогают мне быть лучше, точнее, правильнее. Но с годами я поняла, что они делают со мной ровно обратное: отдаляют от собственной сути. Через них я видела себя не такой, какая есть, а такой, какой «надо». И этот «надо» никогда не совпадал с моим «хочу».

Ощущение чужого взгляда внутри – как тихий, но постоянный шум. Ты не можешь до конца расслабиться, даже если всё хорошо. Ты живёшь с лёгким напряжением, будто кто-то стоит за твоей спиной и оценивает каждый твой шаг. Это мешает слышать себя, мешает почувствовать, что на самом деле нужно тебе, а не тому невидимому наблюдателю.

Мой момент освобождения был не бурным. Не было крика, скандала или резкого поворота. Это произошло тихо. В какой-то обычный день я поймала себя на том, что смотрю в зеркало и не думаю, как меня оценят. Я просто смотрела и видела себя. Своё лицо – усталое, но родное. Своё тело – с его изгибами и шрамами, которые помнят мою историю. И впервые за долгое время я не пыталась мысленно улучшить этот образ. Я просто была.

Я начала замечать, как много решений я принимала не для себя, а для того, чтобы кто-то сказал: «Ты молодец». Иногда этот «кто-то» был даже не конкретным человеком, а собирательным образом из прошлого. Я думала, что меня похвалят, и тогда я почувствую себя лучше. Но похвала была мимолётной, а усталость и пустота оставались.

Отказ от чужих линз – это не одномоментный жест, а долгий процесс. Я стала задавать себе тихий вопрос: «А если бы никто не смотрел, что бы я сделала?» Иногда это касалось мелочей – что надеть, куда пойти вечером, как провести выходные. Иногда – серьёзных решений: с кем быть, где жить, что работать. Ответы удивляли. Оказывалось, что многое из того, что я считала «моим выбором», было просто повторением чьих-то сценариев.

Я перестала искать одобрение. Это было трудно. Ведь одобрение – как сладость: быстро даёт удовольствие, но не питает. Я училась питать себя иначе – своими чувствами, своим согласием с собой, своим внутренним теплом. Я научилась хвалить себя без оглядки. И впервые почувствовала, как это – когда твои внутренние глаза ясные, без фильтров.

Чужие линзы всё ещё иногда пытаются вернуться. Их легко подхватить в разговорах, в социальных сетях, в случайных замечаниях. Но теперь я чувствую их вес. Я знаю, что они не мои. И я могу их снять.

Это странное и одновременно невероятно освобождающее чувство – когда понимаешь: ты больше никому не должна нравиться. Ты можешь быть красивой для себя, успешной по своим меркам, счастливой в своей правде. Мир при этом не рушится. Люди продолжают жить своими жизнями. А ты – наконец своей.

Теперь я знаю: видеть себя своими глазами – это и есть свобода. И эта свобода – мой самый большой подарок себе.

Глава 2. Моя скорость

Я долго жила в темпе, который был не моим. Он диктовался графиками, звонками, сообщениями, дедлайнами и вечным чувством, что я отстаю. Я бежала, даже когда не нужно было, даже когда никто меня не гнал. Моя спина помнила эту гонку – в ней застрял застарелый спазм, как напоминание о том, что я всегда спешила куда-то, куда и сама толком не хотела попасть. Я мерила свой день задачами и галочками в блокноте, а не тем, как я себя чувствую.

Я подстраивалась под ритм чужих голосов, под скорость города, под ожидания людей, которые привыкли, что я всегда «в деле». Они не знали, что каждый раз, соглашаясь, я отдаю кусочек себя. Я жила, как будто кто-то пустил секундомер, и моё время нужно оправдывать каждую минуту. Я завидовала тем, кто мог просто сидеть в кафе, глядя в окно, и не считать это потерей времени. Мне казалось, что я так не умею.

Я не слышала своего сердца. Оно стучало, конечно, но не в моём темпе – оно подстраивалось под ритм внешнего мира. Я редко прислушивалась к тому, когда мне нужно замедлиться. Я могла не есть, не спать, пока не доделаю то, что решила, хотя никто, кроме меня, не требовал этого. Это была внутренняя установка: если остановлюсь, значит, проиграю.

Первые шаги к своей скорости были похожи на болезнь – ломку. Мозг паниковал: «Ты ничего не делаешь! Ты теряешь время!» Я садилась в кресло, стараясь просто посидеть в тишине, и через три минуты меня тянуло проверить телефон, почту, сообщения. Я была зависима от ощущения, что я «полезна». Но эта полезность всегда измерялась чужой выгодой, а не моим внутренним балансом.

Я начала пробовать маленькие остановки. Не такие, чтобы всё бросить и уехать в горы, а тихие, незаметные для других. Я шла медленнее, чем могла бы. Я растягивала утренний чай на полчаса, просто держа кружку в руках. Я перестала назначать встречи вплотную, оставляя между ними пространство, в котором можно вдохнуть.

И вдруг я заметила: когда я замедляюсь, я начинаю видеть. Не только дорогу под ногами, но и лица прохожих, линии домов, облака, которые всегда были над головой, но я их не замечала. Я начала слышать, как шумит ветер в деревьях, как кто-то смеётся за углом, как моя одежда шуршит при каждом шаге. Эти звуки были всегда, но я шла слишком быстро, чтобы их услышать.

Моя скорость – это не только физический темп. Это ещё и то, как я проживаю события. Раньше я хватала жизнь горстями, боясь упустить. Теперь я пробую её по кусочку, смакуя, как тёплый хлеб. Я научилась откладывать ответы на письма, чтобы сначала понять, чего хочу я. Научилась не соглашаться мгновенно, даже если предложение заманчивое.

Сначала это пугало. Казалось, что если я буду жить в своём темпе, я останусь одна. Что меня обгонят, забудут, не позовут. Но оказалось, что всё наоборот: в мою жизнь пришли люди, которые умеют слышать паузы и ценить медленные разговоры. Они не толкают меня в спину, не торопят. И с ними я впервые почувствовала, что можно идти рядом и при этом не спешить.

Моя скорость – это не всегда медленно. Иногда я ускоряюсь, но только если этого хочет моё тело, если в этом есть радость, а не долг. Это похоже на танец: ты чувствуешь ритм и выбираешь, когда сделать шаг быстрее, а когда остаться в паузе. Я перестала бояться этих пауз. В них я не теряю время – я его обретаю.

Я поняла, что моя скорость ближе к дыханию, чем к часам. Она меняется от дня ко дню, от сезона к сезону. Летом я могу идти дольше и дальше, впитывая тепло. Зимой я замедляюсь, оборачиваюсь внутрь, как будто природа шепчет: «Отдохни». И я слушаю её.

Теперь я просыпаюсь без внутреннего рывка. Я не хватаю телефон. Я лежу, слушаю, как дышу. Это всего несколько минут, но они меняют весь день. Я перестала выжимать из утра всё возможное, как из лимона. Я даю ему растечься, и он сам приносит то, что нужно.

Моя скорость научила меня быть честной с собой. Если я устала – я не продолжаю из принципа. Если мне радостно – я не спешу к следующему делу. Я перестала жить, как будто каждый день – это список задач. Теперь это скорее набор встреч с собой.

И самое важное – я поняла, что в своей скорости я успеваю больше. Не потому что делаю всё, а потому что делаю главное. Остальное просто отпадает, как шелуха. В моём темпе я не соревнуюсь ни с кем. Я просто иду. И в этом есть такая лёгкость, что никакая победа в гонке не сравнится.

Теперь я знаю: моя скорость – это мой способ быть в мире, не теряя себя. И я больше не отдам её никому.

Глава 3. Не быть первой – нормально

Я долго верила, что смысл жизни – всегда приходить первой. Что нужно быть быстрее, умнее, сильнее, чем остальные. Не просто быть хорошей, а быть самой лучшей. Я жила так, словно впереди меня есть невидимая финишная лента, и мне нужно прорвать её раньше других, чтобы доказать что-то – им, себе, всему миру.

Я не знала тогда, что этот мир не считает финишных лент. Что большинство людей заняты своей гонкой и даже не видят, на каком ты круге. Но я продолжала бежать, изнуряя себя. Я смотрела на тех, кто «успел» раньше: купить дом, построить карьеру, завести семью, написать книгу, – и казалось, что я безнадёжно отстаю.

Я цеплялась за каждую возможность показать: «Смотрите, я тоже могу! Я не хуже!» Я брала на себя больше, чем могла вынести, соглашалась на проекты, которые не грели душу, но сулили признание. Я соглашалась на встречи, в которых не хотела участвовать, лишь бы не потерять место «в ряду». Я сгорала, но шла вперёд, боясь, что, если замедлюсь, останусь навсегда позади.

И вот однажды я остановилась. Не потому что так решила, а потому что тело сказало «хватит». Я проснулась однажды утром и поняла, что не могу подняться с кровати. У меня не было сил даже на то, чтобы включить телефон. Тогда я впервые осознала, что гонка, в которой я участвую, бесконечна. Нет судьи, который скажет: «Ты первая». Нет кубка, который выдадут за то, что ты быстрее всех. Есть только истощение, которое не приносит радости.

Сначала было страшно. Я думала, что если перестану быть первой, меня перестанут любить. Что перестанут уважать. Что перестанут видеть. Я боялась раствориться в серой массе, стать «одной из». Но со временем я поняла: быть «одной из» – это не унизительно, это освобождает. Это значит, что не нужно всё время доказывать, что ты достойна.

Я вспомнила, как в детстве я любила играть одна. Без соревнований, без зрителей. Я могла часами собирать конструктор, раскладывать камушки в узоры, смотреть на облака. Тогда я не думала о том, что кто-то сделает это быстрее или красивее. Я просто жила в процессе, а не в результате. И вот теперь, много лет спустя, я начала возвращать себе это состояние.

Я стала выбирать проекты, которые важны лично мне, даже если они не принесут «громкого успеха». Я перестала мерить ценность дня количеством выполненных дел. Я позволила себе учиться медленно, без гонки за идеалом. Иногда я даже специально отказывалась от возможности оказаться «первой», чтобы посмотреть, что будет. И мир не рухнул.

Оказалось, что за вторым, третьим, десятым местом открывается удивительная свобода. Ты можешь ошибаться, не боясь падения с пьедестала. Ты можешь менять путь, если понимаешь, что он ведёт не туда. Ты можешь идти своим темпом и смотреть по сторонам, а не только вперёд.

Я начала замечать людей, которые идут рядом. Не соперников, а попутчиков. С ними можно разделить дорогу, а не обгонять друг друга. Можно радоваться чужим успехам, а не бояться, что чужая победа – это твой проигрыш.

Я перестала думать о жизни как о соревновании. Для меня она стала похожа на длинную прогулку, в которой нет нужды торопиться. Где можно останавливаться, чтобы вдохнуть запах цветущей липы или подержать в руках кружку горячего чая. Где можно пойти в обход, если там красивее.

Иногда я всё ещё слышу внутри старый голос: «Давай, быстрее, нужно успеть!» Но теперь я знаю, что это не моя суть, а привычка. Я мягко останавливаю этот голос, как ребёнка, который испугался, и говорю себе: «Мы идём туда, куда хотим, и в том темпе, в котором можем».

И я заметила одну странную вещь. Когда я перестала гнаться, я начала приходить туда, куда действительно хотела, а не туда, куда вела гонка. И в этих местах я чувствую себя так, словно я всё-таки пришла первой. Но первой – для себя.

Глава 4. Чужие дороги – не мои

Я долго шла по чужим дорогам, даже не осознавая, что это не мои пути. Они казались правильными, широкими, вымощенными плиткой чужих ожиданий, обещавшими безопасность и признание. Мне говорили: «Вот, смотри, этот путь проверенный, надёжный. Здесь уже ходили многие, и они дошли». Я верила. Я боялась свернуть. Я не знала, что дорога может быть моей, даже если на ней нет следов.

Чужие дороги притягательны тем, что они будто бы дают карту. На ней всё уже обозначено: «здесь надо учиться», «здесь работать», «здесь жениться или выйти замуж», «здесь родить», «здесь построить карьеру», «здесь купить дом», «здесь заслужить уважение». Эта карта как школьная тетрадь с ровными полями и одинаковыми буквами, и тебе кажется, что, если перепишешь по образцу, всё получится. Но когда ты идёшь по такой дороге, то невольно чувствуешь, что это чужой почерк.

Я помню, как выполняла шаг за шагом, галочку за галочкой. Я радовалась, когда меня хвалили: «Ты всё делаешь правильно». Но глубоко внутри всегда было тихое, еле слышное «а зачем?» Оно было как комар в летней ночи – сначала почти не мешает, но потом не даёт спать. Я отмахивалась, как могла. Заполняла дни делами, новыми целями, чтобы не слышать этого вопроса. Но он возвращался.

Поворот случился не внезапно, а постепенно. Сначала я заметила, что радость от очередной «правильной» победы стала короткой, как вспышка спички. Ещё секунду назад всё горит, а потом – только тонкая струйка дыма. Потом я начала ловить себя на том, что смотрю в сторону, когда иду по дороге, и думаю: «А что там, за этим поворотом?» Но мне говорили: «Не сворачивай. Там нет ничего хорошего».

Я повернула в первый раз почти случайно. Маленький шаг в сторону – и оказалось, что земля под ногами мягкая, а воздух пахнет иначе. Здесь не было знаков и указателей. Я сама должна была решать, куда идти. Это было страшно и странно. Но я почувствовала, что впервые иду туда, куда тянет сердце.

С тех пор я начала различать, где чужая дорога, а где моя. Чужая всегда немного тесная, даже если кажется широкой. На ней ты словно в одежде не по размеру – вроде бы удобно, но что-то всё время мешает. Чужая дорога шумная – на ней много голосов, которые рассказывают тебе, как правильно идти. Моя дорога тихая. На ней слышно только шаги и дыхание.

Я учусь не осуждать чужие пути. У каждого они свои, и я знаю, что для кого-то они действительно родные. Но я больше не хочу жить так, чтобы в конце пути обернуться и понять: я прожила чужую жизнь. Я выбираю повороты, которые не впишешь в чужую карту. Я позволяю себе останавливаться, чтобы понять, хочу ли я туда, куда иду.

Иногда моя дорога выводит меня в глухие места. Бывает, что я стою среди высокой травы и не вижу ни тропинки, ни горизонта. Бывает, что я возвращаюсь назад, чтобы найти новый поворот. Но даже тогда я знаю – это всё равно мой путь, и он учит меня больше, чем любая готовая карта.

Я перестала бояться идти медленнее. На чужих дорогах всё мерят скоростью: кто быстрее достиг, кто раньше добрался. Здесь, на моей дороге, время тянется иначе. Оно не давит. Оно как река, в которую можно войти и просто стоять, пока вода омывает ноги.

И я понимаю, что самое главное в своей дороге – это чувство дома внутри. Когда ты идёшь туда, куда хочешь, мир становится тише. Даже трудности кажутся естественными, как дождь, который застал тебя в пути. Ты знаешь, что он пройдёт, а земля станет чище и свежее.

Моя дорога не для того, чтобы кому-то доказать. Она для того, чтобы я жила свою жизнь, а не чужую. И в этом есть свобода, которая стоит каждого шага, даже самого тяжёлого.

Глава 5. Я не лучше и не хуже

Я долго жила в крайностях – либо ставила себя выше других, доказывая своё превосходство, либо загоняла в угол, убеждая, что я хуже всех. Эти качели из гордости и стыда укачивали до тошноты, но я считала это нормой. Так живут почти все, думала я, сравнивая, взвешивая, выстраивая в уме бесконечные рейтинги.

Было время, когда чужие успехи заставляли меня подниматься на цыпочки, делать чуть больше, чуть лучше, чуть быстрее, лишь бы снова почувствовать себя «впереди». Я уставала, но не могла остановиться – это был азарт, похожий на зависимость. Когда я выигрывала, казалось, что дышать стало легче. Но радость была мимолётной, а потом возвращался страх – вдруг кто-то обгонит, вдруг кто-то окажется умнее, красивее, талантливее?

А в другие моменты я падала на самое дно – когда видела, что кто-то сделал то, на что я не решилась, или достиг того, что мне казалось недостижимым. Тогда я ощущала себя маленькой, слабой, незначительной. Я уговаривала себя, что это нормально, но внутри жила боль – острая, как игла, и такая тихая, что почти невозможно заметить, пока не коснёшься.

Я не знала, что можно выйти из этой игры. Я не знала, что можно просто перестать мерить себя другими. Мне казалось, что без этого сравнения исчезнет стимул развиваться, что я застыну на месте. Но оказалось, что наоборот – именно постоянное соревнование обкрадывало меня, лишало сил и радости.

Поворот начался с усталости. Той, что не лечится сном. Я просыпалась и понимала, что уже с утра проигрываю. Ещё ничего не случилось, но я чувствовала себя должной, виноватой, отстающей. И однажды во мне что-то оборвалось. Я перестала открывать чужие страницы, смотреть чужие новости, искать доказательства своей ценности во внешнем мире.

Поначалу было пусто. Словно я убрала из комнаты шумный телевизор, но не знала, чем заполнить тишину. Я ходила внутри себя и не понимала, как теперь жить. Без привычных ориентиров, без табло, где горят имена победителей. И тогда я начала пробовать жить по-другому.

Я заметила, что у каждого человека свой ритм и свой набор задач, которые не видны другим. То, что кто-то пробежал марафон, не значит, что он сильнее меня. Это значит, что он бежал свой путь. То, что кто-то написал книгу, пока я только думаю о своей, не значит, что я хуже. Это значит, что у нас разное время цветения.

Я начала учиться смотреть на себя, как на отдельную историю. Не сравнивая жанры, стиль, количество страниц. Просто моя история – и всё. Я перестала задаваться вопросом «лучше или хуже». Я стала спрашивать себя: «Это моё? Это я? Это сейчас важно?» И часто ответ оказывался настолько простым, что я смеялась над собой – зачем же я так долго измеряла себя чужими линейками?

Иногда старые привычки возвращаются. Бывает, что я вижу чей-то успех и чувствую укол зависти или желание доказать, что я могу не хуже. Но теперь я знаю, что это всего лишь сигнал – не к гонке, а к разговору с собой. Может, мне действительно чего-то хочется, но я боюсь признаться? Может, я давно откладываю то, что важно для меня, и чужая победа – просто напоминание, что я тоже могу?

Я стала мягче к себе. Когда я понимаю, что у кого-то получилось быстрее, я больше не унижаю себя. Я напоминаю, что у каждого свои расстояния, и что иногда самый короткий путь – не самый ценный.

Я перестала делить людей на «успешных» и «неудачников». Перестала судить себя и других по видимому. За красивыми картинками в чужих окнах могут быть и усталость, и одиночество, и сомнения – точно такие же, как у меня.

Теперь я знаю, что я не лучше и не хуже. Я просто – я. Со своими темпами, ошибками, чудесами, страхами и открытиями. И это – достаточно. Не потому что я смирилась с малым, а потому что я больше не хочу мерить свою жизнь чужими мерками.

И когда во мне появляется это спокойное знание, я чувствую себя как море в безветренную погоду – ровное, глубокое, не нуждающееся в доказательствах своей силы. Я есть. Этого достаточно.

Глава 6. Быть собой без оговорок

Я слишком долго жила в полусвете, пряча одни части себя и вытаскивая на поверхность другие – те, что, как мне казалось, будут понятны, приятны, удобны. Я говорила то, что хотели слышать, делала то, что считалось правильным, носила маски, которые подстраивались под обстановку. И всё это время я чувствовала – я предаю себя. Но предательство было тихим, почти безболезненным на первый взгляд. Оно скапливалось слоями, как пыль в углах, пока однажды не стало трудно дышать.

Я помню утро, когда я проснулась и не смогла вспомнить, чего хочу. Настоящего, своего. Не того, что «надо» или «правильно», не того, что принесёт одобрение или похвалу, а того, что делает меня живой. Всё внутри было забито чужими словами, чужими взглядами, чужими мерками. И тогда я поняла – я больше не хочу жить как будто.

Быть собой без оговорок оказалось страшнее, чем я думала. Это значит – иногда разочаровать людей, которые привыкли к моей мягкой уступчивости. Это значит – потерять тех, кто любил не меня, а ту версию, которую я для них придумала. Это значит – сталкиваться с непониманием, а иногда и с осуждением. Но это ещё значит – дышать полной грудью, чувствовать себя живой, перестать играть роли в чужих сценариях.

Я начала с малого. С того, чтобы перестать оправдываться. Если я говорила «нет», я больше не добавляла длинных пояснений, извинений, попыток смягчить удар. Я оставляла просто «нет». И мир, к моему удивлению, не рушился.

Я перестала улыбаться тогда, когда не чувствовала радости. Перестала кивать, когда внутри всё кричало «не согласна». Перестала надевать одежду, в которой мне было неудобно, только потому, что так «лучше смотрится». Эти маленькие шаги были как открывание окон в душной комнате. Сначала осторожно, потом шире, пока воздух не заполнил всё пространство.

Я заметила, что моё «быть собой» – это не каменная непоколебимость, а скорее мягкая устойчивость. Это когда я знаю, что могу сказать правду, но выбираю момент. Когда я умею признать ошибку, не разрушая себя чувством вины. Когда я не притворяюсь, что мне всё равно, если мне не всё равно, но и не позволяю этому чувству управлять мной.

Быть собой без оговорок – это ещё и позволять себе меняться. Я больше не держусь за образы, которые сама же о себе придумала. Если вчера я хотела одно, а сегодня хочу другое, это не значит, что я предала себя. Это значит, что я жива и двигаюсь. Я разрешила себе быть противоречивой, непостоянной, удивляющей даже себя.

Самое сложное было – перестать бояться чужого взгляда. Я поняла, что люди всё равно будут думать то, что им удобно думать. Они будут строить свои версии меня, исходя из своих страхов, желаний, обид или симпатий. И я не обязана управлять этим. Я могу быть только той, кем я являюсь.

В какой-то момент я стала чувствовать странную лёгкость. Как будто я перестала таскать на себе целый гардероб чужих ожиданий. Оказалось, что «быть собой» – это не тяжёлое, а наоборот, освобождающее состояние. Я больше не трачу силы на бесконечное редактирование своей личности, чтобы подойти под чью-то мерку.

Иногда я встречаю тех, кто привык к старой версии меня, и вижу в их глазах растерянность. Они не понимают, что случилось. Я изменилась? Да. Но на самом деле я просто вернулась. Вернулась к себе – без оговорок, без дополнительных условий, без попыток понравиться.

Быть собой – значит быть честной, даже если это невыгодно. Быть собой – значит иногда идти одной дорогой, даже если все идут в другую сторону. Быть собой – значит признавать свои слабости и не прятать их под маской силы. Быть собой – значит позволять другим тоже быть собой, без желания подгонять их под свой вкус.

Я поняла, что в этом есть тихая, но очень глубокая радость. Радость не из-за того, что меня принимают, а из-за того, что я принимаю себя. И когда я в этом состоянии, даже чужое непонимание не ранит так, как раньше. Потому что я знаю – я на своём месте.

И, пожалуй, это единственное место, на котором я действительно хочу оставаться.

Глава 7. Мои мерки

Я долго жила в мире, где все мерили друг друга чужими линейками. Успех – это определённая сумма на счёте, должность, признание, количество лайков или чужих аплодисментов. Счастье – это картинка, которая одинаково выглядит в рекламе, в глянце и в разговорах на кухне: семья, дом, отдых в красивых местах. Любовь – это постоянное соответствие идеалам, которые кто-то написал до тебя. Я пыталась втиснуть свою жизнь в эти рамки, но они всегда были то слишком тесные, то наоборот, болтались, как чужое платье.