Хочу жить

Глава 1. Общие фразы

А каково это – быть беспомощным? Каков вкус поражения, боли, отчаяния? Если ли у этого звук?

«Плохо, неприятный, нет» – можно ответить и закрыть тему, чтобы тебя с ней не доставали. Но потом вечером ты обязательно сядешь на диван, закрывшись от всего мира за дверью, и начнешь копаться в себе, выискивая ответы на те самые вопросы.

Беспомощность – это, наверно, самое страшное, что может быть. Неспособность на что-либо повлиять, привнести какую-то пользу, изменить результат. Ведь многие из нас переигрывают порой в голове, как надо было ответить, чтобы сойти за умного, например, или красиво отказать, высмеяв и показав свое превосходство. Вот только в тех случаях беспомощность не ощущается. Это слишком мелкие случайности, они не могут кардинально изменить жизнь. А вот есть случаи, когда никакой твой ответ или действие не повлияли бы на итог. Да, безусловно, у каждого свои печали, здесь спору нет. Но все же порой случаются такие события, которые могут обесценить проблески горя других людей. Оно ведь тоже имеет градацию. Горе от усталости, от одиночества, нелюбимой работы, отношений. Но это можно изменить! Уволиться к чёртовой матери, развестись или, наоборот, найти компанию. В современном мире это сделать гораздо проще, чем многие привыкли думать. Всё, на что можно повлиять, нельзя назвать настолько беспощадным словом – горе. Это же кощунственное обесценивание себя!

Что там дальше спрашивали? Про вкус? О, нет. Он ужасен. Он одновременно и есть, и его нет. Вкус металла, чего-то жженого и до неприятности горько-сладко-соленого одновременно. В то же время он никакой. Нельзя этот вкус описать словами – ни одно из них не даст всеобъемлющей, адекватной и объективной оценки. Все будет казаться недостаточным, пресным, глупым. Поэтому этот вкус обесценивается и становится никаким. Его настолько много, что будто и вовсе нет, иными словами. А вот со звуками все куда проще. «Она умерла» – единственное, что слышишь, и уже больше ничего другого услышать не способен. Этот звук становится физической болью, разрубающей надвое, делящей пополам. И если одна половина умирает об боли, то другая упорно не верит в происходящее. «Подумаешь, осталось всего-то 50%, а может так всегда и было! – выглядит примерно так, а потом эта же половина продолжает убеждать себя в этом до конца жизни.

Все мы смертны, все мы когда-нибудь умрем. Но это малость по сравнению с тем, что то же самое может случиться с дорогими нам людьми. О них мы почему-то думаем так, что они будут жить вечно. Вот все умрут, а они точно останутся, ведь они – ОНИ. Безусловно, бессмертны они в нашей памяти, воспоминаниях, фантазиях, но не в реальной жизни.

Реальной жизни. Реальной…

Спустя время, мы задаемся вопросом, а что есть реальность? Существует ли она? А что, если она не настоящая? То есть реальность не реальна? Начинаешь всё сравнивать, анализировать, в реальность вмешивать крупицы вымысла, чтобы мир хотя бы немного стал лучше, даже если он будет неправильным, ненастоящим. Тогда же и теряется понимание настоящего. Горе действует на всех по-разному. Есть случаи, когда люди действительно сходили с ума после смерти близких, искали им замену, делали чучел из их же тел, лишь бы продлить «жизнь» и не чувствовать этой утраты. А у кого-то была и другая крайность – отказ от эмоций, отрешение от мира, словно он предал.

А еще с человеком происходит другое страшное после утраты близкого. Он начинает перебирать в памяти все связанное с этим дорогим для сердца человеком, зачастую винит себя в том, что «здесь я неправильно поступил», а «тут не нужно было так отвечать». Как будто это на что-то могло бы повлиять! А ведь это бесполезные мысли. Обычная попытка сбежать от подлинных переживаний, которые хочется перекрыть ложными. Мы закапываемся в своем прошлом, не видя никакого будущего. Жить прошлым – неправильно, нужно подружиться с ним. Жить с прошлым, не перечеркивая и не обесценивая настоящее и уж тем более будущее. Но такова человеческая натура.

Не зацикливаясь на одном, двинемся чуть дальше. Топ вопросов и «подбадривающих» ответов окружающих! Настоящее издевательство онлайн без регистрации и смс! Этого нельзя миновать, ведь это – настоящее сокровище, неоцененное, искусное. «Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Хочешь об этом поговорить?» А ты не хочешь говорить. Ни об этом, ни о чем другом. Хочешь закрыться, убежать, исчезнуть, но только не говорить. Но этого никак нельзя избежать, когда на улице обязательно в пасмурный от переживаний день встречается знакомый, который, конечно же, в курсе всего происходящего, хоть и общается с твоей семьей раз в пять лет. Этот знакомый не может не подойти и не начать свой допрос, показывая свою вовлеченность. Но на самом деле ему пофигу – было, сейчас и будет потом. Но показать, какой хороший он человек и переживает за всех-всех-всех обязательно нужно. Еще такой человек обязательно скажет, что не нужно переживать, все пройдет, будет хорошо. А ведь хорошо уже никогда не будет! Да и не чувствуешь ничего, кроме … Нет, просто ничего. Опустошение занимает все места, которые только можно найти в человеке.

И тем более в этот день не хочется слышать мнение обычного прохожего, ведь вера в мир потеряна, он жесток, беспощаден и несправедлив. Да и вера в Бога угасает, который как-то смог допустить эту ненужную смерть! Но ты ничего не отвечаешь знакомому, лишь мило улыбаешься, мечтая скорее убежать. В топ рейтинга по поддержке еще можно зачислить фразу «ну ты не грусти». И на этом спасибо! Это как человеку при температуре в сорок градусов сказать, чтобы он не болел, и он непременно сразу же выздоровеет. Так ведь это работает?

Глава 2. Больше конкретики

Воспоминания со временем стираются, и только боль остается. Вот и я не знаю точно, когда началась эта страшная глава моей жизни, помню только, что мама заболела. Ну а с кем из нас такого не случалось? Не хвататься же за голову каждый раз, когда повышается температура или начинает течь из носа. А у нее болел живот. Пять лет назад так дала о себе знать непредвиденная беременность, о которой сообщили только на середине срока. Поздновато. Врачи говорили про гастриты и язвы, но то ли лечение не помогало, то ли с окончательной постановкой диагноза были проблемы, поэтому ее отправили на узи. «Двадцать первая неделя беременности!» – Радостно известили ее в сорок шесть лет. Деваться некуда, да и никто не спорит, что дети – это счастье, поэтому пришлось рожать. И вот через пять лет вновь схожие симптомы, но не такие же. При всей надежде на лучшее было ясно, что на беременность не будет ни намека. Некоторые могут назвать и беременность болезнью, отчасти такое сравнение проводить действительно возможно, но с большими допущениями: «но» и «если». Состояние человека все-таки другое: как внутреннее, так и внешнее. И вот маме было плохо. Смотришь на нее, а глаза не светятся, может, и хотят это делать, но сквозь взгляд чувствуется тянущая тоска, перемешанная с болью.

Я к тому времени вышла замуж и жила отдельно от родителей. Мы виделись нечасто, иногда списывались и раз в пару месяцев ходили вместе с мамой выпить кофе, чтобы обсудить все на свете. В то же время у меня началась жуткая депрессия. С замужеством и сменой социального положения она не была связана. Здесь было нечто другое, внутреннее, более личное. Я сама толком не смогла разобраться в этом, но потом – в случайном разговоре – бабушка сказала, что депрессия в нашей семье заложена генетикой. Это было невыносимо, честно говоря. Многим кажется, что депрессия надумана, придумана и красочно прорекламирована.

Ты не хочешь просыпаться. Нет желания и засыпать, потому что утром вновь придется открыть глаза и терпеть очередной ненужный день. Он не раздражает, не радует, а становится монотонной обязанностью просто жить его. Стены серые, прозрачные, и даже если их облить красной краской, то ничего не изменится. Еда – к черту. Движение – к черту. Дыхание – к черту. Все теряет смысл. Живешь словно за стеной мира, поглядывая искоса на него «вот предатель, как хорошо без меня тебе существуется».

Тогда же организм сам делает за тебя выбор – постоянно хочет спать. Каждую минуту драгоценного времени ты просыпаешь, тратя на сон не 8-9 часов, а около 20 ежедневно. Желание не жить оказывается настолько сильно, что всеми силами пытаешься этого избежать. Сбегаешь в мир, где все не так, как в реальном. Не лучше, не хуже – а просто по-другому (или вовсе никак). Иногда задумываешься о смерти, она кажется единственным выходом из этого положения. Что делают с ногой, пораженной гангреной? Отрубают ее. Вот так же и тут. Жизнь, словно физическая субстанция, чувствуется прогнившей и отравленной, возникает естественное (или кажущееся на данный момент таковым) желание покончить с ней. А потом перед глазами твой муж, коты, родители… И ты в ловушке. Не хочешь делать больно им, но страдаешь сам. Пытаешься выбраться из этого состояния, но оно не пускает никуда. Словно болото, депрессия затягивает все сильнее.

Мама отправляет к психологу, он не помогает. Мы лишь разговариваем о том, что нужно разговаривать. Психолог предлагает вести дневник, чтобы выговариваться в нем. Но проблема не уходит. Она очевидна, но никто в упор не хочет ее замечать. Я не боюсь сказать, я вообще не хочу разговаривать. И это не касается секретов, личных переживаний или боязни осуждения. Нет желания открывать рот, издавать звуки, которые должны превращаться в слова. А у меня спрашивают «почему ты выбрала эту именно карту?». А я не знаю, ведь они все одинаково-аляписто глупые, а к этой рука была ближе. Но ответы «не знаю» и «потому что так получилось» не принимаются, а выжать из себя этот чертов ответ надо, потратив весь недельный запас слов на это недоразумение, чтобы потом на месяц уйти в спячку. В общем, после пары занятий, к психологу я больше не ходила, не видела перспектив, чтобы возвращаться. Мой призыв о помощи выйти из депрессии она не захотела слышать, а я, в общем-то, и не навязывалась.

Сегодняшняя я умеет находить плюсы даже в самых безвыходных ситуациях, чтобы совсем не сойти с ума. Есть одна фраза, которую практически заставил заучить меня психолог. Она помогла мне избавиться от панических атак: «У меня все хорошо, значит, я этого достойна» – казалось бы, никакой связи с паникой и устрашающим чувством сжимающегося и давящего дрожанием пространства, но способ оказался действенным. Если честно, то до сих пор им пользуюсь. А теперь вернемся обратно в прошлое. Теперь можно сделать заключение, что я мало общалась с мамой, ведь у меня были свои проблемы, о которых уже не хотелось никому рассказывать – так оказалось проще. И наше общение сошло практически на нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.