Сильвер

Olivia Levez

Silver

Copyright © Olivia Levez, 2024

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Children’s Book Agency Ltd and The Van Lear Agency

© О. М. Обвинцева, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Нечто наблюдает за мной яркими глазами-бусинками. Оно наклоняет голову, показывает мордочку и свистит. Высокая нота, повторяющаяся раз за разом. Два коротких звука, затем переливчатая трель. Его насест усыпан огненными ягодами. Я посылаю в него искру, и оно подпрыгивает. Нахожу в памяти подходящее слово: «Дерево». На дереве сидит пищуха. Птица.

Я сижу на корточках на чужой земле. Под моими пальцами – шипы, перемежающиеся с маленькими комочками. Шишки. Иголки. Я встаю и оглядываюсь, разминаю сначала одну ногу, потом другую. Корабль исчез. Никаких капсул, никаких станций обновления Защиты, никаких Воспитательных комнат. Никаких коридоров с вечно проецирующими стенами.

Я иду к скоплению деревьев. Каждая ветка прогибается под белой сверкающей субстанцией. Этот мир ярок, но не настолько ярок, как Харибда.

Черный воздух. Что-то дымится. Здесь почва поднимается вверх, к опушке. В ней прорезаны глубокие рытвины, дым исходит именно от них. Темный, горький. Три борозды – горящие шрамы на вершине холма. Эти отметины, оставленные посадочными опорами, – единственный признак того, что здесь когда-то была Харибда. Значит, это и вправду случилось. Меня выбрали и высадили на Землю.

Когда мне сказали, что я выиграла Отбор, часть меня не могла поверить, что это правда – что я Первый Пионер. У меня даже не было времени на то, чтобы в последний раз прогуляться по кораблю, который я называла домом всю свою жизнь. Из зала Отбора меня сразу увели к порталу транспортировки. Боты-надзиратели не дали мне даже оглянуться. И вот теперь я здесь.

Мне кажется, будто в воздухе застыло ожидание. Что-то приземлилось на мое запястье. Перо? Небо до краев заполнено хлопьями, они слепляются вместе, кружатся. Я вытягиваю руки. На них приземляется еще несколько пушинок, и они сразу же исчезают, оставляя маленькие мокрые пятнышки. Моя кожа серебрится от их прикосновения. Я смотрю на искрящуюся массу и сканирую наши уроки человеческого языка: «Снег». Здесь, возле земли, он более плотный, мягкий и сверкает как бриллианты. Я опускаю в него голые ноги. Вскрикиваю от шока: холодно.

И все же времени на размышления нет. Пора начинать. Я быстро бегу, следуя цепочкам следов – глубоким вмятинам и бороздкам в снегу. Золотистый холм, синие тени и множество существ с припудренными спинами. «Овцы». Когда я к ним приближаюсь, они продолжают неторопливо двигаться, стряхивать снежную пыль, пощипывать растения с искрящимися снежными шапочками.

Мою кожу покалывает. За мной наблюдают.

Создание смотрит на меня в упор. Я вижу в его глазах отражение леса. Над его бровями растут ветви деревьев.

«Доверять нельзя, – думаю я. – Эти создания опасны».

Так мы стоим вдвоем неподвижно и смотрим друг на друга. Его уши дергаются. Глаза – черная жидкость, и внутри их я – серебристая, мерцающая. Оно продолжает смотреть на меня. Моя кожа сверкает. Этого достаточно. Создание мчится прочь. Только мелькает хвост.

Я следую за ним, но оно петляет среди деревьев, проводит меня сквозь лес, выводит из него. Теперь я его потеряла. Вижу камни, а по другую сторону от камней…

Я смотрю вниз – на человеческое поселение. Здания, сгруппированные в четком порядке, ряд за рядом. Землеходы ползают, как жуки, по своим нехитрым дорогам. Не думала, что их будет так много.

Будучи примитивной формой жизни, люди существуют в группах, называющихся семьями. Они едят ртом и испражняются. Ты должна стать как они, войти к ним в доверие. Тебе понятна твоя задача? Что ты должна сделать?

Каждое здание забито кучкующимися людьми. Я представляю, какая от них исходит вонь, их надоедливую толкотню, и меня передергивает.

* * *

Чувствую внезапный порыв ветра. Я поворачиваюсь – и вижу, как озаряется вершина холма. Значит, корабль не оставил меня.

И теперь я наблюдаю за тем, как снежинки меняют направление, облака расходятся. И хотя Харибда замаскирована, я знаю, что она здесь, что это мой корабль. Я закрываю глаза и поднимаю руки, чтобы обновить Защиту, заново наладить контакт. Энергетический поток, световой луч с корабля перенесет информацию, которую я уже успела собрать. В обмен он подзарядит мою кожу, сделает меня сильной и полной энергии для того, чтобы успешно справиться с миссией. Харибда невидимкой будет висеть в небе на протяжении всего моего присутствия на Земле, используя свои маскировочные мощности. Люди ничего не увидят, кроме привычного неба и звезд. Мой народ всегда будет где-то рядом.

Добро пожаловать, Первый Пионер. Еще раз поздравляем тебя с тем, что выбрали именно тебя.

С появлением голоса Основателей луч обновления Защиты становится ярче. Теперь их слова звучат внутри моей головы, под самой кожей.

Я склоняю голову.

Как ты знаешь, мы отобрали только самых лучших, самых сильных и самых преданных нашей великой миссии. Беспощадность, целеустремленность, покорность – вот качества, которые должны быть у Первого Пионера.

Вначале голос Основателей состоит из двенадцати голосов, затем из трех, а потом сливается в один – не имеющий возраста, идеальный, прекрасный.

Я опускаюсь на колени и протягиваю руки в благодарности:

– Спасибо, о Харибда, вы не пожалеете…

Тихо. Мы никогда не сожалеем о наших решениях. – Пауза. – Нас впечатлила демонстрация твоих способностей во время Отбора. Несмотря на неудачный инцидент в конце, ты все равно смогла продемонстрировать великую силу, ловкость и мощь. Ты всегда сияла ярче других кадетов, даже в Воспитательных комнатах. – Пауза. – Именно поэтому мы решили поверить, что момент проявления слабости на самом деле был умной тактикой, необходимой для того, чтобы перехитрить своего оппонента, обнажая его собственную слабость, его страх.

Все еще не могу поверить, как я, допустив эту ошибку, смогла одержать победу. Я не могу признать, что это была никакая не тактика, а кое-что гораздо хуже. Но я никогда не повторю ту же самую ошибку. Никогда.

Однако учти, Первый Пионер: мы будем очень внимательно за тобой наблюдать. Ты знаешь, это был не первый раз, когда ты нарушила Мантру. Нам нужно, чтобы наш Первый Пионер проложил путь для нашего народа.

Я поднимаю голову. Я докажу им, что они сделали правильный выбор, что я готова для выполнения этой миссии, что я способна преодолеть собственные слабости. Я не разочарую Основателей. Я готовилась к этому всю свою жизнь. К возможности найти новый дом для Харибды.

Ты, Первый Пионер, останешься здесь до тех пор, пока мы не соберем достаточно информации для того, чтобы приступить к следующему этапу нашего плана. Однако учти: у нас не так много времени. Мы уже достаточно ждали того, чтобы достичь нашей новой земли.

Ты научишься вселяться в людей. Внедришься в жилище человека. Переймешь его личность. Проверишь, насколько они жизнеспособны, чтобы вместить нас. Воспользуйся своими силами. Помни свои уроки. Только так мы получим достаточно знаний для колонизации.

– Я понимаю, о Основатели. И я с этим справлюсь.

Ты избранная. Ты Первый Пионер. Ты проложишь путь для проекта «Ультима».

Я закрываю глаза – обновление Защиты усиливается. Ледяной заряд луча сжимает меня, наполняет энергией мою кожу, делает меня сильной. Немного кусается, но я не против. Для меня его сияние – словно тепло одобрения Основателей.

Как и всех остальных кадетов на корабле, меня вырастили специально для этого. Наша кожа, сильно отличающаяся от кожи людей, наделена специальными свойствами: изменять форму, метать искры, исцелять саму себя, увеличивать скорость, выносливость и силу. Без обновления Защиты мы ослабнем и потеряем все эти дары, наши способности. И что еще хуже, мы не сможем передавать информацию нашим Основателям, не сможем поддерживать контакт с нашими лидерами. Наша служба и есть наша награда.

Моя харибдианская кожа мерцает, луч Защиты проходит по горлу, рукам и ногам, усиливая ее естественное серебристое сияние.

Мантра будет оберегать тебя наряду с Защитой. Ты должна регулярно возвращаться на это место, место нашей посадки, чтобы обновлять Защиту и передавать информацию. – Пауза. – Ты готова приступить к этой миссии, дитя? Понимаешь ли ты, какие опасности тебя ждут? Что люди коварны, что они попытаются забраться тебе под кожу? Если ты им позволишь, уже они вселятся в тебя, а не наоборот.

– Я понимаю, Основатели.

Ты готова?

– Я готова.

Произнеси слова.

– Я сильная, я под Защитой, я беспощадна.

Тебе поручена миссия чрезвычайной важности, дитя. Не подведи нас. Либо ты добьешься успеха. – Пауза. – Либо нет.

Луч обновления Защиты пылает белым. Моя кожа натягивается, и я вскрикиваю. На какой-то момент становится слишком холодно, слишком напряженно, слишком давяще. Короткая вспышка чего-то ранее мне незнакомого. Но потом ощущение рассеивается.

Мы верим в тебя, Первый Пионер.

Облака снова затягивают небо. Мой корабль исчезает.

* * *

Я слышу крики и ускользаю обратно под прикрытие деревьев. Неподалеку чья-то фигура топает вперед сквозь снег.

– О боже, Финч, это ужасная идея.

«Человек». Сквозь ветви я вижу, что он совсем не похож на меня, даже когда я меняю форму своей кожи, чтобы под него мимикрировать. На Харибде мы всё делали не так. Результаты наших тренировок были далеки от реальности: наши головы получались слишком вытянутыми, а брови – слишком высоко посаженными. Этот человек выглядит ярко. Он шуршит, выдыхает дым и туман.

– Финч? Ну серьезно, я возвращаюсь обратно. Позвони мне, хорошо?

Я смотрю, как оно идет обратно к дорожке, ведущей к человеческому поселению. Приходит другой человек. Мужского пола. Этот разводит руки в стороны и задирает голову к звездам и снегу.

– Как красиво, – говорит он.

Достает что-то из футляра, ставит на землю. Я опускаюсь на четвереньки за деревом и наблюдаю. Он возится с трубой, прижимает к ней глаз и наклоняет. Похоже, это прибор для наблюдений. С помощью него изучает небо.

Снежинки мечутся и кружатся. Ломается ветка, парень поворачивается. И тут я вспоминаю, кто я и что мне нужно сделать. Я быстро маскируюсь, использую свою кожу для того, чтобы слиться с окружением, молясь, чтобы та не мерцала. Человек морщит лицо, вглядывается в деревья, среди которых стою я.

– Кто здесь?

Мы пристально вглядываемся друг в друга.

– Дипа? Это ты?

Он не должен меня разглядеть. Но тут я осознаю, что слишком поздно: снег уже осел на моих плечах, придавая мне форму.

Человек делает шаг назад:

– Что ты такое?

Ой-ой. Неужели меня так быстро раскрыли? Этот парень не может меня обнаружить, я должна сосредоточить все внимание на поддержании маскировки. Однако теперь моя кожа мерцает и сверкает, я становлюсь серебристым мерцанием. Такое всегда происходит, когда я испытываю сильные эмоции. Запрещенная слабость. Кожа всегда меня выдавала. Мы встречаемся взглядами, его глаза широко раскрыты, темные и озадаченные. Мне нужно двигаться. Он меня увидел. Я посылаю в него искры, и он вскрикивает – дикий звук.

Он торопливо собирает свои приспособления и убегает. Только белый порошок летит во все стороны. Я стряхиваю снег с плеч и гонюсь за ним. Я не должна его упустить. Не могу позволить ему сбежать после того, как он увидел мою истинную форму. Он устал, но продолжает мчаться вперед. Я следую по его следам – быстро и бесшумно.

Он быстр, но я быстрее. Я стремительно бегу по заснеженным холмикам, легкая и текучая. У меня больше не получается поддерживать маскировку. Скорость заставляет меня мерцать. Он запинается, оглядывается, глаза широко раскрыты, всматриваются. Я представляю голос Основателей: «Вот этот! Вселись в мальчишку!»

Я мчусь по зигзагообразной дорожке его следов, сломанных веток и рассыпавшихся иголок. Я следую за звуком его криков, возни, за паром от его дыхания. Мы достигаем проволочной стены, в которой запутались обрывки овечьей шерсти. На ней висит знак: «Карьер! Не приближайтесь!»

Я направляю в парня искры, он вскрикивает, переваливается через проволоку, роняет рюкзак. В этот раз он не останавливается, чтобы подобрать его. Я перепрыгиваю через сломанный забор, овцы молчаливо смотрят. В вечернем свете их глаза сияют зеленым; они выбрались из своего загона и теперь двигаются на край холма. Я прислушиваюсь к звукам, пытаясь понять, куда исчез парень, но не слышу ничего, кроме снежной тишины.

Я поднимаю его упавший рюкзак. Подхожу к краю обрыва. Вижу следы и борозды там, где он, должно быть, скатился вниз. Я не слышала, чтобы он кричал. Закидываю его рюкзак себе на плечо.

Этот человек сломан. В отличие от харибдианцев они не восстанавливаются.

Я спускаюсь за ним вниз.

* * *

Держись подальше от людей. Они коварны. Не дай им заразить тебя. Не пускай их под кожу. Прикосновения ведут к агонии, чувства – к страданиям.

Парень лежит на выступе. Он весь укутан, снег смягчил его приземление. Я скатываюсь вниз, опускаюсь перед ним на четвереньки. Его веки закрыты и обрамлены маленькими припорошенными снегом волосинками. Я наклоняюсь ближе, прислушиваюсь, стараюсь никак его не касаться.

Они грязные, уродливые. Будь осторожна, они могут заразить тебя. Они коварны, но их можно использовать.

Он неподвижен. Может, он сломался до такой степени, что я уже ничего не могу сделать? Я наблюдаю, как снег уже начинает покрывать его, он остывает. Стоит ли мне сделать это сейчас? Или сбросить его вниз? Или просто оставить?

Внезапный вздох. Его ресницы подрагивают.

Он просыпается.

Я задерживаю дыхание и отшатываюсь. Но он снова замирает. Я вижу, как его губы синеют.

Рядом с ним лежит его экранчик – блестит в снегу. Я держу над ним запястье, пока он не загорается светом изнутри. Я провожу по нему пальцем – на уроках на корабле нам показывали, что люди именно так с ним обращаются, – и теперь вижу внутри картинки: пара человек и еще одно создание. «Собака». Я убираю экранчик в рюкзак и снова смотрю на парня.

Скоро мне нужно будет сделать выбор. Но не здесь, на открытом пространстве. Я смотрю на свои ладони. Он укутан в черную куртку. Мне не придется прикасаться к нему. Я беру его за бока, взваливаю себе на плечо. Его голова повисает. Так я несу его, как мешок, сквозь завывания вьюги и ветра обратно на вершину скалы. Он легкий. С него спадает шапка.

Я достигаю пещеры, низкой и укромной. Внутри повсюду валяются остатки – корки апельсина, твердые и закручивающиеся. Поддеваемые ветром шуршащие пакеты: «Лидл», «Моррисонс», «Уайтроуз»[1]. Яркие упаковки со странными словами: «Космические конфетки», «Треккер», «Кислые змейки»[2].

Я кладу человека на пол пещеры. Опустошаю его сумку. Поглаживаю его вещи, прижимаю к лицу. Снова его экран. Бутылка, наполненная жидкостью. Глубоко вдыхаю. Ничем не пахнет. Я выглядываю наружу, смотрю на необыкновенные вращения снега, поворачиваюсь обратно к парню. Он дрожит.

Его лицо, брови, волосы покрыты корочкой из снежных звезд. Над его глазом есть отметина – возникла на месте, на которое он упал, – фиолетовый полумесяц. Его веки дрогнули один раз, но не открылись. Я наблюдаю за тем, как он дышит.

«Вселись в него. Сейчас, пока он спит».

Вот она, прекрасная возможность. Я еще не вошла в поселение, а уже отыскала человека. Харибда будет под впечатлением. Мне только и осталось, что подойти ближе, обернуть вокруг него свою кожу и потерять вещественность. Когда я окажусь внутри, его воспоминания, его тело станут моими. Я покопаюсь в его сознании, поищу информацию. Отведу мое новое тело обратно в его человеческий дом, чтобы собрать еще больше сведений. Докажу Основателям, которые выбрали меня для этой миссии, что я достойна их доверия.

Я сделаю это сейчас.

Я наклоняюсь вперед. Его запах усиливается – сильный и странный.

– Кто ты?

Я вздрагиваю.

Парень открыл глаза и теперь смотрит на меня. Он сумел приподняться на локте. Я быстро маскируюсь. Неловко дергаюсь, и моя кожа мерцает серебром.

– Ты человек?

Он пытается придвинуться ближе, вглядывается во мрак. Его зрачки расширяются от страха. Я вижу в их отражении, что я мерцаю и моя вещественная форма мерцает, мне трудно замаскироваться снова.

Я не могу этого сделать. Не могу в него вселиться.

Я колеблюсь. И минуты промедления достаточно. Парень поднимается и убегает.

«Он болен и слаб, – думаю я. – Нам нужен кто-то посильнее. Что, если он умрет, пока я буду внутри его?» – вот что я говорю самой себе. Пытаюсь поверить, что это правда.

Я иду по следам парня между деревьями, вниз, в сторону поселения. Потом наконец вижу его самого, как он размахивает руками у дороги. Рядом с ним останавливается землеход, водитель открывает дверь и подзывает его. Помогает ему забраться на заднее сиденье, они уезжают, и только после этого я перестаю прятаться за деревом.

Я представляю голос Основателей, эхом повторяющий Мантру: «Не пускай их себе под кожу. Прикосновения ведут к агонии, чувства – к страданиям».

Неужели именно это я и сделала? Это ли они имели в виду?

Однако я была осторожна и касалась его только через его укрывала. Я в безопасности. В этот раз я не нарушила Мантру.

Ранее

Первая волна предназначена для тестирования. Вторая волна – для того, чтобы вселиться. Таков великий план Харибды.

Доброе утро, Кадет-39.

Я выхожу из своей капсулы сна и встаю лицом к порталу.

Поздравляем. Настал особый день. Сегодня День Отбора.

Двери раздвигаются. Я иду на станцию обновления Защиты проверить, насколько заряжена моя кожа. На стенах-проекциях мелькают изображения: сегодня там плавают рыбы, сияющие как драгоценные камни. Пузырьки света в мире цвета. Когда я прохожу мимо, они бросаются в разные стороны, уклоняются друг от друга – яркие, идеальные, никогда не касающиеся, движущиеся как одно целое. Когда я была ребенком из Воспитательных комнат, я любила выбирать одну рыбку и следить за ней, так и наблюдала, пока мои глаза не начинало жечь от усталости, представляя, каково это – жить в такой цветной среде. Я стою под лучом обновления Защиты, закрываю глаза, ожидая, пока меня просканируют и наполнят силой.

Уровень энергии высокий. Вы полностью под Защитой.

Количество претендентов – два. Это финальный тест на звание Первого Пионера.

Моя рука мерцает. Я жду, пока моя кожа вернется в нормальное состояние. Я должна быть спокойной, мне нужно прикладывать усилия, чтобы лучше держать себя под контролем. Теперь, когда осталось победить только одного кадета, у меня появился настоящий шанс. Все, ради чего я работала, все долгие годы упорных тренировок свелись к одному: остался только наш поединок.

Пройдите в зал Отбора.

До сих пор ни одного кадета не пускали в зал Отбора, никто еще не сумел пройти настолько далеко. Возможно, Кадет-10 уже там, оценивает обстановку. Моя бывшая партнерша по тренировкам, запретный друг. А теперь конкурент. Снова слетает искра.

«Не думай об этом». Я должна оставаться сосредоточенной.

Я произношу Мантру, чтобы успокоиться: «Мы избранные. Мы дети Харибды».

Пройдите в зал Отбора, – снова раздается ровный голос. – Если вы одержите победу над вашим соперником, вас выберут в качестве того, кто покинет корабль. Вы отправитесь на Найденную Землю.

Мой разум заполняет пробел, недосказанный Основателями: «А если вы потерпите поражение, вас сбросят в Воронку».

Я сильная. Я достойная. Я дитя Харибды.

Я выхожу в коридор, который теперь переполнен другими кадетами, потоком хлынувшими в зал Отбора, чтобы посмотреть сегодняшнее мероприятие. Все они из моей категории – кандидаты, которых я победила во время Отбора. Все оценки и тесты свелись к одному, последнему кадету, над которым я должна одержать верх.

Они болтают друг с другом.

– Представь, каково это – быть избранным. Говорят, Земля – единственная оставшаяся жизнеспособная планета…

– Люди проще других форм жизни. Скорее всего, они почти не будут сопротивляться. В отличие от неудачных попыток на других планетах…

– А ведь они медлительные, грузные.

– Подожди, пока мы в них вселимся. Благодаря нашим способностям они станут быстрее.

– Они должны быть благодарны.

Смех.

Он прерывается, стоит им меня увидеть. Кадеты расходятся, пропуская меня вперед. Склоняют головы, демонстрируя уважение.

Мы следуем по изгибу коридора, покидая наш сектор и направляясь в зал Отбора, расположенный в самом сердце корабля. Моя кожа снова искрится. «Сохраняй спокойствие. Сосредоточься».

Другие кадеты усиленно старались с трансформациями, готовясь так к этому особенному дню. Мы переглядываемся друг с другом. Вот Кадет-9 с раздвоенным подбородком. Кадет-43 – с попыткой отрастить брови. Кто-то даже сформировал волосы, которые теперь сияют и завиваются на затылке, заправленные за идеальные уши. Этот кадет мог бы почти сойти за человека. Они подвергают кожу трансформациям, отрабатывая навыки, которые могут им понадобиться на Земле, когда мы ее наконец-то колонизируем. Это важный шаг к пониманию новой формы жизни. Именно этим занимались наши предшественники, разведчики: трансформациями, имитированием, подражанием людям с целью собрать первостепенную информацию – ту самую, на основе которой мы изучали наших будущих хозяев и жизнь на Земле. Эта информация теперь отображается на стенах-проекциях, мимо которых мы сейчас проходим, – показывает нам наш новый мир. Остался последний шаг к выполнению проекта «Ультима», и его сделает кадет, который сегодня одержит победу: вселение в людей – завершающий этап успешной колонизации.

Кадеты за мной выстраиваются в шеренгу так, будто это я их веду. Они хотят быть мной. Повсюду бурлит энергия, другие тоже не могут сдержать искрения. Остаток пути до зала Отбора я прохожу, ощущая прилив гордости.

«Я сильная. Я достойная. Я дитя Харибды».

Некоторым кадетам сложно поддерживать форму. Лицо Кадета-12 вытягивается и сжимается, а уши съеживаются и исчезают. Пальцы Кадета-7 выглядят как почки. Он мерцает, пытаясь вернуть их обратно. Признак напряжения.

Я смотрю вниз, на мои идеальные пальцы, и сжимаю их. Я даже имитировала вены. Они сияют серебром, разветвляясь под моей кожей, как корни и деревья на Земле. Изящное дополнение. Надеюсь, Основатели будут довольны. Заметят, насколько пристальное внимание я уделяю деталям. Вся моя усиленная подготовка, все дополнительные часы занятий вели к этому моменту. Так же усиленно, как я, тренировался только еще один кадет. Это мой шанс показать себя, сделать так, чтобы Основатели мною гордились. Ощутить воздух Земли на моей коже.

И покинуть этот корабль навсегда.

При мысли о такой возможности я почти начинаю мерцать, однако мне удается сохранить самообладание.

«Не показывай страх. Не показывай слабость».

Мы проходим мимо Воспитательных комнат, там за малышами следят Мониторы – посылают в них искры, если они начинают хныкать или поднимают ручки, желая, чтобы к ним прикоснулись. На корабле нет места потаканию и физическому контакту, как и на Земле. Прикосновения и близость запрещены. Симпатия делает нас слабыми. Это самое главное правило Мантры.

Выживают только сильнейшие.

Эти комнаты теперь пусты. Я на своем печальном опыте знаю, что всем кадетам вход туда запрещен.

Дальше мы проходим Учебные комнаты. Всплывает воспоминание, как мы с другими малышами повторяли: «А – ананас, б – бык, с – стул». Изучали жизнь на Земле, чтобы когда-нибудь обрести там лучшую жизнь.

Уже не в первый раз задумываюсь, куда делись все новые малыши. Разве они не должны быть здесь, со всеми? Особенно в такой день?

Я отмахиваюсь от этой мысли: кто я такая, чтобы задавать вопросы?

Стены-проекции рябят изображениями рыб, другой прыгающей фауны; пышной растительности и цветов в изобилии. Напоминание о том, что мы потеряли, что Шипастые отобрали у нас, когда они украли нашу планету и изгнали нас, отправив наш народ в вековой поиск нового дома. И все это мы заново обретем на Земле.