Молодость может многое

А «удав» действительно был крупным, ростом в метр девяносто восемь и весом в сто пять килограммов, поэтому для всех он сохранил своё домашнее имя, чтобы его по паспортному имени не звали дядей Стёпой.

Его отец Трифон Гавриилович Олыпин работал водителем электрокары на Харцизском трубном заводе. Мать Елизавета Акимовна была домохозяйкой. Кроме Павла, родившегося 10 марта 1945 года, в семье Олыпиных была его старшая сестра Антонина, родившаяся 4 декабря 1943 года и уже в браке с Аристархом Ковалёвым имевшая двухлетнюю дочь Ирину и жившая с семьёй в Макеевке, а также младшая сестра Галина, почти ровесница Платона.

Свидетелем со стороны жениха Павел-Степан естественно выбрал своего закадычного друга и уже давно знакомого Кочетам сверхсрочника старшину Николая Павленко.

А Настя в свидетельницы вынужденно выбрала подружку Николая, так как не хотела приглашать на свадьбу своих, сейчас завидовавших ей, всех школьных и дворовых подруг. К тому же, Галя Белякова и раньше заходила к Насте, чтобы по её телефону пообщаться или наяву встретиться с Николаем.

А окончательно они подружились, когда Галя сообщила Насте, что в одном из писем Павлу в Ленинград Коля написал ему о Насте, что: «Если ты с нею поступишь не честно, я с тебя шкуру сдеру!».

– Видимо для этого у него была веская причина?! – подумал тогда она.

Кроме Платона, бабушки и родителей Насти на свадьбе присутствовали её дяди Виталий и Евгений Комаровы. А её старшая сестра Эля была без уже находившегося в пионерлагере Гриши, но со своим вторым мужем Аркадием Павловичем Кузяевым, по общему желанию сразу ставшего тамадой.

Со стороны Павла, кроме свидетеля, была его старшая сестра Антонина с мужем Аристархом и его приятелем. А родители Павла с его младшей сестрой приехать не смогли. Так что в двух комнатах Кочетов в Реутове всего собралось пятнадцать человек. И Платон, как всеми признанный «великий геомэтр» удобно рассадил всех, лично и красиво сервировав стол.

– «В тесноте, но не в обиде! Сын, а ты, как всегда, хорошо сервировал праздничный стол!» – резюмировала довольная Алевтина Сергеевна.

Наконец, все расселись и празднество началось.

Молодым почему-то наливали лишь один французский зелёный ликёр Шартрез. Насте сразу понравился его сладкий душистый вкус, и она, пригубливая его понемногу, не сразу поняла, что опьянела. А крепость этого напитка, обычно употребляемого после еды и в малых дозах в коктейлях со льдом, была 55 %.

Но тогда ещё никто из присутствующих об этом пока редком для советских людей напитке ещё не знал, кроме, возможно, во многом специалиста по Франции Петра Петровича, специально скрывшего этот факт.

После первых рюмочных изливаний и закусок начались и неуместные излияния. Но тут инициативу в свои руки взял Аркадий Павлович, как тамада, начав регулировать процесс. А вскоре под его умелым руководством все запели, где первую скрипку, то бишь, запев, играл он сам, а первым голосом естественно, как бывшая солистка знаменитого хора, была Эльвина Сергеевна Комкова, бывшая Кочет, но ныне не взявшая фамилию Кузяева.

Кроме не умевших петь или стеснявшихся своих талантов двух мужчин Кочетов, хоть и в разной степени, но пели все. И в основном это были задорные молодёжные и комсомольские песни молодости поколения отцов. Поэтому их в основном и пели, ещё знавшие слова, представители этого поколения: Аркадий Павлович с Эльвиной Сергеевной и Алевтина Сергеевна с братом Виталием и даже Евгением. Платон с удовольствием прослушал их, среди которых во всю комнату гремели «Катюша», «Комсомольцы-добровольцы», «Лейся, песня, на просторе», «Марш авиаторов», «Марш энтузиастов», «Москва майская», «Московские окна», «Моя Москва» «Подмосковные вечера», «Рябина» и другие.

Позже во второй комнате начались танцы. И открывал их танец молодожёнов. Но ещё на танцах в школе Настя поняла, что её избранник танцует плохо. Но тогда в общей толпе это было незаметно. А теперь им предстояло танцевать вдвоём и под взглядами родни.

Но Павел-Степан не стушевался, видимо ещё не зная, что не умеет танцевать. На каждый свой шаг, который он естественно старался делать мелким, он почему-то приседал. И это выглядело смешно. Настя сначала старалась подстроиться под партнёра, но потом плюнула, поняв, что это бесполезно. Потому вскоре прервала танец, сославшись на головокружение. Тогда на танцпол вышли Галя с Колей, Аркадий Павлович с Элей, Антонина с Аристархом, и Виталий Сергеевич с сестрой Алевтиной Сергеевной. Больше танцующих женщин не было, да и места для них тоже. Потом в центр со своим русским народным танцем вышла и самая старшая на празднике Нина Васильевна, сразу поддержанная своими сыновьями и дочерью. А потом Платон пригласил на танец Галину, вызвав ревность у Николая.

Но что-то произошло не между ними, а между, явно перебравшими дармового алкоголя, Аристархом и его другом, вышедшими ругаться и чуть ли не драться во двор напротив окон Кочетов. Но Павел-Степан быстро их образумил, сильно тряханув и в одиночку приведя сразу обоих, жёстко и решительно взятых им под руки.

– «Тонь! На, принимай своего Отелло!» – специально смеясь, чтобы не портить свой праздник, предложил он сестре.

– «И какая свадьба без мордобоя?! Паш, зря ты их разнял! Мы уже было приготовились из окон смотреть на бой гладиаторов!» — пошутил и его теперь тесть.

Потом все сели за стол, и снова пили, ели и пели. Затем опять танцевали и слушали музыку с пластинок. На сладкое к чаю поставили разные торты. В общем, всем было приятно, весело и вкусно.

А разошлись и разъехались все поздно вечером. Коля долго провожал Галю, поздно вернувшись на ночёвку в комнату молодожёнов. Платон, бабушка и мама, после уборки со стола и мытья посуды расположились у себя. А все остальные пошли на железнодорожную станцию Реутово. Пётр Петрович поехал к себе домой, взяв на ночёвку обоих шуринов, у которых были обратные билеты на ранние поезда. Эля с Аркадием Павловичем на метро поехали к себе. А Антонина с мужем Аристархом поехали ночевать к его уже успокоившемуся и немного протрезвевшему другу.

На следующий день торжество продолжилось в укороченном составе из восьми жителей и гостей Реутова, включая уже рано утром приехавшего после проводов шуринов, Петра Петровича. Ведь надо было всё хотя бы доедать. Так что за сторонами теперь чуть укороченного стола все расселись парами: Павел-Степан с Настей, Коля с Галей, Платон с бабушкой, и родители. И даже все немного опохмелились, произнеся тосты за молодых, их родителей, родственников и друзей.

Затем молодёжь, включая Платона, удалилась в комнату молодожёнов, слушая музыку и непринуждённо беседуя на разные темы. А старики после освобождения стола и мытья посуды предались отдыху у телевизора, после чего Пётр Петрович уехал к себе домой на Сретенку. Дело было сделано, свадьба сыграна, и дочь отдана замуж. А затем Николая до поздней электрички на Балашиху проводили все молодые. Прощаясь с Галей, он с подозрением взглянул на Платона, опрометчиво стараясь крепко пожать его руку. Но напрасно. Платон нарочно с такой силой стиснул тонкую ладонь якобы соперника, что тот невольно взвизгнул, вызвав невольный смешок Галины. И это не ускользнуло от вмиг ставшего грустным взгляда Павленко.

– «Платон! Ты мне тут кадры не порть!» – пошутил Павел-Степан, пытаясь снять неловкость.

– «Ой! Коль, извини! Надеюсь, до свадьбы заживёт?!» – тоже со смехом извинился Кочет, который всегда хорошо относился к благодушному Николаю, но тут же взглянув и на улыбающуюся Галину.

А на обратном пути Платон невольно стал её собеседником. За разговором с симпатичной Галей он понял, что понравился ей, и она не прочь встречаться с ним.

– А как же Коля? Ну, да! Я же более выгодный жених!? К тому же симпатичный и живу рядом! Но у меня уже есть любимая!? И даже две! Куда мне ещё? Нет! Галя мне не нужна! Я думаю, Настя ей всё объяснит!? Каждый должен знать своё место! – раздумывал Платон, поддерживая беседу и провожая свидетельницу брака до её дома № 24 по их улице Ленина.

Своё и более высокое место в футбольной Европе пыталась занять и сборная СССР. Но в матче за третье место в понедельник 10 июня расстроенная неудачным жребием наша сборная поиграла 0:2 англичанам.

Итальянцы же в финале 1:1 и 2:0 обыграли югославов, впервые став чемпионами Европы.

Из «Динамо» (Москва) за сборную обе игры сыграл левый крайний нападающий Геннадий Еврюжихин.

А в четверг 13 июня Платон лишь на «удовлетворительно» сдал экзамен по истории КПСС преподавателю Гершману, так как из-за свадьбы сестры имел мало времени на хорошую подготовку.

Пока Платон Кочет сдавал экзамены за весенний семестр первого курса, не обращая внимания на окружающую его жизнь, та продолжалась, в частности набирал ход чемпионат СССР по футболу.

За это время лидеры «Спартак» и киевляне, продолжая набирать очки, потерпели и свои первые поражения, завершив 14 июня матч между собой увлекательной ничьей 3:3, что позволило москвичам на очко опережать киевлян, имея ещё одну игру в запасе. По потерянным очкам киевлян догнали московские торпедовцы, по пятам за которыми, отставая на одно очко, шли тбилисцы и московский «Локомотив», и на два очка минские динамовцы. За ними, набрав в тринадцати играх по четырнадцать очков, шли сразу четыре команды: «Зенит», «Крылья Советов». «Нефтчи» и «Шахтёр». От них на одно очко отставала «Заря», за которой с двенадцатью очками шли ещё три команды: СКА, ЦСКА и «Черноморец». А за ними с одиннадцатью очками расположились «Арарат» и кутаисское «Торпедо», от которых на очко отставал, расположившись на семнадцатом месте, «Пахтакор». Динамовцы же Москвы, по сравнению с 4 мая очень сильно опустившиеся вниз по турнирной таблице, за этот период дважды сыгравшие вничью и проигравшие пять раз, оказались аж на восемнадцатом месте, опережая соседей снизу «Кайрат» и своих кировабадских одноклубников соответственно на одно и два очка.

– Да-а!? Пока я тут готовился и сдавал экзамены, мои динамовцы без меня совсем опустились, в буквальном смысле слова?! Оказывается, мне нельзя их оставлять без присмотра?! Надо было болеть за них! – саркастически сожалел об этом Платон.

Но он в этом оказался не одинок. «Неудачное» выступление сборной СССР в финальной части чемпионата Европы вынудило руководство отечественного футбола попробовать в сборной новых игроков.

И уже в воскресенье 16 июня в Москве сборная СССР в экспериментальном составе в товарищеском матче победила 3:1 сборную Австрии. В этом матче дебютировал динамовец Владимир Козлов, правда при счёте 3:1 не забивший пенальти, а также сыграл Геннадий Еврюжихин.

С 18 июня в Москве и в Подмосковье установилась солнечная жаркая погода с дневной температурой воздуха выше 25 градусов.

А 19 июня Платон тоже на «удовлетворительно» сдал экзамен по Высшей математике преподавательнице Шарохиной.

Так что день рождения Петра Петровича вечером в четверг 20 июня все отмечали в Реутове в хорошем настроении.

В последующие два выходных дня 22 и 23 июня Платон занимался подготовкой к экзаменам в саду на даче в одних плавках, сильно обгорев.

– «Сын! Смотри, не обгори! А то сидишь неподвижно!? И можешь ещё и на сквозняке простудиться!?» – с опаской посмотрела на него мать.

– «Мам! Так мне до папы ещё очень далеко! Вон он, какой загорелый!? Почти как негр!?»

– не послушался опыта бывшей крестьянки её молодой сын-горожанин, продолжая читать конспекты лекций по физике.

А Пётр Петрович уже много лет работал на даче в саду и в огороде, максимально оголившись и не обращая внимания на солнце и комаров.

– «Пусть тело дышит! Это естественное состояние человека! И это очень полезно для организма! Витамин Дэ!»

– отвечал он на любопытные вопросы, почему он всё время ходит почти голый.

– «Петь! Ты бы ещё и трусы снял?!»

– иногда подшучивала над бывшим «бывшем мужем» Алевтина Сергеевна.

– «Так если бы никого поблизости не было, то да!»

– спокойно тогда отвечал ей Пётр Петрович, гордясь своим бронзовым загаром.

И с утра в понедельник Платон заболел и не смог попасть на экзамен.

– Эх! Жалко! А я ведь так хорошо подготовился к физике!? – сокрушался Кочет, лёжа в кровати в ожидании прихода врача.

Поэтому к химии, экзамен по которой планировался на 28 июня, Платон решил подготовиться по-настоящему, чтобы не дай бог не получить «неуд». Ещё на свадьбу Насти Эля привезла ему давно обещанный ею толстый учебник по общей химии, издания Академии наук СССР.

И теперь он открыл его. На подготовку к экзамену оставалось меньше трёх дней. И если для других студентов и предметов срок был достаточен, то для Кочета с его знаниями по химии это было крайне мало. У него химия была запущена с самых азов, с самых первых классов её изучения.

– Какой он толстый! Такой и за три дня не осилишь просто прочитать!? А ведь ещё надо понять и что-то пописать самому?! – встревожился Платон.

Но когда он стал читать его с самой первой страницы, то не смог оторваться. И постепенно, страница за страницей в его голове началось всё укладываться, как кирпич к кирпичу, составляя прочную стену знаний.

Платон даже сам себе обрадовался, но больше всего толковому и понятному учебнику. И так все три дня с утра до позднего вечера он, практически не отрываясь, читал и читал его, меняя позы и места сидения и даже лежания, лишь изредка кое-что самостоятельно изображая на тетрадном листке. Учебник теперь ему казался захватывающим детективом.

И он вечером обрадовал маму:

– «Мам! Если бы этот учебник был бы у меня с самого начала изучения химии, то я бы тоже стал химиком, как Эля!».

– «Платон! А ты знаешь, что сегодня двадцать седьмого июня приняты Основы законодательства о браке и семье, которые будут введены в действие с первого октября?!» – хитро задал вопрос Пётр Петрович, пытаясь по телефону подбодрить перед экзаменом выздоравливавшего сына.

– «Нет! А что?».

– «Так тебе перед женитьбой это надо изучить!».

– «А я до окончания института и не собираюсь жениться! Так что предложи это почитать Насте… после свадьбы!».

А сдавать экзамен он попал к заместителю заведующего кафедрой химии профессору Сухинину. Вместе с ним за одним большим столом оказались Игорь Забореких, Вера Подорванова и Валя Деревягина.

С удивлением для себя письменно ответив на все вопросы билета, Платон смело подсел к профессору. Тот, посмотрев записи в билете, стал задавать Кочету вопросы, переходя от темы к теме. И Платон к своему удивлению отвечал на все, может быть иногда и не полно, но без ошибок.

Наконец профессор спросил определение степени свободы.

И Платон сформулировал, как было продиктовано профессором на лекции. Но потом не выдержал и выдал другую формулировку из учебника Академии наук.

– «Как? Как вы сказали? Я что-то не совсем понял! Можете ещё раз повторить?!» – спросил и попросил профессор.

И Платон повторил слово в слово, так как хорошо понял эту формулировку, даже мысленно представляя её в своём воображении.

– «Интересная формулировка! И не такая, какую я вам давал на лекциях! И откуда вы её взяли? Не сами же придумали!?».

И Платон при всех присутствующих рассказал о своих прошлых проблемах с химией и помощи со стороны старшей сестры – кандидата химических наук, давшей ему учебник Академии наук, который он прочитал запоем, как интересный роман, всё сразу поняв и многое запомнив.

– «Так эта формулировка дана в том самом учебнике!» – закончил он.

– «Великолепно! Я такой формулировки ранее нигде не встречал! Она точнее и короче моей! Повторите мне её ещё раз, я запишу!» – сознался профессор.

И Платон не спеша продиктовал, а Сухинин записал, поставив Кочету оценку «хорошо».

– «Действительно! Вы удивительным образом прилично знает все темы!? У вас твёрда четвёрка!».

И Платон был несказанно рад. Ведь ему опять, как и в случае с французским языком, удалось заметно продвинуться в неприятном и непонятном для него предмете.

– «А Платон сегодня дал жару! Самого профессора Сухинина учил правильной формулировке степени свободы!» – объявил в трамвае их общим товарищам Игорь Заборских.

А Вера Подорванова и Валя Деревягина, как свидетели этого, ещё и подтвердили триумф Кочета.

Теперь их всех ждал летний отдых от учёбы, каникулы и очередные отпуска, а кое-кого и декретные отпуска по родам и уходу за новорождённым.

– На будущий год мы видимо больше не увидим молодых мамаш Валю и Марину? – со знанием дела решил молодой папаша Кочет.

Теперь его ждал заслуженный отдых и развлечения в своё удовольствие.

Но не успел Платон подумать об этом, выйдя на работу в пятницу 29 июня, как к нему с предложением отдыха и развлечений подошёл тоже уже сдавший, но свою третью сессию, Валера Попов.

Он предложил Кочету и их другу Володе Лазаренко выпивкой отметить окончание сессии и семестра, но тот как всегда отказался.

– «Валер! Ты же знаешь, что я не любитель пить!?».

– «Да, Валер! Не будь зачинщиком!» – добавил и непьющий Володя Лазаренко.

– «Хорошо! Я не настаиваю!» – согласился Попов.

– «А кстати о зачинщиках! – вдруг вспомнил он о давно происшедшем в школе – Как-то раз, известный всем вам Карасик, поднял с мест двух пацанов, прогулявших его предыдущий урок, и спросил, кто из них зачинщик, а кто просто повёлся. При этом он обещал наказать только зачинщика. И тогда оба естественно сказали, что они одновременно это предложили. И тогда Владимир Владимирович сказал: «Вот если бы мы с Игорем Павловичем захотели бы выпить, то кто-то из нас ведь всё равно это бы предложил первым. Вот он и был бы зачинщиком! А так я вам обоим ставлю прогул за прошлый урок и двойку за сегодняшний!». Волков, кстати, считал, что из меня ничего путного в жизни не получится! А Петров, наоборот, говорил мне: «Валер, старайся, больше работай, и тогда ты добьёшься успеха!». Вот я теперь и старюсь!» – окончил рассказ Попов.

Но, получив отказ в выпивке, Валерий пригласил Кочета и Лазаренко к «катушкам». Так в Реутове презрительно называли молоденьких девушек, набранных для работы на Реутовскую хлопкопрядильную фабрику из разных уголков Советского Союза и живших в фабричном общежитии возле пруда.

Попов знал об этом ещё по рассказам своей матери, самой когда-то бывшей такой катушкой.

Вдали от родителей, предоставленные сами себе, девушки естественно мечтали об удачном замужестве за каким-нибудь местным парнем. Потому они были податливы на контакты с ними, часто вынужденно меняя их. Из-за чего они с годами и заработали о себе мнение, как о ветреных, легкомысленных и доступных девицах. Но многим из них везло, особенно красивым и симпатичным, и они так находили свою вторую половину, как случилось и с матерью Попова.

И после работы в пятницу вечером Кочет с Лазаренко составили компанию настойчивому и видимо опытному в таких делах Попову, которому этим вечером некуда было пристроить заранее купленную бутылку вина. Платон пошёл на эту встречу, не поужинав, так как из-за окончания вечерних занятий мама теперь не готовила ему сытный «полдник» и он обычно ждал общего семейного ужина.

Но в этот раз Платон ужина не дождался, так как Попов уже зашёл за ним, и по пути нужно было зайти ещё и за Лазаренко.

Володя уже был готов к новым приключениям, с удовольствием и интересом составив компанию Попову и Кочету.

– «Я тут на днях познакомился с одной катушкой и обещал ей привести своих друзей! Так что там нас уже ждут!» – объявил Валерий, когда друзья двинулись в путь.

– «Значит, мы идём на оговорённую встречу!? Хорошо!» – понял, любивший всегда точность и ясность Володя.

– «Так это ты хотел сначала с нами выпить, а потом уже идти к катушкам?! Так?» – догадался о планах Попова Кочет.

– «Да! Так! Но теперь мы выпьем с ними!» – согласился Попов.

– «Но это лучше! Мы хоть успеем их разглядеть!» – согласился Кочет.

– «Хи-хи-хи!» – как всегда рассмеялся на юмор Платона Володя.

За весёлыми разговорами они прошли привычным маршрутом в направление к Центральной проходной своего предприятия, но у пруда свернули направо за угол, увидев во дворе общежития нескольких сидящих на лавочках девушек.

– «Девчонки! А вы можете позвать Марину?!» – с улыбкой обратился Попов ко всем сразу.

– «А вам какую?!» – усмехаясь, спросила одна.

– «Ну, она сказала, что её позовут!» – удивился Валера, от неожиданности чуть испугавшись, что свидание может не состояться.

– «А-а! Ясно какую! Сейчас позову!» – поднялась со скамейки блеклая блондинка, кокетливо улыбаясь Попову и направляясь к распахнутой входной двери в общежитие.

– «О-о! Валер! На тебя уже глаз положили!» – заметил другу внимательный Платон.

А через минуту эта же девушка вышла к ним, пригласив пройти за собой. И троица жаждущих сексуальных приключений парней, возглавляемая Поповым, а по привычке замыкавшаяся Кочетом, гуськом двинулась за пригласившей их девушкой.

– «А вообще-то можно!» – через плечи друзей прокомментировал фигурку идущей впереди девушки Кочет.

И та видимо это услышала, став энергичней работать на лестнице своими ягодицами. По лестнице они поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору, вошли в открытую дверь одной из комнат, посередине которой за столом с бутылкой и остатками яичницы уже сидели три девицы и один пьяный парень.

– «О! Валер, привет!» – поднялась навстречу Попову одна из девушек, видимо его знакомая Марина.

И другие девушки тоже встали, знакомясь с пришедшими парнями и предлагая им свои стулья, пересаживаясь на кровати. На одну из них села и их провожатая, оказавшаяся соседкой Марины по кроватям.

– «Девчонки! У нас окончилась весенняя сессия, и мы теперь на каникулах! Предлагаю отметить это и выпить за знакомство!» – смело предложил Попов, доставая из внутреннего кармана пиджака бутылку вина.

– «Давайте!» – первой вскочила, явно улыбающаяся Платону, крупная симпатичная тёмная шатенка Наташа с серыми круглыми глазами и коротким носом на будто бы расплющенном лице.

– «Люсь! Помогай!» – дала команду блондинке видимо старшая по возрасту и по комнате брюнетка Марина, видимо вместо Попова, выбравшая себе Лазаренко.

Так что на Попова и пьяного молодого человека остались две другие невзрачные девчонки, из которых Валерий интуитивно выбрал их провожатую, вызвав в её глазах неописуемый восторг.

И это стало логичным, так как оказалось, что оставшиеся парень с девушкой давно сдружились. Так что когда тёмно-вишнёвое вино разливалось в гранёные стаканы, все уже мысленно разделились на пары.

– «Мальчишки! Мы рады знакомству с вами и поздравляем со сдачей экзаменов!» – первой произнесла тост Марина.

И все выпили, но пока лишь с осторожностью слегка пригубив, искоса подглядывая друг за другом.

– «Ребята, а давайте потанцуем! У нас есть проигрыватель и пластинки!» – объявила Марина.

Все согласились и, разобравшись на пары, стали танцевать. Потом Володя с Платоном поменялись партнёршами. Но дальше дело не пошло. Решили ещё выпить, но теперь уже до конца и опять без закуски. И Платона развезло. И не столько из-за опьянения, сколько из-за тошноты. Потому он пошёл на улицу подышать свежим воздухом. За ним вышла и Наташа. Но он, поблагодарив её, отправил девушку обратно, сославшись на уже подкатывающую рвоту. И вскоре его организм очистился, как показалось Платону, выворачивая все внутренности наизнанку. После этого он почувствовал лёгкий озноб и сухость во рту. На его счастье вскоре появился Валера Попов со стаканом воды.

– «Вот! Девчонки просили тебе передать!» – сознался он, передавая воду другу.

– «Ой, Валер! Спасибо! Это то, что мне сейчас очень нужно! – жадно до дна выпил всю воду Платон, возвращая стакан другу – Передай девчонкам большое спасибо! А я сейчас ещё разочек!» – жестом показал он, что будет делать и чтобы тот уходил.

Теперь сознательно вызвав рвоту, Платон повеселел. Тошнота прошла, а ещё раз прошибший его пот снова привёл к ощущению холода. На улице уже было темно, а в окнах общежития горел свет. И тут в окне показалась голова Лазаренко с вопросом к Платону:

– «Ну, ты, как там?».

– «Уже хорошо! Сейчас приду!» — вдохнул Кочет полной грудью свежий вечерний летний воздух, окончательно приходя в норму.

На втором этаже он нашёл общий умывальник и освежил своё лицо, высморкнувшись и прополоскав рот.

– Ну, вот! Теперь можно идти и к девчонкам! – решительно вышел он в коридор, тут только почувствовав, что всё же пьян.