Новый век начался с понедельника

Моя жена, увидев Солнце,Проснувшись утром в Рождество,Вдруг вскрикнула, взглянув в оконце:«Смотри, как светится оно!»Зелёным, синим, красным, белым.А кое-где и золотым.Мороз таким решеньем смелым,Решительным и не простым,Окно раскрасил яркой блёсткой,Стекло на Солнце серебрил.И изумрудов малой горсткойЕго осыпал, как облил.«Смотри! Узоры на стекле!»Мороз нарисовал на диво.«И радуга у нас в окне!»…Дисперсией я объяснил ретиво.

Да! Бывает же такое! – искренне восхищался Платон.

Воодушевлённый, он вновь рьяно принялся за своё столярное дело, и так увлёкся им, что пропустил множество возможностей походить на лыжах. Всё дело было в том, что по выходным дням ему приходилось регулярно ездить на строительный рынок, и каждый раз закупать там пачки вагонки, по десятку, и на себе, в автобусе, привозить их домой.

Платон сначала закрепил на стенах, во всю их длину, по пять горизонтальных планок. Для этого он дрелью легко проделал достаточно глубокие отверстия в кирпичной стене, вбив туда, самодельно выточенные стержни, к которым потом и прибивал эти планки. Там, где стена имела неровность, он, с помощью прокладок различной толщины, выравнивал её.

Перед обшивкой вагонкой, он проложил провода между планками для последующей установки настенных светильников, выключателей и розеток.

А затем, понемногу, стал делать самое приятное в этой работе – подгонять доски вагонки одну к другой.

Иногда, но редко, их семья навещала семью Варвары и Егора в высотке на Котельнической.

Но неожиданное событие вновь прервало радужный настрой, уже несколько отошедшего от моральных тягот прошедшего года, Платона.

Внезапно скончался, младший его на год, давний друг Платона Юрий Васильевич Максимов.

Платона и Юрия связывала давняя дружба. Они вместе учились в одной институтской группе, при этом параллельно почти четыре года работали в одной технологической бригаде.

А после службы в армии они почти пять лет проработали в одном конструкторском отделе, но уже в разных секторах.

Ещё много лет назад, с момента вступительных экзаменов в МВТУ Юрию очень понравился уверенный в себе, умный, независимый и симпатичный Платон, которого, как старшего брата его одноклассницы Насти, он знал ещё по старшим классам их школы.

Один раз десятикласснику Платону даже поручили провести урок географии в девятом классе его сестры.

Он тогда просто ошарашил всех учеников, нарисовав по памяти на школьной доске довольно точные очертания материков. С тех пор Юрий и проникся к нему неограниченным уважением, подкреплённым также и уважением и симпатией к их неизменной старосте класса Насте, младшей сестре Платона.

Платон никогда не стремился сам к дружбе с кем-либо. Однако всегда был открыт для любого, кто хотел бы дружить с ним. Так получилось и с Юрием. Тот был несколько замкнут и застенчив. Его воспитывала малограмотная мать-одиночка, вдова. И поэтому Юре приходилось всегда рассчитывать только на свои силы. Он всегда жил скромно, даже аскетически, и особо, во всяком случае, внешне, ничем не блистал. Знания он получал исключительно за счёт усердия и своей довольно крепкой механической памяти. Ему приходилось часто просто зубрить школьную программу. А таких в школе, как правило, не уважают.

Однако у Юрия было великое преимущество перед всеми остальными из его окружения. Он был необыкновенно порядочным и честным человеком, всегда точно держащим своё слово и не забывающим своих обещаний. Более того, он помнил очень многое из жизни, поведения, крылатых и точных изречений Платона в различных ситуациях, что тот сам уже забыл, как давно прошедшее и не существенное.

Платону всегда было приятно, когда Юрий вспоминал что-то из его прошлого, и с интересом слушал рассказ того, как бы со стороны взглядывая на себя прежнего. Юрий же ценил Платона за небывало живой, ищущий ум, лёгкое и культурное владение словом, постоянный, просто неистовый оптимизм, и излучаемую им его окружающим людям добрую энергию. Подсознательно, как мальчишка, лишённый в семье мужского влияния, он тянулся к Платону, как тянутся к отцу или старшему брату. Они часто общались на работе, обсуждая практически любые проблемы. Юрий с интересом узнавал от Платона много нового, но, в то же время, был критическим слушателем своего слишком впечатлительного и гораздого на выдумки товарища. Всегда стремящийся к знаниям Юрий являлся для Платона своего рода оселком, на котором можно было проверить истинность и твёрдость своих знаний, который никогда не будет лицемерно поддакивать на любую информацию, а всегда задаст вопрос, если что не ясно, аргументировано и тактично поспорит, если с чем не согласен. Они гармонично дополняли друг друга и вместе были способны на многое.

Платон со временем даже приобщил товарища к спорту, с которым тот никогда не был в ладах. Юра стал бегать по утрам. Да так увлёкся, что перещеголял друга и по регулярности занятий, и по их длительности.

Ещё несколько обстоятельств неожиданным образом связывали их.

Когда-то мать Юрия, Анна Ивановна, была домработницей в доме генерала Гаврилова и нянчилась с его младшей дочерью Ксенией – будущей женой друга своего сына. Да и проживали они одно время в относительной близости друг от друга.

Более того, рано погибший отец Юрия, Василий Иванович, долгое время служил под началом генерала Гаврилова.

Платон давно пытался поженить друга со своей разведённой сестрой Анастасией. Но тот, как убеждённый холостяк, не хотел и всячески избегал этого. Со временем Платон пришлось бросить курирование этого вопроса.

Он смирился и перестал навязывать Юре свою сестру, которая, впрочем, была не против сближения, но, как воспитанная по старинке и верующая женщина, не могла проявить инициативу первой.

Однако спустя довольно значительный промежуток времени, когда Юрия и Платона развели врозь разные работы и разные места проживания, процесс его сближения с Настасьей, как говориться, неожиданно пошёл. И началось это с поминок генерала Гаврилова, после которых Юрий провожал Настасью домой, благо ехать им нужно было в одну сторону.

Таким образом, уже в зрелом возрасте они вдруг проявили взаимный интерес друг к другу. Речь о любви конечно теперь не шла. Но каждый из них, возможно даже в подсознании, понимал, что надёжней и выгодней друга на зрелости лет уже не найти.

Всё это стало происходить только в последние месяцы. Они начали перезваниваться, изредка встречаться и обмениваться книгами. Всё шло к естественно желаемому результату. И вдруг, такой неожиданный финал!?

Ещё накануне происшедшей трагедии, в субботу, когда Настасья вечером гостила у Платона и Ксении, ничто не предвещало беды. Сестра сообщила, что договорилась подъехать к Юре за своей книгой в воскресенье, после его субботнего, полуденного, уточняющего звонка ей домой.

Однако время шло уже к вечеру, а звонка всё не было. Поэтому, не дождавшись его, Настасья выехала к брату. Такое было явно не характерно для Юры, который даже не отвечал на звонки и поздно вечером в субботу. Платон невольно сделал странный вывод, что раз он сам не звонит и не отвечает на звонки, значит, он умер! Но дальше этого нелепого вывода дело не пошло.

А в воскресенье Настасья, периодически позванивая Юрию, всё-таки не отважилась сама заехать к нему без подтверждения приглашения с его стороны.

В понедельник неожиданный полуденный звонок на работу просто ошарашил Платона своей безысходно-трагичной новостью. Звонила жена его бывшего сослуживца, работавшая с Юрием Васильевичем и знавшая об их дружбе с Платоном.

Утром первого дня недели сотрудники не дождались Юриного прихода на работу. Не отвечал также и его домашний телефон.

Всем стало ясно, что произошла какая-то беда. Ибо, в противном случае, Юрий Васильевич, как человек обязательный, безусловно, дал бы о себе знать.

Поэтому в обеденный перерыв к нему домой была направлена делегация коллег по работе.

Одновременно об этом было заранее сообщено самому закадычному Юриному другу Геннадию, который вскоре и сам прибыл к запертой двери, где его, имевшего запасной ключ, уже ожидали Юрины сослуживцы.

Со страхом и внутренним душевным трепетом отперли дверь.

Вошли и сразу всё поняли. В комнате на тахте лежал уже слегка раздувшийся труп их друга и товарища. Вызвали милицию. Прибывший одновременно врач констатировал почти более чем суточную смерть хозяина квартиры, происшедшую в результате острой сердечной недостаточности при гипертоническом кризе и сильном отёке вследствие резкого повышения артериального давления.

Все мероприятия по похоронам были чётко организованы коллегами по работе. Администрация и профсоюз предприятия выделили необходимые для похорон деньги и средства.

В новой Реутовской церкви Казанской иконы Божьей матери, при очень большом стечении друзей, товарищей и коллег по работе, состоялось отпевание тела усопшего. По состоянию здоровья Анастасия не смогла приехать в церковь, хотя и очень хотела.

На панихиде неожиданно для многих и Платона выступил атаман московских казаков с пламенной речью в честь усопшего. Он сообщил собравшимся, что оказывается Юрий, потомок уральских казаков, долгое время безвозмездно работал на восстановлении московских храмов и был награждён патриархом специальным церковным орденом.

Хоронили Юру на кладбище за Новой деревней около могилы матери, умершей много ранее. Остановившись на дороге и выйдя из автобуса, все поначалу опешили.

Дорогу к могиле перекрывал глубокий, полуметровый слой снега. Лопат не было. Поэтому большая группа мужчин, среди которых был и Платон, начала с трудом протаптывать узкую тропку к могиле и вытаптывать площадку около неё. Хорошо, что в процессии было много сильных, молодых людей, которые несли гроб, передавая его с рук на руки.

Так по заснеженному кладбищу, на руках товарищей и друзей, гроб с телом Юры проследовал к усыпальнице своей матери на вечное свидание.

Поминки состоялись в банкетном зале Дворца культуры «Мир». Там Платон близко увидел многих из своих уже изрядно постаревших бывших сослуживцев и знакомых.

К своему немалому удивлению, он подметил, что те из них, кто занимался своим любимым делом, был фанатом работы, у кого хобби счастливым образом совпадало с основной деятельностью, словно бы не старели. Вот что значит увлечение любимым делом, получение положительных эмоций от него!

Платону также удалось немного пообщаться и со своими друзьями и товарищами. И они опять расстались, как в последнее время, надолго.

Юрий Васильевич Максимов был в большой компании его друзей как бы связующим, коренным звеном.

Как человек свободный, не обременённый семьёй, детьми и семейными заботами, он имел возможность распоряжаться своим свободным временем единолично, по собственному усмотрению.

Поэтому именно он всегда был инициатором встреч старых друзей в различных составах, в зависимости от ситуации и необходимости.

Так уж получилось, что встреча Платона с Юрием на поминках тестя Александра Васильевича оказалась последней.

Платон, убедившись, что теперь его сестра Настасья решительно взялась за их общего друга, ответившего ей взаимностью, не стал больше вмешиваться в их отношения, успокоившись по поводу этой проблемы.

Он как бы передал теперь Юру Анастасии.

Но не судьба.

Потеря такого товарища была просто невосполнима.

Платон вскоре сочинил поминальное стихотворение о друге, и подарил его всем их общим друзьям.

Бывают слёзы разные, друг мой!Когда идёшь ты с непокрытой головойЗа гробом друга детства своего.Или глядишь в потухшее окно,Ничто вокруг себя не замечая,Скупую лишь слезу глотая.И ты скорбишь теперь по другу,И в мыслях ходишь ты по кругу:Ну, как же так произошло?До Юры смертью снизошло!О том ты думаешь, всё каясь.И, в чём-то, даже зарекаясь.Неисповедим господний путь.Ты, Юру лучше не забудь.И жизни сумрачной поройТы не иди к себе домой,Могилу друга навести,Заставь цветы на ней цвести.И, поклонясь своим челом,Оставь, как память, ты о нёмВоспоминаний цельных ряд,И что-то из его наград.И, если Юру не забудешь,Себя ты точно не осудишь.

Только эта печаль несколько утихла, как почти через два месяца после потери друга, новая беда вновь обрушилась на Платона.

Скончался самый старший его дядя по матери – Юрий Сергеевич.

Траурный, 2001-ый год будто бы и не кончался вовсе, словно продолжая годину лихолетья, «любя» теперь уже не только троицу.

Действительно, казалось, что Новый век старался освободиться от долгов века прошедшего и прибрать на небеса ещё им не прибранное.

Платон прекрасно понимал, чтобы прервать любую чёрную полосу в жизни, надо очень постараться и поработать. Но это могло относиться только к его личным делам и невзгодам.

Однако ни он, ни кто-либо другой, не могли никак повлиять и ничего поделать со смертями ему близких людей.

Оставалось только напрячься и терпеливо ждать, пока что-то, где-то успокоиться, уляжется, а чёрная, траурная полоса прервётся или закончится.

Получилось так, что сообщение по междугородному телефону о смерти дяди Юры Платон получил слишком поздно, когда похороны уже состоялись.

Старшие дети Юрия Сергеевича почему-то не сообщили об этом напрямую в Москву, а сообщили только следующему по старшинству дяде Виталию в Санкт-Петербург, прося того позвонить в Москву, а по дороге в Нижегородскую область захватить родственников-москвичей Платона и Анастасию, а может быть и её сына Василия.

Но дядя, видимо, так расстроился со смертью своего старшего брата, что в приступе склероза, или ещё по какой-либо причине, проезжая Москву, совершенно позабыл про своих московских племянников, не позвонив им по телефону даже с вокзала.

Конечно, Платон с Анастасией поначалу просто обиделись на родственников за такое к ним невнимание.

Ведь старшие дети Юрия Сергеевича Тамара и Сергей, постоянно более-менее поддерживавшие отношения со своими московскими родственниками – двоюродным братом и сестрой, вполне могли или позвонить, или дать телеграмму.

Видимо что-то, где-то не срослось.

Ну, бог с ними! Что произошло, то произошло!

Кстати, самый младший из братьев, Евгений Сергеевич, живший во Владимире, тоже, в принципе, мог бы позвонить в Москву детям старшей сестры, но, видимо, слишком понадеялся на старшенького Виталия.

В «искупление своей вины», двоюродный брат Платона Сергей Юрьевич вскоре прислал тому фотографии с похорон своего отца.

А Платон, в свою очередь, на этот повод, конечно, отреагировал стихотворением, отослав его всем детям и братьям усопшего.

Трагедия опять вошла в наш дом.На этот раз скончался старший дядя.Сейчас сижу и думаю о нём,На фотографии его я глядя.Соперничал с сестрой своей всегда он.Ни в чём пытался ей не уступать.Какая-то закономерность всё же в том.Нигде и никогда не мог он отступать.Почти синхронно в жизни шли они.Почти «ноздря в ноздрю», как скачут кони.И большего добиться не смогли,Устав в пути от жизненной погони.Давно остыл их пыл, не шли они вперёд.И планы их завязли в паутине.Ушла она. Пришёл его черёд.Вот и сейчас сестру настиг в могиле.И что же нам, друзья, всем остаётся?Их помнить вечно будем наперёд!И, как в известной песне пропоётся,«Придёт, когда-нибудь, и твой черёд!».

Платона вновь захватили мысли о смысле и продолжительности жизни людей, об их отношениях друг к другу, уважении, любви и почёте ещё при жизни, об очерёдности смертей близких людей, и о необычных совпадениях, например, смерти двух бабушек Кеши и двух Юриев подряд!? Да, жизнь идёт уверенно вперёд! Безысходно идёт к концу одного и оптимистично – к началу другого! Очерёдность на уход в загробный мир неумолимо приближается! В жизни надо торопиться сделать то, что тебе, возможно, предначертано судьбой! И не терять попусту уходящее, драгоценное время! – взволнованно размышлял Платон, на этот раз судорожно хватаясь за перо:

Поэт всегда у нас в РоссииНемного больше, чем поэт.На лобной части знак мессии,И прочих прелестей букет.При жизни он не признаётся.Пророка нет в своей стране.А после смерти… слеза льётся,Признанье, слава в кутерьме.Так дорожите все поэтом.От жизни к смерти только шаг.И наслаждайтесь Вы куплетом.Для нас ведь пишет этот маг.

К 9 марта текущего года прошли те самые полгода, отводимые до начала вступления в наследство Алевтины Сергеевны. Но проблем по поводу этого не предполагалось.

Ещё задолго до смерти мать Платона и Анастасии предусмотрительно полностью и окончательно распорядилась своим наследством, часть его, передав, а другую – завещав.

Распределение наследства получилось, по мнению Платона, хоть и несправедливым, но вполне естественным.

Сыну досталась дача, на которой он постоянно жил летом, работал и отдыхал, в том числе со своей семьёй, вкладывая в её содержание и модернизацию свои силы и средства.

Анастасия же на ней бывала редко, не вкладывая ни сил, ни средств.

Оставшуюся двухкомнатную квартиру в Кузьминках Алевтине Сергеевне пришлось отдать дочери, прописав к себе внука Василия и завещав ему, совместно теперь с нею проживающему, свою долю этой квартиры.

Платон, с одной стороны, был не согласен с таким несправедливым дележом наследства, но с другой стороны, понимал трудное и зависимое положение матери от своего внука Василия, длительное время проживавшего с нею совместно и хоть как-то помогавшего и присматривавшего за ней.

После давних очередных жалоб матери на невозможность её дальнейшего совместного проживания с грубым внуком, Платон не раз предлагал ей разменять двухкомнатную квартиру на комнату для внука и однокомнатную – для неё, с последующей передачей этой квартиры одному из нескольких оставшихся других внуков – сынов и дочери Платона.

Но каждый раз вопрос упирался тогда в помощь одиноко проживающей бабушке со стороны сына и внуков.

Так что вопрос наследства был решён по необходимости.

У нотариуса Платон ознакомился с завещанием матери, и узнал, что если бы он своевременно оформил себе инвалидность, то тогда бы, независимо от завещания, имел бы право на свою долю наследства, то есть на часть двухкомнатной квартиры в Кузьминках. Но, правда, было непонятно, как бы этой своей долей Платон или его дети смогли бы реально воспользоваться, не поссорившись с сестрой и племянником.

И вообще, всегда и везде в жизни лучше находиться не в положении должника, а в положении кредитора – тогда чувство вины и совесть не замучат, а с жабой жадности и зависти всё-таки, во всяком случае, для меня, проще бороться. Пусть теперь над Василием висит и всегда довлеет над ним хотя бы моральный долг перед своими двоюродными братьями и сестрой – моими детьми! – успокаивал себя Платон.

Постепенно зима лихолетья сменилась затяжной, тёплой весной оптимизма, смывающей с земной поверхности вместе с чёрной полосой и остатки зимней грязи. Впереди его ждало долгожданное красное лето с любимыми дачными заботами.

В ожидании лучшей поры, конца годины лихолетья, Платон ударился в воспоминания.

Сейчас, волею судьбы, он работал вблизи своего бывшего детского сада, куда родители возили их с сестрой почти полвека назад.

Он вспомнил, как один раз отец устроил им съёмки в журнал «Огонёк» для передачи через него привета далёкой бабушке.

Проезжая на трамвае от Воронцова поля до Чистых прудов Платон по этому поводу сочинил очередное своё стихотворение:

И снега нет, но на пруду ледок,Хотя прилично он уже подтаял.Просох бульвара дальний уголок.Недавно там большой сугроб растаял.Сухие буро-серые газоныСлегка зазеленели кое-где.Большие тёмные деревья сонноМаячат молча в неба синеве.Уже убрали зимний мусор.Дорожки скоро подметут.И всем знакомым прежним курсомПрохожие гуляют тут.В Москве весенняя погода,И Солнце в небе, в вышине.Люблю я это время года.И детство вспомнилось вдруг мне.Как на трамвае нас возили,На «Аннушке», что по кольцу,И в детский сад нас привозилиОт Сретенке к его крыльцу.В Тессинском старом переулке,Где Воронцово поле тут,Чуть с горки, к Яузе, в проулке…Здесь дети больше не живут.А мы с сестрой там долго были.Нас в «Огонёк» снимали раз.Детьми хорошими мы слыли.Родители любили нас.Полсотни лет прошло – не мало,Но в памяти они ярки.Родителей уже не стало,И мы уж скоро старики.

Весной Платон окончательно завершил отделку своей лоджии, на этот раз чистовую. Красивыми, изящными уголками, плинтусами и раскладками, а также штапиком, он обил стыки и углы, закрыл щели. До этого он вскрыл и зацементировал порог и подоконники, установив на них новые столешницы. Из остатков сделал под боковым окном двух ярусный стол и нишу для сейфа. А над окнами комнаты и кухни рациональный мастер умудрился смастерить опускающиеся выдвижные панели, открывающие дополнительные пространства для хранения чего-либо. Потолок обклеил подобранными в тон стен пенопластовыми панелями под дерево. Получилось здорово!

Постепенно Платон втянулся и в свою новую основную работу.

Как иногда бывает в истории разных людей, всё, или многое, часто «возвращается на круги своя».

Так случилось в этот момент и с Платоном.

Его новое место работы оказалось рядом с его бывшим детским садом, в котором он, после нового вида лечения от скарлатины под парами йода, получил осложнение в виде ревматической атаки на сердце.

После чего в его детских воспоминаниях осталось видение себя утром сидящего на кровати, не в силах встать на ноги и передвигаться.

Запомнил он так же, как на старом «Москвиче» его везли по бульварному кольцу домой на Сретенку, в Печатников переулок, где его тогда никто не ждал, и больницу около площади Борьбы, в которой он долго лечился от внезапного недуга.

Теперь он работал в Медицинском центре, где раньше на своём последнем месте работала его тёща, Надежда Васильевна Гаврилова, проживавшая почти рядом в высотке, всего в семи минутах ходьбы по Астаховскому мосту через Яузу.

Тут же, через Устьинский проезд, размещался и Институт Питания РАМН, занимавший одну из трёх вершин образовавшегося треугольника.

В нём также ещё ранее работала тёща, а теперь – старшим научным сотрудником – правда уже вышедшая на пенсию, Варвара, и куда по работе периодически наведывался и сам Платон. Варвара изредка тоже заходила на работу к Платону за биодобавками.

Старшей свояченице и подавно хватало пяти минут, чтобы, перейдя через Яузу, добраться от дома до работы.

Здесь же, на Серебрянической набережной находился и суд, разводивший Платона с его первой официальной женой Элеонорой.

Да и его прежняя квартира в доме 33 по той же Котельнической набережной была всего в каких-нибудь пятнадцати минутах ходьбы от его теперешнего места работы.

Семь минут, разделявшие рабочее место Платона от Родины и отчего дома Ксении, от жилища Варвары и Егора, были неплохим поводом для периодического наведывания к ним в гости супружеской четы Кочет.

Да к тому же, и сама Ксения периодически пользовалась своей поликлиникой РАМН по Воронцову полю, дом 14, в свою очередь, находящуюся в пяти минутах ходьбы от работы Платона.

Надо же, какое странное совпадение! Во всей большой Москве многое, дорогое для меня, сосредоточилось почти в одном небольшом районе вокруг знаменитой высотки на Котельнической! К чему бы это? – поначалу рассуждал Платон.

Ему такое совпадение нравилось.

Он считал его вполне обоснованным и мудро начертанным своей судьбой.

В хорошем расположении духа Платон часто шагал на работу пешком от станции метро «Новокузнецкая» через Большой Устьинский мост, любуясь слева относительно далёким Кремлём, гостиницей «Россия», военно-инженерной академией имени Ф.Э. Дзержинского, а справа – высоткой и маячившим далее по левому берегу Москвы-реки, своим бывшим домом 33.

По весне его путь, справа по ходу, частенько озаряло ласковое утреннее Солнце, создававшее просто праздничное настроение, со временем излившееся стихотворными строчками:

Люблю по утру прогулятьсяЯ до работы от метро.Поможет вдохновенью взяться,И осветить моё челоНа небе Солнце золотое.Навстречу светит мне в лицо.Горячее оно, какое,И улыбается оно.Глаза поднявши кверху, к небу,Увидев голубую ширь,В нирвану ты впадаешь, в негу.На веках, словно сотня гирь.От Солнца жмурясь, под лучами,Ты улыбаешься ему,Счастливыми сверкнув очами.И быть, наверно, по сему.Весною утром на работуВ апреле солнечном иду.И, проявив о всех заботу,Об этом я стихи пишу.Весны пьянящий воздух нежный,Её свежайший аромат,Как света океан безбрежный,Куда не бросишь острый взгляд.Сверкают золотом от СолнцаЦерквей московских купола.Лучи от них летят в оконца,Открытые уже с утра.Москва от дрёмы просыпалась,И, что ты там не говори,Своей красою любовалась.Готов я заключить пари.Вот так стоишь на перекрёстке,Любуясь Солнцем и весной.Куда ни глянешь, в яркой блёсткеМосквы наряды, дорогой.Её красой всегда любуюсь.Особенно когда весна.И больше ей интересуюсь.И мне Москва всегда красна.

После проведённого, согласно устной договорённости, одного месяца работы на территории медицинского центра в ООО «Де-ка», его руководство попросило Платона остаться у них на постоянную работу.