Завет старого лесника

1

Старый лесник слег. Возраст его подбирался к восьмидесяти. Всю свою жизнь он проработал в лесном хозяйстве Кегети и до сих пор жил в небольшом поселке, который назывался просто Лесничество Кегети. Оно не имело ни статуса села, ни какого-либо официального названия. В поселке было около двадцати дворов.

Когда-то давно он начал с работы конюхом. Ухаживал за лошадьми лесников, подковывал их, следил, чтобы животные были в порядке. Жизнь шла спокойно, без лишней суеты. Со временем люди заметили его аккуратность в работе, честность, доброе отношение к людям. Так он стал егерем. Этому делу Кимбилет отдал сорок лет, пока не пришла пора выходить на пенсию. Тогда его место занял сын, Жанарбек. Конечно, такую работу просто так никому по наследству не передавали, но односельчане постарались, поддержали, и начальство дало свое согласие.

Старый лесник оседлал своего любимого Карагера, переданного теперь сыну, собрал остатки сил и вскочил в седло. В его действиях было что-то непонятное, но Жанарбек не стал спорить, не хотел огорчать отца. Он лишь молча подчинился и сел позади, держа поводья. Двое на одном коне, они двинулись в сторону ущелья, по тропе, где столько раз патрулировали заповедный лес.

– Сынок… – старик заговорил с трудом, его голос был слаб, но он старался говорить внятно.

– Может быть, сегодня я в последний раз скачу на своем Карагере. Может, это и последний раз, когда я вижу Кегетинское ущелье. Эти заснеженные вершины, темные кроны елей, чистый, пьянящий воздух гор, быстрый поток Кегети – всё это, кажется, слилось с моей душой. Но я не боюсь оставить их. Мне спокойно, потому что всё это я оставляю тебе, сын мой.

– Не говори так, отец! – поспешно перебил его Жанарбек. Ком встал у него в горле. – Мы с тобой еще не раз приедем сюда верхом, и Карагер будет мчать нас по этим тропам!

– Спасибо, сынок, – старый лесник ласково похлопал его по ноге, чувствуя рядом тепло родного человека. На миг его охватило странное умиротворение. Но всё же он продолжил:

– У всего живого одна судьба. Как человек приходит в этот мир, так он и уходит, когда его время иссякает. Так было всегда, так будет и впредь. И меня это не минует, сынок. Не знаю, что ждет меня завтра, но пока у меня еще есть голос, я хочу оставить тебе один завет.

– Говори, отец! Я слушаю! – встрепенулся Жанарбек. Беспокойные мысли ворохом закружились в голове.

Отец глубоко вдохнул прохладный горный воздух, задержал его в груди, затем тяжело выдохнул и продолжил:

– Не хочу, когда меня не станет, чтобы ты резал на поминки табун лошадей. Не хочу, чтобы ты воздвигал мне огромный памятник. Не трать силы на пустые хлопоты, не думай, что, назвав улицу моим именем, ты сохранишь мою память, – он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями. – Я всю жизнь жил с одной мечтой: чтобы в этом бесценном Кегетинском ущелье никогда не случилось беды. Чтобы сюда не пришли варвары, чтобы никто не разрушил эту красоту. Чтобы не нашлись черствые души, алчущие выгоды, которые ради золотой руды изуродуют эти горы, выжгут леса, искалечат природу… Я жил с этой надеждой, с этой верой. И если когда-нибудь меня не станет, пусть моя мечта живет дальше, пусть этот завет не умрет. Поэтому, сынок, я завещаю тебе Кегетинское ущелье. Оно должно остаться таким, каким ты видишь его сейчас. Если вдруг найдутся те, кто попытается разрушить эту красоту, ты должен встать против них стойко, не дрогнув! Да, ты всего лишь один человек, твой голос может показаться слабым, но ты не смей отступать! Скалой стой за природу, за леса, за эти горные вершины. Если тебя не услышат, то поднимай народ, иди к властям, объясняй, что горы нельзя уродовать! Люди тоже не захотят терять эту красоту, они поддержат тебя. Каждое творение природы неповторимо. Поля и равнины пусть будут отданы под пашни, скалистые утесы пусть останутся домом для орлов, а над озерами пусть всегда парят лебеди. Пусть горы вечно зеленеют под своим хвойным покрывалом, пусть леса шумят, одетые в вечный наряд из листьев…

– Хорошо, отец, я исполню твой завет, – твердо пообещал Жанарбек.

– Вот! – старый лесник улыбнулся, одобрительно кивнув. – Я же говорил, ты сын своего отца! Мне нравится твоя решительность!

– Этот завет станет для меня главным смыслом жизни, – твёрдо произнес Жанарбек.

– Я сказал всё, что хотел. Теперь моя душа спокойна, – отец взглянул на него долгим, теплым взглядом, словно окутанным особым светом. Затем развернул Карагера и направился обратно.

Спустя три дня старый лесник покинул этот мир.

2

Работа в лесном хозяйстве непростая. Те, кто не знает ее сути, часто болтают, что в голову взбредет. Одни говорят: «Ну, они же не стоят целыми днями у станка на заводе, не надрываются в поле под палящим солнцем, не разгребают мусор на свалках, не таскают тяжелые мешки». Другие подхватывают: «Да что там сложного? Лес, чистый воздух, родниковая вода, да еще и государство им неплохие деньги платит. Всего-то пару раз в неделю скакать по закрепленному участку! И то не пешком, а на коне, которого им тоже выдает государство! Разве это работа?»

А вот приезжие охотники из больших городов – это совсем другая история. Они заявляются в лесничество, сверкая дорогими внедорожниками, с личными водителями, с ружьями наперевес. Говорят, что они заядлые охотники. Но стоит взглянуть на их отвисшие животы, и сразу становится понятно: таким и в горы-то не подняться. Какой уж там охотничий азарт? Они и шагу не сделают, только бахвалятся друг перед другом.

А на деле все давно понятно. Эти «охотники» тут не ради добычи, а ради удовольствия и красивых историй для своих компаний. Они нанимают местных парней, суют им пару купюр, а сами в это время остаются в лагере – пьют, закусывают, устраивают себе отдых на природе. А местные, кто соглашается, бегают по скалам за добычей. Если повезет, притащат сибирского козерога или марала, а если нет, то вернутся хотя бы с парой фазанов.

Жанарбек никогда не участвовал в таких мероприятиях. Сколько бы его ни упрашивали, какими бы деньгами ни соблазняли – он ни разу не поддался. Это был завет его отца. Старый лесник презирал браконьеров, называл их убийцами, говорил, что на том свете их ждет кара. Он верил, что, уничтожая диких зверей ради прихоти, человек сам подводит свою судьбу под беду. Жанарбек хорошо помнил эти слова.

Весна пришла в Кегетинское ущелье. Холмы, долгое время укрытые белоснежным покрывалом, словно пробудились ото сна, медленно преображаясь, облачаясь в молодую зелень. Первыми проклюнулись хрупкие подснежники. Они не покрыли склоны сплошным ковром, а выбились островками, как будто бы невидимая рука заботливо рассыпала их по земле.

Кедры и ели стояли такими же величавыми, как и зимой. Их хвоя не теряла насыщенной зелени, а теперь, под лучами весеннего солнца, деревья казались еще выше, еще стройнее, словно устремились в небесную высь. Под белыми облаками величаво парил орел, раскинув крылья в воздушных потоках.

С земли ушла ледяная корка, и теперь лошади, долго питавшиеся сухим сеном, наконец могли щипать первые пробившиеся стебли трав. Они бродили по склонам, жадно выискивая молодую поросль, будто заново открывали ее вкус.

Время для овечьих отар и стад еще не пришло. Кочевники погонят скот в ущелье позже, когда солнце прогреет землю как следует, и степные травы взметнутся вверх сочным зеленым ковром…

В этом году первыми в Кегетинское ущелье прибыли не пастухи, а длинный грузовик с экскаватором и два огромных самосвала. Водители молча, без всяких разъяснений, направили технику в сторону Шаркыратмы.

Жители села растерянно смотрели им вслед. Те, кто уже слышал разговоры о строительстве в ущелье крупного золоторудного комбината, теперь окончательно уверились – это правда. Вот уже и техника проехала вверх по дороге.

А некоторые радовались: «Работа же будет! Говорят, поварам хорошо платить собираются. Еще и посудомойки понадобятся. Охранников тоже наймут» Никто не думал о том, что ущелье будет разрушено. Никто не говорил о том, что природе нанесут ущерб. Никого это не волновало. Кроме Жанарбека. Внутри у него все кипело. «Вот оно. Время исполнять отцовский завет. Пришло время вступить в большую борьбу».

Что может быть дороже отцовского наказа? Ничего. Перед глазами всплыл образ старого лесника. В его взгляде был призыв к подвигу, к стойкости. И вдруг Жанарбек почти явственно услышал его голос – сильный, твердый, полный решимости: «Настал Судный день. Я знал, что он неизбежен. Будь тверд, сын мой. Не дрогни перед врагами природы. Они рабы наживы. Им не важна красота этих гор, чистота рек, величие лесов. Они не видят здесь чудо, они видят здесь только деньги. Они пойдут до конца. Но правда на твоей стороне. Так иди и сражайся до последнего. Даже если силы покинут тебя – не отступай. Даже если упадешь – поднимайся снова. Даже если проиграешь – не сдавайся, продолжай борьбу. Пусть тебя поддержат духи предков. Пусть земля-мать дарует тебе силу!».

Жанарбек резко вскочил на оседланного коня и во весь опор помчался наперерез чужакам. Дорога в гору не позволяла тяжелой технике двигаться быстро. Машины ушли не так уж далеко, и вскоре он их догнал. Обогнав колонну, он резко развернул коня поперек дороги, перегородив путь. Затем, подняв руки, закричал:

– Стойте! Разворачивайтесь обратно! Въезд сюда запрещен!

Во главе колонны двигался черный внедорожник. Машины замерли. Из внедорожника вышли двое – плечистые, нахмуренные. Третий, тот, что сидел на заднем сиденье, даже не пошевелился – он был геологом. Его задача состояла в том, чтобы указать, где копать, да взять образцы почвы для лабораторных анализов. Вмешиваться в шум и разборки с местными ему было ни к чему.

Один из вышедших рявкнул с раздражением, словно зверь:

– Эй, ты кто такой?! Проваливай отсюда, пока жив!

Но Жанарбек был не робкого десятка. Он достойно ответил:

– Я егерь Кегетинского лесничества.

– Ну и будь себе егерем! Нам плевать! Убирайся с дороги! – огрызнулся тот и выругался.

– Я исполняю свой долг. Повторяю: въезд тяжелой техники в ущелье запрещен!

– Да кто ты такой, чтоб запрещать?! – взревел второй, шагнув вперед.

– Я не уберу заграждение. Разворачивайте машины и возвращайтесь за шлагбаум!

– Не понимаешь по-хорошему? Будешь сильно жалеть!

– Я вас не боюсь. Если думаете, что можете меня запугать, зря стараетесь.

– Последний раз предупреждаем – убирайся с дороги!

– И не подумаю!

Двое мужчин поспешно запрыгнули обратно во внедорожник. Видимо, они решили просто задавить упрямого егеря вместе с его конем и проехать дальше. Машина едва тронулась с места, как через лобовое стекло они увидели направленный на них ствол ружья.

Теперь уже настала очередь Жанарбека запугивать. Он громко крикнул:

– Только попробуйте двинуться вперед! Пристрелю, как бешеных собак! У меня есть на это полное право!

Жизнь, как оказалось, была слишком дорога даже для этих самоуверенных людей. Еще секунду назад они играли в хозяев, а теперь притихли. Машина резко затормозила. Оба вышли, на этот раз медленно, без прежней спеси.

Но Жанарбек был непреклонен:

– Не подходите! Ещё шаг, и я вас обоих положу!

– Убери ружье, давай спокойно поговорим, – теперь их голос уже не был таким грозным.

– Мне не о чем с вами говорить. Разворачивайте технику и уезжайте обратно, – Жанарбек не отступил ни на шаг.

В этот момент к месту разборки прискакали еще трое егерей. Один из них тут же спросил:

– Это что за техника?

– Откуда мне знать? Без разрешения въехали на мой участок. Я требую, чтобы они убирались, – ответил Жанарбек.

– И правильно делаешь, – поддержал его второй егерь.

– Документы у них хоть есть? – насторожился третий.

– Даже не спрашивал. Да и какая разница? В заповедник технике заезжать нельзя! – ответил Жанарбек.

– Конечно, нельзя! – подтвердил напарник.

Приезжие продолжали делать вид, что ситуация под их контролем.

– Мы не самовольничаем, – спокойно сказал один из них. – Все согласовано с вашим начальством. Нам дали разрешение.

– Документы есть? – подозрительно прищурился один из егерей.

Приезжие заметно занервничали, понимая, что егеря правы. Но за долгие годы они привыкли выполнять чужие приказы и прикрываться «высокими указаниями», совсем отвыкнув от того, что кто-то посмеет задать им неудобные вопросы. Видимо, и сейчас они надеялись, что смогут решить дело запугиванием и нахрапом.

– Документы на въезд покажите, тогда и поговорим! – требовательно повторил еще один егерь.

Как бы ты ни чувствовал себя хозяином положения, в такой ситуации приходиться отвечать на поставленные вопросы.

– У нас есть лицензия на разведку почвы, – наконец ответил приезжий с тёмным широким лицом.

– Нам ваши красивые слова не интересны, – отрезал егерь. – Мы должны видеть официальное разрешение на въезд в ущелье! Нам не нужны разговоры о том, что «договорились с начальством». Вы должны предъявить документ, подтверждающий право находиться здесь!

Он говорил твердо, уверенно, не оставляя ни одного шанса на отговорки. Жанарбек чуть отступил в сторону, наблюдая за происходящим. В душе у него поднималась благодарность. Если бы эти ребята не приехали, ему пришлось бы одному противостоять этим людям, один на один говорить им «разворачивайтесь назад». А в таком деле одному трудно устоять. Он слишком хорошо знал, как часто случается, что против одиночки применяют силу, загоняют в угол, ломают его. Но в этот раз он не был один. И это придавало ему уверенность. И главное – внутри него жила сила отцовского завета. Именно она не дала ему отступить. Именно она заставила его выйти навстречу опасности. Он не собирался сдаваться.

Видимо, поняв, что ситуация окончательно выходит из-под контроля, приезжие лихорадочно схватились за телефоны, пытаясь дозвониться кому-то из своих. Но все было напрасно. Они не знали, что со всех сторон ущелье окружено горами и связь антенны здесь не ловят.

Теперь их самоуверенность заметно пошатнулась. Они поняли, что план рушится. Сегодня они должны были начать разведку грунта, зафиксировать работу экскаваторов и грузовиков, чтобы отчитаться перед инвесторами. Отчетность была важна: именно на основе этих фото и видеозаписей зарубежные компании, финансирующие проект, должны были убедиться, что дело сдвинулось с мертвой точки. И что теперь? Егеря оказались слишком упрямыми. Ни угрозы, ни запугивания не сработали. План захода на территорию оказался ошибочным. Кажется, местный начальник просто не удосужился предупредить подчиненных или, что хуже, не смог договориться наверху. Что делать?

Один из них задумался: может, предложить деньги? Если бы егерь был один, можно было бы легко замять дело. Но теперь их четверо. И это уже сложнее. Хотя деньги есть. И задание важное. Если его не выполнить, будет не просто выговор – их выставят вон. Они переглянулись, зашептались между собой, явно обдумывая, как выкрутиться из ситуации.

Тёмный, тот, что выглядел главным среди приезжих, спросил:

– Кто здесь за главного?

– Здесь главный – он. Это его территория, его заповедник, – уверенно ответил один из егерей, тот самый, что не привык молчать. При этом он мотнул головой в сторону Жанарбека.

Чужак повернулся к Жанарбеку, внимательно его разглядывая, затем спросил:

– Может, отойдем в сторону и поговорим с глазу на глаз?

– Мне не о чем с вами говорить, – твердо ответил Жанарбек.

– А у нас есть, что сказать.

– Тогда говорите здесь. Пусть все слышат.

Приезжий раздраженно сплюнул себе под ноги, зло пробормотав:

– С этими тупыми упрямцами разговаривать бесполезно. Разворачивайте технику! Мы еще вернемся, но разговор будет другим. За это время приезжие успели снять видеозаписи о присутствии техники среди гор. Вероятно, для того, чтобы отчитаться потом инвесторам о благополучной работе. Он зло сверкнул глазами и махнул рукой. Водители послушно завели машины, и вся колонна, развернувшись, двинулась назад, тем же путем, которым прибыла.

Егеря молча наблюдали, как тяжелая техника скрывается за поворотом. Жанарбек стоял прямо, не шелохнувшись. Он знал: это было только начало.

3

На следующее утро едва рассвело, в Кегетинское лесничество прибыл начальник. Он жил в Токмоке и приехал на хорошо знакомом дорогом черном внедорожнике. В машине были и те самые двое, которых Жанарбек видел вчера.

В лесничестве не было отдельной конторы, поэтому рабочее место оборудовали прямо в доме Жанарбека – в восточной стороне его жилища когда-то прорубили отдельную дверь, и теперь эта комната использовалась для работы. Ранний визит не сулил ничего хорошего. Всё было предельно ясно – приехали обсуждать вчерашний конфликт, пытаться что-то решить.

Жанарбек уже успел выгнать скот в горы и возвращался домой, когда у двора увидел машину начальника. Он холодно поздоровался с прибывшими и шагнул внутрь.

Начальник занял свое обычное место – старый, потертый дощатый стол. Напротив, на еще более ветхом диване, развалились вчерашние приезжие. Жанарбек стоял напротив начальника, скрестив руки на груди. Он знал: сейчас начнется разговор, в котором от него будут чего-то требовать. Но уступать он не собирался.

– Ну, и что будем делать с ними? – начальник посмотрел на Жанарбека, изображая доброжелательность, но голос его выдавал.

– А разве решение не за вами? – мгновенно парировал егерь.

Начальник вздохнул, делая вид, что объясняет нечто очевидное:

– Пришло распоряжение сверху. Нужно провести геологоразведку на Ат-Жайлоо. Говорят, там может быть золото. Если месторождение подтвердится, скоро начнется строительство рудника. Это государственный проект. Если откажемся исполнять приказ, нас всех просто выгонят с работы.

– Вчера наши егеря попросили документы, а они даже не потрудились их показать, – твердо ответил Жанарбек. – Думаю, они просто пытаются хитростью занять эту землю.

Темноволосый приезжий резко поднялся с места.

– Это совсем не так! – сказал он с напускной уверенностью. – Постановление правительства будет подписано в течение двух-трех дней. Мы гарантируем это.

– Даже если постановление выйдет, я, как человек, живущий здесь, против того, чтобы горы разрушали в поисках золота! – Жанарбек стоял на своем.

Начальник нахмурился, губы его сжались в тонкую линию. Он понял, что разговор идет не в ту сторону. Приезжий потерял терпение.

– Я не понимаю, кто здесь решает? – он зло посмотрел на начальника, а затем снова на Жанарбека. – Лесничество управляется каким-то егерем-оборванцем? Это что, его личные земли? Он отказывается выполнять государственное распоряжение, не пропускает технику. Да кто он вообще такой?

– Этот самозванец слишком много на себя берет! – встрял второй приезжий, смуглый и коренастый. – Похоже, пора поставить его на место.

Начальник, на которого они возлагали надежды, выглядел растерянным. У него не хватало решимости отдать приказ и уговорить непослушного егеря тоже не получалось. Поэтому он мялся, будто что-то сдерживало его. Может, он был чем-то обязан егерю? Может, Жанарбек пас его скот? Может, снабжал его мясом? Или была другая причина? Но факт оставался фактом: начальник выглядел так, будто сам не знал, что делать дальше.

Тем временем другие егеря, узнав, что начальник приехал, поспешили к дому. Поздоровавшись, они успели лишь шагнуть внутрь, как начальник резко обрубил:

– Вы тут не нужны. Займитесь своими делами.

Егеря переглянулись. Хмурое настроение не сулило ничего хорошего, и поэтому, не споря, они молча ушли.

Теперь начальник перешел к главному:

– Постановление правительства выйдет через два дня. Пусть они начинают работу, не мешай им.

Жанарбек вскочил как ужаленный:

– Вы же сами лесник! Вам поручено охранять природу! Как вы можете поддерживать такую дикость?

Начальник раздраженно поморщился:

– Жанарбек, не умничай. Это распоряжение сверху. Нам велено выполнять его.

– Я не буду!

– Да что это за бес такой, почему его слово – закон?! – вспылил один из приезжих.

Но начальник оставался спокойным.

– Так что, Жанарбек, мне теперь писать заявление на увольнение? – с усмешкой спросил он.

– Это ваше решение, – твердо ответил Жанарбек.

Он понимал: начальник оказался в ловушке. Он не был ни за природу, ни за компанию приезжих. Он просто хотел ускользнуть, остаться в стороне. Но теперь выбора не было.

– Ладно, можешь идти, ты свободен, – холодно бросил начальник.

Жанарбек развернулся и вышел. В комнате остались трое. Двое приезжих, рвущихся начать работу, и начальник, который теперь выглядел не столь уверенно.

– Приказ отдан, мы его слышали своими ушами, – заговорил темноволосый. – Нам нет смысла задерживаться из-за какого-то упрямого егеря. Если надо, вызовем людей из службы безопасности, скрутят его, дадут пониже спины, мигом станет сговорчивым. Время не ждет!

Начальник отрицательно покачал головой:

– Подождем официального постановления. Не нужно лишних проблем.

В голосе его слышалась не только осторожность, но и тень сомнения.

4

После того как он дал отпор тем, кто хотел разрушить горы, Жанарбек ходил в приподнятом настроении. Но радость была недолгой – неожиданно пропала одна из его лошадей, и теперь он не находил себе места.

Двое суток Жанарбек не слезал с седла, объездил все возможные места, заглянул даже туда, где еще не сошел снег – на Ат-Жайлоо. Но следов не было. Другие егери тоже помогали – кто действительно искренне, кто просто из вежливости. Некоторые даже шутили:

– Да кому нужна твоя лошадь? Думаешь, кто-то с другого конца света пришел ее украсть? Может, это те самые вчерашние приезжие? Разозлились и назло тебе в машину свою запихнули!

Шутка, конечно, но Жанарбеку было не до смеха. На следующий день разыгралась буря. Но даже в такую погоду он не мог сидеть без дела. Решил еще раз проехать в сторону Арпа-Тектира, вдруг найдет хоть какой-то след.

Надежда – странная вещь, она не дает покоя. Пока не узнаешь правду, сердце не может обрести покой. Он долго петлял по горам, заглядывая во все ложбины, в каждый укромный уголок. К полудню небо затянулось тяжелыми тёмными тучами. Пошел снег. Пришлось поворачивать обратно.

Спускаясь вниз, он проезжал мимо одинокого дома. На крыше, под навесом, женщина сбрасывала на землю сено. Жанарбек придержал коня и прищурился. Может, стоит спросить? Вдруг она что-то видела?

– Эй, соседка! Лошадь потерял, не видела случайно? – окликнул её Жанарбек.

Женщина остановила работу и с усмешкой ответила:

– В такую стужу ты еще и по горам бродишь? Лошадь, похоже, тебе дороже собственного здоровья!

Он узнал её – кажется, Зейнеп звали. Они знали друг друга, но как-то не приходилось разговаривать по-настоящему.

– Когда теряешь лошадь, она и правда становится дороже всего, – вздохнул Жанарбек. – Два дня уже брожу по горам, ищу.

Зейнеп не стала долго слушать, быстро предложила:

– Видно, замерз и устал. Слезай, заходи, горячего чаю выпьешь.

Его не надо было долго уговаривать.

– А кто дома? – осторожно спросил он.

– Да не переживай. Я та самая женщина, которую муж бросил, неужели не знаешь? Дети в школе.

В её голосе не было ни тени смущения, лишь простая, добродушная откровенность. В доме было тепло. На железной печке булькал чайник, наполняя комнату уютным шумом. Круглый стол был накрыт скатертью, с кухни доносился запах лапши.

– Будешь есть вчерашнюю лапшу? – раздался голос соседки.

– Да разве может быть что-то лучше вчерашней лапшы? Наливай! – оживился Жанарбек.

Почему-то в этом доме Жанарбек чувствовал себя так, словно бывал здесь не раз. Он ел спокойно, без стеснения, с аппетитом. Весенний холод пробирал до костей, и только теперь он понял, насколько продрог. С каждым глотком горячей пищи по телу разливалось тепло, щеки начали розоветь, и он почувствовал, как блаженство окутывает его.

– Да кому сдалась твоя лошадь? – неожиданно сказала Зейнеп. – Если кто и уволок, то свой же. Среди своих искать надо. Вот мой совет.

– Может, и так, – задумчиво протянул он. – Но мне кажется, что она просто где-то бродит по этим горам. Надеюсь найти, вот и ищу.

– А ты не думал, что волки могли ее сцапать?

– Об этом я как-то не задумывался, – признался он.