Зло обязано быть великолепным

Глава 20

Раннее утро. Ощущения будто с похмелья. Не сразу замечаю испачканный за ночь, но такой тёплый алый плащ. Морщусь, напряжённо размышляя, откуда он у меня. Касаюсь плотной ткани руками, отмечая отменное качество и тепло материала. Откуда эта вещь оказалась на мне – никаких догадок, поэтому отцепляю застёжки, легко прикреплённые к броне; бережно складываю ткань, а после уношу в сумке, прокрадываясь мимо спящего лагеря и залезая в свою обитель.

Мысль, кому именно принадлежал плащ, приходит с завидным запозданием, и я стремительно краснею.

– Люциус Мор?..

И правда, у него был точно такой же алый плащ, разве что, может быть, менее грязный, но в последнем виновата исключительно я.

Мне было неведомо, почему Люциус Мор или кто-либо другой – не знаю наверняка – отдал мне эту вещь. Но, возможно, только благодаря ему мне удалось нормально поспать и не замёрзнуть окончательно. Днём-то температура поднимается почти до летних цифр, но эта ночь… Такой холод не для всех.

Возвращать запачканную вещь не решилась – оставила её себе. Но лишь на время.

Днём повозки отправились в путь. Осталась лишь одна, транспортная, вместе с десятком людей, чтобы охранять пленных. Моя была грузовой, так что я продолжила ехать вперёд, оставляя позади раздосадованных мужчин, которые были вынуждены торчать в лесу неопределённый срок в качестве надзирателей для пленных. Среди них я заметила и того парня, что помогал мне с лошадьми, и кучера, обвинившего меня во всех грехах. Я была рада отдалиться от них, пусть даже и на время.

До самой ночи шёл ливень, так что и новый привал разбивали под звенящую магию Мора. Он раскрыл тончайший купол, чтобы народ не промок окончательно, и, как только палатки были разбиты, сократил его область до минимума, ведь ему, магу, этот купол поддерживать. Почему-то вспомнился момент с магической блокировкой. Тогда, чтобы удержать Ольгерта, понадобилось довольно много людей, а тут один. Да, магия не дождь, но я до сих пор не могла понять, откуда в Люциусе так много силы. Тут, видимо, сложились и судьба, и генетика. Ведь маг почти не платит за свою силу.

Я долго думала о магии этого мира: об оплате, мане, потенциале… и в итоге в голову пришла простая и понятная мысль. Каждый человек, наделённый силой, обзаводится своим личным «прудом» сил и возможностей. Иногда, правда, «лужей» – тут как повезёт. У него, этого пруда, есть своя длина, ширина и глубина. Глубина – это мана. Мелкий пруд нет смысла делать глубже: «воды» в нём хоть и прибавится, если вдруг так сойдутся звёзды, но, переборщишь с глубиной – и будет просто яма. Это лотерея, в которую почти невозможно выиграть. Поэтому этим практически никто не занимается.

А ещё можно расширять пруд в стороны, не копая вниз, а растягивая тонким слоем силу по поверхности, тем самым создавая больше заклинаний за меньшее количество маны. Но это такой же идиотизм – отказываться от своего потенциала ради создания простейших вещей. Однако даже этим кто-то да промышляет. Например, мелкие ремесленники, у которых талант заточен под определённые нужды, и большего им не надо. Тем не менее даже они несколько раз подумают перед тем, как отказаться от своего, пусть и «неглубокого» потенциала. Ведь обратно не вернуться.

А если потянуться сразу ко всей силе, всей этой луже или пруду, и её окажется недостаточно, тогда маг берёт в долг, расплачиваясь своим здоровьем, материальными вещами или бог знает чем. Но даже после платы, если резерв воды в пруду будет использован весь… болевые ощущения и длительное восстановление обеспечены.

Ольгерт мало разбирался во всём этом, ведь такие пруды были лишь у обычных магов. У тёмных, как и у светлых, это были скорее «реки». И если река изначально глубокая, то её, в отличие от мелкого пруда, чрезвычайно тяжело прорыть дальше, но смысла в этом в разы больше. Ведь такую реку нельзя измельчить – медленно, но верно новая сила поступает и поступает. Зато всё ещё можно платить, например жертвами. Чем ближе ты к своему богу, тем больший поток магии поступает. Остальные же, как Ольгерт, даже не пытаются расширить свои пределы и просто используют других в качестве батареек для заклинаний. Потеть ради того, чтобы через страдания вырыть себе речку поглубже да пошире, ожидая, когда же тонкий поток силы её наполнит, было не рационально.

У Люциуса, судя по всему, не река, а «океан», и всё, что его тормозит, так это пропускная способность самого тела.

«Интересно, а он „копает“ дальше, или ему и так достаточно? Просто физически нельзя такую мощь пропускать через себя».

– Ну или я её напридумывала. Вот верну себе силу и посмотрю, океан там у него или нет… И можно ли такой вырыть уже себе, – добавила я вслух.

Мне импонировала эта озёрно-речная теория: казалось, с ней, стоит магии вернуться, я смогу горы свернуть. Ведь у меня должен быть такой же непрерывный поток силы, как и у героя, если не лучше. Просто его нужно будет прокачать.

На удивление дождь был почти тёплым, а ещё мне всё-таки нужно было помыться. Даже не так, мне было необходимо помыться. Кристалл с водой мной и так активно использовался, но только чтобы не умереть от жажды. Пить воду без кипячения было дикостью, тем не менее таскать её из кухни тяжелее, чем припасы.

Не мешкая, боясь передумать, стянула с себя броню, съёжилась и тёрла тело, оказавшееся до предела зудящим и от пота, и от ремешков, которые долгие дни стягивали тело. Разулась, сбросила штаны с рубашкой и осталась в одном лишь белье. Спрыгнула в холодную траву и, пока стена воды прибивала меня к земле, а хлёсткий ветер бил по коже, смывала с себя пот и грязь. Вещи тоже схватила, давая и им промокнуть.

Зубы стучали друг о друга, глаза едва видели из-за жуткого, почти тропического ливня. Вдали сверкнула молния, и вскоре ей вторил оглушающий гром.

Скользя на траве, забралась под навес повозки. Вспомнилось, как мою руку обожгло молнией, точнее не совсем мою, а великого святого, но воспоминание вызвало улыбку. Я гордилась тем, что выбралась из западни, и надеялась, что и дальше продолжу выскальзывать из неприятностей, предназначенных даже не мне.

Я выжала одежду, напоследок высунув наружу ещё и плащ, чтобы вода смыла хотя бы часть грязи ещё и с него. Понимала, что пятна от травы так легко не вывести, но из альтернатив у меня была лишь стирка с помощью мешка, камней и грубой силы. Но конечно же я не планировала закидывать дорогую ткань в мешок с валунами и бить его о землю, как это делали люди в старину.

Осторожно отжала плащ, чувствуя, как одеревенели пальцы, а после развесила всё, что имела, на бочонках. Хотела и на мешки кинуть, но был шанс того, что их нельзя мочить. Сама же немного обсохла, промёрзнув до костей, а после, подумав о том, что на безрыбье и палатка – одеяло, укуталась в неприятную плотную ткань и задремала.

Утром вещи просохли, а дождь лишь крапал. Голова немного болела и, судя по ощущениям, у меня была температура, но невысокая. Одевшись для разнообразия в сменную рубашку, натянула на себя всё остальное. Штаны всё ещё были влажными, а от обуви, которую я не отправляла под душ, изрядно пасло. Да и в общем от вещей несло затхлостью, как, впрочем, всегда, если попал под ливень. Но это в целом меня устраивало.

Очередной день пролетел мимо. Он вновь был сухим: от ливня не осталось и следа – и скучным. Хотелось уже прибыть на границу, сделать, что там от меня хотят, и вернуться. От походной жизни меня уже изрядно тошнило, а пейзаж всё никак не менялся.

Ночью тоже ничего нового не происходило. Правда, банальное и типичное закончилось ровно на моменте очередного кошмара. Я присела и долго всматривалась в темноту. Мне было не страшно, наоборот, даже хотелось, чтобы из темноты что-то выползло.

Треск ветки прямо за спиной заставил напрячься.

«Нет, отмена, отмена!»

Больше мне не хотелось встретить что-то, скрытое в темноте. Потёрла влажные от слёз глаза, надеясь, что это поможет мне быстрее заметить опасность и среагировать.

Треск повторился. Он становился громче, ко мне что-то приближалось.

Я вжалась в ствол дерева, под которым устроила свою ночёвку, достала нож (теперь он не покидал меня, даже когда я ходила по нужде).

Появилась сияющая сфера света, а после и её хозяин – Люциус Мор в привычной броне.

Дрогнув, я поднялась на ноги, чтобы хоть немного поравняться с замершим мужчиной, и прохрипела:

– Не ожидал увидеть вас ночью в чаще.

– То же я хотел сказать и тебе, Ольгерт. Что ты тут делаешь? – судя по голосу, мужчина был удивлён, но больше всего в его интонации сочилось недовольство.

«Может, я его разбудила? Как и в прошлый раз, я выбрала место рядом с его шатром, не думая о том, что мои крики кого-то потревожат. Видимо, потревожили».

– …Сплю. В лагере опаснее, чем на природе. Здесь я хотя бы знаю, чего ожидать. А вы почему тут? Я громко кричал во сне? – озвучила догадку я.

– Да. Достаточно, чтобы привлечь моё внимание. Какие же кошмары снятся жестокому убийце?

Возможно, мне показалось, но создалось впечатление, будто бы мужчина улыбнулся. Или это была лишь ирония.

– Как правило, мне снится, что меня пытают, убивают… унижают, – поделилась я. Для меня наличие кошмаров не являлось слабостью, поэтому я спокойно рассказала это Люциусу. – Хоть вы и правы, что я убийца, но мне следует – не в своё оправдание – сказать, что ни нашего боя, ни хаоса и разрушений я не помню. Я даже не могу вспомнить, как вы выглядели до того, как моя магия изуродовала ваше тело.

– А я часто гадал, откуда все эти изменения. Так, значит, дело в потере памяти? Не в лёгком помешательстве? – допытывался Мор.

– Помню, вы согласились с тем, что я сумасшедший. Но, возможно, если бы не потеря памяти, я бы действительно им был. Знаете, как ужасно расплачиваться за свои грехи, даже не помня их? – И уныло улыбнулась. – Так что же вы здесь забыли? – повторила главный вопрос я.

– Я… прочёл письмо, – замявшись, ответил мужчина. Сияющая сфера сделала петлю вокруг шлема Люциуса и плавно опустилась, будто бы живя своей жизнью. – И решил, что во время похода тебе стоит побыть возле меня. С сегодняшнего дня можешь ночевать в моём шатре.

– Простите… а могу ли я помогать вам в каких-нибудь делах? Чтобы не сидеть без дела.

Мужчина недолго помолчал, а после добавил:

– И будешь прислуживать мне, будто бы личный слуга. Так тебя побоятся тронуть.

Он верно понял мою мысль, отчего лицо озарила радостная улыбка.

– Спасибо!

Я подскочила к мужчине, обнимая его за броню. Холодно и жёстко, но мне было всё равно.

Откашлявшись, Люциус отступил назад, вырываясь из моей хватки. Я поняла, что сделала лишнего, и потому, скрывая залитое стыдливой краской лицо, начала собирать свои вещи. Плечи немного подрагивали, а пальцы, холодные даже под перчатками, с трудом слушались. Вспомнив, пошарила рукой в сумке и выудила из неё плащ, а затем протянула его мужчине. Тот взял его в руки скорее рефлекторно, рассматривая, будто видел впервые. Я отвернулась, снова копошась в сумке и убирая туда постеленную ткань палатки, на которой спала. Как раньше не додумалась – не знаю. Вдруг спину накрыл алый плащ, и стало в сотню раз теплее, отчего я даже перестала дрожать.

– Но… вы… – замялась я в нерешительности.

– Это всего лишь грязный плащ, да и мне он не к лицу. Так что носи и не теряй. Ночи будут только холоднее.

– Спасибо, – промямлила я и подняла сумку, вешая её на плечо.

Мне было приятно получить подарок от Люциуса Мора. Да даже просто его слова – один большой подарок, а тут ещё и плащ. Бесплатный!

– Пойдём. Я не буду зажигать новые огни, так что держись ближе ко мне, – произнёс мужчина.

Я не видела смысла в этих сферах: до лагеря было рукой подать, да и кочек с кустами здесь не так уж и много. И вновь, стоило мысли сформироваться, я споткнулась, падая на героя. Удар о его броню был жёстким, но мужчина даже не покачнулся – хихикнул. Видимо, его привлекает буффонада, а меня вот – нет. Поэтому больше он от меня подобных падений не увидит. Тем более падать на тело в доспехах больно.

После моего фиаско мы вновь пошли, продвигаясь к спящему лагерю.

– Господин Люциус, можно вопрос? – посматривая под ноги и стараясь забыть о своей неловкости, начала я.

– Ну давай.

Видимо, собеседник был расположен к разговору.

– Почему вы не снимаете шлем при других? – спросила я.

Угадывать интонации и не видеть ни лица, ни тела собеседника раздражало.

– Я ожидал, что ты спросишь, почему я передумал и решил тебе помочь, а тебя заинтересовал шлем? – Мужчина почему-то засмеялся. – Из-за чего тебя так волнует именно он?