Зима, любовь, экстрим и хаски

Born with a silver spoon in the mouth – родиться с серебряной ложкой во рту.

Его преданность человеку была выше любви к свободе, к семье и породе.

Пролог

Сил нет.

Никаких.

Я по глупости думал, что вчера сильно устал.

Но все оказалось совсем иначе.

Я с детства боялся заснеженных горных вершин.

Боялся и готов был им поклоняться. Но не думал, не мог даже представить, что однажды потеряюсь в метель в обыкновенном лесу.

Ладно, в дремучей карельской тайге.

Но это всего лишь лес! И меньше чем в сотне километров отсюда есть большой город.

И еще города.

Здесь же есть шоссе. И люди.

И, говорят, медведи.

Это мне Артемий рассказал. Зачем-то.

Все так же, лежа на спине, я расстегиваю куртку и достаю телефон. Зубами стягиваю перчатку и морщусь от металлического привкуса во рту. Непослушными от мороза пальцами активирую экран и смотрю на него затаив дыхание.

А вдруг…

Нет сети.

Пусто. По-прежнему пусто.

Только не спать!

Снег обволакивает, укрывает теплым одеялом. Он обещает, что будет не холодно и хорошо, стоит только уснуть. Под ним не будет ветра и метели, и темной ночи тоже не будет. Только непривычно ноют плечи, и эта боль не позволяет мне уснуть.

– Царевич! Подъем! Подъем, я сказала! – Девчонка кричит и колотит по мне кулаками.

Я перехватываю руки и притягиваю ее к себе на грудь, а потом подминаю под себя и ложусь сверху, придавливая к земле. Она смотрит на меня испуганно, широко распахнув глаза. Я вижу этот блеск даже в темноте уснувшего леса.

Тянусь к ее губам, потому что так будет теплее. Нам обоим. А еще потому, что больше не хочу сдерживаться.

Глава первая

Пейзаж за окном удручал. Не то чтобы я рассчитывал на что-то жизнеутверждающее, но в глубине души, где-то очень глубоко, надеялся, что знаменитое волшебство Карелии не подведет, случится чудо и я окажусь в сказке.

Не случилось. Вместо сказки я оказался в темном сосновом бору под проливным дождем посреди огромной лужи, в которой по самое брюхо застрял мой «Nissan X-trail».

Артемий заглушил мотор, чертыхнулся так громко, что сидящий на заднем сиденье Сильвер испуганно взвыл, и открыл дверь, чтобы выбраться наружу. Я последовал его примеру. Лужа под нами выглядела удручающе. Я с сожалением посмотрел на свои белоснежные конверсы, подаренные дражайшей маменькой на двадцать первый день рождения, и шагнул в беспросветную карельскую глушь. Чувствуя мое раздражение, Сильвер заскулил в ответ.

– Ну и что там? – участливо спросил Артемий, но из машины так и не вылез.

– Болото, – ответил я, чувствуя, как отвратительная жижа заполняет мои кеды. – Напомни, почему мы здесь оказались?

– Ты не хотел делать крюк, и мы свернули в лес, выбрав дурацкий маршрут?

– Ты выбрал дурацкий маршрут! – возмутился я.

– Ты орал, что тебя сейчас стошнит прямо посреди шоссе! – напомнил друг. А предатель Сильвер подхватил и подхалимски затявкал.

– Ну уже не тошнит, – заметил я и развел руками. – Тема, вылезай! И пойдем искать эту чертову базу.

– Ты и иди! – заявил лучший друг. – А мы с Сильвой машину посторожим. Вдруг поедет кто. Дернет опять же…

У меня не было слов. Совсем. Умом я понимал, что Артемий прав. Но последние несколько суток, с тех самых пор, как я узнал, что папенька отсылает меня от себя и от Красной Поляны подальше, настолько выбили меня из колеи, что я чувствовал, как чистая ярость клокочет внутри, мешая думать и действовать рационально.

Я терпеть не мог машины. Меня в них укачивало с самого детства. А на лихих дорогах Сочи особенно. Иногда мне даже казалось, что мамочка только из-за этого сбежала за бугор с первым попавшимся бас-гитаристом, не заметив даже, что он моложе ее на десять лет.

Но ехать в Карелию пришлось на машине. Я не мог отправить Сильвера в багажном отделении самолета. Да и барахла у нас с Темой оказалось столько, что другого выхода просто не было. Я забрал из отцовского гаража подаренный мне на двадцатилетие «Nissan», мы загрузили его под самую крышу и четыре дня назад выехали из Сочи в надежде покорить Русский Север. Пока что север покоряться не желал.

– Дань, может, зонт возьмешь? – спросил друг.

Глупость спросил. Я напялил капюшон парки на самые глаза и ответил:

– Мне и так нормально.

– Ну тогда иди…

– Иду!

Идти не хотелось. Промокшие насквозь ноги заледенели. От капель холодного дождя куртка не спасала. В машине завыл Сильвер. Я представил, как мой хаски белоснежным животом прыгает в грязную лужу, в ужасе прикрыл глаза и… смирился. Смирился, мать вашу! Отступать некуда! Папенька вернуться просто так не позволит, а к маменьке я сам не поеду. На фиг надо!

Я вернулся к машине и открыл заднюю дверь.

Сильвер рванул вперед, чуть не сбив меня с ног, и в два прыжка исчез в лесу.

Мы с Темой переглянулись и хором позвали:

– Сильвер! Сильва!

Пес ответил грозным лаем, но нехотя вернулся ко мне. А через мгновение весь лес заполнился потусторонним воем.

– Ты не говорил, что здесь волки водятся, – пробормотал Артемий и обиженно посмотрел на меня.

– Сам в шоке, – ответил я. Сильвер у моих ног тоже завыл, задрав к небу узкую морду и прикрыв разноцветные глаза. Он успел перепачкаться с ног до головы и сейчас выглядел как чучело. Безумно счастливое чучело!

– Ну мы пошли, – сказал я и махнул Темке рукой. Все вместе получилось как-то неуверенно. Артемий кивнул в ответ.

Осенний холодный дождь лил сплошной стеной. Дорогу развезло так, что идти приходилось по щиколотку в грязи. Где-то совсем рядом шумела река. Корабельные сосны слегка покачивались на ветру. В лесу было темно и хмуро. И вдалеке по-прежнему выли собаки. Сильвер же, абсолютно счастливый, несся вперед, не забывая, впрочем, обнюхивать и метить каждый куст. Привыкший к просторам и свободе Красной Поляны, молодой непоседливый хаски весь извелся в машине за последние четверо суток. И сейчас энергия била в нем через край. И я заряжался этой энергией, чистой радостью и восторгом. Вдруг стало легко дышать. Несмотря на дождь и окончательно испорченные конверсы. Я поймал себя на мысли, что больше раз за разом не прокручиваю последний разговор с отцом. И не думаю о друзьях, которые остались в Сочи, и даже о предательнице Нике. Насыщенный хвоей, будто хмельной воздух ударил в голову не хуже вина. Меня охватила странная дрожь предвкушения. Дыхание сбилось, и я рванул вперед, за Сильвером, чтобы быстрее узнать, что же ждет нас за очередным поворотом дороги.

Она была совсем небольшой для хаски. Я бы даже сказал – крошечной. Узкий костяк, вытянутая морда, уши плотно прижаты к голове. Псина припала к земле и оскалилась. Пепельная шерсть на загривке стояла дыбом, хвост беспокойно метался по земле. Сильвер, просто огромный на ее фоне, с недовольным тявканьем носился кругами, но приблизиться так и не рискнул. Собака щерилась, рычала, а светлые, почти прозрачные глаза ее метали молнии.

– Сильвер, ко мне! – рявкнул я. Пес послушался. Понуро опустил голову и засеменил в мою сторону.

– Лаки, к ноге! – раздалось где-то справа от меня, и на поляну вышла девчонка в огромном красном дождевике и желтых сапогах. Она была совсем мелкая, наверняка едва доставала мне до плеча, но голос у нее был жесткий, уверенный и немного хриплый, будто девушка была простужена.

Собака же мгновенно успокоилась и, не обращая внимания на оскорбленного таким явным пренебрежением Сильвера, направилась к хозяйке. Та ласково потрепала ее по холке, скормила угощение, прицепила к шлейке поводок и только потом, бросив на меня недовольный взгляд, спросила:

– Ты кто такой? Здесь частная территория.

– Частная, ага, – согласился я и тоже прицепил свою собаку к поводку. – Я Даниил Царевич. Совладелец этой частной территории и её управляющий.

– Так вот ты какой, царевич, – пробормотала девчонка и окинула меня оценивающим взглядом, многозначительно задержавшись на некогда белоснежных конверсах.

Я скрипнул зубами, но промолчал. Да-да, дикие леса Карелии – это вам не набережная Розы Хутор! Я уже все понял и осознал.

– С приездом, Даниил Царевич, – произнесла она уже громче, вдруг улыбнулась по-настоящему искренне и продолжила: – Меня зовут Зоя Воронцова, я смотритель питомника «Северная звезда». А это Лаки.

Услышав свое имя, собака бросила на меня презрительный взгляд и отвернулась. Сильвер обиженно заскулил.

– Рад знакомству, – ответил я. – Это Сильвер. А где-то там в машине мой друг Артемий сторожит наши пожитки.

Зоя посмотрела на меня удивленно, потом кивнула своим мыслям и спросила:

– Вы застряли на старой дороге?

– Да, точно, застряли. – Я согласно кивнул.

– Как вы вообще там оказались? – фыркнула девчонка. – Ладно, идем на базу. Ребята возьмут машину и помогут выбраться. А вам с Сильвером срочно нужно в тепло.

Я хотел было возразить, сказать, что тоже поеду за Темкой и помогу. Но чихнул. Зоя посмотрела на меня многозначительно, и я не стал спорить. Еще не хватало свалиться с простудой. До Нового года оставалось меньше двух месяцев, а я даже не знал, что меня ждет.

База экстремального отдыха «Медвежий угол» располагалась на высоком берегу реки. В сосновый бор были в прямом смысле встроены небольшие коттеджи, рассчитанные от одного до десятка гостей. Здесь было уютно и чисто, несмотря на позднюю осень, но при этом все вокруг выглядело немного заброшенным. Проваленная ступенька, покосившиеся перила, завалившаяся на один бок скамья – я на автопилоте подмечал все недочеты и уже прикидывал в голове фронт работ. Только вот денег у меня практически не было. Папенька оказался ужасно суров, но совершенно несправедлив. Я искренне считал, что мне полагается гораздо более весомая компенсация, чем полузаброшенная база отдыха. Но Царевич-старший думал иначе. Спорить не имело смысла. Деньги я планировал достать позже, когда составлю примерную смету. А дел здесь было предостаточно… Сильвер изловчился-таки и сунул свой любопытный нос даме под хвост. Лаки, как и полагается истинной леди, взвилась до небес и клацнула зубами на нерадивого ухажера. Этого Сильва вынести не мог. Прежде чем я успел натянуть поводок, он подмял упрямую псину под себя и попытался вцепиться ей в холку. Лаки взвыла, но вывернулась. Я кинулся разнимать собак, но за моей спиной раздалось суровое:

– Нельзя!

Не успевшая толком начаться драка тут же прекратилась. Лаки послушно вернулась к своей хозяйке. А Сильвер плюхнулся на лохматый зад и усиленно прятал от меня свои разноцветные глаза.

– Умный, – прокомментировала Зоя. – Но невоспитанный.

Я не удержался и спросил:

– Это ты сейчас обо мне?

– Оба хороши, – усмехнулась девчонка. – Надо твоему псу место подыскать. В вольеры ему сейчас нельзя. Больно молодой и шебутной.

– А мне место не нужно?

– Экохижина подойдет? На обрыве? – Я хотел ответить утвердительно, но Зоя подняла руку, заставляя меня молчать, и продолжила: – Тебе апарты хозяйские готовят. Но я бы на твоем месте в комнатах над ресепшеном не стала жить… Люди, проблемы… Да и шумно там.

– Спасибо, учту, – ответил я.

– Идем, познакомлю тебя с ребятами. И нужно твоего друга спасать.

Вместо ответа я оглушительно чихнул. Сильвер посмотрел на меня с сочувствием.

– Эх, в экохижину тебя точно нельзя, – протянула Зоя. – Зато в баню можно! Ну вот, пса можешь пока оставить здесь. Кроме котов, тут больше никто не ходит. Боюсь, гостиную он нам сейчас мигом перепачкает.

Я согласно кивнул и накинул поводок на специальный столбик, тщательно проверил узел и потрепал Сильвера между ушами. Пес ткнулся мне в руку холодным носом и улегся на деревянном настиле. Да, хорошая ванная нам обоим сейчас не помешает!

Крепко сбитый бревенчатый дом с мансардой, на мой взгляд, выглядел немного потасканно. Но внутри оказалось достаточно просторно и уютно. Деревянная стойка администратора, мягкие диваны в светлых тонах, выскобленный и покрытый лаком деревянный пол и медвежья шкура на нем. В углу камин. Не электрический, а самый настоящий. С дымоходом. В камине с легким треском плясали языки пламени. Почему-то я сразу направился к нему и протянул к огню замерзшие руки.

– Ребята, это Даниил Царевич, – произнесла Зоя.

Я обернулся.

В комнате находились пять человек. Все молодые, на первый взгляд не старше тридцати.

Ощущая их пристальное, чуть настороженное внимание, я почувствовал себя неуютно. Совсем не вовремя вспомнились и некогда белые кеды, и промокшая насквозь слишком легкая для северного ноября куртка. Я запоздало откинул на спину капюшон и представился:

– День добрый. Как Зоя уже сказала, меня зовут Даниил. И я новый совладелец «Медвежьего угла». И управляющий.

– А так можно? – уточнил парень, примерно мой ровесник.

– Как?

– Ну чтоб и хозяин, и управляющий?

– Ну да, – ответил я и почему-то перевел удивленный взгляд на Зою.

– Можно, Вань. Особенно если у хозяина денег нет, – ответила девчонка, даже не пытаясь скрыть насмешку.

Все дружно заржали, но тут же испуганно затихли. Я криво улыбнулся, расправил плечи и произнес:

– Тут такое дело. На старой дороге в машине ждет мой друг. Мы застряли, и Тема отправил нас с Сильвой за подмогой. Большая просьба, не в службу, а в дружбу, помогите вытащить его из лужи.

– Будет сделано, – тут же ответил на вид самый старший из присутствующих, бородатый детина ростом под самый потолок. – Ванька, Димка! Берите ключи от «Патриота» и ждите меня на выезде. Сейчас толканем твою машинку, Даниил. Не боись!

Уже знакомый мне Ванька и его напарник, которого я толком не успел разглядеть, кивнули и вышли из гостиной.

– Костя, только без фанатизма, – напомнила здоровяку Зоя.

– Обижаешь, Зоя Витальевна! – ответил Костя и повернулся ко мне: – Большая машинка-то?

– «Nissan X-trail».

– Ну, значит, не по самую крышу утонули, – протянул Костя, довольно потирая ладони. – Вытащим! Зоя, куда селим их сиятельство?

– Сиятельство еще не решило, – усмехнулась Зоя и бросила на меня осторожный взгляд из-под ресниц.

Я благодушно улыбнулся. Мол, сиятельство гневаться не изволит. Пока.

Но спросил:

– Какие варианты?

– Хозяйские покои здесь вот. На мансарде тута, – ответил Костя. – А есть еще домик лесника. Там потише. А есть…

– В экохижине он замерзнет, – отрезала Зоя. – И заболеет. А лечить нам.

– Я за домик охотника, – вклинился я. – Если двоим там места хватит.

– Окей. Хватит. Туда и машинку подгоним. И друга тады тоже, – пробормотал Константин и тоже направился к выходу.

В гостиной остались Зоя и еще две девушки.

– Я думаю, Даниилу нужно дать возможность переодеться, поесть и отдохнуть, – произнесла одна из них, маленькая пухлая блондинка. – Все остальное вполне может подождать. Зой, я провожу, не волнуйся.

Зоя посмотрела на нее как-то странно, даже губы поджала. Но кивнула, соглашаясь.

– Сильвер будет жить со мной, – зачем-то сказал я.

– Само собой, – рассеянно ответила Воронцова и, явно думая о чем-то своем, направилась к стойке ресепшена.

– Алена, – представилась девчонка. – Пойдем, я покажу дом.

Глава вторая

Я все еще не могла поверить, что это правда. Что мой «Медвежий угол» больше не мой, а того странного парня, заявившегося в Карелию в ноябре в летних кедах. Дебил!

И фамилия у него говорящая… Царевич!

Не в силах справиться с охватившим меня бессильным отчаянием, я вытащила из кармана телефон и отправила сообщение:

«Спасибо тебе, папа!»

Ответ пришел тут же:

«Обращайся!»

Я швырнула телефон через всю гостиную на диван и пару раз постучала головой о стойку администратора. Оля, дежурившая сегодня на ресепшене, сделала вид, что полностью поглощена работой, но я затылком чувствовала ее участливый взгляд.

Обращайся!

Как вообще мама это допустила? Как?!

«Медвежий угол» достался мне в наследство от бабушки. Я знала здесь каждую тропинку, каждый закуток. Здесь выросли мои собаки, те самые, с которых началась история «Северной звезды».

Но на момент вступления в наследство оказалось, что туристическая база погрязла в долгах. Папа долг выплатил, но от своей части наследства не отказался. А после и вовсе принял решение продать «Медвежий угол». Мне пришлось согласиться. Вот так мои собаки почти что оказались на улице. И для того, чтобы этого на самом деле не произошло, мне придется работать на Царевича.

Зоя, нужно быть паинькой! Ты умная девочка, Зоя! А Царевич – двадцатилетний пацан, в отличие от тебя избалованный родителями. Ничего страшного! Ты сильная! Ты справишься!

На улице, перекрывая шум дождя, заскулила Лаки. Ее унылое настроение тут же подхватил хор десятка голосов.

Нужно вернуться в вольеры и вывести на прогулку остальных собак, пока чужаки отдыхают после дороги.

Я извлекла из диванных подушек ни в чем не повинный телефон, набросила на голову капюшон, застегнула куртку под самое горло, сверху надела плащ и вышла на улицу. Моя девочка сидела на крыльце под крышей и жалобно ныла, намекая, что я явно про нее забыла и она страшно обижена. Я присела на корточки и обняла Лаки за шею. Тщательно потрепала по холке, зарываясь обеими руками в жесткую, достаточно короткую для хаски шерсть. Через пару недель ударят морозы и придется снова кутаться в попону. Лаки была метисом. Смеском десятка пород, идеальной для ездового спорта. Одна из ее бабок точно была аляскинской хаски. А скорее всего, обе.

Я отцепила поводок, и собака, благодарно ткнувшись мне в ладонь носом и на прощание вильнув хвостом, рванула в сторону реки. Сейчас, в конце осени, я спокойно отпускала ее даже на территории базы. В это время года туристов здесь нет. Сырой ноябрь – не самое лучшее время для отдыха в Карелии. Все оживает только ближе к Новому году. А вот летом всю округу заполняют туристические палатки. Высокий берег реки особенно привлекателен для отдыхающих, и часто приходится долго объяснять людям, что это частная территория и устраивать здесь стоянку нельзя.

Летом собаки маются от жары и безделья, хотя мы часто выходим на трекинг, с туристами или без. Но и на длительные ночные прогулки мы вынуждены выходить осторожно, чтобы огромных серых псов в отсвете костров случайно не приняли за стаю волков.

Сейчас питомник хаски «Северная звезда» насчитывал десять ездовых собак. Последние несколько лет все они участвовали в гонках на короткие дистанции и завоевали определенный статус в мире ездового спорта. Но, кроме них, в теплом вольере ютились красавица Молли и ее восемь щенков. Изможденную, грязную и готовую вот-вот разродиться сибирскую хаски подобрал на обочине наш прораб и автомеханик Костя Буров. Умирающая от голода собака вышла на дорогу, чтобы просить помощи у людей. Молли крупно повезло, что в это время Костик возвращался из Петрозаводска в «Медвежий угол». Роды начались спустя еще пару часов. Я срочно вызвала из города маму; к счастью, в ту ночь она не дежурила в клинике. В итоге на свет появились восемь крошечных, еле живых комочков. Молли же ослабела настолько, что не могла даже самостоятельно попить. Неделю я, мама, Костя и девочки с базы дежурили рядом с Молли и ее выводком. Благодаря нашей заботе собака окрепла и даже смогла сама кормить своих щенков. Сейчас, спустя два месяца, в стройной рыжеватой красавице тяжело было узнать отчаявшуюся грязную псину, которую Костик привез на базу. За щенками и вовсе нужен был глаз да глаз. Семь толстых парней и одна боевая девчонка, получившие имена детей Уизли (да-да, мы фанаты вселенной Гарри Поттера), оказались мастерами подкопа.

Но я не знала, что ждет «Медвежий угол» и «Северную звезду», а судьбу щенков скоро придется решать.

Моя мама, так же как и бабушка, была ветеринаром. Но если бабушка большую часть жизни посвятила разведению собак, то мама работала исключительно по основной специальности. И к ней со всего города везли кошек, собак, лошадей, хомячков. Хомячков мама особенно любила. Однако я не пошла по стопам своих родных, после девятого класса решила учиться на кинолога и на втором курсе, следуя заветам альма-матер, завела щенка. Назвала ее Лаки. Счастливица.

Собаки, почуяв меня, подняли лай. В четырех просторных вольерах было достаточно места. Но хаски постоянно должны находиться в движении. Чук и Гек, два пятилетних белоснежных пса, отчаянно завыли, требуя моего внимания. Хотя с ними я уже гуляла. Хитрецы. Джек и Лондон смерили меня презрительными взглядами. Эта парочка всегда была себе на уме. Трехлетние девочки Роузи и Белла приветливо завиляли хвостами. Выходить под дождь они совсем не желали. Зато были не прочь пообниматься и выпросить вкусняшку. Седой добродушный Альбус, любимец моей бабушки, прошествовал во двор, гордо задрав голову. Любую амуницию он искренне презирал, и даже я не решалась надеть на него шлейку. Ниро и Вульф – два отданных ему на воспитание годовалых пса – последовали за своим вожаком, не забывая на выходе устроить обязательную потасовку. Но Альбус рыкнул, и молодежь присмирела. Собаки послушно стояли, пока я закрепляла у себя на поясе поводки, настраиваясь на активную прогулку. Уже третью за день. Альбус ждал нас у ворот.

– Успела! – воскликнула Аленка, стоило мне открыть калитку, и привычно затараторила: – Опять сама гулять? Ноги переломаешь по такой погоде с кобелями-то! У них сила есть, а ума кот наплакал! Костю бы попросила! Ну как тебе наш Царевич? Вроде ничего такой, а? Апарты тебе оставил твои опять же. А может, у него деньги есть? Что-то же он здесь забыл! Зоя, ну не злись!

– Как он тебе? – спросила я, игнорируя ее вопросы.

– Нормальный, – ответила подруга и пожала плечами: – Усталый только. И злой. Мне кажется, он сюда не собирался ехать.

– Только этого нам не хватало! – вздохнула я. – Еще ссыльного прислали.

– Зой, ты раньше времени не переживай. Сейчас обустроятся они. Все и узнаем. Четыре дня в дороге были. Царевич вон зеленый весь. А пес его хорош!

– Хорош, – согласилась я. – А Царевич твой – дурак!

– А чего это он мой? – Алена даже руками всплеснула от негодования. – Мой вон едет.

Я обернулась. Из леса по старой дороге осторожно ехал видавший виды УАЗ «Патриот», за рулем которого сидел довольный Костя. А за ним, след в след, полз некогда белый «Nissan», управляемый парнем примерно одного возраста с Царевичем.

Завидев нас, Костя остановился и вышел из машины, забыв заглушить мотор. Чмокнул в нос жену, как будто не видел Аленку целый день, потрепал собак, которые от восторга чуть не уронили меня в грязь. Чужак тем временем выбрался из машины и подошел к нам. Чернявый и смуглый, но глаза зеленые, яркие. На щеках – темная щетина: явно не брился в дороге. Чуть вьющиеся волосы прикрывают уши, но выбриты на висках и затылке. На ногах нормальные походные ботинки. Одет в темный трикотажный костюм с худи и ярко-желтую жилетку.

– Девочки, это Тема, – представил парня Костя. – Тема, это Зоя и моя жена Алена.

– Артемий Гуреев, – произнес тот и протянул руку. – Рад знакомству.

– И я, – ответила я и на автомате пожала протянутую ладонь.

Ниро и Вульф тут же зашлись громким ревнивым лаем. Альбус, наблюдающий за нами из-за сосны, предупреждающе зарычал.

– Ого, – протянул Тема. – Я все понял. Зою руками не трогать.

– Схватываешь на лету, парень, – похвалил Костя и позвал жену. – Аленушка, поехали с нами. Заселим парня к Царевичу.

Алена посмотрела на меня растерянно.

– Иди с ними, – сказала я подруге. – Костя машину разгрузить поможет. Да и мало ли чего в доме не хватает. Кость, а Ванька с Димой где?

– Пошли дорогу перекрыть старую. А то кто знает, сколько нам еще таких утопленников придется из грязи тащить.

– Тогда пойду им навстречу, – решила я. – И надо баню протопить. Ребята устали с дороги и промокли насквозь, как бы не заболели. – Тема сразу просиял и согласно кивнул.

– Будет сделано, Зоя Витальевна, – рявкнул Костя, а Алена ткнула его локтем в бок. – Виноват! Зоенька!

Я махнула им рукой, коротко свистнула собакам и направилась в лес. Альбус светлой тенью скользил между деревьями, следуя за нами.

Глава третья

Я стоял и смотрел, как Тема и здоровяк по имени Костя споро разгружают нашу машину. Как только ушла Алена, показавшая мне домик охотника, сразу же метнулся в душ, надеясь хоть как-то справиться с накатившим ознобом. За последние несколько суток я выдохся и невероятно устал. И сейчас думал только о том, чтобы рухнуть в нормальную постель и проспать часов двенадцать, не меньше. Но стоило мне выйти из душа, как у крыльца, сообщая о прибытии, засигналили машины. И следом заскулил Сильвер, которого из-за грязных лап Алена не пустила в дом.