- -
- 100%
- +
– Слушай, Вика, не знаю! Но до этого звонка я бы в жизни не поверила, что воспитанная девушка будет мне в двенадцать ночи звонить и спрашивать о розыгрышах и шейхах. Вообще, в жизни возможно все – даже невозможное! Почему у тебя в полночь такой бодрый голос, ты что там, счастлива?
– Ладно, спи! Мне еще Игорю набрать надо.
У самого близкого де-юре, и такого де-факто далекого в душевном отношении человека, звенел телефон. Как же Вике хотелось отбить звонок на каждом гудке! Или чтобы не ответили на звонок, при этом оставить за собой право на колкий аргумент «а я же звонила».
– Привет, Игорь! Как на работе?
– Спасибо, все хорошо. На днях совещание. Как твой отдых?
– Пойдет. Может, приедешь?
– Может, приеду. Посмотрим, как получится.
– Хорошо, пока. Доброй ночи!
– У тебя изменился голос. Вижу, отдых идет тебе на пользу.
– Поэтому я и хотела отдохнуть вместе.
– Чтобы отдохнуть вместе, надо чтобы у всех членов семьи была такая возможность! Ладно, в другой раз поговорим. Ты хоть не теряйся, скидывай фотки, пиши.
– Завтра планирую на экскурсию. Тут дорогой роуминг, да и не везде ловит связь. Но раз тебе хочется, завтра куплю местную сим-карту и буду с тобой на связи.
– Ладно, давай, доброй ночи.
– Доброй.
10
Экскурсионный автобус мчал по асфальтированной дороге. Живописный вид из окна завораживал даже не особо впечатлительных любителей природы. Туристы, прикупившие в пути домашнего меда и коньяка, охотно дегустировали местные продукты, экскурсовод громко тараторил в микрофон легенду об озере Рица:
– Местные жители передают своим детям легенду о том, что горы, окружающие озеро – это братья, которые потеряли свою сестру в схватке с разбойниками. Сестру звали Рица, она утонула в водах волшебного озера, а братья от скорби превратились в скалы и на веки вечные остались охранять свою потерянную Рицу.
Все шло привычным чередом для водителя автобуса, как вдруг ему на хвост упала серая девятка. Согласно правилам остановка не допускалась. Водитель автобуса нажал на газ, пробуя оторваться от назойливой машины. Миниатюрный автомобиль, следовавший позади, не отставал. Его водитель, убедившись, что автобус не реагирует на мигание фар, начал сигналить, что категорически запрещается делать в скалистой местности – громкие звуки могли спровоцировать камнепад. Водитель автобуса занервничал, а экскурсовод сменил рассказ о легендах на актуальную проблему дураков на дороге. Пассажиры перевели взгляд с бокового окна на заднее.
Виктория догадалась не сразу. Мало ли, сколько серых жигули катаются по Абхазии. Вика даже допустить не могла, что это может быть Джон. Вчера он был полуживой! С другой стороны, он четко и ясно ей пообещал, что появится. Но! Еще вечером она не знала, что поедет утром на экскурсию, это решение было принято спонтанно, только после завтрака. Вике не хотелось видеть Джона, он уже начинал надоедать.
– Прошу вас, не останавливайтесь! – сказала Вика, чем привлекла всеобщее внимание.
– Вы его знаете? – с интересом спросил экскурсовод.
Водитель автобуса нажал на тормоз – вероятно, у водителя девятки есть серьезные аргументы! Никто не будет ехать за автобусом по горной местности столько километров без серьезной причины. Из девятки вышел одетый в белоснежную рубашку Джон. На удивление он выглядел свежо и бодро, хоть и был несколько помятым.
Водители о чем-то поговорили с минуту. Пассажиры повскакивали со своих мест в надежде хоть краем уха услышать, о чем идет речь. Виктория, напротив, нахмурилась и, скрестив руки на груди, показывала всем своим видом, что недовольна ситуацией.
– Кто тут Виктория из Волгограда? Редактор! – спросил водитель автобуса.
Виктория не сдвинулась с места. Пассажиры, недовольные вынужденным привалом, строго потребовали, чтобы она вышла и разобралась со своими личными проблемами. Смысла сопротивляться целому автобусу недовольных пассажиров не было. Раздраженная, Виктория твердо решила отвесить оплеуху Джону.
Когда она показалась в двери автобуса, таксист максимально прибавил громкость у магнитофона и побежал открывать багажник. Первые шаги Вика сделала весьма уверенно, но стоило Джону достать из багажника целую охапку цветов, как она замерла.
Вика завороженно смотрела, как джигит бросает к ее ногам цветы. Он бегал от багажника до изумленной Вики раз десять, пока она не оказалась в цветочном круге: красные розы, белые нарциссы, редкие тюльпаны, рододендроны. Покончив с цветами, Джон начал танцевать. Непрофессионализм восполнялся темпераментом и страстным взглядом. Пассажиры настолько увлеклись зрелищем, что тоже начали подтанцовывать и дружно аплодировать в такт. Джон, отбив последнюю восьмерку, поднял самую большую розу и преподнес ее Вике. Зрители в восторге зааплодировали. Виктория покорно приняла цветок. В глазах заблестели слезы – Игорь никогда не дарил цветов, считая это сентиментальной глупостью, коллеги-мужчины стандартно преподносили унылые одинаковые букеты всем женщинам на 8 марта, был, правда, кактус от Сахамилова, но исключительно для улучшения производительности. Спектакль был окончен, публика вспомнила основную цель маршрута и, заняв места согласно купленным билетам, продолжила путь к озеру. Виктория с грустью смотрела им вслед.
– Позвольте устроить индивидуальную экскурсию самому грамотному человеку в России? – Джон закрутил указательным пальцем в небо.
– Как твое здоровье после вчерашнего вечера?
– У меня все, как видишь, отлично. А вот за людей, которые бессовестно бьют исподтишка, я бы на твоем месте не переживал бы. Каждый из них с утра получил по заслугам. На этом, пожалуй, хватит в таком прекрасном месте говорить о столь ужасных людях, – Джон открыл даме дверь, – давай я лучше расскажу тебе легенду об озере Рица, как оно образовалось и откуда эти скалы.
– Джон, – Вику перебил звук крутящего стартера, машина не заводилась. Таксист провернул ключ еще раз. На этот раз звук, издаваемый стартером, был куда слабей и машина снова не завелась. В третьей попытке стартер и вовсе отказался работать, – Джон, хочу поблагодарить тебя за вчера. Ты поступил храбро! Ты рискнул ценой собственного здоровья и спас меня. Никто за меня никогда в жизни не дрался. Джон, спасибо тебе огромное за все эти цветы, которые я, к сожалению, не могу с собой взять. Признаться, честно, столько цветов мне никогда не дарили, да и не в каждом магазине столько есть. Но я не понимаю, к чему это? Я – замужняя женщина и люблю своего мужа. У тебя прекрасная молодая жена. Давай поставим точку и останемся друзьями… Напоследок у меня к тебе две просьбы. Первая – отправь меня на попутке, чтобы я могла догнать автобус. Вторая – ты не взял за проезд, потому что ты бизнесмен, спасибо – ценю! Вот пять тысяч, это подарок малышу. Не спорь, я знаю, дети на Кавказе – святое!
Вика бросила купюру на сидение и вышла. Помощь Джона ей не понадобилась. Она первым же взмахом руки остановила проезжающий автомобиль. Спустя пару минут таксист, упершись о раму, толкнул свой жигуленок, после чего, запрыгнув на ходу за водительское место, завел мотор. Раздосадованный концовкой, он ударил по рулю, просигналив несколько раз на всю округу, и уехал обратно в Сухум, обещая по приезде сжечь машину, которая его так гнусно подвела. Валяющуюся гору цветов быстро разобрали проезжающие на личных авто туристы, и уже скоро не осталось и намека на романтическое событие.
11
Джон вернулся домой спустя час, как его покинули мастера, чинившие забор. Пройдя в спальню, он, обессиленный, свалился на кровать. Прибежал Энверчик показать папе рогатку собственного изготовления, следом – со слезами младший, демонстрируя оторванный от деревяшки жгут. Грустный и поникший отец лишь смотрел в потолок, он был где-то далеко… Дело дошло до драки – Энверчик стучал рогаткой по голове младшего брата, а тот в свою очередь кусал его за другую руку. Оба плакали и кричали, а отец молча лежал. В дверях показалась Милена с младенцем на руках. Увидев уставшего мужа на кровати, она подзатыльниками прогнала детей из спальни:
– Джон, есть будешь? Моя мама нам говядину передала, а я тебе домашних пельменей налепила. Все как ты любишь! Сварить?
– Можно, – сухо ответил муж.
– Как тебе забор? – прокричала Милена из кухни, закидывая пельмешки, – мастера весь день чинили! Кстати, оказывается, один тебя знает, говорит, вместе служили в армии. Он велел тебе большой привет передать. Сергеем представился.
– Милена, в части все друг к другу по фамилии обращаются. Что его зовут Сергей, что Иван или Орхан, это мне ни о чем не говорит. Забор раз стоит, не падает – уже хорошо!
Милена поняла, что муж без настроения и решила помолчать, но вспомнила:
– Джон, какие-то негодяи сегодня утром уничтожили сад тети Светы. Представляешь, безобразным образом все цветы украли! У нее давление двести, никак не падает. Утром глаза открыла, пришла цветочки полить, а там все выдрано! Ума не приложу – добрая, отзывчивая женщина, за что ее так? Этот сад – ее детище, ее жизнь. Что она, бедная, будет делать?
Джон неохотно переместился с кровати за кухонный стол.
– А что говорит, видела кого? Или, может, думает на кого?
– Не знаю, Джон. Знаю, что убитая сидит. Негодует на несправедливость. Цветы к земле обратно не приклеишь. Корова, наверное, человек разве такое сделает? Съела и пропала куда-то. Правда, у них забор высокий, надежный, не как у нас. Как она туда попала? Куда потом пропала? Ничего непонятно. А цветов уже не вернешь.
– Милена, ты вообще интернет смотришь? Корове двухметровый забор перепрыгнуть – раз плюнуть! А тете Свете скажи: пусть глупостью не мается. Цветы, они и так завяли бы, и их выкинуть пришлось бы. Эти женщины вовремя замуж не выйдут, потом гнать начинают. У кого цветы, у кого собаки, у кого кошки – нормальных проблем не имеют. Потому по пустякам себя изводят.
– Ой, Джон, у всех свои проблемы, – перемешивая пельмени, ответила Милена, – но согласна, порой и переборы бывают. Взять мою старшую сестру. У ее сына – утренник на частных музыкальных курсах. Так они заставили родителей по тринадцать тысяч скинуться на костюмы. И каждая думала, другие же дают! Ну и дала! Эх, нам бы эти тринадцать тысяч! Энверчика в нулевой класс одели бы.
– Эти тоже гонят по-своему! Детям по десять лет, еще «до» от «ре» отличить не могут, им уже покупают такие костюмы. Дальше что будет? Что из него вырастит? Пусть теперь надеются, что он больше в рост не пойдет, а в этом костюме и на выпускной бал сходит, и женитьбу отметит.
– Джон, это костюмы ангелочков, только на одно представление. Они споют «Аве Мария», и все! Кстати, хорошо было бы и нам сходить на этот утренник. Джон, ты пельмени с чем будешь? – Милена открыла холодильник, – есть сметана, черный перец, цацибал. Если хочешь с мацони, то я быстро сбегаю в магазин. Джон?
Милена поставила полную тарелку пельменей на стол, за которым Джона уже не было. Она прошлась по дому – нигде нет! Милена набрала номер Джона, но в ответ услышала одни гудки. Ничего не понимая, она села у окна и задумчиво стала есть пельмени…
Получив необыкновенное удовольствие от экскурсии на озеро Рица, Виктория в приподнятом настроении вернулась в номер. Она положила купленные по дороге фрукты в миску, оставшиеся – в холодильник, включила телевизор, поюзала по каналам и, не найдя ничего интересного, отключила. Звонить никому не хотелось, разве что попозже сообщить Игорю, что она живая и здоровая. И то, Виктория считала это простой формальностью, не более. Брак уже не трещал по швам, уже казалось, что все нитки порвались… Одной миски оказалось мало, Вика пошла за добавкой – неизвестная до этого дня мушмула оказалась восхитительной.
– Новый вкус, новые впечатления, – подумала Виктория, как сразу на ум пришел Джон.
Виктория, твердо решившая с ним больше не общаться, тряхнула головой. На кровати мигал мобильный:
– Только не Джон! Откуда у него мой номер телефона? Хотя, учитывая последние события, нечему удивляться.
– Ну и чего молчим, как день прошел? – звонила Земфира Николаевна.
– Ой, чудесно. Рица шикарна. Каталась на катамаране, ела шашлыки, видела дачу Иосифа Сталина. Кстати, послушай легенду об образовании озера. Жила-была девушка…
– Викуся, ты сказки для детей прибереги, в колыбельке им рассказывать будешь. Как там твой джигит поживает? Не появлялся? Ничем не удивил?
– Представляешь, автобус догнал. Я себя куда деть не знаю, хоть сквозь землю проваливайся. Выхожу, а он мне навстречу с цветами. У всех на глазах к моим ногам охапку бросает. Потом еще одну! И еще одну! Так целую гору набросал, и как давай танцевать лезгинку, что все туристы хлопать вышли.
– Ах, вот это мужчина. Вот это джигит!
– Не мой мужчина, увы, – это раз! А во-вторых, с ним покончено. Я сказала, что у меня есть муж, а у него дома жена, что между нами ничего быть не может. К счастью, он все понял и позволил мне спокойно насладиться экскурсией по прекрасным местам. Так что вы, Земфира Николаевна, слышите его имя из моих уст в последний раз.
– Ну-ну, поживем – увидим. Ты там про магнитики не забывай для подруг. Удачи.
Дальше, по традиции, Вика набрала Фросе.
– Фрося, все! Кино – на стадии титров, а Пельш с цветами не выйдет, потому что розыгрыш не удался, ведь его и не было. Но цветов надарил, я аж примой театра себя ощутила.
– Вик, у тебя самолет через пять минут вылетает? Ну как я могу что-нибудь разобрать в такой информации! У тебя событий на повесть хватит, а ты решила постом ограничиться? Давай по порядку, ведь интересно же.
– Ладно, слушай! Еду я на автобусе на озеро Рица. Кругом красота, насмотреться не могу. Тут нас догоняет всадник, машет шашкой, требует остановить транспорт. Выхожу ему на встречу, а он как рубанет по скале, так все цветы с вершины к моим ногам упали!
– Вика, ты чего там, вина перебрала? Ничего не понятно.
– Да шучу, Фрося. Настроение…. Подожди, мне по второй линии звонят. Ох, это Игорь. Впервые за время отдыха сам позвонил. Короче, давай, на связи.
– Привет, Игорь!
– Привет. Как отдых?
– Все хорошо. Сегодня на озеро ездили. Там так красиво. Хочешь, расскажу легенду, которую сегодня услышала?
– Да, конечно. Слушаю.
– Жили в горах братья и сестра. Братья пошли на охоту, а сестра дома за хозяйством следила, чтобы веселее было, песни напевала. Услышали разбойники прекрасное пение, – расхохоталась Вика, – извини, не знаю, что на меня нашло. Легенда печальная, но отчего-то хочется смеяться.
– Рад, что у тебя такое настроение. Соскучился по твоему смеху.
– Правда? Тут воздух волшебный. Приедешь?
– Очень постараюсь. Как только на работе все разрешится – сразу начну действовать! Ладно, отдыхай, добрых снов.
Виктория вновь включила телевизор. На этот раз остановила внимание на каком-то сериале и благополучно уснула где-то на середине серии…
12
Сквозь сон Виктория услышала знакомый мотив. Она потянулась к телефону – половина пятого, никакого звонка. Будильник тоже был отключен. Музыка не затихала. Прислушавшись, до нее дошло, что мелодия доносится с улицы. Подойдя к балкону, она пришла к двум умозаключениям: пели вживую, в районе выключили свет. Ко второму она была готова – местные жители постоянно сетовали на плохое энергетическое положение в стране и предупреждали о возможных отключениях. Первое она сочла следствием второго и порадовалась за веселых аборигенов – им свет отключают, а они молодцы, не проклинают всех подряд, а песни поют.
На улице только начинало светать, обесточенные фонари не подавали признаков жизни. Открыв балконную дверь, Виктория, наконец, разобрала песню. Пели «Аве Мария».
Во дворе гостиницы на аккуратно уложенной плитке в форме квадрата по углам стояли четыре подростка в костюмах ангелов со свечками в руках. Перед этим квадратом, пытаясь дирижировать, размахивал куском палки Джон. Когда дети допели песню, Джон развернулся и, глядя на Викторию, прокричал отрывок Есенина, о том, как умеет любить хулиган. Проживающие в отеле туристы показались в окнах.
– Вика, вчера у меня не получилось провести для тебя экскурсию, но сегодня я прошу дать мне второй шанс, – пафосно произнес Джон.
Вика помотала поочередно головой, потом руками, давая понять, что свой вердикт она уже вынесла. Тогда Джон повернулся к своему оркестру и замахал куском палки в разы быстрее. Дети поняли, что не справились с задачей и запели громче. Как и в первую попытку, дирижер окончил выступление чтением Есенина. Шквал аплодисментов эхом пронесся по улице. Туристы сочли, что признание таланта может ускорить процесс и музыканты покинут сцену. Джон снова повторил свое предложение. Опасаясь, что Джон пойдет по третьему кругу, Вика погрозила кулаком, улыбнулась и шепотом выкрикнула:
– Я согласна!
Зрители ее тоже наградили порцией аплодисментов и со спокойной душой отправились досматривать сны.
– Часам к десяти подъеду, будь готова, сейчас кое-какие дела только доделаю, – вальяжно бросил Джон, словно он знал Вику долгие годы и каждое утро заезжал за ней в десять, а она, нерасторопная, не успевала как обычно докрасить глаз.
Джон рассадил детей по машинам и дал каждому по тысяче рублей. Исполнители «Аве Марии» возмутились, что заслуживают двойной оклад, так как петь пришлось дважды. Джон пригрозил им вырвать уши, а те в свою очередь парировали, что пожалуются родителям. Джон уступил, пообещав в течение дня исправить ситуацию.
Вика нырнула под одеяло. На улице уже рассвело, город готовился к привычной суете. Вика попыталась уснуть, но сердце предательски колотилось – ей придется пойти на экскурсию с Джоном. Она попыталась продумать речь, как наконец прекратить эти назойливые ухаживания, но увы, ничего не приходило на ум…
Громко бранясь и хлопая дверью калитки, во двор зашла тетя Света. Она без умолку тараторила, что обязательно кого-то убьет, когда кого-то найдет. Милена, увидев старшую сестру матери мужа, выбежала что было духу из дома с младенцем на руках. Никогда она еще не видела интеллигентную тетю Свету в таком виде. Милене было совсем не понятно, почему родственница пришла с возмущениями к ней домой. Как выяснилось, в день исчезновения цветов кто-то видел припаркованную машину Джона возле ее дома.
– Тетя Света, не мог он так поступить. Обознались, видать. Для чего они ему? На продажу? Так не продавал он ничего в последнее время, я бы хоть денежку увидела! А он, напротив, пять тысяч для какого-то дела снял, а ведь ему покрышки нужны…
– Ой, девочка моя, не плачь. Я же не сказала, что это он. Я сказала: машину видели. Я же не хочу оклеветать своего же племянника? Цветов и так не вернуть, а вот его доброе имя можно. Я только рада буду, если это не он! Но если он! – вмиг лицо тети Светы побагровело, – убью! И не посмотрю, что он отец троих детей.
– Он даже мне цветочка не подарил. Тетя Света, не он это. Он не такой.
В дом ворвалась старшая сестра Милены, таща за руку своего ребенка:
– Я ему глаза выцарапаю! – старшая сестра Милены появлялась в их доме только по большим праздникам, – где твой муж-остолоп? Ой, тетя Света, извините, что буду при вас вашего племянника ругать, но это ни в какие ворота не лезет. Он подговорил моего ребенка, чтобы тот подговорил друзей из музыкальной школы, чтобы они выступили где-то перед отдыхающими в пять утра!
– А много цветов на этом выступлении не было? – включилась в диалог тетя.
– Про цветы не слышала! Но представьте себе, ладно моего ребенка, он взял чужих детей и повез куда-то выступать. В пять утра, когда родители спокойно спят, уверенные, что их дите в кровати! Он их забирает на заработки! – кричала старшая сестра на весь дом.
– На Джона это не похоже, не может быть, – едва выдавила из себя Милена.
Она понимала, разумеется, что два таких совпадения не случайны и вряд ли Джон совсем не имеет к ним отношения.
– Милена, ты – моя родная сестра! Ты понимаешь, ладно я тут кричу со зла, но другие родители могут и в милицию обратиться. Где твой муж? Пусть он все объяснит, – после слов сестры Милена уже заревела в голос.
В дверях появился обеспокоенный Энверчик:
– Мама, что случилось? Почему ты плачешь? Что-то с папой? Он умер? – не дожидаясь ответа, он заплакал в один голос с мамой.
Услышав плач старшего брата, к нему присоединился и второй. Рыдание в три голоса и крики разбудили младенца. Тетя Света, услышав рыдающее в унисон семейство Джона, схватилась за голову и со словами «не дай Бог» стала оплевывать весь дом, невестку и детей. Наконец успокоилась и старшая сестра Милены. Тетя Света заварила крепкого чаю, старшая сестра укачивала младенца, дети ушли в свою комнату. Как только воцарился покой, из детской донесся смех, а Милена вытерла с лица слезы, в дом вошел в больших солнцезащитных очках Сохо. Увидев трех женщин, он зло произнес:
– Я, конечно же, извиняюсь! Я звал-звал, но никто не слышал. В общем, я быстро. Увидите Джона, передайте, что я его где поймаю, там ему руки и поломаю. Мы, значит, его за правое дело массой побили, а на нем царапины нет. Он, видите ли, там поет, здесь танцует – на широкую ногу живет. А мы люди правильные, за свое правильное из дома выйти не можем, – Джон снял очки и показал гематому под глазом, – один раз ударил и такой синяк поставил, что людям не покажешься.
– Может, Джоника кто-то проклял? – предположила тетя Света вслед уходящему Сохо, – так не бывает, чтобы во всем один человек был виноват. У меня есть знакомая гадалка, надо бы к ней сходить…
При этих словах Милена вздрогнула, сложила ладони вместе и поднесла их к губам, прося защиты у Всевышнего.
13
Серый жигуль мчался по шромской дороге прочь от городской суеты, лишних взглядов и зоны доступа мобильной сети. Джон рассказывал об уникальности Абхазии, о своем непростом, но интересном детстве, о том, как стал бизнесменом, о планах на будущее. Виктория, с неохотой согласившаяся сесть на переднее сиденье, то и дело зевала – сказывался предрассветный концерт и малоинтересный монолог. Другое дело Джон – организовал концерт, переделал кучу дел и продолжает крутить баранку, излучая бодрость и позитив. Виктории уже надоело анализировать все эти ситуации, она с восторгом любовалась этим надоевшим ей человеком – насколько же прекрасен мужчина, имеющий цель! А цель – это сила! И чем больше желания, тем больше силы.
Автомобиль остановился в двух метрах от речки. Это был джокер из рукава Джона! Островок прохлады в этом море изнурительной жары, потрясающая природа… Вика решила напомнить, что договор был только про поездку:
– Джон, большое спасибо за экскурсию. Мне очень понравилось. Теперь поехали обратно, и давай на этом уже точно поставим точку!
Джон сделал вид, что ничего не услышал – достал из багажника плед и пошел собирать дрова. Виктория обреченно села на заботливо расстеленный мягкий пушистый плед и стала любоваться белыми облаками, плывущими по прекрасному небу Абхазии… Незаметно для себя она крепко уснула. Когда она открыла глаза, Джон деловито, по-домашнему, нанизывал мясо на шампуры. Свиная шейка пахла просто восхитительно, угли трещали от капавшего жира, повсюду витало ощущение спокойствия и уюта. Вику на мгновение накрыло горькое чувство предательства себя, своим принципам, Игоря, наконец. Джон тем временем раскладывал тарелки, разломал лаваш в миску, нарезал сыр.
– Виктория, сходи, пожалуйста, до речки, там справа маленький сюрприз отдыхает.
Вика переключилась от не очень убедительных страданий на хозяйственность.
– Пошарь рукой в воде!
– Вино! – Вика рассмеялась, вытащив из воды баклажку с янтарной жидкостью.
Джон разлил вино в пластиковые стаканы и подчеркнуто галантно протянул один Виктории. Она робко попыталась отказаться, но все-таки приняла его из рук Джона. Раз за разом Джон говорил тосты. Виктория, прекрасно знающая русский язык, даже представить себе не могла о существовании таких аллегорий, таких сюжетных линий! Что самое романтичное – во всех этих тостах главным персонажем была она! Таксист, выросший в традиционном обществе, мог говорить тосты часами! Он восхвалял природу, славил Абхазию, молился Богу, и при каждом удобном случае делал комплимент Виктории. Женщина таяла то ли от жары, то ли от слов, то ли от невиданного количества теплого внимания, так неожиданно свалившегося на ее голову.
– Нда, однако худеть буду дома, как-никак один раз живем! – с этими словами Вика сняла с очередного шампура большие сочные куски мяса, – Джон, мы как дикари – никаких тебе приборов, все руками. Не подцепить бы чего!
– Исключено! – припечатал Джон, подливая вино в неустойчивый стаканчик, – мы много что едим руками и как видишь – все здоровы! Взять, к примеру, наше национальное блюдо мамалыгу. Обязательно как-нибудь свожу тебя его попробовать и научу правильно есть.
Когда с трапезой покончили, Джон достал из багажника гитару и забренчал по струнам. Тосты он говорил однозначно лучше, там он был в родной стихии. Но в его игре тоже что-то было, может, незнакомые мотивы, а может, он становился каким-то своим, каким-то уже не таким назойливым. Вика попросила инструмент. Она уже много лет не играла, но вино лишило ее всяческого стеснения. Ей захотелось спеть «Кукушку». Не напрягаясь, Вика исполнила так искусно, как не получалось никогда раньше.