Сборник уставов католических монастырей и орденов средневековья

4) Вторствующий по Авве в обители

23. Что был в каждом монастыре вторствующий, это определенно сказывается, но относительно обязанностей его в сохранившемся уставе нет ни одного пункта. Может быть, это потому, что во все время образования устава не было ни одного случая, который подал бы повод определить особым правилом действия его: Аввы сами всегда бывали налицо, и сами все исправляли. Мало говорит об нем и Авва Орсисий в своем наставлении; но из его слов можно, по крайней мере, заключить, что вторствующему отряжалась известная часть для постоянного его заведывания в обители. Не соединялась ли, может быть, сия должность с экономскою? – Ибо Авва Орсисий говорит: «Вторствующие по монастырям, являйте себя первыми по добродетелям, боясь, чтоб не погиб кто по причине вашей грешности. Смотрите, не подпадите той постыдной участи, какой подпал евший и пивший с пьяницами, а клевретам своим не дававший в свое время житомерия, как сказано: «и приидет господин раба того в день, в оньже не чает, и в час, в оньже не весть. И растешет его полма, и часть его с неверными положит: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф. 24:50–51). Да не постигнет кого из вас подобное осуждение; но когда приидет время воздаяния, да сподобитесь услышать: «добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25:21) (п. 14).

5) Смотритель дома

24. После Аввы монастыря самый влиятельный на братий начальник есть смотритель дома (praepositus domi). Во всяком монастыре было от 30 до 40 домов; в каждом доме был особый смотритель с помощником ему, или вторствующим по нем. Они-то были ближайшие блюстители братий и созидатели их иноческого духа. Строгий порядок и мир в обителях на них опирался. Потому устав много ими занимается и подробно определяет их права и обязанности, и требует от избираемых в сей чин высоких умственных и нравственных качеств и еще паче твердого практического благоразумия. Что требуется от него, подробно изложено в 159-м пункте устава. Возьмем оттуда главнейшее.

25. Он должен быть исполнен страха Божия и благоговеинства; во всем верно подражать Святым и быть с ними в общении, чтоб не слепотствовать при свете их; быть строгим исполнителем закона Божия и заповедей отеческих, ходя при свете их и не позволяя себе никогда обходить истины Божией и правды; не должен он прелагать пределов, положенных Отцами или разрывать узы (правила), сооруженные на небе Самим Богом.

26. Он должен быть смиренномудр, истиннолюбив и правдолюбив, милосерд и сострадателен, простосердечен и чужд всякого лукавства, строг к себе и во всем воздержен, постоянен и тверд, как в суждениях своих, так и в делах, терпелив и мужествен, и скорее готов подъять смерть, нежели отступить от сознанной правды Божией.

27. Он должен быть преисполнен ревности о спасении своей души, чтоб ревновать и о спасении других; себе внимать и помышления сердца своего рассуждать, чтоб не увлечься пожеланиями плоти, или прелестями очес и приманками корысти; он должен быть чужд всех страстей.

28. Во всем должен он быть покорен высшим и ни в чем им не поперечить, над вверенными же ему братиями не выситься и не относиться к ним гневно; не должен желать для себя чего-либо особенного сравнительно с ними, ни лучшей пищи и одежды, ни лучшей кровати, похожей на языческие; паче же всего должен являть к ним правду и уравнение, чтоб не давать кому преимущество по пристрастию и лицеприятию, или по каким-либо сторонним уважениям – по дарам и страху; должен судить об них и о делах их, как пред Богом, по чистой совести, не обвиняя невинного и не оправдывая погрешившего; паче же всего блюстись, чтоб не быть кому в претыкание и соблазн, а напротив всем представлять в себе образец всех добродетелей и совершенства иноческого.

29. Как начальник, он должен являть некоторую важность, но она должна состоять наипаче в том, чтоб избегать всего низкого и унизительного, – не бывать в местах непочетных, не предаваться смеху, шуткам, пустословию и детским приемам.

30. С этими качествами сообразны и те предписания, которыми определяется в уставе должность смотрителя. – Как смотритель, он, не спуская глаз, смотрит за своими братиями: с ними он дома, с ними в церкви и трапезе, с ними на работе вне монастыря; и никто ничего не может делать без его позволения (п. 157). Он берет новичка, – принятого и ему вверенного, – и обучает всем порядкам (п. 31 и др.); старых же братий все шаги определяет. Вещи, нужные для братий, он получает и раздает, и наблюдает за целостью их (п. 81, 87). Он же получает и раздает материалы для работ, смотрит за работами, требует отчета в них и сам дает его (п. 26, 146, 123). Когда идут в поле на работу, он впереди, и все от него и в дороге, и на работе, и на возврате, и по возврате (п. 58, 59, 62, 63, 95). Когда кто занемогает, на нем лежит иметь об нем попечение, пока не сведет его в больницу (п. 40, 42, 105). Ни за монастырь выйти, ни по монастырю ходить никто не может без его позволения; на сторону увольняет Авва, но переговоривши с ним (п. 84, 52, 53, 54). И во взаимных сношениях братий, на все испрашивается его позволение. Никто не может дать кому что, или взять что у кого, или пойти к кому без спроса у него (п. 111, 112). И в келии никто ничего не может иметь, чего бы он не знал (п. 114).

31. Это все внешняя дисциплина; но на нем и созидание духа братий. Он должен научать их, как жить свято (п. 188); для этого не раз в неделю ведет беседы к братьям, спрашивает, что удержали они от бесед Аввы и решает все недоумения братий (п. 20, 21, 115, 122, 138). Как скоро заметит смущенного брата, должен разведать, в чем скорбь, и утешить его (п. 170).

32. При такой широте надзора, сам он однакоже ничего по своей воле не делает. Все определено уставом. Он с помощником своим смотрит только, чтоб все было исполняемо и понуждает исполнять отстающих в чем-либо (п. 181). И ничего кроме положенного уставом и приказанного Аввою требовать или заводить он не может (п. 158). Коль скоро встретится что новое, спрашивает, и как тот решит, так и делает (п. 133).

33. Потому он ответное лицо, и если не усмотрит что, или, усмотрев, не донесет, сам отвечает (152, 154). Если нехорошо обходится с братиями или работами их обременяет и не право судит, братия жалуются Авве, – и он может потерять место, если окажется неправым (п. 158, 170, 190).

Авва Орсисий дает им уроки в своем наставлении в пунктах 15, 16 и 17-м.

6) Вторствующий по смотрителе

34. Вторствующий по смотрителе заступает его место, со всеми правами и обязанностями, когда тот в отлучке или занят другим каким-либо делом (п. 115, 182, 185). Но на нем и постоянно лежали некоторый дела, например: он отбирал орудия и обувь по возвращении братий с полевой работы и слагал в свое место (п. 66); ему сдавали на руки платье вымытое, которое он потом и выдавал, когда требовалось (п. 70); ему также сдавали каждый день вечером книги, бывшие в употреблении днем, и он запирал их в определенном месте (п. 95). Может быть, и другое что на нем лежало, не упомянутое в уставе.

Авва Орсисий дает ему уроки в своем наставлении, в 18-м пункте.

7) Эконом и расходчик

35. В каждом монастыре был эконом, заведовавший всем хозяйством монастыря, и расходчик, исправлявший хозяйственные потребности вне монастыря. Ему эконом давал деньги, и он, закупив нужное, давал во всем отчет эконому и возвращал оставшиеся деньги, не смея держать их у себя в келии и одной ночи. Вероятно, ему поручалось и продавать что-нибудь.

36. Но то и другое, если было нужно, вероятно, делалось в весьма небольших размерах. Продажа монастырских изделий и закупка всего нужного для обителей, и на содержание и для работ, производилась одним главным экономом и расходчиком, которые заведовали хозяйством всех монастырей. Они жили в одной обители с Аввою главным.

37. Экономы и Аввы монастырей давали отчет по экономии во время общего августовского собрания, главному эконому, а этот общему собранию. Для того он вел валовую запись всех расходов и приходов; равно как и Аввы монастырей с своими экономами вели свою частную запись (п. 26).

38. В распоряжении главного эконома и расходчика было два судна, на которых были отправляемы монастырские товары для продажи в Александрию или в другие места, и обратно привозили все нужное для монастырей. Небольшие лодки были в распоряжении и каждого монастыря, и ими никто не мог пользоваться без разрешения Аввы монастыря (п. 118).

39. Учреждая общую экономию, пр. Пахомий имел в цели так устроить это дело, чтоб сколько можно менее было лиц, озабоченных житейским, и чтобы не иноки только, но и обители в целом составе ни о чем вещественном не имели попечения, посвящая все труды свои преимущественно на созидание духа.

8) Прочие служебные и распорядительные лица по обителям

40. Для послушания по столовой и кухне отряжался особый дом, в котором смотрителем, вероятно, был эконом, а помощником его расходчик. Для хождения за больными тоже был особый дом, которого смотрителем был больничник. Для привратников и гостинников тоже назначался особый дом, смотрителем которого был гостинник.

41. Братия для сих домов избирались наилучшие и испытаннейшие и несли послушания по череде; но в помощь им отряжались недельные и из других домов, которые вели свою череду. Относительно послушания в пекарне, это прямо определено уставом (п. 116, 117). Но поэтому можно заключить и о прочем. Назначался ли особый дом для сада и огорода, не видно; но видно, что в каждом из них был особый блюститель, без воли которого никто там ничего не мог делать (п. 73, 77). Между тем собирают плоды недельные (п. 78).

42. Недельничание отправлялось целым домом, под надзором смотрителя, который распределял братий по разным послушаниям. Когда недоставало братий, смотритель брал их из другого дома, только всегда той же трибы или поколения (п. 15).

43. Смотритель дома, отправившего неделю, сдавал все смотрителю дома, вступающего в отправление ее, в иных случаях в присутствии Аввы монастыря (п. 27). К этому времени все вещи, разошедшиеся в продолжение недели по рукам, опять были сдаваемы в свои места, не исключая и книг (п. 66, 25), чтоб видеть, все ли цело.

44. Устав не определяет, в какой день происходила смена. Св. Кассиан говорит, что неделя начиналась с понедельника. Некоторые намеки на это можно видеть и в уставе (п. 25).

45. Кроме больших недельных, несших послушание по всему монастырю, были недельные меньшие, для разных потреб по дому (п. 14).

46. Все эти недельные исправляли послушание не в монастыре только, но и за монастырем. Когда братия отправлялись куда целым домом или целым монастырем, с ними был недельный больничный, недельный столовый, недельный привратник, из которых каждый исправлял свое послушание, как бы они были внутри обители (п. 64, 59, 129).

Таков весь строй лиц, действовавших по обителям, следовавшим уставу пр. Пахомия. Войдем теперь в самую жизнь монастырскую, начиная с поступления в обитель.

9) Прием в обитель

47. Хотя монастыри пр. Пахомия были многолюдны, прием однако же в них был не так скор и неразборчив. Когда кто, приступив к вратам монастыря, изъявлял желание отрещись от мира и вступить в братство обители, то его не тотчас вводили внутрь, но дав знать о нем Авве и получив от него наставления относительно его, оставляли его на несколько дней вне, без всякого призора и внимания (п. 49). Св. Кассиан замечает, что не только без внимания оставляли его, но относились к нему с презорством, укоряли его на словах и отталкивали, чтобы испытать, что намерение его не какое-либо мимолетное, но твердое, и что он готов на все искушения (кн. 4, п. 3).

48. После этого первого испытания, принимали его в гостинницу, и им должен был заняться или сам гостинник, или кто-либо из состоящих под ним братий. Его заставляли изучить молитву Господню, если он не знал ее, и несколько псалмов. Чрез это обнаруживалось, на сколько он имеет усердия к занятию Божественными вещами. Между тем осведомлялись, кто он и чего ради оставляет мир; не сделал ли чего худого и, страхом гонимый, убежал из своего места, чтоб на время укрыться в обители; или не состоит ли он в чьей власти (не раб ли чей); также готов ли он отрешиться от всяких родственных чувств, и от всякого пристрастия к имуществу, и ко всему, что оставляет в мире, чтобы по вступлении в обитель, душа его не была отвлекаема помыслами за ограду ее (п. 49).

49. Удостоверясь таким образом, что и намерение его решительно, и отрешение от всего полно, и любовь к Божественному сильна, и что препятствий никаких нет, – что, следовательно, можно принять его в обитель, рассказывали ему затем о всех порядках монастырских, как держать себя в доме, в церкви, в трапезе, и какие несут послушания, чтоб наперед знал, что встретит внутри. При этом, вероятно, осведомлялись и о том, знает ли он какое мастерство из уместных в обители, и если не знает, к какому более способен и склонен (п. 49).

50. После сего снимали с него мирские одежды и облекали в иноческие и поручали вратарю ввести его в собрание братий во время молитвы (п. 49). Введши в собрание, вратарь поставлял его на определенном месте, откуда брал его смотритель дома, в котором ему назначено жить и ставил на место, которое он всегда уже должен был занимать среди братий того дома (п. 1). Блаж. Иероним в предисловии замечает, что кто первым поступил в дом, тот уже всегда и был первым, и дома, и в церкви, и в трапезе, и в пути; след., кто поступал последним тот и стоял всегда последним. В этом отношении не брались во внимание ни лета, ни звание (мирское). Св. Кассиан говорит (кн. 4, п. 5), что облачение в иноческие одежды совершалось в церкви среди братий Аввою монастыря. Может быть, так было в других монастырях, или ко времени св. Кассиана и в Тавеннисиотских так стали делать.

51. Мирские одежды отдаваемы были эконому, который вносил их в рухлядную. С ними потом поступали, как угодно было Авве монастыря (п. 49). Св. Кассиан дополняет, что одежды сии берегли, пока принятый окончательно установится в иноческой жизни; после чего отдавали их бедным; если же он оказывался негожим почему-либо, то одевали его опять в мирские одежды и изгоняли его вон (кн. 4, п. 6).

52. Св. Кассиан говорит также, что новопоступивший не мог удержать при себе ничего из прежнего имения своего, даже ни на одну полушку. И в монастырь ничего от него не брали, чтоб не гордился пред другими, ничего не внесшими, и чтоб, когда придется выгнать его вон, не стал он судом требовать внесенного назад: что не могло обойтись без неприятностей, когда внесенное уже затрачено на нужды монастыря (кн. 4, п. 3, 4).

53. Из жизни пр. Пахомия видно, что Псенебий, отец Петрония, сделал большое пожертвование и деньгами, и вещами, и землями. Но это был особый случай. Псенебий поступил в обитель всем домом с детьми и рабами (а жена и дочери поступили в женский монастырь). На его землях и на его имущество построен особый монастырь.

54. Новопоступившего прежде всего научали, как он должен был вести себя в церкви, в трапезе и дома. Прежде только рассказано было это ему; а теперь предлежало ему приобресть во всем этом надлежащий навык. В 31-м пункте говорится, что смотритель учит братий, как держать себя в трапезе. Всего приложимее это к новичкам. Но если он научал надлежащему поведению в трапезе, то нет сомнения, что на нем же лежало обучать его и тому, как держать себя в церкви, дома и на работах.

55. После того, как навыкал он всем порядкам, – что не требовало, как надо полагать долгого времени, – его заставляли заучить на память еще несколько псалмов, до 20, два послания, или другую какую часть Писания. Если он не знал грамоты, то (не дожидаясь, пока выучится) назначали ему учителя, и он выучивал все это со слов: для чего подходил к определенному учителю в первый, третий и шестой час, и стоя пред ним, прилежно заучивал назначенное, со всякою благодарностью (п. 139).

56. Незнающим грамоты однакоже не оставляли новичка; но по окончании первоначального заучивания заставляли его выучиться читать, хотя бы он и не хотел того. Для сего начертывали ему буквы, слоги, слова и растолковывали весь механизм чтения. Вообще, в монастыре никого не должно было быть, кто не умел бы читать и не знал на память чего-либо из Писания – по наименьшей мере, – Псалтири и Нового Завета (п. 140).

57. Но более обращалось внимания на образование в новичке нравственного прочного характера. В этом отношении ни о чем столько не было прилагаемо заботы, как о том, чтобы приучить его отречению от своей воли и своего мудрования, и утвердить в совершенном повиновении. Им внушалось принимать даемые им приказания с таким благоговением, и исполнять их с такою готовностью, как бы они исходили непосредственно от Самого Бога. Рассуждать о повеленном не позволялось, и вообще заповедовалось ни в чем не верить своему уму и рассуждению. Чтоб скорее и надежнее утвердить их в последнем, часто даваемы были им приказания, исполнение которых казалось ни с чем несообразным. Так делалось в той мысли, что кто в этих случаях исполнителен без рассуждения, конечно, будет таков и во всех других (пр. Касс. кн. 4, п. 8, 9).

58. Чтоб не прокралось в голову и не засело в сердце что-либо суетное и грешное, им заповедовалось (как и всем) открывать свои помыслы старцам, ничего не утаивая, чтобы враг не успел внушить чего пагубного. Тут они и сами себя познавали и давали себя познать набольшим, а наипаче удостоверялись опытно в том, что то и худо, что открывать не желается (пр. Касс. там же).

59. В данном от Ангела правиле (п. 15) говорится: «К высшим подвигам, прежде трех лет испытания не допускай новичка; только после трех лет, когда навыкнет он всем работным послушаниям, пусть вступит на это поприще». Первый жар ревности меры не знает; не будучи направляем, как должно, он силы истощит, а пользы не доставит. Посему в воспитании новичков соблюдалась постепенность. Всему свое время.

60. По сохраненному бл. Иеронимом уставу, все заповеданное относительно новичка исполнял смотритель дома, в который он помещался. По словам же пр. Кассиана порядок воспитания новичка такой: «По облачении в иноческое одеяние, год проходит он послушание в странноприимнице; потом вверяется старцу, – десятнику, – внутри обители» (кн. 4, п. 7). Может быть, так и было в каких-либо монастырях общежительных; но у пр. Пахомия о десятниках нет помина, не видно также, чтоб был отряжен особый дом для новоначальных. Всякий новичок поступал в дом, в среду не новых братий, и обучение его все лежало на смотрителе. При этом пример других учил более слова. К тому же и вся жизнь у них была очень проста и не требовала по внешней форме долгого обучения. Внутреннему же преспеянию конца не было: здесь всякий считал себя новичком.

10) Иноческое одеяние

61. Блаж. Иероним в предисловии к уставу и 81-м пункте устава называет следующие одежды, употреблявшиеся Тавеннисиотами: левитон, пояс, нарамник, кукуллий, милоть, мантийца, сандалии; в дорогу брали посох. О некоторых из сих одежд поминается и в правиле, данном от Ангела.

62. Левитон. Исподнего платья не было, следовал прямо левитон, который заменял собою и рубашку и наш подрясник. Устроился он на подобие мешка, с прорезами вверху для продевания рук, для которых, впрочем, приделывались и рукава в какую-нибудь четверть длины, так что они доходили только до локтей. В длину левитон простирался до колен.

63. Пояс. Не из кожи; бл. Иероним прямо называет его холщёвым. Им опоясывали чресла и, когда была нужда (напр. при мытье платья) (п. 69), на него поддергивали левитон.

64. Нарамник, длинный плат или широковатая лента из холстины, которая, обходя шею, сходила на грудь и, здесь сделав крест, проходила под плечи, и затем окружала все тело на высоте груди. Это наш параман.

65. Кукуллий, или наглавник, похожий на детскую шапочку, к верху заостренный, к низу сходивший лишь до конца шеи и до плеч. На нем нашивался знак, показывавший монастырь и дом монастыря, к которому принадлежал носивший его брат (п. 99). Палладий (гл. 34) говорит, что на нем нашивалось также изображение пурпурного креста. Это наша камилавка с клобиком или наметкою.

66. Милоть, козья кожа (у Палладия, белая), прикреплявшаяся как-то к шее (п. 98) и спускавшаяся с плеч по спине до уровня с левитоном. У нас ей соответствуете ряса.

67. Мантийца, из холстины, застегивавшаяся на шее и покрывавшая плечи. Пр. Кассиан называет ее нешироким плащом и противополагает развевающимся плащам светского тщеславия. У нас соответствует ей длинная мантия; но в иных обителях и у нас употребляется эта именно мантийца, только в келиях впрочем.

68. Даваемы были инокам также сандалии и посох, которые, однакоже, не всегда употребляемы были. Сандалии – это не коты или башмаки, а одни подошвы, привязывавшиеся вервями или ремнями к ноге и защищавшие лишь подошву.

69. Созомен говорит, что Тавеннисиоты отличались от других иноков не образом только монастырских порядков, но и одеждами, кои значением своим «располагали их к добродетели и побуждали душу презирать земное и взирать горе, дабы она удобнее могла перейти в селение небесное, когда отрешится от тела» (кн. 3, гл. 14). Пр. Кассиан тоже замечает, что одежды сих иноков не столько соответствовали потребностям тела, сколько указывали инокам на обязательные для них нравственные черты (кн. 1, п. 4).

70. Левитон, у пр. Кассиана, коловий, которого рукава едва доходили до локтей, оставляя прочую часть рук голою, показывал, что у них отсечены все дела и обычаи мирские, а по Созомену, это означало, что их руки не должны быть готовы на обиду. То же, что он был полотняный, внушало, что они должны быть мертвы для всего земного (Кас. кн. 1, п. 5).

71. Поясом опоясывали они чресла свои (Лк. 12:35), в подражание полагавшим начатки чина иноческого, в Ветхом Завете, Илие и Елиссею, а в Новом, св. Иоанну Предтече и в означение всегдашней готовности на брань мысленную при трезвении и внимании себе (пр. Касс. кн. 1, п. 2).

72. Нарамником, по пр. Кассиану, аналавом, около шеи и груди стягивали ширящуюся одежду, для приспособления себя к неленостному совершению всякого дела и всякой работы, и к поднятию всякого труда (Касс. кн. 1, п. 6), и в означение, что им всегда надлежит быть готовыми на служение Богу (Созомен). Этим внушалось также теснее ограничивать себя в своих пожеланиях, чтоб тем беспрепятственнее и охотнее работать Господу.

73. Кукуллий напоминал, что они должны жить чисто и непорочно, подобно питающимся млеком детям (Созом.), и обязывал ко всегдашнему хранению детской невинности и простоты, чтобы возвратясь к детству о Христе, каждый из них мог нелицемерно петь: «Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои, ниже ходих в великих, ниже дивных паче мене» (Пс. 130:1) (Касс. кн. 1, п. 4).

74. Милоть носили они в подражание пророку Илие и всем тем, о которых пишет Апостол: «проидоша в милотех, в козиих кожах» (Евр. 11:37); и в означение, что они, умертвив в себе всякое стремление плотских страстей, должны твердо стоять в добродетелях и не допускать, чтобы в теле их оставалось что-либо от жара юности и влечений прежней жизни (там же, п. 8), чтобы при взгляде на эту кожу, всегда иметь в памяти добродетели пророка Илии, мужественно противиться нечистым пожеланиям, и как чрез подражание ему, так и в надежде подобных же воздаяний, ревностнее сохранять целомудрие (Созомен).

75. Мантийца изображала их смирение, бегание простора и пышности и всякой тщеславной показности (пр. Касс. кн. 1, п. 7).

76. Сандалии давали разуметь, что если, живя в мире, не можем мы совершенно отрешиться от всякого попечения о своей плоти, то, по крайней мере, удовлетворяли бы потребностям телесным попечением легким, не допуская убийственным заботам века сего опутывать ног своих, чтоб таким образом свободнее было им тещи в след вони мира Христова (пр. Касс. кн. 1, п. 10).

77. Посох внушал инокам, что они никогда не должны ходить без оружия среди стольких псов страстей, лающих вокруг, и среди стольких невидимых зверей, – духов нечистых, – но всегда вооружаться знамением креста на отражение их, воодушевляясь к борьбе воспоминанием о страстях Господних и ревностью подражать им чрез самоумерщвление (пр. Касс. кн. 1, п. 9).

78. Не все всегда употреблялись одеяния. Во втором пункте устава говорится, что поступивший в обитель должен держать себя прилично и скромно, всегда имея милоть на плечах и левитон, аккуратно опрятанный. В 91-м пункте предписывается, чтобы никто не смел без кукуллия и милоти ходить в монастыре, ни входить в собрание церковное или трапезу. Пункт 101-й запрещает являться в собрание церковное или трапезу в сандалиях и ходить в мантийце в монастыре или на поле. Относительно мантийцы, 61-й пункт говорит, что никто не может брать ее на работу в поле, или ходить в ней по монастырю, после церковного собрания. – Из всех этих указаний выходит, что постоянными нескидными одеяниями были кукуллий, левитон, милоть, пояс и, вероятно, нарамник. И Ангел заповедал: «На ночь они должны оставаться в льняных левитонах и препоясанные; без милоти не должны они ни есть, ни спать; наглавник же, по его повелению, не должны они были снимать и когда приступали к Божественным Тайнам».