- -
- 100%
- +
Завидев нас, старичок поднялся и поклонился.
Я почти растерялся, когда бесфамильные господа разом опустились на одно колено.
– Кровь небесная... – едва слышно проговорила Эррет рядом со мной, и я понял, что этого человека она отнюдь не ожидала здесь встретить. – Господин Кайсен... Данва, почему ты не предупредила?!
– Я не знала, что он здесь! – прошипела позади блондинка. – Он делает, что хочет!
Я ей поверил.
Я знал, кто такой господин Кайсен.
– Проходите, дамы и господа, – мягко сказал он, поведя рукой. – Мы вас ждем.
Улыбнулся, окинув меня взором ласковых серых глаз, и морщины сложились в лучистую маску.
По молчаливому уговору я мирюсь с тем, что Эррет или Онго могут порой перехватывать инициативу и принимать решения за меня; остальные делают это на свой страх и риск. Впрочем, господин Кайсен мог рисковать. Выбора у меня не было. Вслед за источавшим гостеприимство стариком мы прошли в полутемный зал. Он пустовал, что неудивительно в такой ранний час; лишь в отдалении, у стены, сидели несколько человек в дорожных плащах. Я не видел ни знакомых подавальщиков, ни распорядителя. Надеюсь, происходящее стало для них не слишком большим шоком. Грациозная девочка, принявшая заказ, двигалась так же выверенно и быстро, как кудряшка в саду, и я понадеялся, что в кухне, как всегда, царит господин Нери. А то сюрприз господина Кайсена будет для меня сопряжен с некоторыми неудобствами.
– Вот я и повстречал вас, – ласково произнес старик, – го... господин Данари. Очень рад. Это большая честь.
Он взглядом извинился за едва не мелькнувшую оговорку, но я понял, что была она неслучайной.
– Большая честь для меня, господин Кайсен, – ответил я, – доверить вам безопасность дома Данари. Теперь я наконец буду спокоен.
Он покивал, добродушно усмехаясь.
– Я раскаиваюсь в том, что пять лет назад решил удалиться от дел. – Лицо его стало опечаленным. – Если бы я как должно выполнял свои обязанности до самой смерти, ваш почтенный отец пережил бы меня. Впрочем, я стар и не могу полагаться только на себя. Господин Данари, позвольте представить моих соратников и учеников.
– Прошу вас.
Старец помедлил, разглядывая зал из-под набрякших век.
– Данва, она же Фиррат, Тень Юга, – произнес господин Кайсен.
Блондинка сладко улыбнулась мне, бросила Эррет короткий насмешливый взгляд, бесшумно встала и склонила голову, сложив руки под грудью так, чтобы наилучшим образом продемонстрировать роскошное декольте. Эррет скривилась.
– Во имя империи, – мурлыкнула Данва.
– Рука империи в городах Ожерелья Песков, – отрекомендовал господин Кайсен. – Рассчитывайте на нее... Ларра, Тень Запада.
Теперь я понял, почему «профессор» оказался одетым по-аллендорски. Подозреваю, что он не тратил времени на путь, пройдя через разрез в пространстве, и вернется той же дорогой.
– Он же доктор Ларрем Тайви, – сообщил старец, взирая на означенного, – рука империи в Аллендоре. Поскольку вражды с королевством ныне мы избегаем, постольку деятельность доктора вполне честна и приносит Аллендору несомненную пользу...
Господин Кайсен иронизировал: выражение лица Ларры эту мою догадку со всей определенностью подтвердило. Еще я заподозрил, что доктору томно после вчерашнего. Уж очень осторожно он двигался и все норовил прикрыть глаза.
Пробурчав «во имя империи», Ларра уставился в пол.
– Анартаи, Тень Севера.
Никакого движения не последовало. Эррет ухмыльнулась. Старец косо глянул на Тень третьей стороны света, едва заметно нахмурил бровь. Анартаи сделал кислое лицо. При ближайшем рассмотрении выглядел он жутковато. Сорокалетний мужчина с лицом двадцатилетней женщины, расписанный знаками подвластных демонов, Тень Севера помялся под все мрачневшим взором наставника, поерзал на стуле и наконец лениво поднялся, явно делая старцу одолжение.
– Во имя империи, – утомленно сказал он.
– Хм, – выдохнул Кайсен. – Все разумные и полуразумные явления Бездны и Выси. Располагайте ими... Ивиль, Тень Востока.
Одна из сидевших в отдалении темных фигур приблизилась. На Ивиль был плащ, напоминавший плащ поднятой, с капюшоном, и стоило ей откинуть его, я понял, почему девушка пряталась от чужих взглядов.
Не первый раз я видел такое, но все равно морозец подрал по коже.
У жителей Восточных островов непомерно большие глаза: так выглядит кошачья морда, а не человеческое лицо. Громадные, как блюдца, зеленые очи Ивиль занимали буквально половину его; страшноватое зрелище. Должно быть, если долго прожить среди них, то привыкнешь, но видя островитян изредка, каждый раз вздрагиваешь. Ивиль казалась много моложе остальных, едва-едва лет двадцать пять. Она молчала.
– Ивиль немая, – спокойно сказал господин Кайсен. – Но в ее преданности империи можете не сомневаться.
– Да будет так, – согласился я. Тени переглянулись. Старик благодушно поглядывал по сторонам, пока подручные занимали места за его спиной, полукругом, а потом Эррет негромко произнесла:
– Кайсен, Великая Тень Уарры.
Тот медленно кивнул.
– Раз знакомству, – сказал я и перевел дух. Кайсен засмеялся, щелкнул пальцами, и из-за занавесей появилась юная тень с подносом.
Глаза у меня против воли загорелись.
– У молодых людей волчий аппетит, – резюмировал старец, поигрывая подвесками на набалдашнике трости. – Но признаюсь, мне нравится ваше хладнокровие, господин Данари. Ваш отец, помнится, на вашем месте был бледен и в холодном поту.
– Вот как? – сказал я. – Прошу прощения, меня не предупредили, что следует быть в поту.
Не люблю, когда меня боятся, но еще больше не люблю, когда мне предписывают испытывать перед чем-то страх. Крайне трудно было представить моего отца охваченным ужасом. Клеветать Великая Тень не стал бы, но все же повелитель шестого сословия слишком много себе позволял.
– Впрочем, – примирительно сказал господин Кайсен, – Данараи Данари пришел один и в Дом Теней. Ему было семнадцать. И я тоже был молод тогда...
«И допустил ошибку, – хмуро подумал я. – Любопытно. Как много проходит лет, прежде чем открываются причины событий».
Времена моего деда были эпохой расцвета шестого сословия, даже первое страшилось его, кое-где бразды правления едва не официально оказались в руках теней. Расплачиваясь за промахи деда, отец всю жизнь положил на то, чтобы обуздать бесфамильных господ; в Кодексе Данараи многое прописано именно с этим умыслом. Памятуя, насколько опасны тени, я понимал, что отец идет по лезвию бритвы, но не знал, что заставило его начать борьбу. Мне казалось естественным, что он не терпит людей, живущих на земле Уарры по собственным законам. В конце концов тени его погубили; пусть они назвали убийц предателями, но сдавать исполнителей – их старинный обычай, а слово «предатель» для бесфамильного – похвала... Я не верил шестому сословию, но я не мог им пренебрегать: битва с ним все еще шла. Для ласкового старичка, сидевшего передо мной, я был сыном побежденного.
Пусть шестое сословие само по себе враг, оно – страшное оружие против внешних врагов, да и против прочих внутренних тоже. Им только надо уметь пользоваться. Я знал, что должен этому научиться.
Но если Кайсен осмелился некогда унизить моего отца...
Я улыбнулся господину Кайсену – благосклонно, немного смущенно, едва не почтительно.
– Ритуал следовало провести раньше, – сказал Великая Тень. – Но я счел, что нужно дождаться возвращения Эррет.
Та кивнула. Она смотрела на меня, и в глазах ее прыгали веселые искры. Кажется, происходящее ей нравилось.
– Садитесь, дамы и господа, – предложила Эррет.
На хрустящей салфетке поблескивало серебряное копьецо. В белой чашке дымился горячий соус, в черной ждал холодный, склянка с тенсактой нежно голубела, бросая блики. Жуки томились и взывали.
– Я знаю, что между вами и моим отцом были определенные разногласия, господин Кайсен, – сказал я.
– Да, – печально согласился старец. – Потому я и предпочел уйти на покой. Господин Данари утвердил на посту Великой Тени другого. Мне искренне жаль, что его доверие было обмануто. – Господин Кайсен вздохнул. – Но я ручаюсь, что подобное больше не повторится. Мы не допустим.
– Да, – сказал я. – Показательные выступления ваших подручных очень впечатляют. Как и учения полицейских отделов специального назначения и армейские смотры. А еще есть Комитет Высшей магии, они просто чудеса творят. Да и дворяне присягают защищать ценой жизни... Иной раз мне хочется знать, сколько же организаций занимаются моей безопасностью и способна ли хоть одна из них на самом деле меня защитить.
Повисло молчание.
Старцу трудно было смотреть прямо, тяжелые веки опускались сами собой, и Великая Тень откидывал голову назад. Улыбка стекла с его лица.
– Я слушаю вас, господин Данари.
Игры кончились.
– Где были все эти замечательные люди, когда погибли мои родители? – спросил я, обводя взглядом новых Теней сторон света. – Несравненные специалисты, несомненно. Вам разрешили удалиться на покой, господин Кайсен, я помню. Где были они?
– Учили юнцов, – ответила Эррет вместо него. – Лучшие мастера должны заниматься обучением молодежи, такова была позиция тогдашней Великой Тени. Здравая позиция, не придраться, но у нее имелась и оборотная сторона.
– Расследование закончено? – спросил я.
– Да. – Теперь Великая Тень говорил сухо и четко: отчитывался. – Аналогий системе не было. Применялись новые технологии, в частности, взрывчатое вещество, не имеющее отношения к магии.
– Это возможно?
– К сожалению, да. Теперь нам придется это учитывать. Взрывчатый порошок находился в организме четырехлетней девочки, подносившей господину Данараи цветы. Скорее всего его смешали со сладостями, которыми накормили ребенка, хотя остается и вариант введения под кожу. Для того чтобы организм не отторгал вещество, использовались схемы Первой магии. Они не запрещены и не отслеживались агентами охраны как полицейскими, так и тенями.
Я молчал.
Мрачный замысел только сейчас открывался во всем цинизме. Первая магия примитивна и оттого безопасна, с ее помощью можно разве что отравить, и то без большого успеха. Весенние торжества – веселый праздник для детей и взрослых. Сам верховный маг обеспечивает хорошую погоду над столицей. По улицам ходят ряженые, на площадях и в скверах выступают музыканты и актеры, башни украшены лентами и флагами. Частным колесным паровикам запрещен въезд в центр города, всем, кроме одного – с гербом дома Данари. Когда паровик медленно, как улитка, ползет по главным улицам, приветственный крик бывает порой невыносим, но даже мой суровый батюшка никогда от того не сердился. Самому бдительному стражу не пришло бы в голову отгонять от машины малыша с пуком цветов. Приречный бульвар, праздничные толпы...
Двести человек погибло, частью на месте, частью – из-за давки, когда перепуганные ринулись вниз по улице. Многие до сих пор не покинули госпиталей. Многие искалечены.
Сандо Улентари жив и не в тюрьме...
Бомбистов повесили, но кому и много ли было пользы от того, что кто-то заплясал в петле? Большую часть погибших от взрыва оказалось невозможно поднять: они не смогли даже попрощаться с родными... Официально доказать причастность князя к преступлению было крайне трудно, почти невозможно, но хуже то, что этого делать и не следовало. Слишком много политических соображений.
Я понимаю, что Эррет убила двух ворон одной свадебной церемонией. Но я, наверно, слишком просто устроен. Я бы предпочел удавить его своими руками.
Великая Тень ждал. Прочие точно одеревенели вокруг стола, не поднимая глаз. Сейчас они действительно напоминали теней.
– Благодарю вас, я понял, – сказал я. – Согласен, это действительно невозможно было предугадать и предотвратить. Закончено ли расследование гибели княжны Мереи?
Господин Кайсен встревоженно поднял глаза.
– Что? Господин Данари, это был несчастный случай...
– Таково полицейское заключение. Я неоднократно слышал, что ваши функции отчасти дублируют полицейские, но незаменимы в силу особой специфики. Расследование проводилось?
– Нет, – сухо ответил Великая Тень.
– Гибель моей невесты сочли инцидентом, не заслуживающим внимания?
Эррет напряглась, быстро оглядываясь. Лица бесфамильных заметно побледнели. Линия рта Кайсена стала жестче, глаза заволокло льдом. Стало отчаянно тихо.
– Это непростительное упущение, господин Данари, – вполголоса произнес Великая Тень.
– Что вы предлагаете?
Старец пожал плечами.
– В мое время нравы были просты, – сказал он. – Допустившего промашку сажали на кол, – и медленно улыбнулся.
«Великая Тень собирается по обычаю откупиться жизнями низших? – подумал я. – Глупо было бы успокоиться на этом». Я прикрыл глаза. Поднял со стола копьецо. Увы, соус остыл и загустел, вкус ушел...
– Я люблю это место, господин Кайсен, – сказал я. – Здесь замечательно готовят жуков. Но я не пойду на кухню и не стану выпытывать у повара его секреты.
– Понимаю.
– Структура не работает так, как надо. Мне нужно, чтобы она работала. Как вы этого добьетесь – ваше дело, Великая Тень.
Кайсен испросил разрешения и удалился, тяжело опираясь на трость. Тень Востока Ивиль, поклонившись, вышла за ним, на прощание еще раз окатив меня зеленым огнем невозможных глаз. Я смотрел им вслед. Потом наколол на копьецо жука, обмакнул в остывший белый соус, в нагревшийся черный, и без аппетита прожевал.
Эррет вздохнула. Данва неожиданно улыбнулась. Дамы некоторое время переглядывались, а потом Фиррат постучала ножом по краю бокала и на весь зал потребовала:
– Девочка, повтори заказ господина Данари! И мой тоже – не люблю холодное мясо.
Я против воли уставился на блондинку, чем она немедля воспользовалась, многозначительно поведя бровью. Эррет нахмурилась.
– Вы сильно выросли в моих глазах, господин Данари, – сообщил Ларра и выпил с таким видом, будто принимал лекарство. Я все больше утверждался в подозрении, что он не прикидывается похмельным, а и впрямь вчера от души покутил.
– Я польщен, – холодно сказал я. Вот уж большая честь – принимать комплименты от шестого сословия.
– Не сочтите за фамильярность, – сказал Тень Запада, едва заметно морщась; пальцы его дрогнули, точно он собирался потереть висок и сдержал себя. – Я все же медик. Психоаналитик.
– Кто? – искренне удивился я.
Ларра усмехнулся.
– Помогаю людям решить проблемы, которые здесь. – И он не без удовольствия потер висок. – В случае необходимости усугубить проблемы тоже могу.
– В Аллендоре это теперь модно, – подал голос Анартаи, разглядывая свои ногти. – Особенно среди молодых дам, что замужем за богатыми стариками. Полутемный кабинет, мягкая кушетка, мужественный доктор...
«Еще одно слово, и я тебя...» – выразило лицо Ларры.
«Да ты все только обещаешь...» – ответили смеющиеся глаза северянина.
Данва захихикала.
– Не обращайте на них внимания, господин Данари, – сказала она, одарив меня еще одним игривым взглядом, пока соратники строили друг другу рожи. – Ларра хотел сказать, что вы, несмотря на молодость, вполне соответствуете вашему высокому положению. Нам всем радостно это видеть, а наш старик так просто счастлив, как дитя.
– Да, – согласилась Эррет, неприязненно на нее покосившись. – Я тоже заметила.
Тут я окончательно перестал что-либо понимать.
Бесфамильные господа вели себя донельзя развязно; Великая Тень и тот держался почтительней. Глупцами Тени сторон света быть не могли никак, следовательно, все это что-то значило. Признание Ларры заставило меня насторожиться и принять наивный вид: играть на одном поле с мастером медицинской беседы было слишком опасно. Шестое сословие хотело указать мне на место, рассчитывая, что я окажусь так же мягок, как мой дед? Или они дразнили меня, прощупывая почву? Мороз подрал по коже, когда я до конца осознал, какую огромную и опасную поставил себе цель.
И все же цель эта была далека, отчего позволяла порой о себе забывать. Но Эррет! Почему Эррет так вела себя? Уж ей-то нечего было страшиться теней, скорее наоборот. Или это очередная стратегия, слишком сложная, чтобы я ее разгадал?..
– По-моему, я устроил ему разнос, – простодушно недоумевал я. – Не очень учтиво с моей стороны, конечно, я ему во внуки гожусь, но это моя обязанность...
– Мори, – ответила Эррет, глядя на меня ласково, как на дурачка. – Пятьдесят лет прошло с тех пор, как последний раз кто-либо осмеливался устроить разнос Великой Тени Кайсену.
Учтивое прощание с бесфамильными господами она взяла на себя; я улыбался и кивал, как восточный болванчик. Тени держались по-прежнему нагло, один Ларра, возвращаясь в образ доброго доктора, вежливо раскланялся. Эррет развлекалась тем, что бросала грозные взгляды на Тень Юга, которая, в свою очередь, бросала игривые взгляды на меня. Я терпеливо ждал, когда мы останемся наедине. Желая пощадить чувства Эррет и дать ей отдохнуть, я собирался отложить деловые разговоры, но она, кажется, находилась в превосходной форме, в отличие от меня. Мне многое нужно было обсудить с нею, и я хотел с этим поторопиться.
– Чтоб вам всем пусто было! – в сердцах сказал я, когда тени удалились. – Нельзя было обойтись без сюрпризов?
Эррет усмехнулась.
– По-моему, у тебя прекрасно получилось, – сказала она. – Кайсен от тебя в восторге, а это большое дело.
«В восторге? – подумал я со злостью. – Стало быть, я достаточно хорошо сыграл дурачка. А сыграл ли? Теперь господин-тень полагает, что меня можно водить за нос, – и это лучшее, чего я мог добиться. Как все это недостойно!» Я напомнил себе, что уже поставил целью изменить положение вещей, оставалось только идти к этому. Но все же как тяжело было отцу...
– Ты даже не представляешь, – продолжала Эррет, – сколько бы у нас возникло проблем, реши он, что ты не соответствуешь должности.
Это стало последней каплей. Я взорвался.
– Эррет! Какого, извини меня, беса кто-то будет решать, соответствую я должности или нет? В особенности – тень?!
– Вот как раз тень-то... – задумчиво уронила Эррет, и я смолк.
Некоторое время назад прежний глава Дома Теней решил, что на месте моего отца лучше быть кому-то другому. Прошел год или два, и стало по его воле. Просчет лишь в том, что в жилах этого кого-то – меня – тоже течет кровь Данари. Могло быть иначе.
И даже это – только ряска на болоте. Истинные намерения шестого сословия скрыты глубоко в тине. Вполне возможно, что Кайсен, желая избавиться от Данараи, просто посадил временно на свое место исполнителя, которого потом сдал и сам же казнил... Сандо Улентари наверняка думал, что использует теней, а они могли даже не считать его за союзника – лишь за прикрытие. Впрочем, это не делает его вину меньше.
– Не тревожься, Мори, – ласково сказала Эррет. – Выбираю я, а мой выбор – ты.
– Дом Данари.
– Дом Данари, пока он рождает достойных.
– Мой отец погиб.
– Значит, так было нужно. Ты не принадлежишь себе, Мори, как и он, как и все твои предки с тех пор, как одна из Эррет сделала выбор. Такова судьба твоего дома. Если Данараи и Рианнет не прожили своего срока на земле, тому была причина. Пройдет время, и мы поймем.
– А сейчас понять нельзя?
– Нельзя.
Я замолчал. Какое-то время я просто ел. Думать об этом я собирался позже. Сейчас лучше всего было бы сменить тему. Ни я, ни Эррет не любили говорить о Лаанге, но в сложившихся обстоятельствах разговор о нем мог сойти за безобидную светскую беседу...
– Ты истинный арсеит, Мори, – внезапно сказала Эррет.
Я не без удивления поднял глаза.
– Рескит создает, а Арсет упорядочивает. – Эррет откинулась на спинку стула. – Ты хочешь все упорядочить, а я в этом не нуждаюсь.
– Это к чему?
– К шестому сословию. Ты удивлен, что я им благоволю? Они порождение хаоса, и я – тоже. Мне удобно управлять ими и через них.
– Еретичка, – сказал я с безнадежной улыбкой.
– Мне можно, – с удовольствием ответила она.
Я опустил копьецо на тарелку.
– Лаанга – тоже порождение Рескит, – заметил я.
– А это к чему? – Эррет улыбалась.
– Утром я говорил с Онго.
– Он отправился вместо тебя на острова?
– Да. Сперва сообщив мне, что Лаанга чем-то обеспокоен.
Лицо Эррет переменилось, улыбка поблекла. Она прикрыла глаза и долго сидела, не шевелясь.
– Мы обсудим это позже, хорошо? – наконец произнесла она извиняющимся тоном. – Я сейчас... не готова.
– Хорошо. – Я кивнул. – Но это действительно следует обсудить. Мне не по душе ждать, когда все прояснится само собой. Когда все проясняется само собой, обычно бывает уже поздно.
Эррет вздохнула, потупившись, и улыбка снова осветила ее лицо.
– Ларра прав, – сказала она. – Впрочем, я поняла это гораздо раньше. Ты действительно хорош. Я знала, что ты произведешь впечатление на Кайсена.
Я усмехнулся.
– Ты тоже хороша. Чтобы обезопасить государство от происков Улентари, нужно поставить во главе Дома Теней урожденного князя Улентари... Парадоксально, но как красиво!
У старого князя Гебертаи Улентари было два сына – Кайто и Ристо. Старший из них годился младшему в отцы и любил его как отец, младший же отвечал брату искренней привязанностью. Однажды во время охоты Ристо спас старшему брату жизнь. Лошадь Кайто во время бешеной скачки свалилась в овраг, княжич сломал шею и умер бы глупой смертью, не окажись поблизости младший брат. Ристо был неплохим магом и сумел наложить нужные медицинские заклятия в первые миги после несчастья.
Гебертаи скончался в преклонном возрасте; он сполна вкусил сладости жизни и завещал не поднимать себя, стремясь насладиться отдыхом и сном. Кайто стал главой дома. Шли годы. Княгиня оставалась бездетной, в то время как супруга младшего брата дарила тому детей одного за другим. Кайто встревожился. Он распорядился обследовать супругу – и жестоко пожалел об этом: врачебное заключение свидетельствовало, что княгиня совершенно здорова. Бесплоден оказался сам Кайто. Слова медиков не дарили надежды: и магия, и медицина бессильны были исцелить его печальный недуг. В прежние времена князь мог закрыть глаза и не увидеть любовника княгини, в крайнем случае пожертвовать благорасположением тестя и дать ей развод, но теперь, невольно раскрыв врачам то, чему следовало стать тайной, он оказался беспомощен.
Кайто наследовал его старший племянник.
Какое-то время князь говорил об этом с грустной, но доброй улыбкой, и мир между братьями оставался нерушимым. Почти не скрываясь, князь посещал горничных, белошвеек, мещанок, но ни одна не родила от него, хотя многие пытались обмануть, пригуляв ребенка со стороны. На какое-то время князь совершенно смирился со своей судьбой – но потом человек ли, бес ли напомнил ему о том, как младший брат в юности спас его с помощью магии. Не коварный ли умысел лишил его способности зачать?
Долгое время князь Кайто гнал от себя эти мысли.
Ему было шестьдесят пять, когда скончалась полная горя княгиня. В качестве посмертия она избрала новое рождение в иных краях, и никто не мог упрекнуть ее за это. В доме Улентари ей запрещено было материнское счастье.
Князь оплакал ее судьбу и через три дня после похорон встретил на прогулке дочь своего вассала, восемнадцатилетнюю Энгит.
Можно вообразить, что заставило старика Кайто потерять голову: молодая Энгит Веллари была некрасива, но резва и весела как кошечка, и без труда очаровывала юношей, не то что мужчин постарше. Неведомо, чем пришелся ей по сердцу князь. Кайто не стал бы брать девушку силой или приказом, высокое звание княгини Энгит носила бы недолго, ведь все знали, что Кайто не может зачать наследника. Богатством ее отец едва ли не превосходил господина, так что остается объяснить случившееся лишь любовью, внезапной и удивительной.
Чудом была любовь Энгит – и совершилось чудо. Через год после свадьбы, где Ристо радовался за старшего брата, думая, что молодая жена скрасит его последние годы, Энгит родила сына.
Кайто обезумел от счастья. Дороже всего на свете были для него жена и наследник.
Ристо же скрылся в кругу своей многочисленной семьи, тая злость и разочарование. За многие годы он свыкся с мыслью, что новый князь Улентари растет в его доме. Люди слабы, и не могли Ристо с женой не сказать дурного слова о княгине Энгит, не назвать ее гулящей девкой, а сына ее – ублюдком. «Как ни старайся, все откроется! – сказал Ристо. – Не признают люди Улена неведомо чье отродье. Мой сын будет править княжеством, тот, в котором чиста кровь Улентари!»
Слова эти дошли до Кайто.
До сих пор никому не показывал князь своего сына, боясь за младенца. Никто не знал, что доказательство отцовства Кайто бесспорно. У князя были разного цвета глаза, сын его унаследовал эту примету.
Заподозрив, что Ристо злоумышляет против его семьи, князь пришел в страшную ярость. Вспомнил он и былые подозрения. Ни доводы рассудка, ни голос чести не сдерживали его больше. «Я должен обезопасить своего сына и сохранить для него княжеский стол!» – так решил Кайто.