Ожившее пророчество

Софье особенно нравились повествования мудрецов древности о скрытых возможностях человека, способного повелевать стихиями и событиями. Она поняла, что с помощью сакральных знаний и могущественных магических заклинаний человек становился подобным всесильному Богу. Софья наизусть заучивала заклинания, помогающие преодолевать сложные жизненные ситуации, и неустанно благодарила Бога за милость и любовь, которою он щедро одарил ее от рождения.

Молитвы и трогательная забота об отце скрашивали жизнь Софьи, не оставляя места для простых девичьих радостей, которые, по правде сказать, совсем ее не привлекали своей обыденностью и непредсказуемостью.

Блестящие балы в пышных дворцах римских аристократов давали ей возможность наблюдать светскую жизнь довольно близко, и она рано разочаровала Софью своей суетой и бесконечными интригами. Принцесса понимала, что ей гораздо интереснее проводить время за чтением мудрых книг, готовясь к особой миссии, в тонкости которой ее посвятил дальновидный и любящий отец.

ГЛАВА 4

Папа римский заботился об именитом семействе, не забывая выплачивать им небольшие деньги из казны, которых с трудом хватало на скромное существование Палеологов и на содержание штата верных охранников и слуг, присягнувших на верность императорскому двору.

Жизнь без привычной роскоши не особо тяготила Фому, поэтому Палеолог отвергал советы многочисленных друзей продать что-либо из богатого наследия и зажить на широкую ногу, как подобает представителю византийской империи. Ему не приходило в голову лишиться даже самой малой книги или дорогой вещицы в обмен на сиюминутную сомнительную роскошь.

Красота Софьи и богатство ее нарядов, усыпанных прекрасными и редкими драгоценностями, кружила головы многим охотникам за приданым. Одним насмешливым взглядом девушка научилась тонко отказывать в благосклонности назойливым поклонникам, не унижая ненужными объяснениями их достоинства и болезненного самолюбия.

Римские годы жизни тянулись томительно долго, но Палеологи всегда помнили о своем предназначении и не торопили время.

Принцесса терпеливо ждала исполнения предназначения, когда, наконец, долгожданное событие приблизилось, сердце Софии забилось тревожно и радостно в предчувствии встречи с неведомой гранью собственной судьбы.

Вскоре, в день весеннего солнцестояния, Фома вызвал дочь в свои покои, чтобы сообщить ей долгожданную весть, прилетевшую в Рим из далекого Московского государства.

К чести князей незнакомой северной страны, еще во времена Киевской Руси, они одни смогли разглядеть главное богатство Византии, поразившее необычностью их в самое сердце. Когда-то послы киевского князя Владимира, объехав все страны мира, именно в Константинополе осознали, что главное сокровище Византии ни золото, ни драгоценные камни, ни произведения искусства, а реальная возможность на грешной земле ощутить связь человека с Богом, созерцая его лик во время службы в соборе.

Потрясенные великолепием Святой Софии, послы описывали киевскому князю откровение Божественной литургии. Именно в соборе во время воскресной службы им явилось откровение, решившее дальнейшую судьбу крещения Руси. Неожиданно княжеские послы ощутили себя вознесенными в божественные чертоги, узрев там избранность христианства на небесах. Описание красоты и благолепия Святой Софии покорило могущественного киевского князя, и он отдал свое сердце новой вере, поняв, какой божественный дар можно вывезти из Византии.

По воле князя Владимира благословенная Киевская Русь стала духовной наследницей Византии, пронеся через века преданность христианству. Русские князья всегда помнили о заветах византийских императоров, завещавших свое наследие духовной дочери, которая обязана его пронести сквозь века, сберечь и сохранить для потомков.

Рано овдовевший московский государь давно присматривался к византийской принцессе, выслушивая рассказы знатных людей о ее красоте и воспитании. Слава о всевозможных достоинствах наследницы византийских императоров доносилась до далекой Московии, тревожа сердце великого князя, решившего заручиться поддержкой папы римского в непростом деле женитьбы на племяннице последнего императора Византии.

Получив благословение папы римского, ранней весной по высочайшему повелению московского князя в Рим прибыла многочисленная княжеская дружина, разодетая по случаю его сватовства к византийской принцессе в расшитые золотом бархатные камзолы с серебряными и золотыми оплечьями. Папа римский по политическим соображениям заочно освятил союз князя Московии и византийской принцессы, и вскоре Софья Палеолог покинула Рим и безутешного отца, навсегда расставшегося с любимой дочерью.

Длинный обоз увозил в дубовых сундуках бесценное наследие Византийской империи в далекую северную страну, где оно обрело новую жизнь и новых хозяев. Небесам было угодно именно таким образом соединить воедино византийские и русские традиции и вызвать к жизни много нового и неповторимого, водрузив византийского двуглавого орла на древний государственный герб Московской Руси.

Иван III был хорош собой и избалован женским вниманием, но он отвергал все предложения родовитых семейств, готовых отдать за него дочерей. Он не торопился связывать себя брачными узами, надеясь обрести любовь заморской принцессы. Одобрение папы римского окрылило именитого жениха, и он незамедлительно снарядил в Рим высокородных бояр навстречу обозу, которые должны были сопровождать Софью до Москвы.

Кроме всего прочего, князь Иван надеялся, что этот брак будет способствовать повышению международного престижа Московии и его нынешних и будущих потомков. Разве не об этом всегда мечтали московские государи?

Великий князь Московии обладал высоким ростом и буйной гривой светлых кудрей, спадавших на широкие плечи. Природа не поскупилась, одарив князя недюжинным умом и величием. Всякий раз трепетное женское сердце сладко вздрагивало от греховных мыслей, когда синие глаза государя задерживались дольше обычного на зарумянившемся лице любой московской красавицы.

Самые знатные и богатые семьи Московии с радостью отдали бы за великого князя своих дочерей, но его сердце было отдано навсегда таинственной византийской принцессе, прославившейся особенной красотой и умными учтивыми речами, как доносили ему послы.

Прибывшие ясным осенним днем в Кремль долгожданные гости были приглашены в трапезную, где Иван III мог во время обеда мог хорошо рассмотреть свою избранницу. Помимо своей воли князь не сводил с нее глаз, пылкими взглядами в сторону чужеземки вызывая ревность московских красавиц. Всем присутствующим на обеде стало ясно, что гостья навсегда покорила сердце хозяина Московии, едва он увидел ее яркую нездешнюю красу.

Статная Софья поразила и очаровала князя приветливой улыбкой и нежным взором. Он откровенно любовался ее удивительно тонким станом, умело подчеркнутым расшитым драгоценными камнями шелковым нарядом. Его мужское естество призывно и сладостно дрогнуло, стоило принцессе улыбнуться в ответ на оценивающий и слишком пристальный взгляд монарха.

Князь вежливо вел беседу с посланниками папы римского, бросая откровенные взгляды в сторону принцессы. В мыслях он дарил ей горячие ласки, откровенно и страстно касаясь поцелуями самых сокровенных мест.

Принцесса была хороша, ее длинные пушистые волосы отливали червонным золотом и благоухали сладким ароматом, будоража воображение князя. В солнечном свете сверкало тонко сработанное византийскими золотых дел мастерами золотое ожерелье, в три ряда обвивая белоснежную шею, подчеркивая ее красоту.

Под стать прекрасному ожерелью сверкали драгоценные перстни на тонких пальцах и в такт учтивым речам красавицы – принцессы в ее маленьких розовых ушках мерно покачивались массивные серьги невиданной красоты. Великого князя покорила глубина гордых зеленых глаз красавицы и ее призывные взгляды из-под длинных ресниц, обещавшие ему верную любовь и покорность.

К концу обеда влюбленный князь мысленно поблагодарил Создателя, давшего ему в жены дивную красавицу, забравшую в сладкий плен его исстрадавшееся одинокое сердце. Не в силах скрыть захлестнувшие его чувства, он подошел к принцессе, почтительно склонившую голову перед великим князем, и прошептал, глядя в бездонные глаза:

– Рад видеть тебя, радость моя нежданная! Готова ли ты подарить мне себя и пойти со мною под венец?

Щеки Софьи вспыхнули румянцем от слов князя, но она не потупила своих затуманенных непрошеными слезами глаз, как того требовали приличия двора, согласно склонив голову к плечу.

После трапезы окрыленный князь распорядился немедленно готовиться к свадебному пиру, разослав с гонцами приглашения именитым гостям.

ГЛАВА 5

Уже через месяц в парадных пиршественных палатах столы ломились от яств, разложенных на золотых блюдах. Дичь в ярком оперении радовала глаз искусным приготовлением умелыми кремлевскими стряпухами. Истекающие соком лесные вепри золотились аппетитной румяной корочкой, потеснив на край стола фаршированных диковинными пряностями пятнистых жирных щук, выловленных в Москве – реке.

Мясо молодых быков, целиком зажаренных на вертелах, призывно благоухало восточными специями, метровые волжские осетры вольготно примостились между золотыми кувшинами, в которых подавали медовуху и хмельной квас. Над всем этим великолепием в ледяных прозрачных чашах горками возвышалась икра белужья и осетровая, которая доставлялась круглый год к царскому столу богатыми купцами с низовий Волги.

В чеканных золотых кубках искрилось дорогое заморское вино, привезенное греческими негоциантами-киприотами специально к свадьбе государя. В необъятных серебряных бадьях в холодных погребах дожидалось своей очереди молодое терпкое вино с виноградников Валахии. Огромные свадебные караваи со всевозможными начинками светились в лучах щедрого солнца медовым светом, благоухая сладкими ароматами.

В назначенный час разодетые гости с богатыми дарами собрались в кремлевском дворце, дожидаясь окончания венчания, на котором присутствовали только самые близкие и родовитые. В глазах рябило от блеска золота и драгоценных камней, украшавших одежды именитых гостей, прибывших из разных стран на брачный пир.

В Кремле свадьбу Ивана III гуляли долго и с размахом, на площадях довольный народ пил сладкую медовуху и крепкую брагу во славу князя московского, на радостях щедро угощавшего своих подданных, дабы те не скупились славить великого князя и его молодую жену.

Софья с радостью встретила в далекой северной стране своего суженого, она еженощно видела в глазах венценосного супруга огонь искренней любви и мечтала о наследнике. Ей непременно хотелось родить сына, который возродит священный огонь великой Византии и сделает Московскую Русь наследницей традиций ее родины.

Золотое подмосковное лето и щедрая осень очаровали Софью богатством лесных даров, щедрых на ягоды, грибы и орехи. Она с радостью сопровождала супруга во время охоты на кабанов и оленей, со всей страстью встречая его в княжеском шатре, откуда по полночи доносились пылкие речи и поцелуи влюбленных.

Византийской принцессе по душе пришлись зимние забавы, с которыми ее знакомил венценосный супруг, обожавший катание на санях по замерзшей Москва – реке. Князь любил видеть счастливые глаза Софьи, закутанной в собольи шубы, когда он брал ее с собой лихо промчаться по первому снегу. Его мужское самолюбие тешило, что глаза жены всегда с обожанием встречают его, стоит ему переступить порог ее покоев.

Только на третьем году супружества, после неутомимых стараний супруга и жарких молитв Богородице, Софья зачала наследника византийских императоров и храбрых Рюриковичей, которым благополучно разрешилась 25 марта 1479 года от Рождества Христова. Крестили сына великого князя и византийской принцессы в вербную неделю и нарекли его Василием Парийским.

Снова гулял и веселился московский народ, празднуя вместе с великим князем рождение долгожданного престолонаследника. Умная и дальновидная Софья впоследствии сделала все, чтобы именно ее сын Василий III занял трон своего отца Ивана III и стал единственным обладателем несметных сокровищ московских князей и византийских императоров. Для этого ей пришлось прибегнуть к могучей силе тайных знаний египетских жрецов, сокрытых в привезенных издалека мудрых книгах.

ГЛАВА 6

Помимо каждодневных забот, Софью очень волновала судьба своего византийского приданого, равного которому было трудно отыскать среди европейских наследий. Частые кремлевские пожары не давали ей спокойно спать, терзая беспокойными думами о возможной утрате бесценных сокровищ в огне пожарищ.

Заручившись поддержкой супруга, всегда сожалевшего о печальной судьбе, постигшей Александрийскую библиотеку, она решила уберечь византийскую либерию от подобной участи. После недолгих раздумий, княжеская чета пригласили в Московию знаменитого итальянского художника и архитектора Аристотеля Фиораванти, поручив ему построить под Кремлем в великой тайне ото всех разветвленные ходы и лабиринты.

Хранилища должны соединяться с княжескими покоями подземными ходами, скрывая истинное расположение главной сокровищницы, в которой и будет укрыта самая ценная часть княжеского богатства и византийское приданое.

Софья знала, что хитро устроенные подземные лабиринты змеями извивались под всеми королевскими дворцами Европы, храня и спасая от чужих глаз великие секреты. По примеру европейских монархов московская княгиня решила устроить под Кремлем подобные тайники, не меньше опустошительных пожаров опасаясь алчных и вороватых московских бояр.

Следуя пророчеству, в тайны которого посвятил ее отец перед отъездом в Московию, нечто подобное предусмотрительная Софья устроила в Кремле, доверив строительство подземных тайников известному римскому зодчему, умевшему хранить чужие тайны.

Долгие годы Аристотель и его помощники меняли облик кремлевской крепости, укрепляя стены и возводя невиданные башни, не забывая о поручении княгини. После завершения благоустройства Кремля о местонахождении заветного хранилища знали лишь Софья и Иван III, доверив охрану в подземелье от посторонних верным и надежным воинам.

Когда их сын вошел в зрелые лета, заботливая мать посвятила его в великую тайну, взяв с него страшную клятву, что ни одна чужая рука не прикоснется к византийским сокровищам без его воли. Великое пророчество свято и неуклонно должны были соблюдать все наследники византийских императоров, передавая несметные сокровища только престолонаследникам.

Вражеские набеги и бесконечные московские пожары заставили княжескую семью доверить бесценные книги, золото и драгоценности благословенной земле, которая одна сумела молча и с благоговением принять и хранить веками все, что попало в ее надежное лоно.

Страшное и надежное заклятие египетских жрецов, которое охраняет наследие многие века, наложила на него сама София, повелев ему открыться в определенный час избраннику перед самым концом всего сущего на земле.

Угроза быть ослепленным мощным древним проклятием, которое не одно тысячелетие охраняет тайны египетских фараонов, лучше всякой сторожевой собаки сдерживала порывы неразумных смельчаков заняться поиском княжеских сокровищ.

Еще в Риме Софья узнала из книг, что в незабвенные времена сам Гермес Трисмегист позаботился о сохранности истинных знаний о сотворении Вселенной и о великих законах, по которым живет Земля и человечество, на смену которому спешит новая цивилизация. От великих фараонов византийским императорам достались книги, уцелевшие при пожаре Александрийской библиотеки и не сгоревшие на кострах инквизиции. Именно о них больше всего заботилась Софья, не знавшая покоя после нового опустошительного пожара, когда в одночасье сгорела вся Москва, превратившись в груду черных головешек.

Жизнь в Московии убедила ее в том, что излишняя доверчивость может погубить византийское наследие, и через непродолжительное время Софье вновь пришлось прибегнуть к услугам итальянских зодчих, намереваясь окончательно запутать следы нахождения либерии в тайных лабиринтах кремлевских подземелий.

И вновь после приезда в Москву итальянского архитектора с сотней толковых работников, в Кремле закипела работа. Иноземные строители по ночам через ворота тайно вывозили землю, высыпая ее в пробегающую мимо крепостной стены реку Неглинную, которая до утра успевала унести строительный мусор за пределы городища.

Истинные тайники располагались ниже ложных ходов, зачастую оканчивающихся тупиками, укреплялись мощной кладкой из красного кирпича, который в изобилии доставлялся в Кремль для строительства наземных сооружений.

Внешне все выглядело как обычный ремонт крепостных стен, строительство новых церковных приделов и расширение теремного дворца для княжеской семьи. Но втайне от любопытных глаз под землей вновь кипела работа. Запутанные лабиринты расходились во все стороны под кремлевскими зданиями, в случае необходимости теперь даже под рекой можно было свободно пробраться в городище по каменному тоннелю, не замочив ног.

Верная стража тщательно следила, чтобы иноземцы не пересекались с вездесущими боярами, дабы не появился соблазн за золото раскрыть им тайну подземного строительства. По окончании работ Аристотель Фиораванти задержался в Московии, получив из рук великой княгини щедрое вознаграждение за труды, и поклявшись ей на Библии, что никогда не воспроизведет подобное подземелье ни под одной крепостью Европы и чертежи кремлевских лабиринтов не увидят свет солнца и будут уничтожены.

Вскоре после отъезда итальянского зодчего в Кремль с окрестных земель стали свозить крепких молодых парней с одним похожим изъяном – все они от роду были глухими и не умели разговаривать.

Под присмотром самой Софьи холопы бережно упаковывали в сундуки дивной красоты серебряные и золотые сервизы, золотые блюда и кубки с искусной чеканкой, золотые и серебряные чаши с драгоценными камнями. С особым вниманием великая княгиня лично следила за тем, как упаковывался дивной красоты парадный сервиз из необыкновенного фарфора, подобного которому не было ни у кого из королевских домов Европы. Это была память об отчем доме, в детстве Софья могла часами рассматривать запечатленную на нем красочную роспись, отображающую ход истории от начала сотворения мира до его конца.

Дубовые сундуки с книгами прятали внутрь крепких бычьих шкур и тщательно смолили, чтобы их не мог повредить сырой воздух подземелий и прожорливые крысы.

Сундуки с драгоценностями молчаливые холопы вначале погружали в горячий воск, затем в просмоленных шкурах подвешивались на крюки в подземельях для просушки, после чего укладывались на хранение.

Софья видела, каким алчным огнем горели глаза несчастных и как дрожали их руки, когда им было позволено на миг коснуться византийских сокровищ, в которых была сокрыта мощь благородного металла и жар сердец ее великих предков.

По велению Софьи ее подарок супругу, императорский трон из чистого золота, был установлен в княжеском тронном зале, где Великий князь принимал иноземных послов, бесконечно требовавших от князя всевозможных льгот и уступок. Надменные послы от невиданного великолепия княжеского трона теряли дар речи, и вздрагивали от неожиданности, когда двуглавые золотые орлы вдруг взмахивали расправленными крыльями и изрыгали огонь из изогнутых клювов.

В состояние шока всех приводили статуи золотых львов, сидевших у основания трона, когда они с громким рыком оглядывали присутствующих, грозно сверкая изумрудными очами.

Великий князь был очень доволен подарком супруги и часто в одиночестве сидел на троне, раздумывая о хитросплетениях судьбы, распорядившейся избрать род Рюриковичей хранителем сокровищ византийских императоров и бессмертной библиотеки.

После окончания работ Великая Княгиня отправила немых холопов, оставшихся в живых, в дальние скиты и монастыри, где они до конца дней помнили о несметных сокровищах, отданных земле на вечное хранение и при всем желании никому не могли поведать великую тайну. Блеск золота в мрачных подземельях стал самым ярким и запоминающимся событием оставшихся в живых, который преследовал их до конца дней во сне и наяву.

ГЛАВА 7

Сегодняшний день явно начинался с левой ноги. Кофе убежал, забрызгав начищенную до блеска плиту, к тому же горячую воду отключили с утра пораньше, окончательно испортив Алине настроение. В довершение ко всему, отчаянно и некстати затрезвонил дверной звонок, кто-то невидимый вдавил его до упора, даже не пытаясь снять палец с кнопки.

– Господи, кто бы это может быть в такую рань?

Алина заметалась по прихожей, пытаясь одновременно завязать поясок халата и пригладить торчавшие после сна во все стороны волосы.

– Иду, иду, минуточку! – прокричала она неизвестному раннему визитеру, на всякий случай взглянув в зеркало на свое отражение.

– Вы меня заливаете, откройте! – послышался за дверью невнятный мужской голос.

– Я всего лишь пролила кофе, – жалобно пробормотала Алина, приоткрыв дверь.

В квартиру ввалился незнакомец, буквально повиснув на ней, бесцеремонно хватая ее за талию сильными руками, чтобы не потерять равновесие.

Пискнув от неожиданности, Алина прислонилась к стене, пытаясь устоять на ногах. Пачкая голубенький халатик кровью, мужчина сполз к ее ногам, брякнувшись во весь свой внушительный рост на пол.

Не совладав с подступившей тошнотой, Алина сползла по стенке вниз, уткнувшись лицом незнакомцу под мышку. Когда неожиданный приступ дурноты прошел, она заметила над собой удивленно – любопытные глаза соседки сверху, которая протиснулась в приоткрытую дверь вместе с собачкой.

– Ой, у вас дверь открыта, отдыхаете, Алиночка? – пропела она умильно, во все глаза рассматривая лежащего на полу мужчину. – Какой интересный мужчина, я его у вас раньше никогда не видела!

– Я тоже, – приподнялась на подгибающихся ногах Алина.

Полы короткого халатика распахнулись, но любопытный глаз соседки мгновенно заметил, что под ним не было белья.

– Надо милицию вызвать и скорую, может, ему еще можно помочь!

Соседка недоуменно и понимающе приподняла подрисованные брови:

– Зачем сразу милицию? Чем она может помочь, пардон, разве только физиономию ему набьет? Но это лишнее, вы молодые, помириться всегда успеете!

– Изольда, миленькая, помогите! – взмолилась Алина, с ужасом рассматривая распростертое у ног тело, облаченное в белые полотняные брюки и тончайшую батистовую сорочку в кровавых пятнах.

– Гренадер! Храпит, почти как мой Сеня после бани! – энергично похлопала соседка труп по щекам.

– Не надо, – взмолилась Алина. – Это кощунство, бить почти покойника! Кажется, у него предсмертная агония, не надо его трогать, умоляю!

– Кощунство – это наплевать на чувства любящей женщины и напиться до потери пульса! – возмутилась соседка.

– Меня сейчас вырвет, я еле держусь на ногах, и, потом, я не уверена, что мы сможем обойтись без милиции.

– Если каждый раз в подобных случаях обращаться за помощью к милиции, милочка, стражам порядка некогда будет заниматься серьезными делами! Мой Сема сейчас придет и поможет переложить его на диван, – тараторила Изольда Вольдемаровна. – Вы пока поднимайтесь и приведите себя в порядок, мужчины не должны нас видеть жалкими.

Алина на подгибающихся ногах поплелась за соседкой в ванную. Раздавшееся за спиной чавканье заставило ее обернуться. Любимая болонка Изольды Вольдемаровны, кряхтя и причмокивая, усердно слизывала бурые пятна с одежды незнакомца. Вцепившись в соседку, Алина снова почувствовала приступ дурноты.

– Милочка, немедленно возьмите себя в руки! Я понимаю, что к этому невозможно привыкнуть, но разве вам раньше не приходилось общаться с пьяными мужчинами?

– Так это не окровавленный труп? – прошептала Алина, меняясь в лице.

– Если бы, – огорчилась соседка. – Это всего лишь томатный сок плюс типичное мужское поведение законченного эгоиста. Вместо того, чтобы дарить себя любимой женщине, он напился до безобразия.

– Как мне от этого теперь избавиться? – жалобно спросила она умудренную жизненным опытом Изольду Вольдемаровну.

– К этому невозможно привыкнуть, дорогая, я вас так понимаю! – горестно вздохнула соседка. – Лично я с подобными проявлениями мужского эгоизма безуспешно борюсь почти целый год. Мой Сема на старости лет изменил своим национальным традициям и стал завсегдатаем русской бани, чем сразил всех знакомых наповал.

– Что вы говорите? – вяло поддержала ее Алина, мучительно обдумывая ситуацию.

– Его окончательно доконал банный скверик по соседству, забитый в любое время дня и ночи любителями бани с красными распаренными рожами и пивными бутылками наперевес! Вот и твой мужчина не прошел мимо соблазна!

– Да не мой он, я его впервые вижу, – отнекивалась Алина, рассматривая испачканный халатик.

– Что же, я всегда подозревала и догадывалась, что бывает и так, – понизила голос Изольда Вольдемаровна, аккуратно расправляя на лбу огненные кудри, – Поэтому я вам настоятельно советую быть более требовательной к себе и никогда не идти на поводу у сиюминутной страсти.