Кира

Пять лет назад

– Я знаю, что делаю, вот увидишь!

– Ну, хорошо, – с сомнением ответила Соня. А потом махнула рукой и улыбнулась, – Давай попробуем!

Протоптанная дорожка парка петляла между деревьев, чьи кроны напоминали огромные клубы искрящейся сахарной ваты . В воздухе стоял жгучий запах мороза и звонкое чириканье стаек воробьев, которые сверившись по своим внутренним природным календарям, спешили сообщить друг другу о приближении скорой весны.

Федор схватил Соню на руки и закружил было, но потерял равновесие и они, смеясь, полетели в пушистый сугроб. Колючий снег мигом забился под шарфы, в рукава и, кажется, даже в ботинки. Словно рой очень маленьких, но крайне назойливых пчел, которые спешили небольно ужалить иголкой, чтобы следом мгновенно исчезнуть, обратившись в капельки воды.

Соня подхватила слетевшие перчатки и попыталась встать, но Федор мягко потянул ее обратно. Оставив сопротивление, она растянулась рядом, повернув голову к любимому:

– Что ж ты такое вытворяешь, а?

– Хочу – творю, хочу – вытворяю! – заявил Федор и прищурился, взглянув в ослепительно синее небо.

– Ишь как заговорил! Всего минуту назад пообещал настоящий искусственный разум сделать, а лежит уже руки в боки, как будто дело в шляпе! Долго лежать будем, безумный гений?

– Пока ты тоже кое-что не пообещаешь! – ответил Федор, быстро пошарил в кармане и поднял над головой кулак.

– Что пообещать? – спросила Соня, не отрывая глаз от сжатой ладони Федора.

– Что будешь моей женой!

Федор разомкнул пальцы и в февральском полуденном солнце засияла еще одна маленькая снежинка, камушком приютившаяся на тонком серебрянном кольце.

– Обещаю… – прошептала Соня.

Три года назад

Осень в этом году совсем потерялась по дороге в их маленький городок. В столице уже неделю как бушевали грозы, снабжая ленты новостей шокирующими кадрами и заумными словесами всяческих погодных аналитиков. Петербург привычно топило. Даже в Сочи температура била рекорды и студила носы любителям бархатных сезонов.

Но во дворе пятиэтажки, где жили Федор и Соня, лучистое солнце мягко перебирало пряную листву, ветер ласково поглаживал волосы, а задорная детвора с ликующими криками вовсю гоняла в легких ветровках. Быть может, осень слишком увлеклась замысловатыми развлечениями мегаполисов и курортов, да и попросту позабыла, что в небольших областных городах тоже существует жизнь? Не такая бурная и кипучая, но очень важная для их обитателей.

– Как тебе имя Кирилл? – спросил Федор, не отрывая глаз от мальчугана, с азартом зарывающегося в гору листвы, собранную едва ли час назад стариком-дворником.

– Ну такое, нормальное, – ответила Соня, лениво скролля соцести в телефоне, – Не помню среди знакомых плохих Кириллов, поэтому нормальное.

Раздался отрывистый взвизг. С качелей в траву свалилась соседская дочь, на миг замерев на распутье: расплакаться или нет? Ситуацию спасла дворовая кошка. Явившись в своем мохнатом великолепии, она легко взлетела на лавочку и свернулась под теплым солнцем. Девочка приняла решение, отряхнула курточку и отправилась чесать мохнатые бока. К великому удовольствию всех присутствующих, включая животное.

Федор улыбнулся этой маленькой драме со счастливым концом и вернулся к расспросам жены:

– А если Кира? Есть негативные примеры подруг?

– Хм, – Соня оторвалась от экрана и с подозрением покосилась на мужа, – Вообще не знаю никого по имени Кира. А чего это ты?

– Да так…

Соня убрала телефон в карман куртки, прокашлялась и, сложив руки на груди, повернулась к супругу:

– Знаю я твои “да так”. Слушай, давай сперва гнездо попросторнее совьем, а уж потом яйца высиживать будем?

– Давай…

– И, кстати, птенцы получаются лучше, если родители их гнездуются в столичном регионе. Слыхал про такое открытие орнитологов?

– На северо-западе воздух чище, – парировал Федор, – И жизнь спокойнее.

Соня вздохнула как можно громче, достала мобильник и уткнулась в фотографии московских подруг, стараясь наклонять телефон так, чтобы муж краем глаза видел гламурный контент. Замелькали фото и видео из модных ресторанов, с пляжей дорогих отелей и прочие пестрые глянцевые образы, сливающиеся в субстанцию под названием “успешный успех”.

Федор не поддался. С невероятным любопытством он вдруг резко заинтересовался воробьями на дереве через дорогу. Те щебетали без устали, напоминая коллег на совещаниях, ныряли в прозрачный теплый воздух, улетая прочь, и возвращались с тонкими веточками, которые умело сплетали между собой. Без классных фоток в соцсетях, без модных должностей, без крутых зарплат и совсем не в Москве, они ловко и споро вили гнезда на покрытой алеющими ягодами рябинке. Для них все было просто и понятно.

Полгода назад

– Федя, ты в своем уме?! Зачем ты… – Соня сбилась, со свистом втянула воздух и уточнила, – Точнее не зачем, а почему?!

– Потому что так надо!

– Не бывает никакого надо! Сколько тебе говорить? Ты ничего никому не должен!

– Замени “надо” на “я так хочу”.

– Замени жену на какую-нибудь дуру! Сколько можно…

– Соня, милая… Обещаю, что…

– Хватит!

Раскрасневшаяся, растрепанная, с мокрыми глазами, Соня швырнула бумагу на стол и вышла из гостиной, хлопнув дверью. На стене покачнулась и упала с гвоздя фотография, с грустным хрустом разбилось стекло простенькой “икеевской” фоторамки. Федор потер лицо руками, сделал неуверенный шаг и нежно поднял свадебное фото. Безбородый и в глупом безразмерном пиджаке, но такой счастливый и беззаботный, смотрел он сквозь время и острые осколки на хмурого и рано поседевшего инженера-разработчика в потрепанной домашней майке.

Из пореза на пальце капнула кровь, испачкав распечатку с предложением о работе.

– Ну нет уж, – упрямо сквозь зубы выдавил Федор, – Ни кровью, ни ручкой не подпишусь!..

Кровотечение, увы, не остановить упрямством, поэтому в ход пошел последний рулон бумажных полотенец. А выгодный оффер от компании “Индекс” отправился в мусорку к нескольким другим своим собратьям. “Зеленбанк”, “ВСвязи”, “Рос-Целиком” – крупный шрифт, именитые названия, большое количество цифр в графе зарплаты. Красивые и гордые, но сейчас жалкие и бессильные. Скомканы и отправлены в урну.

Заперевшись в спальне, Соня открыла ноутбук. Написала сообщение сестре, заказала билеты. Сами по себе ее руки собирали вещи, паковали чемодан, утирали слезы. Руки открыли приложение, руки вызвали такси. Руки нащупали в кармане джинсов гладкий пластик продолговатого предмета. На предмете было маленькое окошко.

Соня подошла ближе к свету, на улице разгорался яркий февральский безоблачный день. С неба летели редкие крупные хлопья колючего снега, а на рябине во дворе нахохлились пушистые комочки воробьев, обирающих последние замерзшие прошлогодние ягоды. Руки вынули предмет из кармана, чтобы глаза еще раз взглянули на две короткие полосы, а затем засунули предмет обратно. Поглубже в темноту ткани.

Звякнуло уведомление: “Вас ожидает машина”.

Соня вышла из комнаты, прошла мимо гостиной, позволила рукам одеть свое тело, отпереть замок, закрыть за собой дверь. Рот ее не проронил ни слова.

Один день назад

– Петр Васильевич!

– Ты уже ворвался в кабинет, может перестанешь стучать?

Федор осекся, заметив, что все еще постукивает в приоткрытую дверь. Одернул руки и вошел, аккуратно затворив за собой. Руководитель отдела хмуро всплыл над верхним краем огромного монитора, сложив морщины на лбу в сосредоточенную дугу. На потолке виднелся отчетливый солнечный зайчик от гладкой лысины Петра Васильевича, но разработчик поспешно отвел от него взгляд, чтобы не разразиться неуместным смешком. Начальника он не боялся, Петр Васильевич не отличался излишней строгостью или самодурством, знал толк в юморе и самоиронии, но очень не любил терять время. Особенно в разгар трудового дня.

– Петр Васильевич…

– Да, да, это я. Давай к делу, будь добр.

– Пора запускать полевые испытания, иначе с места не сдвинемся!

– Не согласовано. Еще что-нибудь?

– Нет, погодите, давайте согласуем!

Петр Васильевич медленно отодвинул в сторону мышь. Строго посмотрел на нее пару мгновений. Убедившись, что та не вздумает двигаться без согласований, перевел взгляд на собеседника. разработчик переминался с ноги на ногу, пальцы его непроизвольно мяли спинку стула для посетителей. Лоб Петра Васильевича смягчился, спрятав грозную дугу:

– Послушай, Федя. Ну в самом деле. Будут у нас полевые испытания. Подожди ты еще два-три спринта. Проведем все регрессионные тесты, покажем управлению безопасности убедительное демо. И без стресса, без лишнего риска запустим.

– Теряем время, стагнируем… Да поймите же!

– Сколько лет проекту?

– Уж скоро пять будет.

– Вот именно! – начальник вознес палец вверх, – Пару недель подождать не можешь? А если накосячим? Прикроют нафиг и в заморозку!

– Да все там отлично! – Федор всплеснул руками и выдвинул стул. Сел на него, но тут же подлетел обратно, чтобы зашагать туда-сюда по комнате, – Я сто раз уже перепроверил! Надо запускать! Нам уже тесно!

– Да что ты мечешься, как тигр в клетке, – Петр Васильевич поводил глазами вслед за перемещениями подчиненного, вздохнул, – Жена звонила, да?

– Нет, не звонила, – Федор остановился и резко осунулся, – Месяц не разговаривали.

Начальник встал из-за стола, подошел к разработчику и потрепал его за плечо.

– Федя, все будет. Сдержишь ты свое обещание. И я свои обещания сдержу. Но давай без горячки, а то ведь вместе и обделаемся.

Федор помотал головой, но Петр Васильевич плечо не отпускал. Наконец, Федор кивнул:

– Угу.

– Договорились? – начальник ослабил хватку, заглянул в глаза, улыбнулся искренне, по-дружески.

– Угу.

– По-настоящему договорились, не как в прошлый раз?

– Да, да! Ладно! – Федор махнул рукой, – Подожду я окончания тестирования.

– Супер. А теперь иди работу поработай, будь добр. Да и я поработаю.

разработчик снова кивнул и вышел. Петр Васильевич потер лоб рукой. Сел обратно за стол и допил последние капли чая из кружки.

Этой ночью

Кап-кап-кап…

Тихой поступью вода прокрадывалась внутрь лаборатории через приоткрытое окно. Маленькими шажочками, которые грозили повлечь за собой большие последствия. Если ветер не стихнет, а грозовые тучи не отпустят небосвод, то к утру на подоконнике соберется приличных размеров лужа, а ушедший последним из помещения получит строгий нагоняй от руководителя. Но пока маленькие капли влаги выглядели совершенно не угрожающе, они просто летели без умысла и без цели, а затем разбивались на мельчайшие брызги, случайно соединяющиеся в первые микроскопические лужицы. Так было у природы заведено.

Кира не спала. Несколько часов отдыха оказалось достаточно, чтобы восстановиться, и теперь она занималась тем, что получалось у нее лучше всего – страдала от скуки. Уходя, отец оставил ей полные папки картинок и груды книжек, но копаться в них было интересно год или два назад, а сейчас Кира искренне мучилась и без конца слонялась по комнате, то заглядывая в компьютеры, то останавливаясь у окна, подоконник которого медленно превращался в болото. Наблюдение за каплями воды на некоторое время увлекло, но случайное распределение было чересчур предсказуемым и ограниченным. Скучная игра, скучно!

Завершая обход по кругу, Кира вдруг замерла и встрепенулась. Дверца манежа! Обычно она всегда была заперта, но сейчас…

Не веря своей удаче, Кира осторожно осмотрела замок, а затем чуть коснулась и резко провалилась в коридор, увешанный камерами слежения. Прислушалась. Тихо гудели вентиляторы в серверной в конце коридора, постукивали головки жестких дисков, едва различимо пищали трансформаторы многочисленных блоков питания, в одной из розеток чуть заметно потрескивал неплотно закрепленный контакт. “С высокой вероятностью через двое суток случится короткое замыкание” – подсчитала Кира. Не потому что ей это было действительно интересно, просто иначе она не могла.

Убедившись в том, что поблизости никого нет, нарушительница крадучись двинулась исследовать новое пространство. От камеры к камере, резкими рывками она продвинулась вглубь корпуса, освещенного ровным диодным светом, так хорошо рассеивающимся на матовых белых поверхностях. Чуть осмелев, попробовала заглянуть в несколько кабинетов и лабораторий – чего здесь только не было! Компьютеры и ноутбуки разных модификаций, микроскопы и маркерные доски, паяльные станции и осциллографы. Внимательным взглядом фиксируя обстановку, Кира рассчитывала позже днем поискать в сети информацию об этих удивительных устройствах, а пока спешила объять как можно больше.

Коридор кончился. Вернуться и поиграть с чем-нибудь из кабинетов? Или… Интерес пересилил страх. Вызывая лифт, Кира с любопытством рассмотрела символ на стене холла – шестеренка, вписанная в трехлепестковый цветок. Ассоциативный аппарат услужливо предложил ей аналогии с моделью атома, но мысли о цветке ей понравились больше. Тихий шелест отворяющихся дверей, заминка, мерцающий люминесцентный свет в кабине. “Ресурс газа достаточный, хватит еще на один месяц” – автоматически подумала Кира. Пульт с кнопками этажей был сродни коробке конфет, все интересные и манящие – что же за ними кроется? Беглянка несколько секунд томилась выбором, но активировала кнопку “Ангар”. Если у всех кнопок номера, а тут целое слово, то значит здесь и скрывается самое интересное!

Лифт ухнул вниз.

Оказавшись на месте, Кира не стала спешить. Аккуратно заглянув в несколько проходов, ведущих с лифтовой площадки, она внезапно услышала мерный звук дыхания. Чуть посвистывающий, размеренный, едва различимый. Дотянувшись до камеры в комнате охраны, Кира обнаружила человека. Человек спал, доверившись контрольной системе, которая обязательно разбудит его в случае подозрительных движений в ангаре. Но не потревожит по поводу Киры, которая в доли секунды внесла себя в список исключений: только и делов-то, что поменять одно значение в таблице. Отец показывал ей и не такие базы данных!

Оставив охранника исполнять свой долг, беглянка смелым рывком перепрыгнула в большое помещение, над входом в которое блестела металлом табличка “Заслон. Ангар экспериментальной робототехники”. И не прогадала! Дежурная голубая подсветка окружала каждый из образцов, поражающих воображение Киры, до этой ночи не выходившей за пределы своей комнаты. Вот они, настоящие игрушки!

Раскинувший широкие композитные крылья дрон, похожий на большого морского ската, прильнувшего к дну в ожидании добычи. Целый набор разных металлических конечностей-манипуляторов, замысловато опутанных пневмотрубками, от чего они становились похожи на мощные, покрытые жилами и венами, руки профессиональных спортсменов. Выводок похожих на дорожные чемоданы колесных платформ. Но что там скрывается в темном дальнем углу?

Сгорая от любопытства, Кира, позабыв об осторожности, даже включила мощные прожекторы верхнего света, чтобы поскорее распознать свою находку. Ей оказалось нечто, похожее на большую стальную божью коровку, оснащенную шестью крепкими цепкими лапами и верткой “головой” с разнокалиберными глазницами. Настоящее чудище из композита и металла. О, да! Это точно она! Самая интересная игрушка!

Переполняясь восторгом и предвкушением веселья, Кира включила робота и, оседлав тонну технологических новаций, с ликованием подняла жестяные рольставни ангара. Вперед! Кататься на жуке!

Робот с гулом и жужжанием неожиданно резко и быстро выбрался наружу. Оставляя на мокром асфальте внутреннего двора выщерблины и борозды, Кира погнала своего жука к высокой бетонной стене, на ходу открывая тяжелые створки главных ворот. С темных небес хлестко лилась вода, мелькали белые вспышки молний, ночь обещала быть полной захватывающих приключений и открытий. Жук вприпрыжку ринулся было наружу, но вдруг… Грянул гром, слух резануло резким звуком сирены. Все здание взорвалось человеческими криками, светом окон, лучами прожекторов, а следом с жутким грохотом захлопнулись ворота.

Кира в страхе сжалась на своем жуке и замерла, словно пришпиленная к месту булавкой. “Вот же влетит мне за это от папы…” – для такого вывода и вероятности считать не нужно!

Реальность моргнула. Жук исчез, но появилась комната. Кира внезапно оказалась в привычном окружении, в небольшом кабинете на верхнем этаже. Ярко горел свет, в помещении толпился народ, с подоконника на пол капала пыльная вода из скопившейся лужи.

– Итак, кто мне объяснит, что здесь происходит?! – Петр Васильевич, начальник отдела, хмуро обвел взглядом команду разработки, – У нас только что дрон-вездеход почти ушел гулять в город. Представляете себе эффект?! Бешеный жук в муравейнике посреди ночи! Могла возникнуть очень нездоровая сенсация. Есть версии, как это вышло?

– К.И.Р.А. его угнала, – просто ответил отец. Вопреки ожиданиям он не выглядел разъяренным, и от того ужас ночной беглянки чуть ослаб, – Подключилась к автопилоту и угнала.

Команда неразборчивым гулом и мычанием поддержала незамысловатое объяснение. Многие из ребят выглядели так, будто даже не приходили в сознание – добиваться осмысленных ответов сейчас было явно затруднительно. Петр Васильевич на каблуках развернулся к ведущему разработчику и сделал пару глубоких вдохов. Морщины лба прошли полный цикл превращений, после чего последовал следующий вопрос:

– Федя, я догадался, как она увела робота, но каким макаром она там оказалась? И, главное, зачем?

– Хм, – разработчик потрепал седеющую бороду и порыскал в планшете у себя в руках. Длинные полотнища технических логов хранили в себе все ответы, умей только читай между строк, – Похоже, что ей было скучно и не спалось. Она взломала нашу систему контроля и нашла себе развлечение.

– Программе стало скучно? Опять ты со своим очеловечиванием…

– А есть разница? Мы же сделали ей максимальный приоритет на самообучение. И вот, скука, как она есть.

Кира переводила глазок камеры с Петра Васильевича на папу и обратно. Кажется, наказание ей не грозило, а на лице разработчика и вовсе распозналось скрытое удовлетворение. Кира зафиксировала это как поощрение. Прописала новое значение себе в базу.

– Ладно, ребята, – внезапно махнул рукой руководитель, – Попадание в топ новостей на сегодня отменяется. Расходитесь по своим норам спать.

Сонные разработчики с облегчением потянулись на выход и вскоре их шаркающие шаги затихли вдалеке. Прожужжал дверьми и загудел лифт. Затем все стихло. Петр Васильевич задумчиво посмотрел на открытое окно. Дождь кончился, тянуло освежающим сквозняком и запахом, вызывающим стойкие ассоциации с комарами. Пластик подоконника украшало водяное пятно, в точности повторяющее оставленные предыдущими потопами разводы. С подоконника капало. Петр Васильевич оценил взглядом лужу на полу.

– А ты, Федя, задержись, будь добр.

Федор и не думал уходить. Все это время он обозначал шаги на выход со скоростью, которой позавидовала бы иная черепаха. Настолько медленно, что со стороны это казалось стоянием на месте. С максимально возможной невинностью в голосе он поинтересовался:

– Что-то еще, Петр Васильевич?

– Я вот что узнать-то хотел, окно опять ты на ночь открытым оставил?

– Ой, ну да, наверное. Заработался, задумался. Да вроде не особо много натекло же, – Федор пощелкал пальцами, оглядываясь по сторонам, – Где-то здесь тряпка у нас была…

– И “Манеж” тоже?

– Что?

– Ничего. Считай ты меня убедил. В следующую неделю выводим К.И.Р.А. на полевые испытания. Будут тебе и согласования и бюджет.

Петр Васильевич потер красные с недосыпу глаза, набрал было воздуха в грудь для еще одной тирады, но потом передумал и молча вышел вон. Федор приподнял пару ноутбуков в поисках тряпки, но бросил затею. Запер окно, пробурчал: “Да ну это разве лужа?”, улыбнулся и покинул рабочий кабинет.

Уходя, как всегда, разработчик бросил взгляд на дверную табличку: “Заслон. Лаборатория Кибернетического Разума”. Уже не терпелось сюда вернуться, но и выспаться, все же нужно.

А рука его, тем временем, уже нащупала телефон в кармане, чтобы набрать короткое сообщение: “Обещание сдержал”.