Пари Ферми

– Всем привет, дорогие участники! Сейчас суббота, ровно девять часов вечера по глобальному времени! И что это значит? Да! У нас есть свежий выпуск “Пари Ферми”! И на этот раз вы точно не угадаете, что мы нашли. Ну а если угадаете, то большой куш монет запрыгнет прямо к вам в карман!

Голос зеленого пляшущего динозавра завибрировал и бесшовно слился с музыкой, которая волной мощного цунами накатила со всех сторон. Маклай рывком выдернул наушники и стянул с лица виртуализатор. Лучше он, пожалуй, сосредоточится на управлении зондами. Долговязый, сухощавый с голубоватой щетиной на впалых щеках, он сгорбился над пультом словно горгулья и протяжно выдохнул носом.

– Судя по твоему шипению, у тебя явно что-то подгорает, дружок! – язвительно заметил Христо.

– Ты просто взгляни на эту дичь! Какого хрена динозавр?

– Динозавр? – Христо с живым интересом обернулся, чтобы взглянуть на дисплей, – Хах! Реально! Походу сегодня в метаверсе тренд на динозавров.

– На идиотов в нем тренд. Притом каждый день.

Христо хотел было возразить, но махнул рукой на сварливого коллегу и вернулся к своим делам. Седовласый коротышка с импозантным пузиком, он старался относиться ко всему проще, делая исключение лишь для своей окладистой бороды. Вместе с Маклаем они торчали в студии шоу “Пари Ферми”, маленькой комнате, забитой сенсорными дисплеями и несколькими блоками оборудования, которые натужно гудели вентиляторами и всячески сообщали про неоптимальный температурный режим. Впрочем, сидящим в шортах и пестрых рубашках коллегам про жару было известно и без индикаторов. Но что поделать, если бюджет ограничен, доступной площади с носовой платок, а железа нужно всего да помощнее?

Комнатушка размещалась в самом крайнем крыле “Института дальнего поиска”, а здание института, в свою очередь, примостилось на самом склоне холма, окаймленного ароматным хвойным бором. Сквозь лес вели потрескавшаяся асфальтовая дорога и поросшая молодняком просека, через которую к институту протянулась линия электропередачи. Все это несло на себе явный отпечаток запустения и единственным очагом жизни в радиусе пары десятков километров была жаркая тесная конура, в которой Христо и Маклай продолжали препираться:

– Ты же осознаешь весь абсурд ситуации, Христо? – спросил Маклай, оперируя панелью управления субсветовыми зондами, – В парсеках отсюда, ведомые нейросетями, прекрасные образцы высших человеческих технологий ищут следы внеземной жизни или даже потенциальный Контакт! А мы подаем это как спортивное шоу-баттл с денежными ставками! Гребанное, блин, казино с динозавром!

– Да что ты так прицепился-то к динозавру? – Христо сохранял внешнюю безмятежность, лениво поглядывая на смоделированную датчиками картинку и телеметрию, – Лада знает, что делает, она пиарщица высший класс! Если динозавр привлечет аудиторию и увеличит конверсию, то ради бога, пусть хоть целое стадо динозавров на аватарку себе натянет.

– Конверсия, аудитория… Ты сам-то себя слышишь? Сколько в тебе осталось ученого, а сколько торгаша?

– Э-э-эх, друг, опять по-новой? И что только на тебя находит. Завидуешь, что в этот раз я первым долетел до очередной Златовласки?

Тем временем на экранах уже появилась искомая планета. Неизведанный голубой мир, покрытый акварельными разводами атмосферы, быстро увеличивался в размерах, заслоняя собой бездонную черноту космоса. Рой поисковых машин, словно саранча, голодной тучей приближался к своей добыче. Судя по данным, на орбите искусственных объектов обнаружено не было: ни станций, ни спутников, ни космического мусора. Но это еще совершенно ничего не значило.

– Смотрите, смотрите! Команда Христо уже на орбите! – в кадр влезла динозавр-ведущая и, нелепо дергаясь, подплыла к планете, ткнув лапой в астрономический объект. – Обратите внимание! Никаких следов орбитальной жизни! А это значит что? Значит ставки на то, что планета необитаема растут!

– О-о-ох, что она несет, – Маклай с тихим шлепком закрыл лицо ладонью.

– Нагоняет драмы, – кратко ответил Христо, увлеченно следя за развитием событий.

Строго говоря, кроме наблюдения коллегам-оппонентам ничего и не оставалось. Если в выборе объекта для исследования или просчете траекторий полета их человеческое вмешательство еще имело значение, то по прилету к цели оно уже совершенно не требовалось и скорее бы помешало. Автоматический рой зондов прекрасно справлялся с задачей сам: грамотно распределял ресурсы, всегда точно обозначал точки интереса, изящно входил в атмосферу и за считанные минуты получал исчерпывающую информацию о планете. Основная программа была безупречна, а машинное обучение до блеска натаскало нейросети на миллиардах симуляций.

Вся интрига, по сути, крылась в двух вопросах: чья команда дронов, Маклая или Христо, первой успеет “открыть” следующий мир? И будет ли в этом мире отпечаток разумной жизни? Именно отпечаток, потому что вожделенный Контакт с живущими инопланетными цивилизациями никак не происходил, и надежда на него таяла одновременно с усыханием бюджетов на программу Дальнего Поиска. То есть, на сегодня уже свелась к нулю.

– М-да, либо они еще не развились, либо уже давно развились, – Маклай увлекся изучением планеты и позабыл про ворчливость, – Что думаешь?

– Да черт его знает, может вообще пока решают вопросы перехода к многоклеточности.

– Навряд ли, не та атмосфера.

Попасть точно в момент, когда цивилизация уже способна на Контакт, но еще не исчезла по разным причинам, оказалось не легче, чем нырнуть в прорубь с вертолета. Казалось, что с достижением субсветовых скоростей и развитием квантовой связи, дело осталось за малым – запустить в бесконечность любопытные щупальца из тысяч роботов и ожидать скорого успеха. Ан нет, первые экзопланеты оказались пусты, следующие десять тоже, и сто, и тысяча…

Тем временем, рой спускался все ниже. Показались очертания материков и архипелагов в мировом океане, поросших обильной растительностью. На планете развилась углеродная форма жизни и от того пейзаж до боли напоминал Землю. В комнате послышалось нервное постукивание – это Христо задробил ногами от волнения.

– А что если мы нашли? – прошептал Маклай.

– Правда надеешься?

– Ну, это было бы наивно, конечно, так что скорее нет, – соврал он.

Все начиналось как большая международная программа. Как только группировка зондов отправилась в путь, все человечество с азартом следило за сводками и грезило скорым прорывом. Парадокс Ферми вот-вот должен был разрешиться! Но годы шли, а результат получался угнетающий. И даже обнаружение первых руин всколыхнуло интерес не надолго. Останки внеземных цивилизаций интересны на первый раз, ну может быть на второй-третий. Но когда их счет пошел на сотни, аудитория знатно приуныла.

– Что у нас по ставкам? – спросил Христо.

– В топе была атомная война, но явно отпала. Дальше идут: вирусная катастрофа, демографический коллапс, супервулкан…

– Ядерки явно нет, радиационный фон в норме, зимы как ни бывало, поверхность без характерных следов.

– Ставка на ядерную войну вышла! – вторила ученым Лада, плывущая среди облаков, виляя хвостом, – Не расстраивайтесь, мои маленькие любители кидаться бомбами, может быть, в следующий раз повезет!

Финансирование программы начало сокращаться. Набрало обороты движение “Сначала дома”, предлагавшее разбираться с проблемами Земли, а не транжирить деньги на розовые мечты фантастов. Их посыл нашел активный отклик среди населения, был понятен и во многом здрав. В попытках сохранить программу Дальнего поиска, научное сообщество и сочувствующие лица придумали геймифицировать процесс, добавить элемент соревнований. Каждую группу зондов отдали под управление одному из операторов, а для привлечения дополнительного финансирования стали продавать рекламу споносорам и даже придумали систему ставок: Контакт, пустышка, и вариации на тему “почему здесь все умерли”. Тема зашла на ура, возникла даже ежегодная олимпиада, куда страны выставляли своих лучших ученых-спортсменов.

– О! Смотри, смотри! Признаки электрификации! – на морщинистом лбу Маклая выступил пот, – Кажется, это зеленка!

– Да, заброшенная, но точно зеленка. Вон там явно была приливная электростанция, а тут в лесу ветряки.

Изображение вторило комментариям. Похожий на обглоданный скелет морского змея, в прибое залива медленно качался на волнах каркас конструкции, некогда превращавшей в электричество энергию прибоя. В сотне километров от него на большом горном плато виднелись облетевшие ветряки, похожие на одуванчики, растерявшие свои головы под слишком напористым дуновением великана. Белесые обломки лопастей были щедро разбросаны по округе. Маклай насупился, уйдя в дисплеи с головой:

– Осталось понять, где же местные.

– Ставлю десятку, что вирус.

– Что, правда на него поставил?

– Нет, – поморщился Христо, – Мне же не везет, все ставки мимо. А ты? Как обычно?

– Я? Да.

– Псих ты.

Первой волны популярности нового формата хватило на несколько лет, однако буйное помешательство на развитии метавселенных выстрелило откуда не ждали. Внезапно оказалось, что в виртуальных мирах планеты заселены разными пришельцами, там постоянно что-нибудь да происходит, там есть жизнь и есть интерес. И туда же хлынули деньги. И люди.

“Институт дальнего поиска” закрылся, мировые соревнования сошли на нет, а немногие оставшиеся энтузиасты переформатировали поиск в виртуалити-шоу “Пари Ферми” и попытались раскрутить его в метаверсе.

– Что же это может быть?! Давайте обсудим в канале! – динозавр уже смело вышагивал по холмам и по горам, ловко перепрыгивая через овраги и речушки, – Смертоносный вирус, выскочивший из лабораторий неаккуратных ученых? Что думаете?

– Слушай, а ты помнишь, когда Фернан умер? Два года назад или три?

– Маклай, ты чего это?

– Да просто он любил ставить на вирусы. Всю пенсию сливал, дурак, а ведь своим роем ни разу на вирусняк не натыкался. Вспомнилось вот. Вселенная любит иронию.

Зонды прочесали всю поверхность. Большая часть группировки поднялась обратно в космос, а оставшиеся сгрудились над плотно собранными гигантскими объектами, издали напоминающими россыпь обувных коробок, невесть зачем оставленных среди холодной тайги. Укрытые снегом и годами запустения, признаков жизни они не подавали.

– Я думаю, здесь все ясно, – уныло прогундосил Христо.

– Я все же… Давай не будем зарекаться.

– Ты лучше бы эту валюту мне отдал, Маклай, – вяло упрекнул ученый, – Сколько можно? Кроме тебя так никто уже не ставит. Держим опцию в интерфейсе тупо по твоей вине.

– Кто-то должен продолжать ставить на Контакт, Христо.

– Ведь ты уже и сам не веришь!

– Но ведь люди об этом не знают. Пусть видят ставку и думают, что есть хоть один надеющийся. Я не знаю, как тебе объяснить, но так надо, я уверен.

Тем временем дроны спустились к самой земле, охватили камерами ближайший объект и запустили алгоритм визуальной реконструкции. Словно мокрая собака, которая одним протяжным движением стряхивает с шерсти воду, здание быстро скинуло с себя тонны мха и пыли, ржавчины и трещин. Из под облетевших долгих лет показался исходный облик постройки.

– Дата-центр, – выдохнул Маклай, рывком отодвинул кресло и вышел из студии.

– Дата-центр, дорогие друзья! – ликующе взвизгнула Лада-динозавр, – Поздравляю победителей! Сегодня выиграла ставка “Конец игры”! Это уже пятая цивилизация в этом сезоне, вымершая из-за увлечения погружением в виртуальные миры!

Христо выключил трансляцию. В рабочем чате Лада уже скидывала метрики посещаемости и показатели доходов, а также нахваливала аватарку динозавра, давшую несколько процентов прироста аудитории, но ученый отвернулся от экрана. Запустив пятерню в посеребренную бороду, он как следует взъерошил волосы, вздохнул и вышел вслед за Маклаем.

Пройдя несколько шагов по коридору, Христо открыл скрипучую дверь балкона. Маклай стоял там, вцепившись в стальные перила. Солнце за лесом клонилось к закату, крася одной краской ссутулившегося ученого и ржавеющий металл в его узловатых морщинистых пальцах. У Христо в груди больно кольнуло, он будто впервые увидел, как постарел его друг. Встав рядом, он украдкой взглянул снизу-вверх, сложил руки на груди и тихо произнес:

– Знаешь, Маклай, я тебе наврал.

– Что?

– В этот раз было две ставки на Контакт.

– Почему?

– Смотрел я, смотрел на этого упрямца и подумал, а вдруг он все-таки прав?

Маклай не ответил. Он внимательно смотрел на горизонт и глаза его слезились от яркого света.