Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность

Глава 1

Худший и лучший сценарий

Краснодар прекрасен утром в воскресенье: дороги свободны, прохожих почти нет. Особое удовольствие – поймать зеленую волну светофоров, включить хиты группы Queen и мчаться по городу, напевая I want it all, and I want it now.

Работая в Следственном комитете, Наталья Семашко выбрала эту песню своим гимном. Перейдя на сторону защиты, несколько поумерила пыл и признала, что для адвоката компромисс – уже победа. Поэтому, взявшись защищать Альбину, свою названую сестру и единственного близкого человека, с самого начала отказалась от иллюзий: понятно, что выйти из уголовного процесса без потерь не получится. И совесть – далеко не единственное, чем придется пожертвовать.

Она свернула во двор, как раз когда Фредди Меркьюри выводил финальные аккорды. Парковка оказалась забитой до отказа. Наталья сделала три круга в тщетной попытке найти место, после чего остановилась у подъезда, перекрыв проезжую часть.

– Да пошло оно все!

Из динамиков словно в насмешку зазвучало: I want to ride my bicycle, I want to ride my bike. С велосипедом решить вопрос парковки и в самом деле было бы проще.

Теперь, по крайней мере, ясно, почему город такой пустой, – все сидят по домам, вместо того чтобы ездить в гости, на дачи или куда там по выходным ездят нормальные люди?

Наташе даже хотелось, чтобы какой-нибудь придурок, вставший не с той ноги и ищущий, на ком оторваться, устроил скандал. Этим он дал бы ей повод выплеснуть в ответ все свое раздражение. Ничего так не бодрит с утра, как качественная ругань.

Старенькая «Хонда» слева зажгла фонари, показывая, что выезжает. Наталья сдала назад. Пусть только нарисуется гад, желающий вклиниться раньше нее! Однако ни одного наглеца в зоне видимости не оказалось.

– Все могут расслабиться, – проворчала Наташа, занимая место «Хонды».

Она выключила музыку, достала телефон и отправила сообщение Альбине:

«Утро доброе! Жду у подъезда».

В ответ получила: «Я не просила за мной заезжать».

– Да иди ты! – Наташа швырнула телефон на пассажирское сиденье.

Альбина по-прежнему дулась. Задолбала! Наташа, видите ли, «подставила Сережу»! И все, дружбе конец: забирай свои игрушки и не писай в мой горшок. Детский сад, ей-богу!

Как будто Наташе одной все это было нужно! Словно ей доставляло удовольствие допрашивать Ловкину, а аргументы против Сергея она выдала Якуту забавы ради. Плевать, что Наташа которую ночь не спит, пытаясь сложить чертов бракованный пазл. Пристраивает одну деталь к другой, обрезает лишнее, мастерит из обрезков недостающее. Все ради того, чтобы спасти Альбину от тюрьмы. И что она получает взамен? Сплошные обиды и недовольство.

Кто бы мог подумать, что защищать невиновных так тяжело. Особенно когда невиновный этот – не чужой тебе человек. Пусть по документам Наташа и Альбина не являлись сестрами, но по факту они всегда были семьей. И вот теперь сестренка устраивала истерики, как будто Наташе без того проблем не хватало.

Заглушив мотор, она уперлась лбом в руль.

– Можно мне очередного отъявленного подонка, а не вот это все?

Работа адвоката никогда простотой не отличалась, теперь же вовсе превратилась в ад. Что она будет делать, если Альбину посадят? Как это переживет?

Наташа врезала ладонью по рулю. Надо собраться. Нельзя раскисать. Впереди допрос Смирнова – самого важного, ключевого свидетеля. Он подтвердит алиби Альбины, и все будет кончено. Нет доказательств сговора. Нет ни одной улики, подтверждающей, что Альбина причастна к убийству. Лишь домыслы прокурора и показания идиота Бобика. Присяжные поймут, что Альбина попала под раздачу случайно, а судье и прокурору хватит одного виновного – Сергея.

Она откинулась на спинку кресла и помассировала лицо. Хотелось орать. Громко, до изнеможения, пока не отпустит. Пока не станет хоть чуточку легче. Сергей невиновен, она это понимала и ненавидела себя за то, что вызвала Ловкину на допрос. За то, что рассказала о штрафе прокурору. Но важно было вытащить из-под обстрела Альбину. Вытащить любой ценой.

Проработав семь лет в Следственном комитете, Наташа четко усвоила: дела должны закрываться и направляться в суд. Семь лет в адвокатуре научили, что замахиваться на оправдание глупо. Практически всегда можно скостить клиенту срок, в идеале – вывести на условное. Такой компромисс устраивал всех: прокурор получал свой обвинительный приговор, клиент был счастлив отсидеть по минималке.

С наркоманами, пьяницами и бомжами это работало исправно. Они были виновны если не во вменяемом преступлении, то в каком-нибудь другом, а потому об оправдании даже не мечтали. Но сейчас решалась судьба не очередного алкаша. На кону стояла свобода Альбины.

Можно было до посинения бороться, пытаясь вытащить обоих, но Наташа знала: это не сработает. Без галочки в столбце «виновен» от них не отстанут. Даже если случится чудо и присяжные вынесут оправдательный вердикт, в апелляции обвинение возьмет свое. Так что рано или поздно Альбину все равно посадят. Существовал единственный способ ее спасти – бросить на съедение кого-нибудь другого. На роль «мяса» отлично подходил Сергей.

С самого начала Наташа уговаривала Альбину свидетельствовать против мужа. Предлагала рассказать, что это он забрал записку из кабинета Подставкина. Вспомнить пару скандалов из-за ревности. Между прочим, однажды она сама стала свидетелем такой сцены: придурок Подставкин, нажравшись в очередной раз, попутал берега и при Сергее клеился к Альбине. Ясно дело, Сергей вспылил и выставил из квартиры чертова идиота. Ну а кто бы на его месте сохранил самообладание? У Подставкина вообще был уникальный дар бесить всех без разбору.

Наташе никогда не нравился этот высокомерный хмырь. Как же она радовалась, когда Аля забыла первую любовь и переключилась на надежного, заботливого Сергея. Но ревность в их браке присутствовала всегда, так почему бы не использовать ее в качестве мотива? Рассказать присяжным, как Сергей бесился из-за подкатов Подставкина. Как они с Подставкиным скандалили, а потом заливали разногласия коньяком. Он вполне мог принести бутылку с отравленным пойлом, тем более что Шевченко видел его тем вечером в больнице. Ну, или говорит, что видел. В качестве финального аккорда – жирный факт: именно Сергей забрал предсмертную записку из кабинета хирурга. Наташа позаботилась, чтобы информация об этом всплыла в суде. Картина преступления в итоге получалась вполне сносная – не без шероховатостей, но уж точно получше той, что нарисовали Голиченко и Якут.

Наташа и сама вполне могла поверить в такую историю, будь она присяжной или судьей. Однако она слишком хорошо знала Сергея и понимала: он не убийца. Шевченко врет, это ясно любому идиоту. Но правда – последнее, что нужно искать в здании суда. Так уж устроена система правосудия – врут все: от свидетелей и потерпевших до адвокатов и прокуроров. Все это знают, понимают и принимают правила игры.

Но вот в чем фокус: Наташа не просила Альбину соврать, она просила сказать правду. Однако получила категорический отказ. Сестренка заявила, что лучше сядет в тюрьму, чем пойдет против мужа. Поэтому Наташе пришлось действовать самой. Когда дочь Семена Анатольевича упомянула про записку, стало ясно, что им выпал редкий шанс и шансом этим нужно было пользоваться.

Раз Альбина упирается и не желает давать показания против Сергея, пусть это сделает Ловкина. Она сама без конца твердит, что присяжные должны знать все обстоятельства. Зачем же скрывать от них тот факт, что Сергей забрал из кабинета хирурга предсмертную записку?

Для реализации задуманного пришлось идти на поклон к Якуту, просить, чтобы не возражал против допроса Ловкиной. Прокурор ожидаемо поинтересовался, что она предложит взамен. У Наташи имелся единственный козырь – и тот украденный из колоды Семена Анатольевича. Она рассказала о штрафе за превышение скорости, который Сергей заработал в день убийства. Дальше Якут действовал самостоятельно – устроил допрос Ксении Власенко, чем окончательно разгромил алиби Сергея.

Поступила ли Наташа верно с этической точки зрения? Разумеется, нет, она этого не отрицала. Повторила бы она свой поступок еще раз? Да. Потому что это давало шанс вытащить Альбину.

По сути, она делала то, чего не добился Семен Анатольевич – рисовала для присяжных свою картину произошедшего. Ханеш не позволила озвучивать версии, указывающие на вину других, поэтому Ловкин не сумел перевести подозрения на жену Подставкина. Но Сергей уже находился на скамье подсудимых. Он был единственным, в кого дозволялось тыкать пальцем. Вот Наташа и ткнула, от чего на душе до сих пор было паршиво.

Дверь с пассажирской стороны открылась. Альбина убрала с сиденья телефон, переложила его на приборную панель, молча села рядом. «Привет», «Как дела?» и «Что нового?» – сегодня в меню беседы не значилось.

Целую минуту они провели в тишине, пока Наташа не поинтересовалась:

– Я так понимаю, кофе не будет?

Обычно Альбина приносила две термокружки, в которые наливала кофе себе и Наташе. Но сегодня явилась с пустыми руками.

– Не нужно было за мной приезжать, сама бы справилась. – Она сидела прямо, скрестив руки на груди. На Наташу даже не смотрела.

– Мы договорились, а я, как тебе известно, свои обещания держу.

Лицо Альбины не выражало ничего. Она мастерски умела давить на чувство вины, не говоря ни слова. Наташа сжала пальцами переносицу, умоляя создателя дать ей силы это вынести. Может, и в самом деле не стоило приезжать? Альбина вполне могла сама смотаться к нотариусу, присутствие адвоката в этом вопросе не требовалось. Но они договорились об этой поездке еще неделю назад, до того, как Наташа вызвала на допрос Ловкину и угодила в немилость к Альбине.

Она завела мотор, из заслонок тут же подул прохладный воздух, стало чуточку легче дышать.

– Паспорт взяла?

Альбина кивнула.

– Поедем или тут посидим? У нас еще вагон времени в запасе.

Она специально приехала пораньше, рассчитывая на разговор. В конце концов, они и раньше ссорились, но всегда прощали друг друга! Даже в тот раз, когда, будучи подростком, Наташа стянула в супермаркете бутылку вина, ее поймали, а Альбине досталось за компанию. В наказание они на пару отмывали магазинный туалет. Наташа шутила, насмехаясь над кассиром, который заметил бутылку, но проглядел пачку сигарет. Альбина ее веселья не разделяла. Она была совестью в их семье, и рано или поздно Наташе становилось стыдно. В тот раз она вернула чертовы сигареты, пообещала больше так не делать и только после этого была прощена.

– Я хочу дать показания.

Наташа подобралась. Сестренка заговорила – это добрый знак. Неужели лед тронулся?

– Хорошо. Присяжным ты понравишься. Выступишь в конце процесса, расскажешь свою версию. Закрепим тем самым показания Смирнова.

Аля повернула голову, посмотрела Наташе в глаза:

– Я хочу дать показания завтра.

Продолжения не последовало, хотя очевидный вопрос «Какого черта?» висел в воздухе, требуя пояснений.

– Аль, может, поговорим, как взрослые люди?

– А как, по-твоему, мы говорим?

– Да как-то не особо продуктивно. Я пытаюсь наладить диалог, а ты ведешь себя как подросток. Обиделась, губы надула, выдаешь в лучшем случае по слову в час. Не хочешь объяснить, что происходит? Почему ты вдруг решила выступить в суде?

Альбина отвернулась и снова уставилась куда-то вдаль.

– Значит, решила поставить меня перед фактом? Или это такой завуалированный способ попросить совет?

Альбина молча смотрела перед собой. Наташа шумно выдохнула:

– Хорошо, вот тебе мое адвокатское мнение. Конечно, ты можешь дать показания, никто не вправе этому помешать. Однако тактически правильнее… хотя знаешь что? Забей! Поступай, как знаешь. Мне плевать.

Она открыла бардачок, стукнув крышкой по коленям Альбины. Достала «сникерс», развернула и откусила почти половину.

Альбина захлопнула бардачок:

– Ну, и кто теперь ведет себя как подросток?

Наташа демонстративно жевала. Сладкая нуга липла к зубам и нёбу. Захочет рассказать, что задумала, расскажет. Не захочет – ее дело. Наташа не собиралась в сотый раз извиняться за свои поступки. Тем более что она ни о чем не жалела.

– Да, я хочу услышать мнение своего адвоката.

На языке вертелось язвительное «А где волшебное слово?» – но, как известно, иногда лучше жевать, чем говорить. Наташа сосредоточенно жевала.

Альбина расправила юбку. Видно было, что она предпочла бы уйти, хлопнув дверью, но что-то ее держало. Похоже, сестренке и в самом деле требовался совет.

– Я вспомнила кое-что важное, – пробормотала она. – На следующий день после смерти Максима мне написала женщина и сообщила, что стукнула мою машину на парковке возле торгового центра.

Это было что-то новенькое.

– Фто дальфе?

– Торговый центр, о котором она говорила, находится в Кабардинке. Ты можешь не чавкать?

Наташа с удовольствием бы не чавкала, если бы кое-кто не зажал ее кофе. Она достала из кармана в дверце бутылку воды, попила, обдумывая услышанное. Дожевала шоколадку.

– Та женщина видела за рулем Сергея?

– Да.

Надо же. Это в корне меняло дело. Только Наташа пока не поняла, стоит ли радоваться. Альбина отчего-то не выглядела счастливой.

– Это же хорошо, разве нет?

– Ты мне скажи. А то я запуталась: мы хотим вытащить Сережу из тюрьмы или изо всех сил пытаемся его подставить?

Снова здорово! Наталья вернула бутылку в карман, туда же швырнула недоеденную шоколадку.

– Если свидетельница выступит в суде, у вас обоих будет алиби. Думаю, Семен Анатольевич убедит присяжных, что Шевченко верить нельзя.

– Что будет дальше?

Наташа развела руками:

– Пути присяжных неисповедимы.

Альбина снова разгладила юбку, хотя на той не было ни единой складочки.

– Какой самый худший сценарий?

– О, это легко. Прокурор дискредитирует нового свидетеля, а в придачу и нашего Смирнова. Вам обоим впаяют максималку. Ты пойдешь в тюрьму на десять лет, а я утоплюсь в первой встречной канаве.

Аля глянула на нее:

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня топилась.

– Я тоже этого не хочу. Вот и рву жопу ради твоей свободы.

Глаза Альбины заблестели.

– Господи, я так сильно на тебя злюсь.

– Поверь, я тоже от себя не в восторге.

– Но почему тогда…

Альбина не договорила, вопрос и без того был понятен. Наташа сжала руль. Черт возьми, почему так сложно произносить вслух правильные вещи! Гораздо проще сорваться и наорать.

– Потому что у меня нет никого ближе тебя. – Голос, зараза, смотался, как последний трус. Наташа прочистила горло. – Я не смогу жить, если тебя посадят.

Аля смахнула слезу:

– А я не смогу жить без него.

В носу защипало. Только бы не разреветься.

– Прости.

По щеке Альбины побежала слезинка.

– Пожалуйста, больше так не делай.

Наташа стиснула зубы. Если она пообещает, слово придется держать.

– Пообещай.

Черт!

– Обещаю.

– Значит, договорились?

– Договорились.

Захотелось, как в детстве, скрестить пальцы, чтобы обезопасить себя, прикрыться, подготовить «юридическую» лазейку. Альбина ей верила, а потому врать было противно. С другой стороны, считается ли это враньем? Наташа не планировала нарушать обещание, не планировала больше подставлять Сергея. По крайней мере, до тех пор, пока это не станет необходимым.

Альбина достала из сумочки бумажные платочки. Вытащила один из упаковки, остальные протянула Наташе. Очень кстати, из носа уже потекло.

Ну и как теперь ехать к нотариусу? Что он подумает, увидев двух зареванных девиц, явившихся подписать согласие на продажу земельного участка? Решит еще, что Альбину вынуждают расстаться с собственностью. Объясняй потом, что деньги нужны на бесконечные судебные расходы: экспертизы, передачки в СИЗО, услуги адвоката. Наташа, ясен пень, с Альбины деньги не брала, а вот Ловкин стоил немало. К тому же, помимо очевидных расходов, суд тянул из Альбины и Сергея неочевидные. Одна только копия материалов дела обошлась в девять тысяч рублей! Это при том, что Альбина и Сергей лишились работы и, соответственно, дохода. Его временно отстранили, ее вежливо попросили оформить отпуск за свой счет, потому как, по мнению руководства, «из-за вечных заседаний бухгалтер отсутствует на рабочем месте и, следовательно, не справляется со своими обязанностями».

На какие шиши должен существовать подсудимый – вопрос, заботящий исключительно самого подсудимого. Каждый выкручивается, как может. Обвинение в убийстве ставит крест на любых мечтах. Вот и мечта Альбины о даче встала в очередь за бесконечным потоком счетов и квитанций. Земельный участок решено было продать.

– Ну а лучший сценарий какой? – нарушила тишину Аля.

– Лучший? Судья почует оправдательный вердикт и найдет формальный повод вернуть дело прокурору. Дальше его похоронят, как сотни тысяч других дел, и никто больше вас с Сергеем не тронет.

– То есть ты даже гипотетически не допускаешь, что присяжные нас оправдают?

Наташа вздохнула. Возможно, в какой-то другой реальности это бы сработало, но в ее мире чудес не случалось.

– Даже гипотетически. Посадят кого-нибудь одного – да. Замнут и похоронят дело в архивах – с натяжкой, но тоже да. Но оправдание…

– Семен Анатольевич думает, что это возможно.

Наташа скомкала платочек и бросила в отсек к остаткам шоколадки.

– Значит, с ним ты уже пообщалась?

Ну а чего она ждала? Альбина разозлилась и пошла к другому адвокату. Ее можно понять.

– Да. Извини. После того допроса я не представляла…

– Проехали. Семен Анатольевич может говорить что угодно. Я знаю, что в его послужном списке есть оправдательные вердикты, но также знаю, что три из них развернули в апелляции. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы, пожалуй, сумела поверить в невозможное. Но в отношении тебя предпочитаю быть реалистом.

– А твой лучший сценарий? Он реален?

Наташа побарабанила пальцами по рулю. Что она могла сказать? Юриспруденция – это не физика или математика, здесь невозможны однозначные ответы. Порой крошечный нюанс, который вроде бы не относится к делу, рушит все прогнозы и уничтожает гарантии.

– Я так понимаю, это Семен Анатольевич предложил тебе дать показания?

– Почти. Вероника.

– Зачем им это? – спросила Наташа, но тут же ответила самой себе: – Чтобы красиво подвести к вызову нового свидетеля.

Теперь, по крайней мере, ясно, что задумал Ловкин. Альбина расскажет об инциденте у торгового центра, прокурор заявит, что переписку со свидетелем нужно проверить на достоверность. Судья согласится. Семен Анатольевич попросит добавить в список свидетелей новое имя. Ханеш, скорее всего, пойдет ему навстречу. В итоге уже на следующем заседании присяжные удостоверятся, что у Сергея имеется алиби.

– Ну, так что думаешь? Мои показания помогут Сергею?

Из этого и в самом деле могло что-то получиться.

– Думаю, помогут. Главное, чтобы тебе не навредили.

Альбина выжидательно смотрела на нее. Они большую часть жизни провели вместе и давно научились понимать друг друга без слов. Вот и сейчас немой вопрос Альбины был предельно ясен.

– Не должны навредить, – ответила Наташа. – Но стоит учитывать, что Якут мог приберечь мешок говна. С другой стороны, пусть лучше вскрывает его сейчас. Тогда у нас останется время натянуть респираторы. Если же ты выступишь в конце, а он бросит бомбу-вонючку, я не успею ее отбить.

– Метафоры у тебя, конечно, специфические.

– Ну, извини, я к этому разговору не готовилась. Выдаю экспромты, как умею.

Они помолчали немного.

– Значит, завтра даю показания.

– Значит, даешь.

Альбина сбросила туфли и поерзала, устраиваясь поудобнее.

– Есть еще кое-что… – пробормотала она и тут же добавила: – Не дергайся так! Новость хорошая.

Наташа и в самом деле напряглась. Любой адвокат знает, что клиенты не начинают хорошие новости с фразы «есть еще кое-что». Альбина, к счастью, была исключением.

– Вероника нашла девушку, с которой Максим изменял Светлане.

– Да ладно?!

В том, что у Подставкина была любовница, Наташа не сомневалась. Она и сама пыталась ее отыскать, но сплетни в больнице не заходили дальше «наверняка он спал с Альбиной». Как Ловкиной удалось раскопать что-то еще?

– Это Милена, она работала программисткой в больнице, мы пересекались пару раз. Я и не догадывалась, что Максим к ней что-то испытывал.

Наташа хрюкнула:

– Я тебя удивлю, сестренка, но мужики заводят интрижку вовсе не из романтических чувств. Их интерес гораздо более приземленный. Женат был на Светлане, сох по тебе, а спал с Миленой – классика.

– Почему тебе вечно нужно все испохабить?

– Мне? Я-то тут при чем? Я всего лишь констатирую факты. Подставкин был кобелем – это факт. Милена спала с женатым мужиком – я так понимаю, это тоже уже факт? Важно другое: согласится ли она дать показания?

Альбина покачала головой, но, тем не менее, ответила:

– Согласится, Вероника ее убедила. Она прислала номер Милены, чтобы мы обо всем договорились.

– Вот это я понимаю!

Новость и в самом деле была хорошая. Милена расскажет, что спала с Подставкиным, и домыслы про шуры-муры между ним и Альбиной окончательно схлопнутся.

Завтра в суде будет весело. Мало того что Альбина даст показания, так еще и оба адвоката попросят вызвать новых свидетелей. Якут будет топать ножкой и возражать. Ханеш расстроится, что ходатайства не подали раньше: судьи не любят, когда свидетели появляются после начала процесса. Но пусть злятся и расстраиваются, кого это волнует? Пришло время защите предоставить свои доказательства.