Реки моей жизни. Роман-поэма

Жизнь дана для счастья. Только у каждого счастье свое. Для меня – это река Кубена – маленький водный рай на планете Земля. Протекает она в Архангельской и Вологодской областях и впадает в озеро Кубенское. Название реки можно перевести как «голубая вода». Она такая и есть, ни одно море не может сравниться с Кубеной голубизной своей воды. А когда-то Кубена была судоходной. Дядя отца моей бабушки, Александры Ивановны Никуличевой, считался зажиточным человеком, владел лесопильным заводом. Одно время с ним пытался конкурировать барон Гаппе. Только не выдержал немец конкуренции: его лесопилка перестала гудеть, навсегда замолкнув. А дело нашей семьи продолжало процветать. Как мне рассказывали, прадед очень хотел быть похожим на своего преуспевающего родственника, иногда приговаривал: хочу разбогатеть и стать таким как дядя. Но судьба с ним распорядилась иначе. Богатства он не нажил, а под раскулачивание попал. И каждый раз, когда я пытался заговорить с бабушкой на тему кулачества, она резко меня обрывала. Не нравился ей этот разговор.

Река детства

Кубена – это река детства, на ней стоит моя родная деревня Кузьминское. Здесь я поймал свою первую рыбу. Случилось это в десять лет – уже зрелый возраст для первой рыбалки (сын мой первым трофеем отметился в пять лет). Я же в эти годы промышлял только грибочками и был по-детски счастлив. А с первой рыбкой получилось так: бабушка моя, Александра Ивановна, отправившись на почту, которая была на другом берегу, велела мне ее дожидаться.

На лодке бабушку перевозил дядя Коля Оришев, подрабатывавший тогда перевозчиком. Он и дал мне ответственное поручение: следить за его удочкой, которую забросил на перевозе, а сам взялся за весла и в путь. Прошло минут десять, двадцать, поплавок мирно покачивался на волне, затем стал медленно тонуть, а потом и вовсе скрылся под водой. Дрожащими руками схватил я березовое удилище и рванул на себя. И через мгновение в руках моих оказалось маленькое полосатое чудо – окунек, так жадно заглотивший червячка, что спастись у него шансов не было. Схватив окуня, я буквально сошел с ума от радости.

– Дядя Коля, дядя Коля, окунь! – Начал кричать я через всю реку. Этот крик, наверное, разбудил все живое и неживое вокруг, вплоть до обитателей деревенского кладбища с противоположного берега.

– Молодец, малец! Бери окунька! Это твой трофей, заслуженный! – вернувшись, дядя Коля не только отдал мне мою добычу, но и добавил к улову несколько плотвичек, которых в тех местах называют сорожками.

Так состоялось мое рыболовное крещение. Невероятно довольные таким царским подарком мы с бабушкой отправились домой. Рыбаком дядя Коля считался знатным. Сети в те годы были редкостью. Дядя Коля же обладал стометровой сетью ручной работы, что служило предметом зависти для деревенских мужиков. И хороших упитанных лещей доставлял он к столу регулярно.

Род Оришевых

Надо сказать, что приобщивший меня к рыбалке дядя Коля Оришев – мой однофамилец. Не исключено, что и родственник, только родство это покрыто тайной. А у фамилии нашей знатная история. Ее корни уходят в глубокое дохристианское прошлое. Как говорится, высокое имя лучше высокой крыши. По одной из версий наш пращур – древний славянский бог Орий (Арий) – сын Дажьбога и Живы. Он покровительствовал рыбакам и охотникам, т.е. сама судьба ниспослала мне удачу в этом деле – занятии для настоящих мужчин.

Бог Орий также считается мифическим прародителем русского народа. Характерно, что фамилия «Оришев» встречается на Кавказе и буквально означает «русский», т.е. горцы давали такие фамилии тем, кто считался выходцем из России.

Что касается славянского происхождения фамилии, то «Оришев» означает «ратник», т.е. защитник земли русской. Известен и глагол «орать», т.е. пахать, обрабатывать землю. Так или иначе, но фамилия «Оришев» тесно связана с историей расселения русских на севере европейской равнины. Поэтому неслучайно, что она так распространена в Вологодской области.

И, конечно, не стоит удивляться, что в нашем роду было столько знатных рыболовов и защитников Отечества. Удачливым рыбаком слыл Анатолий – первый муж бабушки Шуры. Погиб он от немецкой пули на Орловщине, так и не вкусив радости победы. Рыбалку очень любил отец. Отдав всю жизнь Советской армии, он нечасто наведывался в Кузьминское, но про Кубену не забывал. Любили выбираться на речку дед Александр и его брат, которого я звал «дядя Федя». Оба воевали с немцами и оба вернулись с фронта.

Только в 80-е нам с бабушкой порой было невесело. Мужчин в нашем роду почти не осталось, а гости были редки. О таком развлечении как телевизор мы могли только мечтать. Самым ценным гостем в нашем кузьминском доме считался дядя Валя Калинин – бабушкин двоюродный брат. Это был замечательный человек, с тонким чувством юмора, с неповторимым вологодским говорком. Не любил он почему-то советскую власть, но это уже отдельный разговор. Зато очень любил рыбалку и походы с ним на речку всегда приносили удачу.

По сути, дядя Валя стал моим первым наставником по рыбной ловле. Однажды при нем я поймал солидного окуня, а в другой раз клюнул лещ – и совместными усилиями мы вытащили его на берег. Это были незабываемые впечатления – как ни как первый лещ в моей жизни. Не подлещик, а именно лещ с характерным для него бронзовым отливом. Родной деревней дяди Вали было Дмитриево, оно стояло на берегу Кубены и находилось в семи километрах от Кузьминского. И каждый год он совершал этот путь, приходя к нам в гости. Зимой он жил в Череповце, а путешествовал всегда один, оставляя жену в городе. Это, в конечном счете, и погубило дядю. Приехав в очередной раз в Дмитриево, он залез на крышу своего дома и здесь дядю разбил паралич. Уже мертвым его оттуда сняли, пустые глазницы вместо глаз – их выклевали птицы. Такую мученическую смерть принял этот замечательный человек.

Вспоминая дядю Валю, назову еще одного предка – по линии Калининых нашим родственником считался Иван Бабушкин – один из ближайших соратников Ленина, и как потом говорили – друг юности Надежды Крупской. Совсем молодым он ушел в город, связался там с революционерами, и только потом мы узнали, каким знаменитым был наш родственник.

Земля поэтов и писателей

Вологодская земля дала миру немало поэтов. Ее реки и озера служили вдохновением для русских пиитов. В крестьянской семье в деревне Коштуг Вытегорского уезда родился Николай Алексеевич Клюев, в деревне Коншино Сокольского района – Алексей Алексеевич Ганин. В Коншино приезжал Сергей Есенин, сразу же подружившийся с вологодскими поэтами, воспевавшими северные реки и крестьянскую Русь. Поэтом, прославившим северные реки, стал Игорь Северянин, чье детство прошло в Череповце:

И еще один поэт, который останется навсегда в моем сердце – Николай Рубцов. Его когда-то называли «вторым Есениным». По-видимому, не зря. Величайшего таланта был человек. Только погиб трагически: от рук ревнивой невесты, когда пришел навеселе от своих друзей – поэтов. А миллионы русских людей до сих пор помнят слова из песни великого православного рок-музыканта Александра Барыкина: «Я долго буду гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю…» Только где этот луг знает не каждый. А он в Вологодской области, в том самом Харовском районе, близ моей родной Кубены. Увы, некоторые забыли даже имя автора этих строк – Николая Рубцова.

Вологодская земля стала второй родиной и для русского писателя Виктора Астафьева. Жил он в небольшом домике на берегу Кубены в деревне Сибла, что в километрах пяти от Кузьминского. Здесь он и написал свою знаменитую «Царь-рыбу». Только повстречаться на реке и поговорить за жизнь нам не пришлось. В 90-е писатель ударился в политику, став народным депутатом СССР. Особых лавров как политик он не сыскал, более того, ельцинисты воспользовались добрым именем писателя, расписавшись за него в печально известном «Письме 42-х». В этом обращении к президенту представители тогдашней «демократической» литературной братии призывали Ельцина без суда и следствия расстрелять российский парламент. Так или иначе, но Астафьеву в Сибле установили мемориальную доску на доме, в котором жил и творил писатель.

Деревенские праздники: любители «беленькой»

В 80-е в Кузьминском было много жителей, имелась своя пилорама, магазин. Его продавец – тетя Лида Белова считалась очень уважаемым человеком. Иногда к ней по ночам в окно стучались люди – приходили за бутылочкой. Выпить после тяжелого трудового дня дело святое. Отказывать в этом желании труженикам сельского хозяйства просто грех. Да и сама тетя Лида и ее муж—фронтовик дядя Коля любили праздники. В их доме часто собирались гости, веселая компания могла гулять до утра. Однажды так хорошо отметили, что увидели, как вдали по траве (окна их кухни выходили в поле) идут люди в одном белом. Люди шли как призраки, мерно размахивая руками. Все одного и того же роста. Затем они исчезли. Что это за люди, откуда шли, куда исчезли, так и осталось загадкой.

Надо признать, на выпивку местные жители крепки, не чета городским. Неслучайно к крестьянам с северных губерний России большое уважение питал Александр III, полагая, что там крестьянство представляет собой тип чисто русских людей как по крови, так и по характеру. А сам император, как известно, знал толк в крепких напитках. В нулевые годы пришлось мне побывать на юбилее – 70-летии соседки Нади Соколовой. Накануне празднования стал свидетелем разговора, как они с мужем готовились к застолью.

– Юра, сколько будем брать беленькой: два ящика или три?

– Бери больше, авось не пропадет.

– А когда она у нас пропадала? Закажем побольше и посидим подольше.

Этот короткий разговор немолодой супружеской пары я принял за шутку. Оказалось, что все серьезно. Замечу, что «беленькая» – так в тех местах называют водку. Следовательно, весь винный арсенал – это «красненькая». Праздновать юбилей пришло человек десять и напротив каждого поставили по бутылке. Причем водка имела характерное название «Особо крепкая». Я посмотрел на этикетку и действительно на каждой из них надпись: 42 градуса. После того, как каждый из гостей выпил свою бутылочку (средний возраст пришедших был лет 60—70), хозяйка вынесла еще столько же. Когда они опорожнили и эти, то пошла за третьей партией. Как гости праздновали дальше, я не видел: заботливая супруга отвела меня домой, чтобы избавить от подобного зрелища. А старички тем временем вышли на улицу, полежали на травке, вдыхая свежий воздух, да и вернулись в дом завершать трапезу.

Водка – национальный русский продукт, только употреблять ее надо в соответствии с культурой и разумностью. Осенью она питает, зимой согревает, весной веселит, а летом холодит. Традиция требует поставить водку хотя бы на час в морозилку, чтобы она стала плотной и тягучей, как мед. В этом и прелесть вкуса «беленькой». Сначала по языку пробегает холодок, а затем по всему организму прокатывается волна согревающего домашнего тепла и уюта. За этот контрастный душ, будто из сугроба в баню, и любят русские люди этот напиток.

И все же водка – зло. Это я понял с детства. Она погубила моего соседа – тракториста Колю Майорова. Он частенько прикладывался к бутылке, и однажды было ему видение. Рубил дрова во дворе и вдруг увидел вдалеке фигуру пожилой женщины с клюкой. Плавно размахивая ею, она звала его к себе: «Коля! Коля! Коля!» Он пригляделся и узнал в старушке покойницу Евстолию, умершую пару лет назад. Николай мужик был крепкий, но и то не выдержал, бросил топор, и бегом к жене. Та долго успокаивала мужа, вытирая ему слезы. Не зря испугался Николай. Через неделю он оступился на берегу Кубены, упал в воду и утонул. За жизнь боролся до последнего, пытался оторваться ото дна, снять с себя сапоги, но тщетно. Так и нашли его с одной рукой, стягивающей сапог. Евстолия забрала его к себе.

Рыбаки – потомки веси

Вологодская земля – это край, в котором русские мирно сосуществовали с весью – древним народом охотников и рыболовов, о котором еще говорилось в Повести временных лет монаха Нестора. Некогда весь занимала обширную территорию в районе Онежского озера и платила дань русским князьям. С образованием единого государства весские земли вошли в состав Руси.

Потомками летописной веси стали вепсы, именуемые в некоторых источниках чудью, чухарями или кайванами. Особенность вепсских поселений – прибрежное расположение. Отделяясь от отцовской семьи, молодой крестьянин ставил свой дом где-нибудь на отшибе, на берегу озера или реки. Отдельные поселения – Пяжозеро, Кривозеро, Торозеро, Пондала – сообщались друг с другом лишь лесными тропами. На протяжении веков большим подспорьем для крестьянского двора служили рыболовство и собирательство. Каждый вепс – рыбак с детства. Рыба во всех видах, так же, как и соленые рыжики и волнушки, моченая брусника и пареная репа – каждодневное блюдо вепсского стола.

Вепсы, живущие в районах сплавных рек Ножема, Суда, Мегра, издавна занимались заготовкой леса в зимнее время и перевозкой его к сплавным путям. Работа эта была трудна, но приносила сравнительно неплохой доход. Замечу, что и Кубена в 80-е была сплавной рекой. Работники сплавконторы ходили по ее берегам, выкорчевывая кусты, и тем самым делали их проходимыми.

У восточных вепсов существовал очень странный обряд «веселых похорон». Когда хоронили парня или девушку, то в избу к покойнику собиралась молодежь и веселилась под гармонику. Гроб на кладбище тоже несли, приплясывая под музыку. И само собой веселились вепсы на свадьбе. И перед тем как сесть за общий стол давали молодым рыбник – будущие муж и жена совершали ритуальное надкусывание этого лакомства.

В быту у вепсов сохранилось много языческих верований. Зашел в лесную чащу и брось горсть монет под куст: это плата «хозяину» леса. Нельзя ругаться на лес и на воду, иначе духи накажут. Нельзя даже попросту в бане помыться – нужно попросить на это разрешения у «хозяина» бани. И если случается какое-то несчастье, то вепсы обязательно идут за помощью к колдуну. Культ колдунов – нойдов – сохранился у них вплоть до конца XX века. И в каждом вепском доме имелся оберег – челюсть щуки.

Вологодские староверы

Кроме веси были и другие знатные рыбаки. В дремучих вологодских лесах, что за болотами, в давние времена поселились староверы. В их скиты доступ возможен только зимой по тайным порубкам на деревьях, которых чужому не приметить. Летом туда пробираются на шестах, да и то только в знакомых местах, а то попадешь в болотное окно, сразу провалишься – и конец.

Разбросаны эти скиты за болотами на высоких местах, красной сосной поросших. Когда они появились – не помнит никто. Местные старики и старухи здесь же и родились, и никуда отсюда не выходили. На теле у них белые рубахи, на ногах березовые лапти. Бороды у старообрядцев косматые. Их никогда не касались ножницы. Ногти на ногах и руках черные и закрюченные, отроду не стриглись. А причина в том, что среди местных староверов было предание, что рай находится на высокой горе, и после смерти надо будет карабкаться наверх, чтобы до него добраться – тут ногти и пригодятся.

При этом чистота в избах у староверов поразительная. Вся посуда собственного изготовления и у каждого своя. Если кто-то из посторонних, не их веры, поест из чашки или попьет из ковша, то она считается поганой, «обмирщенной» и убирается подальше.

Старообрядцы – мои единоверцы по материнской линии. Согласно семейному преданию, староверка бабушка Маша втайне от родителей окрестила меня в своем храме. С тех пор я не только испытываю особые чувства к этой вере, но и следую некоторым заповедям. Никогда не пью из чужой кружки: это закон для старовера. Всегда должна быть своя посуда. И на рыбалку хожу, беря с собой именной термос.

Среди моих коллег в Тимирязевской академии к старообрядцам относится Роман Аторин – преподаватель с кафедры философии, очень интересный человек. Он не только старообрядец по вере, но и автор нескольких книг, посвященных этому учению.

Разбойники на Кубене: тайна золотой лодки

Ез, на котором когда-то ловили нельму – это тот же перекат, только сделанный искусственно. Характерна история еза, расположенного напротив Кузьминского. Несколько столетий назад Кубена была значительно шире и по ней купцы на кораблях доставляли товары. Речной транспорт состоял из судов разных размеров и назначения: наиболее крупные (от двадцати метров) – дощаники – использовались для перевозки соли, а доньи – для перевозки хлеба. Ходили по реке и мелкие суда: барки, каюки, насады, карбасы, набойницы – они использовались для перевозки людей и различных товаров.

«Здесь же натягивалась цепь, и корабль попадал в ловушку. Из леса выскакивали разбойники, расправлялись с купцами, рубя им головы» (рисунок Надежды Граве)

Промышляли здесь и разбойники. Они выстроили каменные пороги в тех местах, где река была мельче, и корабли могли пройти только в одном узком месте. Здесь же натягивалась цепь, и корабль попадал в ловушку. Из леса выскакивали разбойники, расправлялись с купцами, рубя им головы. Тела бросали в реку, и их уносило течение, а головы зарывали в землю в сосновом бору. Разбой на Кубене продолжался до тех пор, пока не пришли правительственные войска, и речным грабителям пришлось спасаться. Убежали не все. Солдаты заперли лазы в землянках, в которых прятались душегубы и подорвали их. Взрыв похоронил многих. Согласно преданию, часть награбленного разбойники успели спасти: золотые монеты они поместили в лодку и зарыли в Максимовском ручье, впадающем в Кубену. Тайна местонахождения клада не раскрыта до сих пор. Однако еще долгие годы в районе порогов находили старинные монеты.

В 80-е на Кубене можно было повстречать других разбойников – зэков, бежавших из вологодских тюрем. Местных они не трогали, мирно жили в бору в землянках, ловили рыбу. Однако, когда по деревне шел слух, что опять бежали зэки, то в бор или на реку лучше было не ходить. И как-то раз я наткнулся на бандитский схрон. Беглецов, правда, там не видел. Зато нашел пару банок консервов, макароны и другие продукты. Поняв, что здесь неладное, бежал оттуда сломя голову.

От жемчуга до нефтяных вышек

Еще одна тайна Кубены – местный жемчуг. В стародавние времена в северных реках находили жемчужные раковины. Крупные жемчужины, конечно, большой радостью были. Чаще попадались мелкие, их называли «перловки».

А в 70-е ученые обнаружили на Кубене другое сокровище – нефть. Для этого делали специальные замеры в реке: вкручивали в речное дно трубы и брали оттуда пробы. В Кузьминском это важное государственное дело было поручено Марии Широгоровой. Она аккуратно, раз в месяц доставляла ученым важные данные. В итоге нефтяные залежи были обнаружены, только законсервированы до лучших времен. Остается только верить, что такие «времена» никогда не наступят. И стоит одиноко в Конуре труба, как напоминание о тех исследованиях.

Харовское НЛО

Каждая река в России хранит память о событиях, которые выходят за рамки естественных. Гиблых мест на самой Кубене не было. Зато были такие на Абрамихе – одном из ее притоков. Настоящее проклятое место находилось между деревнями Кузьминское и Дресвянка. Природа сделала нечто подобное каменной плите, на которой, по преданию, время от времени появлялась девушка в белом. Родители предупреждали своих детей: не ходите туда, там «пугает», т.е. нечистая сила таким образом предупреждает людей. Когда-то здесь ловили щук мой отец и его друг – Анатолий Мещянов. Подходили тихонечко к бережку, заглядывали под берег и набрасывали силки на щучек. Потом речка обмелела, и щуки из нее исчезли.

Однажды случилась и со мной интересная история. Место, где Абрамиха впадает в Кубену, называется Ко'нура. Идешь вдоль Абрамихи в сумерках и дрожь по всему телу. Зловеще стрекочут кузнечики, а дивные лесные птицы издают страшные звуки, заунывно кричит кикимора, будто призывая заплутавшего путника в свое логово. В тот вечер я причалил лодку к берегу и, поторапливаясь, стал выгружать вещи. И вдруг за моей спиной мощнейший удар по воде. Резко обернулся и увидел черную спину гигантского существа, уходящего в глубины. Что это было? Если бобр, то откуда у него рост в два метра? А если что-то неведомое? Невольно задумаешься о разных существах, хозяйничающих на реке в такое время.

Однако есть и такой факт, благодаря которому Кубена и стоящий на ней город Харовск стали известны всему Советскому Союзу – это инопланетяне. История эта началась на закате «перестройки», когда сразу несколько центральных газет, а среди них «Труд», «Комсомольская правда», «Сельская жизнь» опубликовали сенсационный материал о том, как школьники, возвращаясь с речки, увидели целую эскадрилью неопознанных летающих объектов. Кроме этого эпизода, было зафиксировано еще несколько случаев, когда вблизи харовских водоемов имели место контакты представителей человеческой и космической цивилизаций. Почему инопланетяне выбрали именно Харовск? Половина местных жителей уверена в том, что сделали это неземные существа из-за уникальной местной природы. Сохранились описания пришельцев: без головы, на груди светящийся шар, руки намного ниже колен, походка напоминает движения робота. Некоторые из местных рассказывали, что пробовали с гуманоидами выпивать, только те после выпивки смешными становились. Потом в Харовск зачастили ученые, военные. Они пытались поймать гуманоидов для опытов, поэтому полеты и прекратились. Однако с тех пор тема НЛО не сходила с экранов телевизоров, и полстраны увлеклось уфологией.

Тематикой внеземных цивилизаций пытался увлечь меня коллега – доктор технических наук и мой старший товарищ – Юлий Владимирович Зайцев. По четвергам после заседания Ученого совета Московского института юриспруденции (МИЮ) мы яростно спорили у него на кухне о том, есть ли жизнь на Марсе. Профессор жил рядом с вузом и частенько приглашал меня в гости. Это была интересная семья. Жена профессора, тоже преподававшая в МИЮ, уверяла меня в своей способности летать. И речь шла о полетах в буквальном смысле этого слова. Посещала она какую-то секцию или секту, там и обрела уникальные способности. Юлий Владимирович с пониманием относился к увлечению супруги. Он профессионально занимался НЛО, стал автором книги, посвященной этому загадочному явлению, предлагал и мне подключиться к исследованиям и написать коллективную монографию. Надо признать, тема эта меня интересовала. Иногда читал студентам курс по Концепциям современного естествознания, рассказывал молодежи с точки зрения науки о том, насколько вероятны контакты с пришельцами. Однако отдать часть своего времени изучению неземных цивилизаций было выше моих сил. Превращаться из востоковеда в уфолога-любителя не очень-то хотелось. Да и коллеги меня бы просто не поняли.