Проект "Зазеркалье"

Пролог

Учебный класс, адаптированный под работу с виртуальной реальностью, оказался абсолютно пуст. Обычно в это время здесь кипит жизнь. До позднего вечера толпятся студенты. Кому-то необходимо сделать домашнюю работу, кто-то мечтает создать нечто новое и, несомненно, гениальное. Я не исключение. А тут – тишина, ни души. Неожиданно и даже немного странно. Но, с другой стороны, это стало для меня настоящим подарком, и я поспешила воспользоваться этим, заняв один из лучших визуализаторов.

Как только появляется свободное время, прихожу сюда, чтобы довести до совершенства полученные навыки. Учусь на своих ошибках, расту, развиваюсь, радуюсь успехам и как все расстраиваюсь, если что-то не получается. Отбросив лишние мысли, что назойливо крутились в голове, полностью погрузилась в работу. Я просто обязана довести свой дипломный проект до совершенства. Предстоял долгий кропотливый труд по внесению исправлений и корректировки основного, дублирующего и второстепенных слоёв цифрового полотна. Ничего не должно повлиять на его восприятие, где и так слишком много завязано на многообразии случайных элементов. Но конечный результат, который должен получиться, однозначно стоит того, чтобы тратить на него своё время. Надеюсь, что мой проект будет оценён по достоинству, учитывая его потенциальную пользу.

Можно сказать, что с куратором дипломной работы мне невероятно повезло. Он не относится к категории зануд, и с ним всегда можно договориться. Даже самые сложные темы благодаря его объяснениям становились понятны. Правда, как оказалось, я рано радовалась, потому что помогло это мало.

После дотошного изучения и бесконечных придирок мою дипломную работу куратор забраковал. Он с присущей ему строгостью начал перечислять недостатки. Мне указали на системные ошибки и недопустимые несоответствия в программе, а закончил топить мой проект куратор совсем уж странной претензией. Он сказал, что в моём проекте нет души. Он пустой.

Прекрасно понимаю, что критика – это часть учебного процесса, но я так не считала. Мне было трудно принять такую претензию. Подумаешь, нет души. У него и цель другая, а эмоции в некоторых случаях будут только мешать. Не могу сказать, что научный руководитель в этом случае совсем не прав, но обидно до слёз.

Хотя, я не представляю, почему учитель не видит в моих изделиях души. По мне так в том понимании, которое вкладывает в это он, там её и быть не может. Люди сами должны вложить в них те эмоции и те чувства, которые пожелают. Я лишь задаю направление, а не руковожу чужими эмоциями. Один человек увидит пень и скажет: «Фу, какая страшная коряга». Придёт другой и, глядя на эту же корягу, воскликнет: «Вы только посмотрите! Этот шедевр сотворила природа. Он идеален». Само по себе железо бездушно, и не моя в этом вина. Я лишь придаю форму и задаю функционал. Время ещё есть, и я успею закончить и довести свой проект до совершенства. Куратор поймёт, что ошибался.

Обучение подходит к концу, и я хочу получить за свой проект высший балл. В таком случае у меня появится возможность выбрать место работы самой. От этого зависит моё дальнейшее будущее. Одно дело выполнять чужие поручения, быть лишь одним из многих исполнителей чужой воли. Совсем другое дело стать созидателем. Это состояние души, способность видеть мир не таким, каким видят его другие. Это особый образ мышления, который полностью подходит мне и моим представлениям о том, как хочу жить, шаг за шагом идя к поставленной цели. Только в таком случае смогу воплотить в жизнь свои самые сумасшедшие идеи. Изменить что-то к лучшему и оставить свой след в истории. Я упорная и всегда добиваюсь поставленной цели. Кардинально менять проект не собираюсь, но сделаю всё возможное, чтобы никто не смог обвинить меня в отсутствии знаний по данной теме. В «крипт» будет вложено всё, что может понравиться будущему потребителю. Я знаю, что буду работать и создавать прекрасные вещи для простых людей, и это только начало.

Привычно погрузилась в работу, внося изменения и необходимые дополнения. В этом мне помогал мой маленький помощник. С него-то всё и началось. Он стал тем, кто определил мой дальнейший путь. Я знала, что выпускную работу будет принимать комиссия, в состав которой войдёт самый дотошный и невыносимый из всего преподавательского состава мужчина. Слёзы на него не действуют точно так же, как смазливые девичьи мордашки.

Декан факультета безопасности имел одну отвратительную черту, такую как чрезмерная требовательность к студентам. Невзирая на половую принадлежность, он спрашивал со всех одинаково. К моей специализации он не имел никакого отношения, но выступал в роли подопытного. Все проекты, требующие взаимодействия людей с системой машинного интеллекта, испытывали на нём. Точной причины, почему в роли подопытного выступал он, я не знала, но так уж было заведено. К его мнению прислушивались, и если он ставил на проекте крест, то выпускнику приходилось начинать работать над новым проектом. Такое уже случалось, и слухи об этом ходят до сих пор. К сожалению, никто не может с уверенностью сказать, что подобное не произойдёт. Не может дать никаких гарантий, что ситуация не повторится в будущем.

Много девичьих сердец и надежд разбилось об его равнодушие как об неприступную крепость. Он как скала казался недоступным и притягательным. Всё время учёбы я втайне поглядывала на него, но и сама себе бы никогда не призналась, что мужчина интересен мне не только как преподаватель. Где-то в глубине души, очень глубоко тлел огонёк надежды на то, что он обратит на меня внимание и посмотрит не так, как на других. Если верить маме, то некоторые мечты должны оставаться мечтами. Потому как действительность чаще всего оказывается сера и безрадостна, а мужчина – далёк от придуманного идеала. Хотела бы я сказать «не попробуешь – не узнаешь», но у меня в вопросе отношений между мужчиной и женщиной слишком мало опыта. Я не представляю, с какой стороны можно подойти к такому, как он. Не настолько я смелая, как хочу казаться.

Надеюсь, ко мне он будет не настолько строг, чтобы забраковать проект. Моя задумка не нова, но по-своему уникальна. Вся разработанная мной система преобразователя имеет несколько сплетённых между собой основ, не требующих каких-либо дополнительных функций и нагрузок. Только после получения первого отклика от испытуемого включается в работу система генерации случайных комбинаций.

Это не просто устройство, это портал в неизведанное. Он открывает двери в сознание. Туда, где привычные границы реальности размываются, где законы физики уступают место воображению. Лабиринт мыслей, воспоминаний, чувств и эмоций, которые формируют личность. Используя сложную систему нейронных сетей, можно уловить и прожить те запечатлённые в памяти человека эмоции, что глубоко скрыты под слоем ярких и, казалось бы, более значимых желаний и стремлений.

В процессе работы «крипт» настраивается, включая «эмпатическую синхронизацию» с одним или несколькими испытуемыми объектами. Устройство способно преобразовать полученную информацию в слова, создав на этой основе свой уникальный мир, ставя человека в определённые условия. Главное достоинство «крипта» – полное отсутствие оператора при прохождении испытания. Достаточно присутствия одного эмоционально независимого наблюдателя на случай непредвиденной ситуации. Само устройство «крипт» призвано раскрыть дремлющие способности в каждом из нас.

Внешне он выглядит как прозрачное зеркало. К телу и голове человека подключается сложная система нейроинтерфейсов, которая способна взаимодействовать с внешним программным обеспечением с искусственным интеллектом. В моём случае она напоминает тонкую паутину из прозрачных полых внутри нитей и датчиков в виде плоских цилиндров с множеством энергетических лучей ножек, способных безболезненно присоединиться к узловым точкам нервной системе человека. Одна её часть крепится вдоль спины, другая – от уха до уха, обхватывая голову со стороны затылка. «Крипт», сканируя мозговую активность, выявляет неактивные способности, находящиеся в режиме блокировки. Преобразователь, словно учёный криптограф, который изучает и применяет методы зашифровки и расшифровки информации, снимает зажимы, создавая резонанс между низшими и высшими слоями нейронов, для облегчения создания образов. Кстати, именно потому, что в основе моей задумки лежит попытка «расшифровать» скрытые участки мозга, будь то неиспользованные резервы памяти или невысказанный и забытые мысли, устройству и было дано название «крипт». Процедура активации занимает несколько часов и требует от испытуемого полной расслабленности. Главное не мешать машине считывать эмоции, чувства, не пытаться скрыть фантазии и образы, что в таком случае проявляются ярче и отчётливее.

Хлоя Кингстон

Велики просторы вселенной. Бесконечно далёкая, пугающая своим холодом и пустотой. Она завораживает яркостью звёзд, осколками планет, что мчатся в неизвестность. Как космическое пространство притягивает искателей приключений, точно так же является важной частью души мечтателей, вдохновляя их на новые открытия и создание прекрасных вещей. Поэты и художники, не скупясь, описывают красоту и видимую простоту вселенной. Кто-то, глядя в небо, мечтает стать политиком. Кто-то представляет, что создал нечто великолепное, не имеющее аналогов, а кто-то желает узнать тайны мироздания.

Я стояла у открытого окна на двадцать третьем этаже съёмной квартиры, рассеяно смотрела на ночное небо с россыпью ярких звёзд и курила свэй. Свэй этот, гадость редкостная, но мозги прочищает знатно. Как раз то, в чём я сейчас нуждалась больше всего.

До того как поступила в академию, жила и получала начальное образование на планете Шибея. Люди заселили её лет триста назад и вполне успешно освоили крохотную часть Шибеи. Малое количество переселенцев обусловлено тем, что на планете остались только те, кому пришлась по душе тихая и спокойная жизнь. Они заселили всего один самый большой материк и ближайшие к нему острова с умеренным климатом.

Я родилась на острове Эвия. Те из людей, кто поселился на нём, неожиданно для всех подверглись безвредной генетической мутации, которая передавалась рождённым на острове детям. Проявлялась мутация в необычном окрасе радужки глаз. Через год после рождения она приобретала ярко-зелёный цвет. Спустя ещё год зелёный разбавлялся жёлтым разной степени насыщенности. Также мутация повлияла на пигмент, который находится в клетках коркового слоя волос. У всех эвийцев, как нас стали называть, словно мы перестали быть людьми, волосы имеют два окраса разного цвета. На более тёмном, что является фоном, словно меридианы от макушки опоясывают голову светлые пряди. Мои волосы длиной до плеч имели насыщенный цвет кофейных зёрен, а в светлых прядях пигмент полностью отсутствовал, что в свою очередь считалось ещё одной мутацией. Больше ничем выдающимся эвийцы не обладают. Только если природа наградила особым талантом, в таком случае, при желании, человек мог достичь небывалых высот, о которых другие могут только мечтать. Остальным приходится трудиться как все.

Упорный труд и стремление достичь поставленной цели придаёт жизни смысл. Заставляет двигаться вперёд. Я мечтала учиться в академии и поступила. Не с первого раза, но приложив максимум усилий, смогла поступить и потратила шесть лет жизни, чтобы получить заветный диплом. И я его получила! В идентификатор личности была внесена запись «технарь», специальность «робототех, созидатель».

Мой первый самостоятельный проект с красивым называнием «Голиаф», стал дополнительным, и совершенно нелишним, приложением к дипломной работе. Назвала я его так в честь прототипа жука-голиафа. Робот размером не больше броши мог выполнять множество видов самой разной мелкой работы, заложенной в его программу. В этом ему помогали гибкие лапки и тонкие крылья, спрятанные под массивными надкрыльями. Тёмно-шоколадный отлив с разводами и полосками в случае необходимости служил хорошей маскировкой, а способность забраться в самую узкую щель и проползти по узкому туннелю делали его незаменимым помощником.

Мой личный Голиаф был запрограммирован на выполнение определённого вида задач. Его модернизацией занималась всё время учёбы, и теперь даже я не могла бы точно сказать, чего он сделать не может. Именно это дополнение к дипломному проекту стало для меня тем счастливым билетом, благодаря которому получила работу в трансгалактической корпорации в одном из типовых отделов, что занимаются разработкой маленьких, но таких нужных помощников.

За два года увлечённой работы, что пролетели словно один миг, мне ни разу не пришла в голову мысль поинтересоваться: «А, собственно, чем таким я здесь занимаюсь?» В мою обязанность входило проектирование роботов под конкретный запрос. Не могу сказать, что было просто. При этом несколько однобоко и примитивно. Словно параллельно со мной этим занимались другие робототехи. Возможно, так и было, и связано это с защитой корпорацией своих интересов. Периодически случается слив информации конкурентам, но на том уровне, на котором работаю я, это бесполезное дело. Никакой хоть сколько-нибудь значимой информацией я не обладала. Мои роботы – бытовые помощники. Хотя, без ложной скромности могу сказать, что они уникальны.

Я поморщилась и потушила свэй. Курительная трубка осталась от предыдущего жильца, любителя немного другой химической смеси, состав которой позволял расслабиться и успокоиться. Трубку я планировала выкинуть и не могла предположить, что решусь купить свэй. На данный момент мне это нужно. Слабое оправдание, но это так. Имеется у меня подозрение, что не просто так не замечаю происходящего вокруг.

Существует несколько способов приглушить подозрительность, настроить сотрудников на работу и заставить потерять интерес к событиям, не относящимся к делу. Как раз примерно два месяца назад, с того момента, как пропал первый сотрудник корпорации, в лаборатории появился освежитель воздуха. Чем его заправляли, могу только догадываться. Конечно, ничего запрещённого там быть не могло, но что-то в нём всё-таки было… То, что успокаивало и расслабляло. Эффект был очевиден и незаметен. До поры, до времени. Сейчас я словно очнулась ото сна и могла понять, насколько выпала из жизни, полностью погрузившись в работу. Ведь нет предела совершенству.

О пропаже людей не сообщали в новостях. За короткий промежуток времени три жизни словно растворились в воздухе. Никаких объяснений, никаких зацепок, лишь гнетущее молчание. Это были не рядовые сотрудники, а ученые, работающие в разных областях и по разным направлениям, и запретить говорить об этом никакая служба безопасности не могла. Шепотки по углам, домыслы и догадки сделали своё дело. Появилась некоторая нервозность, а введение дополнительной идентификации личности привело к совершенно противоположному результату, и как следствие, тревожность коллектива усилилась. Вопросы, на которые не было ответов, только множились, и от этого становилось не по себе.

Первым пропал биоинженер-генетик Кассий Брэм. Помимо несомненного таланта он славился своими любовными похождениями, поэтому к его исчезновению отнеслись легкомысленно. Решили, что мужчина просто-напросто загулял. С кем не бывает?

Вторым исчез практикующий хирург, изобретатель в области медицинских инструментов и протезов Бернар Лоррей. Он в отличие от Кассия был давно и счастливо женат. Сплетники сошлись на том, что Бернар решил сменить работу и вместе с женой перебрался на новое место жительство.

Третьим стал Мэтью Анри Собьер, модификатор военного снаряжения и оружия. Мужчина страдал рассеянностью. Забывал поесть или лечь спать. Не мог понять, куда спрятал свои последние исследования и начинал заново. Уходил за несомненно важной вещью и возвращался без неё. Рядом с ним всегда находился ассистент и во всём помогал учёному. Про ассистента ничего неизвестно, но в случае необходимости заменить его не составит особого труда. Мэтью Анри Собьер не замечал тех, кто был рядом с ним.

Довольно-таки неординарная троица собралась. Я закрыла окно, оставляя за пределами квартиры гул городского шума, и легла на кровать, подложив руки под голову, задумчиво рассматривала потолок. Не верю в случайные совпадения. Что-то грандиозное затевается. Только что? Насчёт себя могу быть совершенно спокойна. О своих мыслях и замыслах не распространяюсь. Каждая идея требует бережного отношения и времени для её формирования, а тем более для воплощения в реальность. Над своими проектами я работаю исключительно в личное время и просто наслаждаюсь процессом созидания. Нет таких людей, которые могут обратить своё внимание на мои разработки, просто потому, что не знают о них, но стоит держать нос по ветру.

– Голиаф, найди последние сведения о Кассии Брэме, Бернанде Лоррейе и Мэтью Анри Собьере. Всё, что найдёшь.

Шпионскую программу-взломщик для моего жука написал Саши. По какой-то причине он не отказал в просьбе студентке-второкурснице. Несмотря на выдающиеся способности и достижения, выпускник предпочёл не распространяться о своих способностях. Саши окончил академию с весьма посредственными баллами. Он просто так подарил мне шпионскую программу. Этот несомненный шедевр, что мог обойти практически любую систему защиты. Только позже поняла, почему Саши не выставлял свои умения напоказ. Он не хотел всю жизнь прожить под колпаком, а это судьба всех тех, кто может намного больше основной массы людей.

Это неплохо и нехорошо, это выбор, который делает человек, решая, как будет жить дальше. Я была согласна с желанием Саши выстроить свою жизнь исходя из собственных предпочтений. Поэтому для показа моих способностей, на защите дипломного проекта, использовала копию жука-голиафа с заложенной в него упрощённой программой, что всё-таки одобрил куратор, пусть и остался недоволен его несовершенством. Минут через десять активного сбора информации Голиаф мягким баритоном, словно разговаривал с подругой, сообщил:

– Троицу перекинули на другой проект. Доступ к нему закрыт. Представляешь? Я не могу пробиться в систему! Я – и не могу! – он обижено гудел, словно был настоящим жуком.

Знаю, такая эмоциональность не свойственна роботам, но бездушные ответы не располагают к беседе, в этом куратор был прав. Голиаф для меня в большей степени друг, помощник и хранитель секретов.

– Не расстраивайся. Позже попробуешь ещё раз.

– Попробую, – неожиданно низко проскрипел жук. Его глазки-точки зажглись ярким светом, включив запись в режиме реального времени.

Голограмма зависла перед моими глазами, и я увидела кабинет руководителя нашего отдела. Кэплан сидел в кресле за столом и с неприкрытой неприязнью рассматривал незваного гостя, раздражённо постукивая каблуками начищенных до зеркального блеска ботинок. Посетителя, что стоял ко мне спиной, это нисколько не смущало, словно он давно привык к такому отношению к своей персоне.

– Я жду ответа, – напомнил посетитель.

– Вы вольны выбрать любого, у нас бездарей не держат.

– Неожиданно, – гость усмехнулся.– Не ошибусь, если предположу, что у вас имеются любимчики, которым вы помогаете продвинуться по карьерной лестнице.

– Если бы не приказ руководства, я не стал бы с вами разговаривать.

– Даже так... Отчего такая немилость? Желаете сами присоединиться к нам и поучаствовать в новом деле? Почести и награды в случае успеха вам будут обеспечены. Вы смогли бы получить намного больше, чем сейчас, просиживая штаны в этом кабинете. Успех приходит к тем, кто готов к переменам.

– Ну уж нет, спасибо. У меня имеется всё, что нужно. И я не тщеславен. В этом мире, полном блеска и суеты, предпочитаю комфорт и стабильность. Моя задача состоит в ином. Надеюсь, к моей работе претензий нет?

– Руководство ваша работа устраивает. В таком случае кого вы готовы отдать нам? Или вы предпочтете, чтобы я выбрал сам?

– Забирайте Кингстон.

– Почему её?

Я практически перестала дышать в ожидании ответа. Мне тоже стало интересно, почему я? Что его не устраивает во мне?

– Хлоя робототех-эмпат. Она интуитивно считывает внутреннюю структуру устройства, меняет её согласно своим представлениям о роботах, и это не исправить. Чтобы понять, о чём я говорю, нужно пообщаться с изделиями, которыми занималась Хлоя. Можно сказать, что они слишком своевольны. Не скажу, что это негативно сказывается на изделиях, но это недопустимо в нашей сфере, где требуется точность исполнения приказов, а не дискуссии на тему как будет лучше. Впрочем, решать вам. Вот полный список робототехов. Выбирайте.

Голограмма исчезла. В чём Кэплан прав, так это в том, что я несколько увлекаюсь. Делаю роботов чуть эмоциональней, чем это предполагалось изначально. Многим это не нравится. При этом я не собираюсь создавать заменителя человека. Предпочитаю помещать сознание роботов в животную форму. Для детей это котики и зайчик. Девушки получают помощников в виде бабочек, стрекоз или птичек, а мужчины предпочитают ящерок, дракончиков или что-то простой геометрической формы, чаще всего это сфера. Вариантов, из чего можно выбрать, множество, но всегда что-то безобидное, не вызывающее агрессию. Кэплан не выражал хоть какого-нибудь недовольства моими изделиями, а на самом деле, как оказалось, будет рад избавиться от робототеха-эмпата.

Эмпатия такого вида не имеет научного подтверждения, и это всего лишь мнение Кэплана о сотруднике, которое не мешало основной работе. Я с ним согласна, но мне ближе такое понятие, как «интуит». Оно точнее отражает мою суть. Я готова рискнуть, даже если остальным это кажется нелогичным. Это ощущение «я просто знаю», которое невозможно объяснить, но оно-то в результате и оказывается верным. Осталось подождать, и если выберут меня, обещанную награду и почёт получу я. Но это, если правильно поняла, случится только в случае успеха.

***

Два дня прошли в обычном режиме, я полностью погрузилась в работу. Меня не беспокоили, и предложений о каком-либо сотрудничестве не поступало. За это время Голиаф продемонстрировал ещё одну голограмму встречи Кэплана с вечерним визитёром. Звук на записи отсутствовал, и понять о чём говорят мужчины, я не могла. Они умудрились встать к камере так, что и по губам невозможно было прочесть, до чего мужчины договорились. Голиаф исправно собирал сплетни коллег, и если я когда-нибудь надумаю начать зарабатывать шантажом, стану неприлично богатой. Впрочем, мне нет дела до чужой личной жизни, так как имеется своя собственная.

С Марком я встречаюсь столько же, сколько работаю в корпорации. По специальности он, как и я, робототех, поэтому в связи с нашей постоянной занятостью встречаемся редко, но регулярно. Он мечтает стать руководителем отдела и делает всё для того, чтобы его заметили. Мне больше нравится создавать что-то новое, и помимо своих основных обязанностей использую рабочую лабораторию для создания украшений с функцией помощников. Есть в этом некий элемент волшебства, когда браслет в виде змейки на твоих глазах оживает и открывает дверь. Такой ключ подходит ко всем дверям, независимо от того, какой системы замок, если, конечно, он не относится к системе сейфов и не имеет ограничений по идентификатору личности. Чаще всего его используют семьи с детьми.

Уже привычно засидевшись допоздна, не ожидала увидеть в такое время Марка. О встрече мы не договаривались, но мне было приятно увидеть мужчину.

– Марк? Что случилось? – совершенно не тревожась, поинтересовалась я, рассчитывая услышать в ответ, что он соскучился.

– Ты это специально? – агрессивно нависая надо мной, словно выплёвывая слова, предъявил обвинение Марк.

– Не понимаю, о чём ты спрашиваешь? Можно поподробнее суть претензии, – я пожала плечами и отложила деталь будущего помощника, ожидая объяснений. Больше всего меня беспокоил его тон. Что-то в нём было не то. Какая-то скрытая неприязнь, которую я не могла понять. В любом случае мне это не понравилось. Хотелось бы выяснить, в чём я перед ним провинилась? Где ошиблась? Что я сделала не так?

– Зачем ты сказала Шарлин, что мы встречаемся? Кто тебя просил?

Шарлин – бойкая девушка из отдела разработок – действительно спрашивала у меня про Марка. Мне тогда показалось это странным и только. Мы не были подругами, а интересоваться чужой личной жизнью у нас не принято.

– Не знала, что это секрет. Или ты встречался со мной и с ней одновременно? – предположила я. В его глазах я увидела подтверждение этому. Не слова, а мимолётное, но неоспоримое признание. Это болезненно ударило по моему самолюбию, словно меня окатили ледяной водой. Мне казалось, что между нами если не любовь, то хотя бы взаимная симпатия и уважение.

– Встречаюсь я с Шарлин, а с тобой это так… Жалко тебя стало. Ты же, как твои железки, только симулируешь эмоции. Душевный инвалид. – Марк явно хотел задеть меня.

Раньше я не замечал за ним этого. Никогда бы не подумала, что он может быть настолько жесток. Может быть, он умело скрывал свои чувства, показывая только то, что считал нужным. Я не могла отделаться от ощущения, что меня предали. Словно передо мной стоял совершенно другой человек. И этот новый Марк мне совершенно не нравился.