По следу жемчуга. Механик

1

По голой земле мела колючая поземка и крохотные кристаллики льда вперемешку с торфом и мелким песком шлифовали металлические стены транзитного пункта.

Полковник Ливингстон стоял у окна с многослойным усиленным стеклом и ежился от вида сотрудников пункта в утепленных костюмах и кислородных масках перекатывавших на летном поле какие-то тележки, которые по-видимому немало весили в здешней почти полуторной гравитации.

Внутри здания транзитного пункта чрезмерная гравитация как-то компенсировалась соленоидами отслужившими свой срок на космических станциях. Здесь они еще могли принести пользу, поэтому их пока не выбрасывали, хотя временами ячейки отказывали – то одна, то другая и возникало ощущение, будто ты шагнул в небольшую ямку или наоборот – неожиданно наступил на невидимую кочку.

Так себе удовольствие.

Местные сотрудники к такому привыкли, но только не Ливингстон и не его теперешний заместитель – старший лейтенант Браун, которого полковник взял с собой на новое место службы.

Ну, как взял? Предложил повышение до капитанской должности с последующим получением капитанских погон.

Полковник не был уверен, что Браун согласится – у того имелись собственные полезные знакомства о которых он умалчивал, но Ливингстону о них, все же, стало известно.

Какие-то «завязки» в департаменте регионального бюро «службы дальней связи», которые со временем, могли вытащить старлея на нужную высоту, но вероятно не на такую, какой бы удовлетворились карьерные амбиции Брауна.

А они у старлея имелись, уж кто, а полковник Ливингстон в этом прекрасно разбирался. До поры эти амбиции погашались сторонними доходами – у Ливингстона в его неполном по штату Управлении была хорошо отлажена система неофициальных бонусов.

Сети агентов и осведомителей, на разработку и материальную поддержку которых полковник имел полное право, он превратил в прибыльную структуру по сбору и реализации имевшихся на территории его Управления ресурсов.

А поскольку Управление было не из важных, ему придавали, все больше никому не нужных бесперспективных территорий, где не велось никакой оперативной работы даже тактического масштаба, не говоря уже о стратегических задачах.

Другой бы спился, зачах, в ситуации, когда его погодки давно носили генеральские погоны и протирали штаны дорогих кителей в высоких штабах, но только не Ливингстон. Он быстро смекнул, что в условиях «Океаники» – как называлась «его» территория на картах «службы дальней связи», можно наладить хороший бизнес, выжимая все возможное из своего служебного положения.

«Океаника» на девяносто пять процентов состояла из морской поверхности, но пяти процентов, приходившихся на острова вполне хватало для запущенного Ливингстоном промысла.

Несведущие в бизнесе островитяне поначалу восприняли предложения «белых людей» враждебно, поскольку жили собственной жизнью, в которой их все устраивало – океан давал рыбу, а пальмовые рощи – все остальные продукты.

Острова покрупнее иногда промышляли развлечениями для туристов, но это также не имело системы и случалось эпизодически, когда загулявшие «белые» вдруг добирались до какого-то острова и проспавшись, находили местный климат приятным, а питание – диетически полезным.

Эти случайные туристы сорили деньгами, насколько могли, а потом уезжали и аборигены возвращались к своим прежним занятиям – сбором плодов с пальм и рыбалкой.

После того, как слишком настойчивых служащих «дальней связи» едва не подняли на копья, Ливингстону пришлось лично посетить несколько островов, обильно раздавая подарки вождям и просто – самым агрессивным островитянам.

Ножи, ткани, бусы, рыболовные крючки и дешевые диспикеры с «вечными» батарейками пришлись местным по вкусу и пользуясь произведенным впечатлением, Ливингстон предложил островитянам продолжение истории процветания, для чего требовалось только добывать жемчуг, и как он слышал, якобы имевшиеся на побережье прозрачные камни, которые «белые» люди не могли видеть в воде, а вот местные прекрасно их замечали – особенно женщины.

От воспоминаний полковника отвлек низкий гул, от которого завибрировали даже мощные стены транзитного пункта, а служащие на летном поле побросали свои тяжелые тележки и бросились врассыпную. Затем полнеба перекрыл огромный силуэт бомбардировщика, который заходил на «вынужденную» – с двумя горящими двигателями на правой плоскости.

Удар о бетон мощных шасси отозвался дрожью во всем здании транзитного пункта. Но не успел еще подбитый корабль, соря искрами остановиться, как к нему рванулись полдюжины противопожарных ботов, на ходу включая форсунки с оранжевой пеной. Однако, прежде, чем они залили пылающий корпус пеной, оттуда по аварийному трапу скатились три члена экипажа – пилот, штурман и «оператор обороны», отвечавший за перехват вражеских ракет ПВО.

– Весело тут у них, – произнес незаметно подошедший Браун.

– Да, не скучно, – кивнул полковник.

– Я думал их повстанцы, это вроде наших островитян, только чуть более продвинутые.

– На Канмидии богатые недра, за это стоит и потолкаться. День добычи в шахтах, как раз и есть – стоимость удара по такому бомберу…

– А вы откуда знаете?

– Я еще в школе проходили глобальную экономику и это был один из любимых предмет, после социальной геологии. На олимпиады ездил.

– По вашему галифе не скажешь, – съязвил старлей и отошел от окна.

Полковник улыбнулся. Хотя, чему тут было улыбаться? Эта страсть к историческим военным костюмом накрыла его внезапно – всего-то пару лет назад.

С какого-то момента он начал видеть странные батальные сны, чрезвычайно подробные в которых он – Отто Ливингстон был, то ротным знаменосцем в пехоте, то гвардейцем-кавалеристом.

Это длилось с завидным постоянством примерно месяц и затем, наконец, ушло, однако странная тяга к старой военной форме осталась.

Поначалу Ливингстон заказывал их в онлайн ателье, а затем даже стал вызывать к себе специальных дизайнеров и даже экспертов по исторической военной эстетике, с которыми проводил встречи и дискуссии в небольшом городке – в паре сотен километров от места дислокации.

Разумеется, обо всем этом он никому не сообщал, стараясь все представить так, будто у него в Байкленде – городке у соленого озера, образовалась амурная связь.

Полковник, не без удовольствия оплачивал собственные причуды, потому что больше ему свои доходы растрачивать было, почти что негде.

Ну, купил он пару домов у залива в пяти сотнях километров на северо-запад, где содержал полный штат обслуживающего персонала, однако все это было не то.

Так поступали все, кто сумел набрать каких-то бонусов – сразу скупали недвижимость. А вот, выездные сессии небольших клубов людей посвященных в тему военного исторического костюма – такое было много кому по карману, но мало кому могло прийти в голову.

2

Когда пожарные боты залили горевший бомбардировщик пеной и угроза взрыва миновала, к еще дымящейся махине стали подбираться люди.

Полковник вздохнул и отойдя от окна присел на один из продавленных диванов.

Вспомогательный экзоскелет, вмонтированный в жилет, не давал комфортно откинуться на спину, но это следовало перетерпеть, потому что уже через час или чуть больше им со старлеем предстояло выходить на летное поле к служебному челноку и нагрузки местной гравитации с непривычке могли нанести травму.

Браун был моложе, но и он не отказался от такой страховки.

Накинув на голову капюшон казенной куртки, чтобы не мешал раздражающий свет потолочных светильников, Ливингстон засунул руки поглубже в карманы и решил подремать, чтобы скоротать ожидание.

Эта дорожная обстановка начинала его утомлять.

Он слишком долго жил в относительном комфорте и спокойствии, напрочь забыв, как в молодые годы носился по гарнизонам, не отказываясь от переводов в надежде сделать карьеру.

Жизнь в Океанике его вполне устраивала, но после досадного инцидента на «особом острове» все покатилось под откос.

Внезапное, то ли бегство, то ли банальное утопление очередного надсмотрщика, перевернуло все с ног на голову и тщательно отшлифованный отчет не произвел на начальство должного впечатления.

И хотя всех подробностей о происходящем на острове и его значении они не знали, из округа, все же, прислали молодого следователя административного аппарата службы, который пытался задавать каверзные вопросы, но очень страдал от жары, а потому, в конце концов, убрался восвояси уже через неделю.

А затем явился тот самый человек, который когда-то, через общих знакомых связался с Ливингстоном обещая прикрытие от любых невзгод, если на территории Океаники будет функционировать «некий объект».

Звали этого человека Вилли. Так он представился, когда впервые заявился в раскаленный гарнизон полковника Ливингстона.

Поскольку общие знакомые отрекомендовали Вилли, как очень влиятельного человека, Ливингстон решил пойти с ним на сотрудничество, предполагая, что уже теперь-то в его владениях начнется какое-то движение.

По наивности он предполагал, что теперь где-то тут должно было начаться строительство «некоего объекта».

Но ничего не началось, поскольку объект этот, как оказалось, давно существовал в законсервированном виде.

Когда Отто Ливингстон увидел, что это за объект, он очень сильно засомневался в правильности своего решения, но с таким человеком, как Вилли, заднего хода уже не предусматривалось.

Для этого не потребовалось даже дополнительной информации от «общих знакомых» – Ливингстон и сам это понял.

После этого все и закрутилось.

Штат гарнизона немного расширили, парочку унтерофицеров заменили офицерами, а Ливингстон стал действовать увереннее, подминая под свой бизнес все больше обитаемых островов, а остров с особым объектом функционировал согласно инструкциям предоставленным Вилли и при его содействии.

Время от времени, он уведомлял о каких-то проверках, комиссиях и всяких прочих неприятностях к которым следовало готовиться и Ливингстон встречал их, что называется – во всеоружии.

Позже, уже через годы – стали появляться сообщения о возникшем к Ливингстону интересе у «службы внутренней безопасности».

Подробностей не предоставлялось, но полковник предполагал, что это было связано с ажиотажем, случившимся на «черном рынке» после появления там его океанских алмазов.

По своей неопытности, он поначалу обвалил цены выбросив слишком большие партии и конкуренты тут же отреагировали, нажав «нужные кнопки».

Однажды, даже от Вилли пришло сообщение, рекомендовавшее готовиться к серьезному «наезду», поскольку на проверку всей деятельности на территории Океаники отрядили целую бригаду следователей и оперативников «внутренней безопасности» регионального аппарата «службы дальней связи».

В связи с этим, Ливингстон с Брауном срочно остановили все коммерческие движения, заморозили торговлю и спрятали в тайниках алмазы и только недавно появившийся – оранжевый жемчуг. Однако, никакого «нападения» не последовало, поскольку в последний момент Вилли как-то удалось переключить внимание соответствующих групп на другие – более важные задачи.

Впрочем, интерес к Ливингстону у безопасников не ослабевал и они продолжали собирать о нем информацию, поэтому полковник, что называется, всегда был начеку. Вернее – они со старшим лейтенантом Брауном, который со временем был посвящен во всю кухню бизнеса.

Система работала безупречно. Причем вся – от добычи до сбыта океанских сокровищ, а также и дела на «особом острове», но до поры, пока не случились эти непонятки с последним смотрителем.

Вилли был очень недоволен. Да что там недоволен? По его голосу, когда он лично впервые позвонил Ливингстону, тот понял, что Вилли по-настоящему встревожен.

Вероятно, ситуация – там наверху, переменилась и теперь следовало ожидать каких-то репрессий. Или чего-то еще?

Не сообщая всего Брауну, с которым они были в бизнесе уже почти что партнеры, Ливингстон начал готовиться к чему-то неизбежному, когда снова позвонил Вилли и уже более уверенным голосом, сообщил:

– Отто, все что я могу предложить тебе в новых условиях – сменить дислокацию на не самую интересную. С другой стороны, ты ведь и это место когда-то получил, как мусор, но сделал его «золотым».

– Я приму твой совет, Вилли, озвучивай…

– Ну, чтобы тебя не достали прямо сейчас и чтобы не достали уже через год, Отто, это должна быть не только другая планета, но и другая группа планет, то есть – планетарный регион.

– Уф, а кислород там будет? – попытался пошутить полковник.

– В необходимом количестве, приятель.

– Тогда будем считать, что я обрадован.

– И я, Отто. Не хотелось бы…

– Что?

– Нет, ничего. Я сейчас же вышлю тебе список предложений.

– Даже список?

– Мы своих не бросаем, Отто. Выбор определенно будет, высылаю…

Когда Ливингстон получил этот список, то не особо удивился и выбором назвать это было сложно.

Где-то был хороший, практически курортный климат, но с парой городов на всю планету. А где-то среди радиоактивной тундры высились бетонные купола закрытых сфер, в которых обитали миллионы работников горнорудной промышленности.

И все там всех устраивало, с искусственной атмосферой, натуралистическими аквапарками и искусственными же «солнечными рефлекторами» дававшими девяносто процентов спектра от настоящего солнечного света.

Однако, Ливингстона подобные варианты не прельщали и он выбрал планету Когоут, с сетью небольших городов на всего одном материке, где имелись шахты, в которых когда-то добывали некий драгоценный корень.

При этом, на большей части поверхности планеты уже с столетиями громоздились ледяные торосы, передвигаемые зимними штормами, то в одну, то в другую стороны, однако Ливингстона, все же, заинтересовали именно ценные корни, которые когда-то добывала вся промышленность материка.

Они принадлежали растениям, оставшимся в далеком прошлом, когда эта планета представляла собой субтропический рай с километровыми деревьями и глубокими озерами с медузами-гигантами, выползавшими по ночам на берег, чтобы съесть очередное дерево или гектар колючих кустарников.

Позже, в тех же местах стали добывать какие-то банальные редкоземы и черную камедь.

Опираясь на свою деловую интуицию, именно на Когоуте Ливингстон разглядел перспективы бизнеса, подобного тому, что он вел на океанской территории.

– Да вы с ума сошли, профессор?! – воскликнул старлей Браун, с которым полковник впервые поделился своим выбором.

– Джеральд, у тебя остается собственный вариант – ехать со мной или продолжать париться в здешней печке. По крайней мере, ты к ней уже привык, а там все будет иначе.

И старлей, взвесив все еще раз, все же выбрал следовать за своим боссом.

К жаре-то он привык, но каково будет привыкать к новому командованию, а может и продолжению каких-то расследований?

И вот, они еще не доехали до места, а обоим уже было невмоготу – и Ливингстону и Брауну.

Но, что поделать, если в те места, куда они направлялись, не ходили, не то, что премиальные пассажирские суда, но даже и коботажники с грязноватыми каютами для редких пассажиров.

Только военные борта Экспедиционного корпуса, который повсюду вел войны, поскольку население многих планет с богатыми недрами пыталось переписать договоры с Федеральным правительством.

Где-то были правы одни, где-то – другие, но только состав Экспедиционного корпуса все увеличивался, в том числе и за счет населения планет, которые федеральному правительству удавалось таким образом «умиротворить».

– Эй, кто тут на Диметру?! – услышал Ливингстон сквозь сон и скинув капюшон огляделся.

Среди немногочисленных сонных пассажиров, не обращавших внимание на звуки, которые их не касались, стоял человек в оранжевом пилотском комбинезоне с накинутым поверх штурманском утеплителе на батарейках.

Такие среди местного персонала встречались довольно часто, ведь «за бортом» температура начиналась от минус тридцати, да еще при сильном ветре.

– Я на Диметру! – отозвался Ливингстон поднимаясь. – И еще… И еще мой коллега.

Он не сразу распознал среди дремлющих пассажиров своего старлея.

– Джеральд, наша остановка! Просыпайся!

Браун подпрыгнул на месте и едва не побежал куда-то в стену.

– Ой, профессор, я уже тут который по счету кошмарный сон начинаю видеть… – пожаловался он растирая лицо ладонями. – Что случилось?

– За нами приехали, давай, шевелись… – бросил Ливингстон проходя мимо старлея и тот, подавляя вздох, поплелся следом.

3

Транзитный пункт на Диметре мало чем отличался от предыдущего, с той лишь разницей, что ждать здесь пришлось всего-то пару часов, а гравитационная составляющая превышала нормальную всего на пять процентов.

При этом снаружи держались комфортные пятнадцать градусов тепла – это из плюсов.

А из минусов – капитан буксира, на котором предстояло добираться до конечного пункта утомительного путешествия.

Он оказался единственным членом экипажа, которому предстояло загрузить в трюм-подсобку важный груз на полтонны веса.

– Помогайте, ребята. Чем быстрее загрузимся, тем скорее свалим отсюда, пока супергнус не навалился…

– Супергнус? А что это? – заинтересовался Браун и сразу схватился за один из ящиков, который тянул килограммов на тридцать при нормальной гравитации, а уж здесь…

– Давай за мной, – кряхтя произнес капитан, поднявший такой же ящик.

Ливингстон, стоя в стороне, качнул головой и усмехнулся.

До чего же доверчивым было молодое поколение, будучи не в состоянии отличить голимую «дезу». Вот он-то сразу понял, что ихний кэп только вешает лапшу на уши пассажирам, чтобы не работать одному, а Браун – повелся.

– Этот супергнус развился из обычных кровососущих насекомых, которые были случайно завезены на Диметру с грузами. Тут они мутировали, увеличившись в размерах до небольшой птицы и сбиваясь… Вот сюда ставь, чуть правее. Да, правильно…

Рассказ кэпа прервался и вскоре они со старлеем спустились по грузовому трапу к палете с ящиками.

Ливингстон отвернулся, делая вид, что разглядывает далекие ограждения летного комплекса и вздымавшиеся у горизонта горы.

На самом деле его слегка заинтересовало начало рассказа капитана. Но лишь слегка. Интересно было, что он там еще придумает?

– Короче, стали эти твари сбиваться в целые стаи и нападать на любую добычу, которая фонила теплом.

– Кровь пили? – уточнил Браун подхватывая вслед за кэпом очередной ящик.

– О, если бы! Теперь им этого было мало… Осторожно, тут уплотнение вспучилось – не споткнись…

– Спасибо.

– Так вот, теперь они оставляют только кости и шкуру.

– Ужас какой… Куда ставить?

– А вот сюда бросай… Ага, порядок, пошли обратно.

К тому моменту, когда вся палета была перегружена в небольшой грузовой отсек новенького буксира, Ливингстон узнал о супергнусе все. И то, что насекомые на этой планете сделались обоеполыми, и что плодились в болотной лагуне, куда лучше не соваться. А также то, что они сбивались в стаи тысяч по пятьсот, и сверх определенного числа особей в свою банду не принимали ни одного суперзлодея.

– А все потому, что банду большего размера тут никак не прокормить, вот и получилось у них такое ограничение – чисто эволюционно… – подвел окончательны итог кэп, ставя предпоследний ящик, а последний поставил старлей Браун.

– И кого же они тут едят? – спросил он разминая поясницу.

– Сейчас весна, большая миграция тритонов. Вот на них и охотятся.

– Так тритоны, это же наверное, в воде? – уточнил Браун и Ливингстон снова подавил улыбку, ожидая, как будет выкручиваться этот кэп-выдумщик.

– Так ныряют твари, я не говорил?

– Не говорил.

– Ныряют и даже не боятся кукрыпоксов.

– Кукры…?

– Поксов. Это рыбки такие небольшие. Собираются по весне в стаи и атакуют двустворчатых моллюсков у которых за зиму панцири слабеют. Грызут, практически, даже камень. Но супергнусов не могут. У тех от этой эволюции случились такие изменения, что даже зубы кукрыпоксов не могут прокусить их псевдохитиновый покров. Так что, если стая встретиться на пути, лучше маневрировать, а то не только без краски, но и без антенн с датчиками останешься – у нас тут такое уже случалось.

Капитан посмотрел на Ливингстона и тот, спрятав улыбку, спросил:

– Так что, взлетаем?

– Разумеется, сэр. Поднимайтесь на борт, там у нас отличный гальюн и мейдеры универсальные. Новое поколение – ох, никому не пожелаешь…

4

Каюта для случайных пассажиров оказалась, почти что премиум-класса, но на ее осмотр, Ливингстон с Брауном затратили не больше минуты и бросив свои чемоданы на колесиках, поспешили в капитанскую рубку, куда их кэп Валентайн пригласил, чтобы они могли посмотреть, как будет происходить атмосферный взлет.

Браун согласился сразу, а Ливингстон для виду покривлялся, но и ему было очень интересно посмотреть, как все будет происходить – с зорями, лунными отражениями и всякими прочими гало.

У каждой планеты были свои особенности. И если в предыдущих переходах пассажиры ютились в каютах без окон и с выходом в гальюн через машинное отделение, то здесь радушный хозяин предложил им полную свободу. Да и судно оказалось совершенно новым.

– А нам не нужно будет куда-то пристегиваться? – уточнил Ливингстон с интересом осматриваясь в просторной кабине.

– Тогда вы ничего не увидите из-за моей спины. Так-то можно и из каюты смотреть через монитор. А тут у нас вон какая красота – настоящая панорама, – произнес кэп Валентайн, делая рукой широкий жест указывающий на фальш-окно, имитирующие лобовое остекление, словно на дорогом внедорожнике.

Ливингстон хотел заметить капитану, что это тот же монитор, как и тот на который они могли посмотреть прямо из каюты, однако промолчал, ведь на главной панораме демонстрировалось настоящее трехмерное изображение в динамике, а не обычная плоская картинка.

Полковника раздражало подчеркнутое добродушие этого Валентайна.

Прежние попутчики разговаривали с ними «через губу», а этот – сама любезность. И каюту предоставил хорошую, и судно у него новенькое с огромной силовой установкой.

С такой не требовалось висеть по полтора часа перед освободившимся окном телепорта, чтобы зарядить прыжковые накопители. Кнопочку нажал и сразу – фьюить!

– «Кальвадос», ваш стартовый эшелон подготовлен. Откроется через десять секунд… – прозвучал в громкоговорителе синтетический голос диспетчера.

– Ну, братцы! Держитесь за спинку моего кресла и этого будет достаточно!..

Ливингстон с Брауном переглянулись. Полковнику снова хотелось возразить, но в глазах своего молодого коллеги он увидел такой азарт, такое ожидание увлекательных приключений, что был вынужден улыбнуться, дескать – он тоже весь в предвосхищении.

«Предвосхищение. Слово-то какое неприятное,» – продолжал мысленно комментировать Ливингстон.

Заработали стартовые двигатели и пробежав сотню метров на коротких шасси, буксир оттолкнулся от бетонной полосы и почти вертикально пошел вверх, однако через полкилометра снова полетел по горизонтали, ожидая дальнейших распоряжений диспетчерского пункта.

– Дайте «лево-восток-двадцать четыре»! – потребовал диспетчер и кэп тотчас выполнил указание.

– Теперь «вниз-восток-семьдесят восемь»!

Буксир резко нырнул и «туристы» едва не подлетели к потолку, но хорошо, что крепко держались за спинку кресла.

Браун даже нервно хохотнул, от такого неожиданного приключения, а Ливингстон разом забыл о своем предосудительном отношение к капитану судна.

– Прошу прощение, камрады… Кажется на нас движется облако супергнуса!

– Круто! – воскликнул от восторга Браун и взглянув на старшего лейтенанта Ливингстон удивился тому, насколько его теперешний заместитель выглядел сейчас по-детски.

С искрящимися от восторга глазами и улыбкой от уха до уха.

А ведь это он и глазом не моргнув, буднично выполнял инструкции от Вилли и на «особом острове». И лишь уточнял: сегодня?

– Сегодня, – подтверждал полковник, внимательно следя за изменениями на лице подчиненного, ожидая заметить какие-то гримасы нежелания, признаки неповиновения, но – нет, Браун просто отправлялся к себе, чтобы взять пистолет, а потом ехал на взлетку, откуда стартовал на своей легковесной «стрекозе».

А к концу дня возвращался с трофеями – некоторым количеством мешочков, в которых находились океанские алмазы и крупный коллекционный жемчуг.

Эти подношения Ливингстону были не нужны, системы сбора и доставки с островов приносила ему этого товара значительно больше, однако то, что Браун без утайки предоставлял все, что добыл из тайников «особого острова», заставляла его верить в свой талант руководителя и даже – уважаемого руководителя, в противном случае Браун все это попросту бы присваивал.