- -
- 100%
- +
1
Заканчивалась третья неделя с момента, как капитан Браун перестал присылать отчеты. Однако для полковника Ливингстона это не стало сюрпризом, ведь он задал тому слишком высокий темп.
Полковник понимал, что слишком рискует своим единственным настоящим сотрудником, но это казалось ему оправданным, поскольку его далеко идущие грандиозные планы оставались под угрозой, пока где-то имелся важный и опасный свидетель их с Брауном бизнеса в Океанике.
Но боялся Ливингстон не судебного преследования. С его деньгами он мог нанять достаточно профессиональных и влиятельных адвокатов, чтобы свести к минимуму возможные «потери». Однако этого судебного разбирательства для них с Брауном могло не состояться.
В этот крайний раз куратор их выручил, спрятав подальше и понадежнее, однако Ливингстон понимал, что при следующем таком случае, исходя из рациональности, от них могли избавиться, как от слишком проблемного актива.
Полковник поднялся из кресла и подошел к окну кабинета, откуда хорошо была видна стройка нового корпуса.
Ничего особенного, здание возводили из готовых панелей и строительство велось уже неделю прибывшей из округа бригадой.
Для него самого это стало новостью – район приобретал еще большее стратегическое значение и базу решили срочно усилить самым совершенным оборудованием и соответствующим персоналом.
Рабочий корпус уже достраивали, а на периферии – за плацем подготавливали площадку для небольшого жилого здания на тридцать человек. Но пока приказали готовиться принять лишь половину.
Пару дней назад Ливингстон с сержантом Митчеллом сгоняли на «гроге» в порт, чтобы засвидетельствовать прибытие контейнеров с оборудованием и полковник лично осмотрел затейливые спецпломбы на двадцатитонных контейнерах.
Потом сделал соответствующую запись в предоставленном ему планшете, чтобы в руководстве округа знали, что груз уже в порту.
Стены корпуса с окнами уже стояли и на первых двух этажах велись отладочные работы с монтажом и прокладкой энергомагистралей. Это была очень важная часть строительных работ, ведь им предстояло запитывать мощности новейшего оборудования в которое входили и обрабатывающие центры, и преобразователи СГД-частот, и высокоэффективные системы охлаждения, без которых преобразователи имели весьма скромные характеристики.
На усиленной крыше рабочие монтировали основания для антенных конструкций и защитных корпусов. А в конце этой строительной эпопеи должно было получиться очень внушительный объект футуристического вида. Ливингстону показывали его на картинке и это произвело на него должное впечатление.
Крепкий монтажник в оранжевой спецовки стоя на краю площадки беседовал с капралом Коуп.
Она улыбалась и это заставило полковника удивленно качнуть головой. Оказалось, что её интересовали не только подъем тяжестей и разборка старых серверов. Природа брала свое.
Ливингстон взглянул на часы. Время перерыва на отдых истекало и через десять минут следовало идти на обед в общую столовую.
Разумеется, он бы предпочел поесть в одиночестве, но помимо его желаний у него теперь было много настоящих командирских обязанностей.
Время от времени, приходилось обмениваться со своими офицерами какими-то соображениями, новостями, полезной информацией.
Расширение базы добавило хлопот, ведь помимо стройки и создаваемой ею суеты, специалистам базы предстояло доучиваться для работы на новой аппаратуре и Ливингстон заметил, что некоторые этого побаивались.
А новый персонал, который мог бы помочь в освоении передовых технологий, пока задерживался.
Впрочем, оборудование еще находилось в порту, а для его доставки был заранее зафрахтован геликоптер-тяжеловоз из военной транспортной компании.
Здоровенная такая машина размером с двухэтажный дом или даже больше. Полковник видел его в порту и был чрезвычайно удивлен видом этой могучей машины. Он и не представлял, что такие бывают.
Кроме персонала слегка волновался и сам Ливингстон, не зная чего в дальнейшем ожидать от этих перемен на базе. Он-то надеялся развернуть здесь в захолустье свой бизнес, а теперь к этому месту было привлечено слишком много внимания. Поэтому ему предстояло как-то скорректировать планы и придумать обходные варианты.
Впрочем, по этой части у полковника Ливингстона все было в порядке, поскольку с самого момента выпуска из академии ему пришлось крутиться в сплошном потоке хитрых комбинаций, интриг и обходных схем.
Иногда эти схемы были красивы, а иногда подобные маневры заводили его в такие тупики, что выйти из них казалось делом невозможным.
Это уже потом была Океаника и бегство из нее под прикрытием куратора. Но похоже даже он, со всем его могуществом, не сумел поднять всей информации о полковнике Ливингстоне.
2
На наручных часах сыграл крохотный гонг и надев фуражку полковник покинул кабинет, начав спускаться по лестнице.
Кабинет прежнего командира находился на первом этаже, но свой он перенес на второй этаж административного здания, в помещение меньшего размера, зато с двумя окнами на обе стороны из которых можно было контролировать большую часть территории базы.
Поглядывая из окон, Ливингстон замечал перемещения персонала и по тому, кто, куда и как следовал, мог догадываться о том, что происходило. А затем появлялся вдруг в служебных помещениях или операторской, чтобы сразу задать самый насущный вопрос, вызывая у подчиненных оторопь и немое восхищение.
Им и в голову не приходило, что завидя из окна кабинета спешившего старлея Календулу – начфина гарнизона, в сопровождении его немолодой сотрудницы миссис Савицки, которые, размахивая руками, что-то доказывали друг-другу, можно было предположить несостыковку в финансовой отчетности.
А если так же взволнованно жестикулировал начальник службы перехвата Харт, отсчитывая кого-то из следовавших за ним операторов, можно было предположить, что поймали пиратскую частоту, но не смогли удержать.
Или загнали в фотонную ловушку возвратный скрипт, но не пришли пока к согласию «радиопатрон» это или нет.
А вскоре в их служебных помещения появлялся полковник Ливингстон и окинув подчиненных проницательным взглядом, интересовался: а не случилось ли у вас того-то и того-то?
И пораженные его предвидением они подтверждали – случилось.
У входа в столовую Ливингстон столкнулся с бригадиром военных строителей.
– Сэр, нужно ваше разрешение на вскрытие бетонного покрытия плаца! – сходу выпалил тот, снимая строительную каску и приглаживая волосы.
Ливингстон не стал отвечать сразу, а прежде остановился и запрокинув голову, полюбовался грандиозными, уходящими в высоту куполами антенн и кружащими вокруг них дронами-имитаторами.
Обычно они отпугивали рои пчел, но сегодня этих работящих насекомых было мало, хотя в иные дни они, прямо таки, атаковали купола, привлекавшие их отражением солнечных лучей.
– Знаете, Казинс, мой ротный старшина в академии бывало говорил – плац, это воинская твердость солдата. Понимаете?
– Нет, – признался строитель и покосился на двери столовой, откуда доносился аппетитный запах макарон с мясом.
Ливингстон уже знал, что это любимая еда их прикомандированного военного строителя.
– Если лишить солдата строевой подготовки, он станет рыхлым и не стойким в бою. Так понятнее?
– Уже да.
– Плац не трогать. Если нужно согласовать обходной маршрут я приду после обеду к вам на участок и мы это решим.
– Благодарю, сэр. Ну… так что, я могу быть свободным?
– Иди уже к своим макаронам, – милостиво разрешил Ливингстон и улыбаясь проследовал за голодным бригадиром.
В зале строитель сразу присоединился к своим коллегам, обедавшим за отдельным столом, а Ливингстон – к своим, где сидел капитан-инженер Фритчерс, дежурный смены сержант Скуббер и Лейтенант Хольм, командир отделения операторов фотонного комплекса с парой своих инженеров.
Вероятно он был единственным, кто с нетерпением ждал прибытия нового оборудования, потому что пока обслуживал только передачу данных и иногда «фотонную ловушку». Других объектов фотонного комплекса на базе не было, поэтому часто подчиненными лейтенанта затыкали все прорехи в служебном графике, ставя инженеров на смены операторов разной направленности.
Разумеется лейтенанту это не нравилось.
Подойдя к столу полковник быстро сел, чтобы не доставлять подчиненным неудобства, поскольку они, так и порывались вскочить при появлении начальства, а в столовой это было не обязательно.
Подбежал повар-ефрейтор с заготовленным меню для командира, но полковник махнул рукой, давая понять, чтобы принесли «стандарт».
Питание на базе было вполне качественным, а за тот недолгий срок, что он тут пробыл, Ливингстон научился есть что подают, поскольку было много работы и слишком мало времени на рефлексы.
В связи с этим он даже заметно постройнел, что его радовало, поскольку до этого периода у себя в Океанике он постепенно набирал вес.
Пока повар собирал «стандарт», Ливингстон успел выслушать жалобы капитан-инженера на вибрацию от строительства, которая, то и дело сбивала «абсолютные нули» в настройках крипотоэлектронных модуляторов.
Сержант Скуббер попросился в недельный отпуск по семейным обстоятельствам, а один из инженеров из отделения лейтенанта Хольма заметил, что у них во Втором контуре процесс перебирает энергопотребление на пятнадцать процентов, хотя подозрительных подскриптов в хранилище уже нет.
Ливингстон вопросительно взглянул на лейтенанта – именно он должен был докладывать о проблеме на его участке.
– Сэр, у нас возникли профессиональные разногласия, – пояснил тот. – Я думаю, что всему виной банальный износ катушек.
– А у вашего инженера другое мнение?
– Другое.
Ливингстон вздохнул и вытер рот салфеткой. За чередой этих неформальных докладов он и не заметил, как съел свой «стандарт».
– Чем нам это грозит, если ваш инженер прав?
– Возможно «нейтринное заражение» и замена половины имеющегося приборного парка. Но это лишь в теории – из учебников. На практике я с таким не сталкивался.
– Причины возможного заражения?
– Новый вид зловредных подскриптов. Их еще называют антиматериальными.
– А в чем смысл?
– Разрушение, сэр. Они действуют, как фугасный снаряд.
Еще один вздох Ливингстон подавил. Только этого ему сейчас не хватало, ведь если так пойдет и дальше сюда наедут безопасники разных рангов и направлений, и начнется проверка всех и вся.
Так, на всякий случай. Ведь неизвестно откуда мог взяться зловредный скрипт – из радиоэфира, квантового канала или подброшен вражеским агентом вручную.
3
У выхода из столовой полковника ожидал бригадир строителей Казинс. После макарон с мясом он выглядел куда спокойнее и улыбался, щурясь на солнце.
Его оранжевая каска висела пристегнутой к поясу, а в руках с загрубевшей кожей он вертел небольшие плоскогубцы, играя ими, словно ножом-бабочкой, как какой-нибудь криминальный персонаж из фильма.
Заметив брошенный на него взгляд, бригадир пояснил:
– Курить бросил полгода назад и после еды в руках тремор – пальцы ищут сигарету.
– И что, помогает?
– Да, отвлекает.
И не сговариваясь они двинулись вдоль длинного ряда высоких деревьев с раскидистыми кронами являвшихся гордостью гарнизона.
Звуки стройки разносились повсюду, ведь одновременно здесь достраивали рабочий корпус, ровняли площадку под будущею казарму и прокладывали подводимые к ним магистрали.
Но бардака и грязи не наблюдалось, ведь это были военные строители, аккуратно подстриженные и все как один, с соответствующим допуском по секретности.
А у монтажников внутренних сетей даже имелся допуск уровня офицеров-криптологов.
– Ту большую клумбу мы обошли, сэр, – указал направление Казинс.
– Неужели сами решились? – усмехнулся полковник.
– Нет, сэр, что вы. Закинул предложение в архитектурный сервис, через секунду получил корректировку трассы.
– Быстро, – сказал полковник, замечая погрузчик-автомат, тащивший по параллельной дорожке пачку каких-то материалов.
Рабочих на территории было достаточно, почти двадцать человек, однако простую работу выполняли машины, которых в механическом отряде набиралось не меньше, чем рабочих.
Они трудились в две смены и под вечер закатывались на специально отведенную стоянку, где засыпали у своих зарядных блоков, помигивая контрольными лампочками и набираясь сил.
Пока шли к площадке у плаца, им повстречался подсобный рабочий из столовой имени которого Ливингстон еще не успел запомнить и нагруженная покупками миссис Календула.
Она поздоровалась с мужчинами и пошла дальше, а они переглянувшись, продолжили свой путь не решаясь обернуться – это было бы неловко.
А обернуться хотелось.
Несмотря на скромное платье и аккуратно убранные волосы, мисс Календула выглядела здесь, как инопланетная королева.
А её походка и грация чем-то напоминали женщин с далеких островов, которые таскали на голове корзины с чем-то там.
Ливингстон уже не помнил с чем. Но двигались они именно так, красиво и независимо.
Впрочем, недавно миссис Календула удивила полковника еще больше.
Она пришла на прием и попросилась на работу. В этом не было бы ничего особенного, если б не диплом колледжа, который она предъявила.
Там значилось «оператор-технолог микросварочных и паяльных автоматов».
Людей на базе не хватало и ей можно было найти и другую посильную работу, но миссис Календуле приглянулась разборка, которой занималась капрал Коуп и еще пара вольнонаемных.
Эта команда потрошила старые серверы и обслуживающую аппаратуру, а потом собирала из полученных деталей резервные расчетные блоки. В моменты пиковых нагрузок на станции этот запасной парк очень выручал, позволяя не снижать скорости передачи.
И если с разборкой проблем не возникало, то со сборкой, напротив, делали, как умели. А миссис Календула, как оказалась, и была специалистом по сборке.
– Я уже поговорила с Коуп. Она сказала, что они нуждаются в сборщике.
– Хорошо, миссис Календула, я возьму этот вопрос на контроль, – пообещал тогда полковник, не слишком доверяя услышанному.
Уж очень не вязался внешний облик этой красавицы со сварочно-паяльными операциями.
А после ухода гостьи, заинтригованный, он тотчас навестил небольшую мастерскую, где управляла капрал Коуп и та с восторгом рассказала, что да, «жена начфина» оживила автомат, пылившийся в углу без дела который год. А с такой машиной они могли делать работу быстрее и качественнее.
– А то ведь этого барахла, сэр, на складе, скопилась прорва. И выбрасывать жалко, оно еще послужит.
– Еще послужит, – согласился тогда полковник добавив мысленно: «Ну, кто бы мог подумать?»
И вот, с новой недели миссис Календула заступила на службу. Приказ им было уже подписан, а зам по тылу Шторх доложил, что комплект военной формы со склада она уже получила.
Полковник попытался представить, как будет выглядеть их гарнизонная королева в военной форме.
Разумеется великолепно. Впрочем, эти мысли его не особенно донимали, женский пол не являлся его особым пунктиком.
Вот Рони Краузе по кличке «Буч», тот да, был на них помешан. Даже проходил, вроде, какую-то психологическую коррекцию. Интересно – помогло ли?
Однако вспоминал ли Ливингстон своего однокурсника, участвовала ли в трудоустройстве супруги начфина или инспектировал строительные объекты, он не прекращал анализировать, прикидывать варианты и рассчитывать вероятности вывода Джеральда Брауна из той ситуации, в которой он оказался.
В том, что тот был жив, Ливингстон не сомневался, поскольку регулярно получал извещения о расходах капитана.
И не просто принимал это к сведению, а пропускал массивы полученной отчетности через специальные программы, которые подтверждали – рисунок этих расходов все еще принадлежал Брауну.
И эта характеристика была столь же надежна, как почерк или походка человека.
Думал Ливингстон и над тем, как именно исправлять ситуацию понимая, что тут следовало применить какие-то нестандартные методы.
4
Закончив инспекцию строительных площадок и проведя необходимые согласования касавшиеся прокладки магистралей, полковник вернулся в кабинет, чтобы немного перевести дух.
В конце концов, ему было не двадцать и не тридцать лет.
Но это было, во-вторых, а во-первых, у него уже сложилась полная схема того, как действовать в плане возвращения в строй капитана Джеральда Брауна.
Разумеется, личным убеждением тут было не помочь, хотя бы потому, что на таких расстояниях прямое общение было попросту невозможно. Приходилось бы часами ждать ответа на каждую реплику.
Немного выручали квантовые прогнозаторы, которые предугадывали направление беседы абонентов, особенно если на их переговорных устройствах имелись записи предыдущих разговоров. Но это подходило, если вы обсуждали цвет купленных в подарок носок, однако тут, помимо общего смысла, требовались и живые эмоции.
А вот этого спектра квантовые прогнозаторы воспроизвести не могли.
Поднявшись в кабинет, Ливингстон с облегчением снял тяжелую портупею – единственный элемент исторического обмундирования от которого пока не мог отказаться. Потом подошел к окну с видом на стройку и снова заметил капрала Коуп занятую беседой с рабочим.
Затем перешел к противоположному окну, откуда территория базы просматривалась, почти до самого плаца.
Ничего особенного. Солдат с продуктовой тележкой по дороге из гарнизонного магазина, сержант Митчелла на пути к стоянке его «грога».
Сегодня он должен был лететь в Управление тыла, чтобы отвезти твердые копии заявок, поскольку эти жулики отказывались выделять базе бельевые фонды, ссылаясь на поломку коммуникативного канала.
На всякий случай, Ливингстон уже познакомился с командиром полицейского спецназа из ближайшего города.
За приемлемую цену они готовы были нанести визит в сам рассадник этих жуликов и все там разнести.
Разумеется «по ошибке» и в определенных рамках.
Ливингстон знал, как улаживать подобные разногласия.
Сев за стол, полковник нажал кнопку прямого вызова начперехвата Харта и через пару секунд тот уже снял трубку.
– Слушаю, сэр.
– Зайдите ко мне, майор. Есть конфиденциальный разговор.
– Сейчас буду, сэр, – ответил Харт и положил трубку.
Ливингстон вздохнул и сложив руки на животе посмотрел в окно, за котором продолжалась стройка.
Сидя в кресле он не мог видеть, болтала ли еще со строителем капрал Коуп, но уже решил, что пробьет информацию об этом парне.
Коуп являлась нужным винтиком в их гарнизонной машине и было бы неправильно устраняться от обстоятельств её личной жизни.
Через минуту прибыл Харт и сняв форменное кепи занял стул на который ему молча указал полковник.
Вызывая подчиненного к себе в кабинет он намеренно упомянул конфиденциальность предстоящей беседы, а не секретность, ведь этот термин подразумевал уже какое-то личное доверие, а не параграф инструкций.
– Джордж, я вызвал вас потому, что определенные обстоятельства вынуждают меня просить вашего содействия.
– Я слушаю, сэр, – подтвердил свою готовность Харт, еще более заинтригованный этим вызовом, ведь обычно все необходимые, даже самые секретные распоряжения здесь отдавали по внутренней проводной связи. Она была самой надежной.
– Наш боевой товарищ капитан Браун попал в непростую ситуацию.
– Что с ним, сэр? – подался вперед Харт.
За то короткое время, что Браун контактировал с местными он успел оставить о себе хорошее впечатление.
Он это умел, прекрасно справляясь и в Океанике.
Тамошние его подопечные продолжали верить ему до самого последнего момента, когда вставая у них за спиной он неслышно доставал пистолет.
– Похоже верхние департаменты решили использовать его втемную в какой-то нехорошей игре.
– Да как так-то, сэр?! – развел руками Харт.
– Именно так, майор, и возможно в качестве расходного материала. Ну, вы же знаете, как они относятся к нам или к «службе статистического анализа», – напомнил полковник, нажимая на «больное место».
– Да уж знаю, сэр, – кивнул Харт. – Мы можем ему как-то помочь? В конце концов, хотя бы расстроить их планы?
Ливингстон трагично вздохнул и бросил взгляд в окно на далекие холмы за оградой базы. По задумке, такая поза и полуповорот головы, должны были наиболее полно передавать, как бы внутреннюю борьбу внутри него, как офицера и командира с одной стороны, а также друга и боевого товарища с другой.
И это сработало. Когда полковник взглянул на Харта, лицо майора выражало суровую решимость.
– Есть небольшой шанс помочь капитану Брауну. Есть один специалист к которому я могу обратиться. Но для этого мне нужен неперехватываемый канал с полным удержанием векторных характеристик. Иначе отправитель будет вычислен. Ну, вы понимаете.
Пришло время вздохнуть майору. Подобные виды связи выстраивались только по приказу высоких штабов с последующей отправкой им отчета с пакетом логов.
– Хорошо, сэр. Я готов пойти на это. Когда нужно сделать?
– Да прямо сейчас, – сказал Ливингстон и привстав положил перед майором листок с двенадцатью цифрами и подстрочием.
Харт быстро просмотрел адресные параметры, сунул листок в нагрудный карман и поднявшись, одернул китель.
– Мне нужно вернуться к себе на пост и еще пять минут на ввод паролей. Потом вы просто снимите трубку и если абонент будет на месте, разговор состоится.
Полковник тоже поднялся и также одернув китель, сказал:
– Благодарю за понимание, майор.
5
То, что Ливингстону удалось отыскать этого абонента уже было, почти что чудом, поскольку расстались они очень давно при самых неприятных обстоятельствах. И долгое время Ливингстону совершенно не хотелось ворошить прошлые воспоминания, от которых были только боль и почти забытое чувство сильного разочарования. Но вот, прикидывая возможные варианты для «повторного запуска» Джеральда Брауна и перебирая всех персон, которые могли бы, хоть как-то помочь ему, он вспомнил об этом давнишнем знакомом.
Причем, не персонально о нем, а об исследовательской теме, которую тот вел, будучи курсантом академии.
Рональд Краузе еще со школы имел хорошую математическую подготовку и получал награды на олимпиадах. Он мог бы занять достойное место на одном из профильных факультетов какого либо университета, но с остальными предметами у него был не очень хорошо, поэтому рассчитывать на стипендию он не мог, а платную программу обучения в престижном заведении его родители не потянули бы.
И Рони поплыл по течению, приняв одно из предложений на свои разосланные резюме.
В основном, на них отозвались военные учебные заведения, однако большей частью это были «обычные» военные специальности, а он хотел для себя, хоть какого-то эксклюзива. И академия «службы дальней связи» показалась ему лучшим вариантом.
Ну, а кто не делал ошибок в юном возрасте?
В академии ему стало скучно. Рони не увлекали ни спецпредметы, ни стрелковая подготовка или рукопашный бой. Все это он сдавал, но не всегда с первого раза и вовсе без удовольствия.
А вот исследовательские дисциплины ему очень нравились, хотя и не были профильными.
Удивляя преподавателей своими способностями, он ухитрился переписать «Физику рабочих спецпроцессов» – основное методическое руководство, на котором базировался весь курс их специальности. И чтобы не скомпрометировать основу всей системы обучения в академии, руководством было принято решение выделить продвинутому курсанту лабораторию, закрыв его деятельность грифом секретности.
И это было не лишним, ведь от того, что торопливо наговаривал курсант Краузе у преподавателей волосы вставали дыбом.
Именно от этого своего однокурсника Ливингстон впервые услышал термины «радиопатрон» и «квантовое эхо». А позже пытался разобраться во всех этих «бреднях», как называли откровения Краузе в администрации академии.
Когда на новом для Ливингстона с Брауном месте началась настоящая служба по специальности и полковник столкнулся с «радиопатроном» в реальности, оказалось, что все местные офицеры с этим термином были хорошо знакомы и изучали этот феномен еще в академии. А значит, после его выпуска там случились соответствующие перемены, но Ливингстон был от этого далек, поскольку вся его жизнь состояла из ситуационных маневров, тайных замыслов и маскировки.
Оказавшись в непростой ситуации он вдруг вспомнил про давнишнего знакомого и подумал, что термин «радиопатрон» вполне мог оказаться не случайным совпадением, а реальным выходом на след Рональда Краузе. И первый же поисковый запрос в сети вывел его на фотографию бывшего однокурсника.