База 24

Снаряд безоткатного орудия влетел в одну из западных бойниц и взорвался внутри бункера. Кто-то из защитников повалился на пол, осыпаемый, словно пеплом, седой пылью, другие, плюясь кровью, продолжали яростно отстреливаться.

Расходуя боезапас, мерно ухал автоматический миномет. Он тупо и равномерно выкашивал заданный квадрат джунглей, в то время как в форт просачивались все новые мятежники.

1

Наконец-то в город Галлиополис пришло лето.

Весна закончилась со сдачей экзаменов на аттестат зрелости, и вместе со школой для Джима Симмонса и Тони Тайлера закончились детские проблемы, и они вступили в мир взрослых.

О том, чтобы продолжить учебу, не могло быть и речи. Джим и Тони закончили школу по второй категории, что автоматически усложняло им поступление в колледж, однако это было не так страшно, если бы у них имелись средства для оплаты обучения. Однако денег не было.

Джим с матерью жили на ее нерегулярные приработки да небольшую оставшуюся от отца пенсию, а у Тони, помимо него самого, было еще шестеро братьев и сестер, которым не всегда хватало на одежду, чего уж тут думать про колледж.

После окончания школы у двух приятелей возникла необходимость как-то построить свою жизнь в восемнадцать лет, а для этого требовалось найти работу. Работу хорошую и постоянную. Сгребать в закусочных объедки и сортировать мусор на свалках они уже научились во время школьных каникул.

Для того чтобы как-то устроиться, Джим и Тони ежедневно встречались в расположенном недалеко от их улицы старом парке и ровно в одиннадцать отправлялись на Биржу занятости.

Биржа находилась всего в нескольких остановках от парка, которые еще нужно было преодолеть на старом муниципальном автобусе с устаревшим парогенератором. Иногда эти машины останавливались посреди улицы, перекрывая движение и окутываясь клубами пара. Тогда водители открывали двери, и пассажиры разбегались кто куда. Существовало мнение, что парогенераторы взрываются, хотя никто не мог припомнить ни одного такого случая.

Как бы там ни было, в Галлиополисе, население которого насчитывало около двухсот пятидесяти тысяч человек, никакого другого общественного транспорта не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.

Прежде город был одним из центров горнорудной промышленности, однако за пятьдесят лет нещадной эксплуатации рудных пластов полезные ископаемые закончились, оставив брошенные в северных пригородах города шахты. Иногда они напоминали о себе, вызывая оползни и провалы в северной части Галлиополиса.

Заплатив по четверти реала, друзья проехали три остановки и вместе с множеством других безработных сошли возле здания Биржи занятости.

– Как ты думаешь, повезет нам сегодня? – спросил Тони, почесав курчавую голову.

– Едва ли, – вздохнув, ответил Джим.

– А чего так невесело?

– А вон видишь – там, в скверике у фонтана, дама сидит с белой собачкой…

– Ну и что? Не старая еще дама.

– Да я не об этом. Мне кажется, она является для нас плохим знаком. Две недели мы сюда мотаемся, и все две недели она сидит на лавочке и пялится в свою книжку… Пока она там сидит, нам удачи не видать.

– Нам что с ней, что без нее – одна дорога: уезжать из Галлиополиса.

– Куда уезжать-то? – невесело усмехнулся Джим. – В шахтеры, за пятнадцать реалов в день?

– Ну, в шахтеры я не пойду. Мне папаша достаточно рассказывал про шахтерскую жизнь.

– Тогда куда – в армию? Вессалинк и Биклайн уже в учебном центре. Миссис Вессалинк сказала, что Бат написал ей письмо. Вроде как всем доволен…

– Ага, доволен. Через месяц зашлют куда-нибудь на Габан, мятежников убивать.

– Гаобан…

– Чего?

– Я говорю – «Гаобан» правильно говорить. Ладно, пойдем, что ли, отметимся.

2

В большом регистрационном зале Биржи занятости стоял ровный гул десятков приглушенных голосов.

За длинными, словно для пикника составленными столами рядком сидели агенты биржи, а напротив них, разбившись на небольшие очереди, стояли соискатели. Приходя сюда каждый день, безработные вставали в очередь к своему прикрепленному агенту, чтобы услышать примерно одно и то же.

Джим и Тони тоже стали в очередь к лысоватому агенту, который быстро отфутболивал безработных одного за другим. Справа от него лежала толстая пачка учетных карточек, а слева всего несколько листочков – присланных на сегодняшний день заявок от работодателей.

Первым сел на стул перед агентом по трудоустройству Джим Симмонс.

– Здравствуйте, сэр, – сухо поздоровался с ним агент. – Ваше имя?

– Джим Симмонс.

Агент, конечно, знал, как зовут каждого из прикрепленных к нему безработных, ведь они ходили к нему ежедневно месяцами. Однако по заведенному здесь порядку следовало отвечать на вопросы, словно пришел сюда в первый раз.

– Итак, мистер Симмонс, вам нужна работа?

– Да, сэр. Я бы хотел найти место, – произнес Джим заученную фразу и стал наблюдать за ленивой мухой, которая сидела на краю стола и чистила радужные крылышки.

Агент выбрал из толстой стопки учетную карточку Джима и продолжил опрос:

– Насколько я понимаю, мистер Симмонс, у вас нет никакого специального образования.

– Нет, сэр.

– А также никаких профессиональных навыков?..

– Нет, сэр.

– И, судя по всему, у вас отсутствует рабочий стаж на прежнем месте работы?

– Сэр, я только две недели назад закончил школу, – едва сдерживаясь, чтобы не дать лысому в морду, произнес Джим. Он знал, что за грубость его могут снять с учета.

– Ну, в таком случае из имеющихся у меня заявок я могу предложить вам только… – Агент вздохнул, провел по лысине ладонью и, взяв один из листочков с заявкой, сказал: – В городской зоопарк требуется работник на неполный день.

– Что, дерьмо убирать?

– Нет, работа чистая. Необходимо изображать самца орангутанга взамен настоящего животного, которое сейчас находится на лечении. Спецодежда предоставляется. Питание – тоже.

– А зачем это нужно? – не понял Джим. Ему показалось, что агент шутит.

– Чтобы поток посетителей в зоопарке не ослабевал. Потянете такую работу, молодой человек?

– Но ведь это временная работа.

– Конечно, временная. Но сейчас не приходится выбирать. А четыре реала за неполный день – это хоть что-то.

– Посудомойщик получает восемь реалов.

– Посудомойщик работает в частном секторе, а зоопарк у нас муниципальный. Плата за вход – весьма символическая.

– Нет, вы знаете, я не готов к такой работе, – сказал Джим.

– Хорошо, – кивнул агент. – Тогда приходите завтра в то же время. Может, что-нибудь и подберем.

«Подберешь ты, как же…» – мысленно ответил Джим. Однако вслух ничего не сказал и даже улыбнулся агенту.

Следующим на стул сел Тони, а Джим, уже зная, что тому будут говорить, отошел к вытертой колонне в центре зала и там стал дожидаться приятеля.

Вскоре ухмыляющийся Тони подошел к Джиму.

– Тебе этот придурок тоже предлагал поработать обезьяной? – спросил он.

– Да. Наверное, мы лучше других подходим для этого дела. Интересно, кому-нибудь он эту работенку всучит?

– Может, найдется какой-нибудь бедолага, которому жрать нечего. Жаль, я не спросил, что он имел в виду, говоря о бесплатном питании.

– А чего тут неясного? Корнеплоды и ботва – все, что положено обезьяне, – разъяснил Джим.

– На корешках не разъешься. А заработок в четыре реала – это вообще смех. Качаться на фальшивых лианах и не заработать на обед? Это неправильно.

– Это неправильно, – согласился Джим.

С кислыми физиономиями друзья вышли на крыльцо биржи, и их взгляды упали на даму в белом кружевном одеянии и в шляпе с широкими полями. Дама сидела на скамейке с книжкой в руках, а неподалеку от нее бегала беленькая пушистая собачка, которая не пропускала ни одной возможности пометить территорию.

– Давай прогоним ее от биржи, Тони, – предложил Джим. – Я просто уверен, что в ней все дело.

– Да брось ты. Думаешь, если бы ее здесь не было, нам бы не предложили должность орангутанга?

– Если бы и предложили, то сразу две должности, а на пару играть обезьян не так скучно.

– Ну хорошо, – согласился Тони. – А как мы ее прогоним? Если будем хамить, она может позвать полицию.

– Я знаю, как мы сделаем. – На лице Джима появилась плотоядная улыбка. – Ты, главное, кивай.

И друзья направились к фонтану, вокруг которого, помимо скучающей дамы, коротали время отчаявшиеся бедолаги. Они сидели сцепив руки и глядя в воду.

3

Сначала Джим прошел мимо, но затем вернулся и сел на край скамьи. Затем дал знак, чтобы Тони сел рядом. Только после этого он произнес самым доброжелательным тоном:

– Какая замечательная собачка. Шустрая, подвижная.

Дама оторвалась от чтения книги, приподняла поля шляпы и благосклонно посмотрела на молодых людей.

– Вы, я вижу, разбираетесь в собаках, – сказала она и улыбнулась накрашенным ртом. Вблизи она выглядела старше.

– Еще бы я не разбирался, мадам, ведь я экспедитор сквоттерского ресторана.

– Сквоттерского ресторана? – переспросила дама. – А что это такое?

– Ну… Скажу вам прямо, ваша собака заинтересовала нас, и я хотел бы ее купить. Могу предложить хорошие деньги.

– Но зачем вам моя Би-Би? – с капризными интонациями спросила дама и кокетливо повела бюстом. – Что вы будете делать с ней в ресторане?

– Что делать? В ресторане ее кушать будут…

– Что-о-о?! – воскликнула дама и, вскочив со скамейки, бросилась к собачке, словно наседка к своему цыпленку: – Би-Би, немедленно ко мне! Би-Би – опасность!..

Схватив собаку, дама бросила на двух злодеев полный негодования взгляд и помчалась прочь, высекая из асфальта искры острыми каблуками.

– Сработало! – сказал довольный Джим.

– Да, ты ее здорово напугал. Теперь нам должно повезти?

– Уверен.

– Куда теперь пойдем?

– Ко мне. Скоро обед, мать сделает картофельные оладьи. Заодно отчитаемся перед ней, что, мол, сделали все, что могли, а после обеда пойдем в Центр образования в кино на бесплатный сеанс.

– Мы все их фильмы уже по сто раз видели.

– Ты знаешь другие бесплатные развлечения?

В квартире у Джима приятелей ожидал сюрприз. Помимо его матери Глории, там оказался ее брат и дядя Джима, Эдгар Форсайт. Эдгар служил в армии, защищая родину на посту военного чиновника одного из тыловых подразделений. А поскольку руки у дяди Эдгара были достаточно «липкими», его дела шли весьма неплохо.

Дядя Эдгар был шумноват и, приезжая раз в два года, интересовался успехами племянника в школе и обожал читать ему длинные и скучные нравоучения. И хотя Джим не любил выслушивать дядины наставления, он понимал, что Эдгар Форсайт знает, что говорит. Ведь начинал он когда-то молодым лейтенантом, и с тех пор после каждого приезда количество звезд на его погонах росло, бриллианты на его наручных часах становились все крупнее, а сигары все толще и ароматнее.

– О, кого я вижу! Джимми! Дорогой мой племянник! Ну-ка, подойди, дядя тебя обнимет!..

Дядя Эдгар поднялся и, одернув полковничий мундир, шагнул навстречу племяннику. Стиснув его так, что у Джима хрустнули кости, Эдгар затем крепко пожал руку Тони.

– Ну, как ваши дела, ребятки? – спросила Глория с надеждой в голосе.

– Все как обычно, мама.

– Что, неужели нет никакой работы?

– Ну почему, какая-то работа есть. Мне предложили поработать обезьяной в городском зоопарке.

– Обезьяной? – не поверила Глория. – Что значит – обезьяной? Ты должен был ходить в костюме и развлекать детей?

– Нет, мама, в этом костюме я должен был висеть на фальшивых лианах, чтобы все думали, что орангутанг на прежнем месте. Что он бодр и весел.

– Орангутанг у них заболел, миссис Симмонс, – пояснил Тони Тайлер. – А администрация не хотела, чтобы клетка пустовала, вот и предлагали нам повисеть там.

– Но это же издевательство, а не работа, – сказала миссис Симмонс.

– У гражданских все так, – снисходительно заметил дядя Эдгар. Затем достал из кармана сигару, не спеша ее распечатал и взглянул на сестру. Та кивнула, разрешая ему курить в квартире. – У гражданских все так, – повторил свою мысль дядя Эдгар, обрезав ножичком кончик сигары и прикурив ее от толстой деревянной спички. – Даже не представляю, как вы живете и выживаете в этом мире. Для мужчины есть только одно достойное занятие – это служба в армии.

– Конечно, служба в армии… – ухмыльнулся Джим, присаживаясь на потертый диван. Рядом с ним примостился Тони. – Не всем же удается так продвинуться, как вам, дядя. Наслушаешься ваших советов, подпишешь контракт, а тебя – раз и забросят на какую-нибудь войну, так что потом костей не соберешь.

– Уж ты действительно, Эдгар, как посоветуешь так посоветуешь, – поддержала сына Глория.

– Ты иди на кухню и приготовь ребятам – чего ты там хотела готовить?

– Картофельные биточки.

– Вот-вот, картофельные биточки. А я, – Эдгар выпустил к потолку облако сизоватого дыма, – а я пока разъясню молодым, в чем секрет преуспевания в этой жизни. Слушайте сюда, сынки. Слушайте внимательно. Итак, понятное дело, что в строевых частях служить хорошего мало. Доходы в пределах жалованья, обучение нелегкое. Только одна радость – подложить свинью своему начальнику. Но это не каждый день получается. А уж боевые части – это совсем никуда. Могут пристрелить насмерть или в плен взять, чтобы сожрать втихомолку.

– Мятежники едят людей?! – поразился Джим, а Тони даже привстал с дивана.

– Не всегда, – качнул головой дядя, внимательно следя за пеплом на кончике сигары. – Не всегда. Но такие случаи были. Поэтому я с самого начала правил в сторону службы тыла и обеспечения. Форма на мне военная, а по сути я мало чем отличаюсь от гражданского человека. Меня не бросают ни в какое пекло, и вся моя работа состоит в том, чтобы перекладывать бумажки да выезжать иногда на склады округа с инспекционными проверками.

– И где же тут денежный интерес? – спросил Тони.

– Интерес в том, что каждый заведующий складом испытывает проблемы с мышами. Несмотря ни на какие ухищрения, мыши постоянно грызут военное обмундирование, пластиковую фурнитуру и даже металлические изделия.

– Такого быть не может, чтобы мыши железо ели, – покачал головой Джим.

– Ну, я в мышах не специалист. Я в учете материальных ценностей специалист. И если мне подадут грамотно составленную бумагу, где черным по белому будет написано, как мыши сожрали дорогостоящее имущество, я могу подписать эту бумагу и тем самым оказать кладовщику большую услугу.

– А-а-а! – догадался Джим. – Кладовщик, в ответ на вашу услугу, поддержит вас материально.

– Ну вот видишь, племянник, не такой уж ты балбес, каким кажешься на первый взгляд. Непонятно только, почему вы две недели ходите на эту Биржу занятости, словно безрукие какие-то. Вы же школу закончили, читать-писать умеете. Небось даже тригонометрию знаете…

– Даже если бы мы захотели, мистер Форсайт, мы бы не смогли записаться на военную службу, – сказал Тони. – В Галлиополисе нет никаких воинских частей.

– В Галлиополисе нет, а в Сан-Лоисе есть.

– Ну, дядя, до Сан-Лоиса два часа лету. Вы же сами знаете.

– Знаю. Вот я и предлагаю вам: приезжайте ко мне в Сан-Лоис, и я порекомендую вам военный учебный центр. Подадите заявление, подпишете контракт и начнете бесплатное обучение. Отучитесь два месяца, а потом я приду и заберу вас для своего ведомства. Военная кампания против мятежников набирает обороты, и мы тоже расширяемся. Нужны новые специалисты. Чем посторонних людей на тепленькие места брать, лучше я за вас порадею, а, ребята?

Джим и Тони переглянулись. То, что говорил Эдгар Форсайт, начинало им нравиться.

– Для начала, сразу после обучения, станете капралами на должностях сержантов-распорядителей. Через годик-другой закончите курсы младших офицеров и получите звездочки. А потом ваша жизнь пойдет как по маслу.

– Да чего хорошего-то? Бумажки перебирать и по складам ездить… – заметил Джим без энтузиазма. – Небось грязно там.

– Грязно. – Дядя снова пустил к потолку струйку дыма. – Грязно, племянник, но грязи бояться – денег не видать. Вот приедешь ко мне в Сан-Лоис, и я покажу тебе квартиру, которую мне оплачивает военное ведомство. А потом повезу в загородный домик из двенадцати комнат и с бассейном. Увидишь сам, как может устроиться в жизни скромный полковник тыловой службы. Посмотришь, какие у меня автомобили, какие любовницы… И тогда ты уже по-другому будешь относиться к работе, которой тебе придется заниматься.

Джим и Тони снова посмотрели друг на друга.

– Ну, может, и стоит попробовать, – заметил Джим.

– Да, мистер Форсайт, рассказали вы очень красиво. Особенно мне про машины понравилось и про женщин…

– Одним словом, парни, я вам предложил, а дальше думайте сами, стоит ли вам заняться этим делом или продолжать поиск места обезьяны в городском зоопарке…

4

Дядя Эдгар уехал через два дня, а Джим и Тони эти два дня продолжали посещать своего агента по занятости. И хотя дама в шляпе и с собачкой больше у фонтана не объявлялась, дела их не продвигались никак.

На следующее утро, после отъезда полковника, Джима разбудила его мать.

– Джимми… Джимми… Проснись, сынок. Мне позвонила миссис Готтлиб.

– Ну что-о-о… Какая еще миссис Готтлиб?.. – проворчал Джим, поскольку на часах было только семь часов. А он после окончания школы в такую рань не вставал.

– Миссис Готтлиб, очень милая старушка с улицы Маршала Дрездера. Ты должен помнить ее.

– Ну а мне до нее какое дело, мам?

– У ее племянника, который держит большой ресторан на улице Риорда, появилось несколько рабочих мест – у них в подвальном помещении бар открылся. Миссис Готтлиб сообщила мне эту новость по секрету, поскольку знает, что тебе нужна работа. Сейчас же звони Тони, и бегите к ресторану, чтобы оказаться там в числе первых.

– О-ох, – вздохнул Джим. Вставать ему очень не хотелось, однако взрослая жизнь диктовала свои условия.

Джимми сел на кровати, взял с тумбочки поцарапанный телефон и набрал номер Тони Тайлера.

У Тайлеров трубку долго никто не брал, но потом ответил один из младших братьев Тони – Тревис.

– Але, родителей нет дома… Чего надо?

По голосу Тревиса было ясно, что на законных каникулах он спал допоздна и не обрадовался столь раннему звонку.

– Это Джим, Тревис. Позови Тони.

– Какой Тони в такую рань?

– Зови брата, а то при встрече по башке получишь.

Угроза подействовала, и вскоре трубку взял Тони.

– Але… – хрипло произнес он.

– Собирайся поскорее. Нам нужно раньше всех оказаться на улице Риорда, возле ресторана «Пеликан».

– А чего там случилось? Высадка инопланетян?

– Ресторан расширяется, и есть сведения, что с сегодняшнего дня там понадобятся работники. В подвальном помещении построили бар.

– Откуда сведения?

– Разведка моей мамаши.

– Понятно. Ладно, уже одеваюсь. Встретимся прямо возле «Пеликана».

Около половины девятого утра друзья встретились возле ресторана «Пеликан». Это было массивное двухэтажное здание, с залами на первом и втором этажах. На крыше ресторана был установлен пластиковый пеликан, который в ночное время светился разноцветными огоньками и раскрывал свой клюв.

Ресторан не был самым дорогим в городе, однако считался довольно престижным заведением, и, видимо, это заставило владельца расширить бизнес.

Прежде в подвальной части ресторана довольно долгое время находился склад, однако теперь подвальная дверь была покрашена, а над ней красовалась новая вывеска.

– «Клуб «Аллегро», – прочитал Джим. – Скорее всего нам именно это и нужно.

– Видимо, – сказал Тони и вздохнул. Он не выспался и чувствовал себя довольно скверно.

Они подошли к двери, и Джим толкнул ее. Однако дверь не подалась. Решив, что она слишком тяжела, он попробовал толкнуть ее сильнее.

В это время сзади раздался неприветливый окрик:

– Эй! Чего тебе там надо, а? Ты чего дверь трогаешь грязными лапами?

Оказалось, что, пока Джим и Тони приноравливались к двери, напротив ресторана «Пеликан» остановилась шикарная открытая машина цвета «серебристый лулу». За ее рулем сидел мужчина с черными напомаженными волосами и тонкими, в ниточку, усиками. Он был не один. С ним оказалась крашеная блондинка с чрезмерными достоинствами. Огромный вырез на ее блузке спереди гармонировал с автомобилем брюнета и его белоснежным костюмом.

– Да это же Розалия! – усмехнулся Тони, узнав бывшую одноклассницу. – Смотри, с каким придурком она приехала.

Тот, кого он обозвал придурком, чинно обошел машину и, открыв дверцу, подал Розалии руку, на которую она оперлась так, будто являлась принцессой. По всему было видно, что она узнала своих бывших одноклассников, однако ее напудренное лицо выражало только презрение.

– Так, я не понял – вы чего ломитесь в мое заведение? – спросил напомаженный, поигрывая на ходу платиновой цепочкой, на которой висели ключи от машины.

– Извините, сэр, – взял на себя инициативу Джимми. – Мы никуда не ломились. Просто хотели войти.

– Войти? Мой клуб еще не открылся. Я не набрал персонала.

– А мы, собственно, и хотели поискать у вас работу, – объяснил Джим, стараясь говорить как можно более учтиво.

– Работу? Ты слышишь, Розали? – обратился напомаженный к своей спутнице.

Та фыркнула, а потом сказала:

– И с этими дебилами, Квин, я проучилась в школе пять лет. Ты можешь себе представить такой кошмар?

– Так это твои школьные друзья, Розали? – удивился напомаженный. – Хороши ребятки… Оборванцы… Чего хоть делать-то умеете?

– Мы умеем делать все, – сказал Джим, проглотив «оборванцев».

– Мне нужны люди с опытом работы, а вы только вчера закончили школу.

– Но мы много работали и в школе… сэр, – заметил Тони. – И пиццу разносили, и в летних кафе прислуживали, и посуду мыли. Мы делали всю работу, без которой не обойтись в вашем заведении… сэр.

– Нечесаные… Мятые… – брезгливо осматривая претендентов, сказал Квин. По сравнению с его безупречным костюмом и стильными туфлями за полторы тысячи реалов Джим и Тони действительно выглядели нищими.

– Между прочим, этот урод обзывал меня кривоногой, – вспомнила Розалия, указывая на Тони.

– Когда? – искренне удивился тот.

– В восьмом классе, придурок.

– Ну… – Тони растерялся. – Ну, может, в восьмом у тебя они и были кривыми, но теперь с ними все в порядке.

– Но-но, парень, не заглядывайся на чужих женщин, – предупредил его Квин. – Короче, так – вы мне не понравились. Пошли отсюда, пошли вон!.. И мой вам совет: в следующий раз приведите себя в порядок, а потом ищите себе работу. Таких обшарпанных, как вы, принимают только на сортировку мусора.

– Да? – произнес Тони, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в Квина. – Розали, он тебе вообще кто?

– Это мой законный муж.

– Муж? – делано удивился Тони. – А больше похож на сутенера.

– Ах ты, с-сука! – заверещала Розалия и бросилась на Тайлера, норовя заехать ему в лицо вооруженной ногтями пятерней.

Квин неожиданно ударил по лицу Джима, а тот, возмущенный таким коварством, врезал ему ботинком в пах. Квин охнул и выхватил из кармана узкий выкидной нож.

– Убей их, Кви-ин! Убей их! Порежь их!.. – кричала Розалия, не прекращая попыток добраться до лица Тони и одновременно пиная его носками остроносых туфель.

Заслышав шум, на террасу ресторана выбежала прислуга.

– Зовите полицию! – крикнула им Розалия.

– Мы уже позвали!.. – ответили ей.

Вскоре над улицей разнеслась заливистая полицейская сирена и черный мини-вэн с огромной красной мигалкой остановился напротив ресторана. Распахнулись дверцы, и из машины выскочили трое полицейских. На ходу выхватывая оружие, они побежали к двери еще не открывшегося клуба.

– Всем оставаться на своих местах! Полиция Галлиополиса!.. – закричал капрал, наставляя на всех по очереди участников конфликта пистолет.

Потасовка сейчас же прекратилась.

– Это мы вызывали полицию! – потирая наливавшийся под глазом синяк, сообщил Квин. – Эти двое оборванцев напали на нас. Напали и…

– И пытались меня изнасиловать! – вставила свое слово Розалия.

Видя, как лихо закручивается дело, из ресторана «Пеликан» стали выбегать работники кухни и официанты, свободные от своих обязанностей.

– Мисс, попытка изнасилования – очень серьезное обвинение. Вы подтверждаете, что они именно это хотели с вами сделать? – уточнил капрал, как самый главный.

– Да врет она все! – пытался вмешаться Тони. – Кому она нужна – кривоногая!

– Это я кривоногая?! На себя посмотри – оборванец! Они пытались меня изнасиловать, офицер! Если бы не Квин, они бы повалили меня прямо на асфальт! Извращенцы! Они за мной еще в школе охотились! Они оба – онанисты!..