Лед и сталь

Оформление Владимира Гуркова

© Андрей Земляной, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

С искренней благодарностью Карену Степаняну и Жене Свирельщикову за деятельную и неоценимую помощь, а Александру Ласкину за корректуру текста.

1

– Может, когда-нибудь, когда люди научатся решать все вопросы путём переговоров и учёта интересов всех сторон и не будут хвататься за оружие…

– Иными словами – никогда, милорд?

–Мы – исключительная раса. И, говоря о своей исключительности, мы, прежде всего, имеем в виду наше безусловное право устанавливать во вселенной тот порядок, который является наиболее справедливым и прогрессивным. Порядок, который ведёт человечество к новым вершинам и который проверен самим временем.

Но на пути порядка и прогресса не бывает гладко. Враги, продавшиеся хаосу и разврату, снова подбираются к нашим границам, стремясь уничтожить все великие завоевания шан рок. Но никому не сломить наш гордый народ. Никому не посеять и зерна сомнения в правильности выбранного пути и не затмить деяний наших предков.

Только поступательное движение, только воля и прогресс – вот наши путеводные звёзды в мире, заполненном хаосом и соглашательством.

Сейчас как никогда особую важность представляет монолитное единство нашего народа, нетерпимость к всякого рода скверне и усилия каждого гражданина по её уничтожению. Только вместе мы сможем поставить надёжный заслон слабости и унынию, неверию в свои силы и силы нашего героического народа. Но среди нас всё же затаились отдельные предатели, чьё зловонное дыхание отравляет всё, что их окружает. И с такими мы будем вести беспощадную борьбу всеми имеющимися силами, вплоть до уничтожения причастных и направления в воспитательные центры всех, кто мог быть подвержен растлевающему влиянию, как и было заведано Сводом Гандам.

Отныне каждый, чья ересь будет доказана в Шанкомиссариате по делам нравственности, будет обязан сам пройти очищение гас рон, чтобы карающая десница народа не коснулась его родных и близких. Ведь в момент, когда все, от гандара до гарканцлера, напрягают все силы в священной борьбе, не время для прощения и мягкотелости. Только предельная жёсткость в борьбе, только неколебимая стойкость и верность идеалам Гандам дадут нам силы к победе!

Третья империя, начавшаяся с великой победы над ордами лауран, будет существовать, пока светят звёзды и пока дышит хотя бы один солдат имперского легиона. Да славится путь Гандам, да будет вечен Гар рок!

Одна держава, один вождь, одна судьба!

Из речи гар Гор Тес Нарио на тридцатом партийном съезде

Здания Гарканцелярии, где располагались личный штаб гар Гора и Шанкомиссариат по делам новых территорий, находились в разных концах широкой словно проспект улицы Маброн, на которой находились еще штук двадцать различных имперских учреждений различного калибра и по утрам можно было видеть, как в одном потоке движутся и велосипеды чиновников младшего ранга, и тёмно-синие лимузины высшего имперского состава. Ларг Терн не принадлежал ни к тому, ни к другому уровню, но всё же был одним из тех немногих людей, от чьих действий зависела политика империи.

Шанкомиссариат занимался контрразведывательной работой на только что захваченных территориях, и оперативники службы нередко принимали дела у армейских офицеров среди дымящихся развалин. Именно на них ложилась вся тяжесть поиска и ликвидации недобитых войсковых групп противника, а также всяких радикальных элементов и будущих террористов. Через какое-то время к сотрудникам безопасности присоединялись офицеры Криминалкомиссариата, но это уже когда стрельба на улицах стихала до приемлемого минимума.

Раньше всем этим занималась армейская контрразведка, но после очередной перетасовки полномочий в их ведении осталась лишь фронтовая зона и работа по ближним тылам, а основная масса чистильщиков, волкодавов и даже управление полевых фильтрационных пунктов переместились в ведение оперативного отдела Шанкомиссариата.

Таким образом, за пару лет отдел превратился из подразделения оперативной поддержки в настоящего монстра со своими учебными центрами, корабельной группировкой и даже медицинской службой.

Штандарткомиссар привычно откозырял часовому у дверей и машинально поправил фуражку, проходя мимо огромного, в два человеческих роста, зеркала. Потом отточенным за годы службы жестом достал удостоверение личности и, раскрыв его, предъявил второму часовому, после чего прижал на секунду кисть руки к силуэту на невысокой тумбе рядом с охраной.

Несмотря на то, что руководство в управлении все знали в лицо, а кое-кто из охранников занимался по вечерам у него в школе иг ран – армейского рукопашного боя, порядок был один для всех. Поднялся по ступенькам к залу, в котором стояли три арки детекторов, генные анализаторы и не меньше пяти крепких парней в чёрной форме внутреннего контроля, и зафиксировал свою личность.

Аппарат немного погудел, переваривая генную пробу и сравнивая её с данными в своей базе, и створки бронезаслонки, перекрывающей проход в здание, мягко разошлись в стороны.

– Гар тес! – охранники щелкнули каблуками и вздёрнули подбородки, словно позируя для «Национального Вестника».

– Гар! – полковник отсалютовал парням вскинутой рукой и, скрипя натуральной кожей сапог, прошёл в зал, куда выходили двери сразу шести лифтов, готовых вознести своих пассажиров соответственно личному рангу или уровню будущего разноса.

Ларг Терн не глядя воткнул карту в щель считывателя, и лифт, отсчитав этажи, прибыл на шестьдесят второй этаж, занимаемый руководством управления. Здесь уже никто не спрашивал документы, а штурмовики из собственных подразделений отдела лишь молча щелкнули каблуками, приветствуя начальство, а правая рука одного из солдат незаметно прижала кнопку удалённого оповещателя, сообщая всему отделу, что начальник прибыл.

– Штандарткомиссар, – вставшая из-за стола дежурная коротко откозыряла воинским приветствием. – За время вашего отсутствия происшествий первого и второго уровня не произошло. Дежурная по отделу флагкомиссарин Этар.

– Привет, Линн, – полковник приветливо кивнул и прошёл в свой кабинет, куда ещё не доставили утренние сводки и свежую аналитику. Всё это приносил начальник штаба, который в этот миг как раз дрючил отдел аналитики в бесплодной попытке добиться того, чтобы сводка ложилась на стол начальства как минимум не позже 7:55, то есть перед прибытием командира, а не после него.

– Как вчера погуляли?

– Отвратительно, – молодая женщина едва заметно улыбнулась. – Эйн опять нажрался в стельку и приставал к девочкам, а Миро всё пытался спеть марш штурмовиков.

– Да, при его голосе и слухе это не лучшая идея, – Ларг Терн улыбнулся и поднял взгляд на вдруг зардевшуюся женщину. – А знаешь, подготовь-ка документы к внутренней проверке щиткомиссара Эйна Галато. Что-то мне не нравится, что он стал много употреблять этого гандарского пойла. Если не поймёт намёк, переведём в линейную часть. Пусть там изумляет сослуживцев своей печенью.

– Есть, штандарткомиссар, – Этар коротко кивнула и нетерпеливо переступила стройными ножками, обутыми в неуставные лодочки на невысокой, но тонкой шпильке. – Приготовить вам иирон?

– Да, если не сложно, – полковник сдержанно улыбнулся и занял место за рабочим столом. Ещё один день в длинной череде. Он уже давно перерос своё звание, но с учётом того, что в ходе последней корректировки штатов под его руководством находилось уже почти двести тысяч сотрудников и документы на изменение статуса отдела на управление были уже подписаны, в полковниках ему осталось ходить недолго. Таким образом, звёзды вымпелкомиссара у него, можно сказать, в кармане. Нужно только не налажать в переходный период. Ларг подмигнул своему отражению в ростовом зеркале у двери и перевёл взгляд на вошедшего.

– Штандарткомиссар? – первый заместитель и начальник штаба был канцелярской мышкой и по внешности, и по характеру, что вовсе не мешало ему быть въедливым словно клещ и упрямым как носорог. Но только лишь там, где дело касалось службы. Вне её флаггер Нарсон был скромным до аскетизма и нерешительным в общении с противоположным полом мужчиной, хотя последнее и не уберегло его от скороспелого, но вполне удачного брака на сотруднице военно-медицинской службы. Теперь у них было трое замечательных детишек, превосходный дом в парковой зоне Гиантры и предмет зависти соседей – чёрный «эредор», роскошный семиместный лимузин генеральского класса.

Такой заместитель – спокойный, профессиональный и без ненужных амбиций – был несбыточной мечтой многих руководителей, но все поступающие предложения о переводе на более высокие должности Нарсон со всеми возможными реверансами отклонял. Большой удобный дом в пригороде с садом и бассейном был собственностью управления, а никуда переезжать из такого замечательного района его жена не хотела ни под каким предлогом. В своё время именно Ларг настоял на передаче дома со всей обстановкой своему начштаба, а сам остался жить в одной из ведомственных квартир.

– Заходите, друг флаггер, – Ларг сделал приглашающий жест, и стоило тому сесть, как уже всё сообразившая Этар вносила в кабинет поднос с приборами на двух человек. – Как Эрин, как дети?

– Всё нормально, – Нарсон положил папку с документами на колени и, понимая, что пока утренний напиток не выпит, никаких серьёзных разговоров не будет, благодарно кивнул Этар. Подняв крошечную чашку с крепким иироном, сделал глоток обжигающего напитка. – Всё забываю взять у неё рецепт, – флаггер покачал головой и вдохнул терпкий аромат. – Просто волшебно.

– Ну, дружище. Ваша хозяйка варит иирон совсем не хуже.

– Но значительно реже. – Оба рассмеялись, и, когда Этар унесла посуду, Нарсон наконец раскрыл свою папку. – Доклады региональных отделов. Статистика в норме, только на Гионе-четыре опять повышенная террористическая активность.

– Это у них весеннее обострение, – отмахнулся полковник. – Но всё же, думаю, нужно послать туда группу офицеров и несколько оперативных групп. Обкатать молодёжь и заодно проверить последние повышения. И не забудьте подкинуть повстанцам лёгкого вооружения после наших зачисток, чтобы у них был стимул продолжать тренировать наших парней.

– Понял, – Нарсон сделал карандашом пометку прямо на полях документа, потому что сейчас он листал вторую копию, которая и так должна лечь к нему на стол, а первая лежала в запечатанном конверте, который он оставит перед уходом. – Ещё несколько тревожных донесений из сектора Ниан. Оживились уцелевшие группы проправительственных войск, а поскольку армия там представлена в основном крупными кораблями, гоняться за всякой мелочью им просто не на чем.

– Тот же принцип, – Ларг кивнул. – Сейчас штатные полигоны едва переваривают армейские подразделения, а нам вообще достаются крохи. Так что будем переводить Гион и Рионду в режим управляемого хаоса для обкатки наших частей. Гион пусть будет чуть погорячее, а Рионда спокойнее, чтобы мы могли дозировать уровень сложности.

– Понял. – Ещё одна карандашная пометка ложится на лист. – Пришли материалы по Инхраму. Наш осведомитель сдал всю верхушку повстанцев, и сейчас бригада Элона Гаро дочищает планету.

– Отлично, – полковник кивнул, – Инхрам нам нужен предельно умиротворённый и готовый к третьей стадии колонизации. Подготовьте документы на присвоение флагкомиссару Гаро очередного звания и подбросьте ему что-нибудь из наших фондов.

– Может, мобиль? У них родился уже второй малыш, а у Гаро все ещё старая «шеран».

– Отличная мысль, – полковник одобрительно кивнул. – И обязательно проследите, чтобы эти чинуши из управления материально-технического снабжения не подсунули ему развалюху. Я, кажется, видел там парочку «текнисов».

– Не по рангу машина-то, – с сомнением произнёс подполковник, – как бы его не подставить.

– Перед кем? – Брови у Ларга поднялись вверх. – Пока я сам разъезжаю на древнем «хармите», никто не посмеет и вякнуть.

– Так-то оно так, – Нарсон улыбнулся, – если не знать, что ваш так называемый древний мобиль имеет двигатель от бронетранспортёра, а броню от штурмовика.

– Служебная необходимость, – штандарткомиссар пожал плечами и назидательно поднял палец вверх: – ещё не все враги шан рок уничтожены. Нужно быть бдительным, друг флаггер. Так что давайте, выписывайте ему этот «текнис», и пусть его жена хотя бы на месяц заткнётся со своими непомерными желаниями.

– Сделаю, – Нарсон кивнул, признавая правоту командира, и перелистнул страницу. – Так. Сводки Криминалкомиссариата, докладные из учебных центров, данные информационного анализа из ЦАС[1], ага. Вот, – он достал документ с грифом Шанкомиссариата, – наши спецы принесли в клюве. – Подполковник перевёл взгляд на начальника. – Если коротко, то армейское руководство решило отправить в сектор Ичин дополнительные эскадры, состоящие в основном из линкоров класса суперкрепость. Всего тридцать суперкрепостей, что по количеству равно ударной группировке типа «Возмездие». Но, учитывая характер повреждений поступающих на восстановление кораблей из сектора, аналитики предсказывают со стопроцентной вероятностью уничтожение флота в кратчайшее время. Дело в том, что наши противники в этом секторе применяют какое-то новое оружие, не только разрушающее броню кораблей, но и вызывающее сильнейшую радиацию, от чего обломки представляют собой просто радиоактивный мусор, не годный даже в переплавку. Экипажи кораблей в ста процентах случаев уничтожаются именно радиацией, даже если им удалось выжить в герметичных отсеках, отброшенных взрывом. Ниор Терос говорит, что это не может быть ничем иным, кроме металлических снарядов, разогнанных до околосветовых скоростей. Типа разгонной пушки, только эффективнее на пару порядков.

– Срок? – спокойно спросил Ларг.

– Ну, учитывая, что межпространственный коридор перекрыт, а точнее практически уничтожен, то им нужно будет сначала пробивать коридор в соседний сектор, а оттуда уже добираться до ТВД[2]… примерно полгода-год. Может, больше.

– Интересно, – штандарткомиссар взял в руки документ, быстро пробежал текст справки взглядом и задумался. Между флотской разведкой и Шанкомиссариатом всегда существовали трения, которые иногда переходили в стадию открытого противостояния. Флотские офицеры, бывая в отпуске, редко держали язык за зубами и рассказывали в кругу семьи или по кабакам такое, от чего у обывателя просто сворачивались уши в трубочку. Все эти ужасы войны, живописать которые флотские были большие мастера и от которых комиссариат стремился держать простых граждан подальше. Соответственно местные отделения комиссариата заводили на таких офицеров дела, которые потом становились головной болью обоих ведомств, потому что солдата – простого гандара – ещё можно вырастить в инкубаторе и накачать знаниями, а вот грамотного офицера нужно растить годами, без всякой гарантии получить нужный результат. Поэтому флотских подвергали взысканиям, но отправляли обратно служить, а имперские службы потом месяцами разгребали очередной завал из слухов и негативных настроений.

Но при этом флотские вели себя довольно заносчиво и не соблюдали даже стандартные формы вежливости, что не могло не повлиять на отношения между двумя ведомствами. Теперь перед полковником стояла некоторая дилемма. Или поставить в известность руководство флота по неофициальным каналам, или просто отправить документ с сопроводительной запиской в Гарканцелярию, как и положено «Уложением о документообороте особой важности».

– Отправляй спецпочтой в канцелярию и штаб флота… – Полковник принял решение строго придерживаться буквы закона, тем более что повышение уже явно дышало ему в затылок и совершать рискованные поступки явно было не время. – Пойдём официальным путём.

– Ну, я полагал… – Нарсон чуть замялся.

– Что я, увидев эту информацию, тут же побегу делиться с отмороженным на всю голову флотским командованием? – Ларг рассмеялся в голос. – Да они достали меня хуже моих скандальных соседей. И если к соседям можно вызвать Социальную службу, то в разведку флота она не поедет, хотя я полагаю, что именно они остро нуждаются в психиатрической помощи.

Разбор аналитики и сводок занимал обычно от получаса до сорока минут, после чего Ларг лично обходил службы, не ленясь посещать те уголки, которые обычно высоким руководством не замечались. Но он, поднявшийся от бойца оперативной группы до руководства огромным управлением, знал все их маленькие хитрости и уловки, на которые, впрочем, не обращал внимания. До поры. Также его не интересовали мелкие коммерческие сделки, проворачиваемые за спиной руководства, потому что зарплата рядового сотрудника только-только позволяла не склеить ласты, и все эти операции лишь спаивали коллектив круговой порукой.

Табу было наложено лишь на улики и антиправительственные материалы, за которые можно было мгновенно сменить социальный статус и климат.

После обхода он снова работал с документами, от которых не спасал даже собственный секретариат, и наконец, шёл обедать в ресторанчик «Геран Торхо», где подавали изумительный скриш и пекли не менее качественные пирожки с рыбой, до которых полковник был большой охотник.

Самая тягомотина начиналась после обеда, когда назначались бесконечные совещания. У вымпелкомиссара второго ранга Терго, у гербкомиссара Нирхо, руководившего вот уже двадцать лет городским хозяйством, и у десятков имперских чиновников, которые почему-то из всей контрразведки хотели видеть именно Ларга. Часть нагрузки принимал на себя Нарсон, часть – ещё пара высокопоставленных сотрудников, но против полковника играл невысокий по имперским меркам статус оперативной части контрразведки. Вот когда он станет генералом, тогда можно будет скинуть все совещания, кроме самых важных, на начальников отделов. А пока – только терпеть.

Но было в расписании штандарткомиссара ещё кое-что. Возвращаясь в здание комиссариата, он всегда проходил мимо парка, где среди высоких вечнозелёных деревьев и пушистых, аккуратно подстриженных кустов, стояли лавочки, степенно гуляли мамаши с детьми и грелись на солнышке пенсионеры.

Один из них, Савер Триго, вымпелкомиссар второго ранга в отставке, вскинул голову, услышав поскрипывание мелкого гравия под сапогами, и улыбнулся, узнав старого знакомого.

– Штандарткомиссар! – воскликнул он. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Взаимно, друг вымпелкомиссар, – Ларг улыбнулся в ответ и замедлил шаги. – Разбираете партию?

– Да какая там партия, – рука старика смела фигуры с доски. – Просто коротаю время. Это единственное, что у меня сейчас есть.

Полковник вежливо поклонился и посмотрел в выцветшие глаза генерала:

– Как поживает щиткомиссарин Лирана?

– Да как, – Триго усмехнулся, тряхнув седой головой. – Мы тут собрались лечь на омоложение, так она такую суету подняла, словно на тот свет собралась.

– Давно пора, – полковник серьёзно кивнул. – Специалистов такого класса, как вы, можно по пальцам пересчитать.

– Да и вы давно не мальчик, которого я знавал когда-то, – заметил Триго. – Ну, не буду вас задерживать. Заходите, если что. Адрес-то помните? Мы ещё неделю будем дома, а потом в клинику на Айлер-шам. Сыграем партию, а Лирана приготовит ваш любимый иирон.

– Обязательно, вымпелкомиссар, – полковник коротко кивнул и на мгновение вытянулся по стойке смирно. – Почту за честь.

Служба наружного наблюдения, осуществлявшаяся силами шестого отдела Шанкомиссариата, естественно, не могла посадить живого человека на каждый объект, который вели многочисленные камеры наружного и внутреннего наблюдения. Но даже если бы там сидел самый прожжённый специалист, ничего предосудительного он не смог бы увидеть. Встреча старых сослуживцев, которая к тому же бывает совсем не регулярно.

Штандарткомиссар остановился у газетного киоска и, словно выбирая, скользнул рассеянным взглядом по выставленной прессе.

– «Покоритель», пожалуйста, – рассчитавшись за газету, полковник не торопясь поднялся к себе в кабинет, где, с удобством расположившись в комнате отдыха, начал перелистывать страницы.

Привычка читать газеты была накрепко вбита ему ещё в детстве, когда дед Ларга – отставной вымпелкомиссар второго ранга – решил, что внук сможет продолжить их семейную традицию. Именно тогда он получил первые уроки анализа и управления, что потом было закреплено в Академии и долгими десятью годами службы в оперативных подразделениях контрразведки. Через десять минут, перевернув последнюю страницу, он взглянул на часы, встал и, оправив мундир, спустился вниз, где уже стояла служебная машина.

Сегодняшнее совещание в главном управлении пропаганды было посвящено улучшению работы политорганов среди гражданского населения и недопущению идеологических диверсий, хотя последние ростки инакомыслия уничтожены ещё сто лет назад, когда была разгромлена подпольная организация «Заветы Гандам».

Полковник, вполуха слушая выступления ораторов, призывающих крепить, не допустить и улучшить, рисовал весёлые шаржи на сидящих за огромным кольцеобразным столом, посылая их в виде записок изображённым на них людям, и частенько через какое-то время получал свой шарж обратно, но с хлёстким и смешным четверостишием на обороте, или карикатуру на самого себя.

Счастливцы уносили наиболее удачные шаржи к себе, чтобы украсить рабочий кабинет, а те, кому не повезло, ждали следующего совещания с утроенным интересом.

– Штандарткомиссар? – Дора Трейн, красавица-блондинка с умопомрачительной фигурой, несколько легкомысленными кудряшками и «Звездой за боевую доблесть» на высокой груди, лихо козырнула и ослепительно улыбнулась идеальными жемчужно-белыми зубами. – Говорят, вас можно поздравить?

– С чем, друг флаггерин? – полковник сделал непонимающее лицо, хотя прекрасно понял, о чём шла речь, и с удовольствием окинул взглядом женщину в чёрной, идеально подогнанной по фигуре форме. – Давайте лучше не будем дразнить удачу и поговорим о чём-нибудь другом. – Он улыбнулся в ответ. – Хотите, я устрою вашим курсантам практику на Рионде? Сейчас там как раз временное улучшение обстановки и стреляют не так часто.

– С чего бы такие подарки? – Дора чуть приподняла пушистые бровки, демонстрируя удивление. – Насколько я знаю, контрразведка вообще и ваш отдел в частности прилагают определённые усилия, чтобы партизаны на планетах типа Рионды могли резвиться как можно дольше.

– Ну должен же я с чего-то начать путь покорения вашего стального сердца? – возразил штандарткомиссар. – Не в ресторан же мне вас приглашать на радость городским сплетникам?

– Можете начать, например, с выделения пары оперативных групп в помощь при зачистке Лих Варо.

– Прямо так, сразу и без предварительных ласк? – полковник сделал серьёзное лицо, но глаза его продолжали улыбаться. – Две группы волкодавов из контрразведки послать в этот курятник? Да после них там бульдозерам делать будет нечего.

– Ну тогда хотя бы одну, – Дора закусила губу. Оперативники у управления полиции, конечно, тоже совсем не девочки начальной школы, но против контрразведки империи, которая, случалось, арестовывала и спецназовцев, и специалистов из разведки, у полицейских, конечно, шансов не было.

– Одну? – бровь полковника задумчиво изогнулась.

Гиантра – мегаполис со стомиллионным населением, располагавшийся в огромной долине, окружённой горами, и с многочисленными выходами горячих источников – была местом уникальным на холодной планете, потому что здесь был ровный мягкий климат, совсем не характерный для остального Пирама. Бескрайние ледяные пустыни и леса, лишь пару месяцев в году отогреваемые солнцем для начала нового биологического цикла, составляли главный пейзаж планеты, а редкие оазисы были плотно заселены.

Столица уже давно переросла отведённые ей природой рамки, и северная часть города, где располагались новые правительственные учреждения, находилась в Голубой Пустоши. В центре неё стоял самый величественный и самый бессмысленный с точки зрения полковника объект империи – Скала Гандам, выстроенная по приказу гар Ханга как олицетворение Духа Гандам на месте древнего капища, где ещё сто тысяч лет назад древние жители Пирама приносили кровавые жертвы.

Во дворце располагался аппарат гар Ханга – главы Высшего Совета наставников Гар рок, личная резиденция главы Совета и Академия наставников.

Но Скала Гандам, как и окружавшие дворец здания, была накрыта мощным силовым куполом, чего не скажешь о многочисленных пригородах и городах-спутниках, расплодившихся вокруг столицы. Тепла, струившегося из-под земли, ещё хватало на то, чтобы сделать жизнь в этих поселениях более-менее сносной, но не более. Каждый посёлок был отгорожен высокой стеной, доходившей до двадцатиметровой высоты и отсекавшей ледяные ветры от жилищ, а дороги в столицу были прикрыты навесами, превращавшими трассы в тоннели.