Период восьмой. Нечерноземье

© Евгений Орлов, 2022

ISBN 978-5-0059-3733-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Серия: Как всё было, почему так стало и что грядёт

В Горький поехал на последние деньги. В поезде поплакался попутчицам, что хочу переехать на работу в сельскую местность их области, а денег осталось только не билеты. Если за один день не решу вопрос, то не знаю где буду жить и чем питаться. Одна из них сжалилась и пригласила временно остановиться у них. Молодая женщина была не замужем, и её родители переполошились, решив, что я жених.

Самым близким сельским районом был Борский. Поехал туда, но там не оказалось таких вакансий на которую рассчитывал. Совершать дальние поездки не было средств. Решил попытать счастья через областной агрокомитет. Он располагалось в горьковском Кремле. Там же были и остальные органы власти области. У входа в здание комитета чуть не столкнулся с полной, строго одетой женщиной. Мы уже разминулись с ней, когда она меня окликнула:

– Молодой человек, а Вы случайно не в Воронежской области родились?

Я вернулся и поражённый ответил:

– В Воронежской.

Улыбнувшись, она продолжила:

– В таком случае могу даже утверждать, что родился в селе Бедное, Михайловского района. В семье Стефана Исаевича.

Ничего не понимая я пояснил:

– Сейчас Михайловского района нет. Его разделили между Россошанским и Кантемировским. Бедное теперь относится к Кантемировскому.

Она продолжала улыбаться и уточнила:

– Вижу меня не узнаёшь. А я тебя почему-то хорошо запомнила. Хотя и видела наверно первоклассником. Мы с тобою вместе работали на колхозной СТФ. Не помнишь меня?

Я внимательно присмотрелся, но эта интеллигентная дама никого из моих землячек не напоминала.

Неуверенно пояснил:

– Вы наверно были взрослой свинаркой, а я пастухом на свинарнике работал только в первом и во втором классе. А потом волов пас и овец один год.

Махнув рукой, она продолжила:

– Какой там взрослой! Тоже пацанкой была. Хотя школу уже закончить успела. Так и не узнал?

Мотнув головой, произнёс:

– Нет.

– Да Тоня я Михайлусова, теперь узнал?

– Да теперь узнаю. Только Вы на свинарнике были намного худее, а теперь посолиднели.

– Ну ты и нахал. Разве женщинам можно напоминать, что у них талию стало не заметно. Да немного раскабанела. Потому и не узнал.

Я припомнил:

– Вы, кажется, дружили тогда с моей родственницей Лидкой Сычёвой.

Она согласилась:

– И с Лидой, и с Катькой, и с Зиной. Мы тогда все незамужние дружили. Даже те, которые намного старше с нами незамужними водились. А семейные считались солидными. Вот и я теперь в солидные перешла. Даже Антониной Васильевной величают на работе.

Обрадовавшись неожиданным предположениям, спросил:

– А Вы не в агрокомитете работаете?

– Нет. Бери выше. Я в обкоме. А тебе зачем комитет?

Начал рассказывать зачем приехал.

Она перебила:

– Что мы здесь на ветру как сироты казанские. Пойдём ко мне. Чаем угощу земляка. Всё расскажешь, что хотел, и я расспрошу о подружках.

Работала она в отделе пропаганды. И у неё был небольшой, но отдельный кабинет в обкоме. Табличка на двери указывала, что она теперь не Михайлусова, а Погорелова.

Расспрашивала она о тех, которых я и не помнил. Они наверно, так же как и она давно уехали из села. А она даже не знала, что Лидка вышла замуж за Цепковского. О себе рассказал, не спеша и подробно. Пояснил, что хочу испытать на деле новые подходы, которые уже демонстрировали неплохие результаты. Но для этого надеюсь получить должность руководителя. Антонина Васильевна при мне созвонилась с кем-то из сотрудников Богородского райкома партии. А через минут двадцать ей перезвонили оттуда.

Она внимательно слушала долгие объяснения звонившего, а потом дала мне команду:

– Завтра с утра езжай в Богородск, в РАПО тебя дадут направление исполняющим обязанности главного агронома совхоза «Каменский». Там агроном ушла в декретный. Директор тюфяк какой-то – совсем без инициативный. Райком его собирается освобождать. Будешь кандидатом. Пока обживёшься, присмотришься, а к зиме и должность займёшь.

Горячо поблагодарив Антонину Васильевну, поспешил обрадовать хозяев моей квартиры, что вопрос наконец-то успешно разрешён, и я наверно на следующий день уеду домой. В Богородск поехал самым первым автобусом.

Предложенный совхоз оказался довольно крупным даже по кубанским меркам, а для Горьковской области казался гигантом. Площадь совхоза обозначалась в 10593 гектара. И кроме села Каменка в него входило почти с десяток разных небольших деревень.

В РАПО долго не задержался и до обеденного перерыва успел в совхоз. Директор повел на коротенькую улочку рядом с центром, напоминающую бульвар. Показал строительство, где возводились красивые коттеджи. Три из них уже были со стенами и крышами. Только без окон и дверей.

Геннадий Сергеевич пояснил:

– Вот первый будет для моей семьи. А рядом будет для тебя. Потому что у нас главный агроном является правой рукой директора. Пока перебудите в доме, который общежитием является. Комендант Куранова сейчас отведёт тебя туда.

И ещё раз уточнил, что пока отделку коттеджей не закончат и не подключат к коммуникациям нам придётся жить в лагерном доме. Я не понимал значения этого выражения, но всё стало понятно, когда Галина Алексеевна повела показывать будущее жильё и рассказала подробности. Оказывается совхоз специализируется на выращивании и обеспечении потребностей Горького в капусте. Плантаций капусты очень много. Совхоз самостоятельно выращивает рассаду, сажает её, ведёт уход за посадками. Но урожай такой большой, что силами рабочих её никак не удалось бы убрать.

Поэтому город отправляет в совхоз старших школьников и студентов из города. Поселяют их в специальном лагере, в отапливаемых центральным отоплением бытовках, а в добавок для этих целей рядом с бытовками, ещё и дом типовой двухэтажный возвели. Бытовки в межсезонье просто закрывают на замки. А чтобы вандалы в период отсутствия детей не повредили содержимое двухэтажки, и для контроля над детьми, в каждый подъезд, на каждый этаж поселили по семье рабочих совхоза. А одна двухкомнатная квартира на первом этаже пока никем не занята. Вот от неё она мне сейчас и предоставит ключи.

Когда подошли ближе увидел, что радом с домом, из бытовок составлен целый городок. В квартире было чисто. Были туалет и ванная комната. Комендантша убедилась, что из крана течёт и холодная и горячая вода. А я пояснил что у нас много вещей и мебели, и, если их даже просто свалить в кучу они займут всю площадь квартиры.

Немного подумав, она повела меня к ближней бытовке и заявила, что к нашему приезду из бытовки уберут все двух ярусные кровати, стол, стулья и тумбочки и здесь можно будет хранить все наши вещи.

В Горький вернулся к вечеру. От всего сердца, тепло поблагодарил хозяев за гостеприимство. Собрал свои вещи и отправился на железнодорожный вокзал. В кошельке оставалось два рубля и мелочь. Думал, что если бы не ночь, то мог бы попытаться занять денег на дорогу у Антонины Васильевны. Но в это время её на работе уже быть не должно. С грустью думал, что, если не сумею проникнуть в поезд «зайцем» придется вспоминать студенческие годы и ехать на крыше. Погода стояла тёплая, но было жаль одежду. Костюм на крыше вагона за дорогу так запачкается копотью и грязью, что его потом не отстирать и не отчистить.

На вокзале грустно перебирал содержимое бумажника, в надежде обнаружить давно забытую заначку. И вначале не обратил внимания на то, что на дне одного из отделов у меня уже давно хранится коронка от золотых зубов, которые мне когда-то с приключениями ставили в Москве. И которую пришлось срезать, чтобы установить новый пластмассовый мост, из-за разрушения соседних зубов.

Потом осенила мысль, что коронка стоит приличных денег. Зашел в привокзальный ресторан и сел на позицию к пожилой официанткеи. Когда она подошла рассказал о сложившейся ситуации и показал коронку.

Она немного подумала и заявила:

– Давай её сюда. Кажется, придумала как тебе можно помочь.

Не возвращалась она довольно долго. Я даже начал волноваться. Вернулась без коронки, но подала мне деньги десятирублёвыми купюрами.

И заверила:

– На билет хватит не только до Краснодара, но и до Владивостока. Хорошо, что у тебя была коронка. Кольца и серёжки никому не нужны. Потому, что там пробу можно подделать. А зубное золото чистое. Без подделок.

Воодушевлённый на ближайшем поезде поехал домой. С Таней тут же срочно направились в Николаевскую. Ради экономии средств контейнер для перевозки домашних вещей заказали трёх тонный, а не пяти. Всю мебель какую можно было разобрать разобрал и надеялся всё вместить. Но многое всё равно не помещалось. Поэтому не разборные стулья, этажерку и даже старую кровать деревянную пришлось отдать соседям. Хотели и сундук мамин оставить в квартире. Но потом передумали. Решили под крышку заполнить его одеждой и забрать как память о маме. И не пожалели.

Когда стали его грузить, под одним из углов сундука оказалась завёрнутой в льняную тряпочку целая пачка двадцати пяти рублевок. Таня вспомнила, как за день до смерти мама ей говорила, что деньги на её похороны мы можем взять в углу сундука. Что она их откладывала про запас из своей пенсии и моей зарплаты несколько лет. Таня тогда переворошила вещи в сундуке и ничего не нашла. Подумала, что мама это утверждала в беспамятстве. А теперь оказалось, что маминых запасов нам хватит и на переезд, и на безбедную жизнь до зарплаты.

С собой в чемоданы взяли только одежду на первое время себе и детям и постельное бельё. Ульи с пчёлами и пчеловодческий инвентарь переправили к Таниным родителям. Рекса уговорили забрать местного жителя, который работал пастухом и заверил, что он ему будет помогать коров пасти.

В Каменке, пока не пришёл контейнер и мы и дети спали на полу, на матрасах, с подушками и одеялами выданными комендантшей из её запасов предназначенных для школьников. А не имея посуды питались в совхозной столовой и даже домой еду приносили в запас на завтрак и обед в совхозной посуде. Когда получили контейнер, то из мебели собрал только кровати, стол и один шкаф. Планируя что остальное буду собирать, когда уже переберёмся в коттедж.

Беременность Тани уже была заметной, и директор предложил оформить её на должность цветовода, которая была вакантной. Пояснил, что она может даже не появляться на работе, но зарплату ей будут платить исправно. Но Таня очень любила и цветы, и клумбы, и с удовольствием занималась озеленением территории вокруг конторы, столовой и дома культуры. Дети в садик вначале не ходили и под её присмотром гуляли на месте её работы. Поэтому главной её заботой было чтобы они были красиво одеты. И за моим внешним видом следила придирчиво. Хорошо, что теперь машинку стиральную установили в квартире. И вещи, стиранные она каждый вечер вывешивала на сушку, удивляя соседей такой регулярностью.

Меня, а особенно Таню напрягало, то что в перспективе мне придётся заменить Геннадия Сергеевича на посту директора. И он и даже его жена относились к нам дружески и даже участливо. Спрашивали не нужна ли помощь в быту? Беспокоились за то, как мы питаемся. О профессиональных качествах Кузьмичева я пока не мог судить, а вот человеческие качества в нём в частности и в их семье вообще проявлялись вполне отчётливо.

Служебной машиной у меня был УАЗ-469. По воскресеньям Таня и дети просили повезти их в лес. Здешние леса отличались от кубанских. Было много хвойных деревьев. Росла рябина и оказалось, что к осени её ягоды становились съедобными и можно даже найти дерево с вкусными плодами. После дождей появлялись грибы. Мы срезали все подряд. Но в селе, соседей по общежитию потом просили отсортировать съедобные от не съедобных. Заодно узнали и как какие грибы следует готовить.

Не раз слышал рассказы жителей, что, когда утром шли из деревни в Каменку на работу или возвращались вечером домой видели или даже сталкивались с медведями. Но мы почему-то медведей не боялись. Гуляли в лесу свободно. Слушали и наблюдали птиц, любовались белками. А мне даже однажды удалось продемонстрировать Тане и Игорьку, что бурундук при опасности отбрасывает хвост. Зверёк сидел на ветке низко и смотрел на Таню с Игорем, а меня стоящего сзади дерева не замечал. Я осторожно подкрался к нему и схватил за хвост. Удивлению нашему не было предела, когда бурундук легко освободился от захвата. В моих руках остался весь его красивый и пушистый хвост. Он кинулся на верх дерева, а ниже спины у него вместо большущего хвоста теперь торчал телесного цвета хвостик толщиной и размером всего с крупную иголку.

Пользуясь тем, что до Горького было всего около двадцати километров иногда использовал служебную машину для поездки в город за покупками. Себе редко что покупали, а для детей Таня старалась найти и модное, и красивое. Мастные рассказали, что на Волге, за Затоном на берегах можно встретить рыбаков-любителей. Которые по ночам втихую ставят сети и продают улов желающим. Что рыбы у них можно купить любой. Даже стерлядь бывает.

Я не раз встречал в книгах упоминание о стерляжьей ухе. А Таня страдала от отсутствия свежей рыбы, и я однажды, не говоря ей ничего поехал на Волгу. Купил три живых стерляди и привёз домой. Восторгу жены не было предела! И уха получилась на славу.

Старался использовать все возможности, для предстоящих преобразований. Потребовал от диспетчера, чтобы она для меня сделала ведомость закрепление техники за механизаторами во всех растениеводческих отделениях и даже в животноводческих. По возможности на практике пытался обучать их передовым приёмам и передавать опыт механизаторов Кубани, уровень подготовки которых был значительно выше.

Некоторые улавливали предложенные особенности как говорится налету. Так молодой тракторист Шаповалов с трёх сеялочным агрегатом, не только мгновенно усвоил принцип работы самодельного маркера сваренного из четырёх сеялочных дисков, чтобы добиваться ювелирной точности в стыковых междурядьях, но и быстро освоил принцип перекрёстно-диагонального посева. Стоило мне пару кругов проехать с ним в кабине трактора как он заявил:

– Евгений Петрович, я всё понял! И угол диагонали понял какой следует прокладывать, и что за каждым поворотом, агрегат другой стороной к посеянному следует вести. Если не возражаете, то я, если ещё попадётся прямоугольное поле для посева, сам разобью его под диагонали.

На планёрках убеждал руководителей цехов и подразделений, что в сельском хозяйстве много зависит от внешних условий. Поэтому часто возникают ситуации требующие концентрации сил в одном попавшем в непредвиденную ситуацию подразделении. И в этой ситуации следует проявлять взаимовыручку.

Не противиться временной передаче закреплённых технических средств, вместе с персоналом, из одного подразделения в другое, если это поможет исправить ситуацию. Даже возможно и между отраслями совхоза такое практиковать.

К моему огорчению, упорно противиться таким предложениям стал тот, деятельность которого я больше всех одобрял. А именно начальник кормодобывающего цеха – Паршин Николай Павлович. Этот молодой руководитель относился к делам цеха творчески, инициативно и очень ответственно. Не раз приходилось ставить в пример его инициативы и способы решения возникающих проблем.

Но против этого моего предложения он выступил категорически:

– Я сразу же заявляю, что поступать так как Вы предлагаете не буду ни в каком случае. Техники в цеху в обрез. С трудом справляемся с очередными работами. Но даже если туго приходится ни к кому за помощью не бегаем. Сами находим выход. И другие пусть сами учатся выкручиваться. Потому что, например в нашем цеху, лишних тракторов и сельхоз машин нет и скоро не появиться.

Вообще, совершенно не понятно почему он сразу же обозначил себя как вступившего со мною в конфронтацию. Даже мои конкретные замечания по поводу качества работы его трактористов на вспашке воспринимал в штыки.

Я на планёрке рекомендовал:

– Николай Павлович, обратите внимание на качество пахоты. Смотрел вчера, как пахари цеха завершили работу на внесевообортном участке и появилось много замечаний. И края поля не опаханы ни с одной стороны, ни с другой. И огрехи на границах развальных борозд почти в каждой загонке.

Но тот отвечал сердито:

– Вообще-то у меня лучшие пахари совхоза. Значит Вы остальных ещё не видели. Вот другие начнут зябь поднимать – посмотрите. Края опахать пошлю одного завтра же. А вообще-то у меня нет времени выискивать огрехи на пахоте. Мне других забот хватает.

Я пробовал подсказать:

– Самому может и не стоит качество пахоты проверять. Но в цеху есть учётчик. Поручите ему следить за этим.

Он ещё громче и сердитей отвечал:

– Мы у себя сами разберёмся кому что контролировать. А края опахать сказал же, завтра опашем.

И вообще он почему-то стремился демонстрировать независимость от меня, как руководителя растениеводческой отрасли совхоза. Я потребовал, чтобы после планёрки у директора, растениеводы на пятнадцать-двадцать минут задерживались и в моём кабинете уточняя задачи отрасли, которые не требовали согласования с директором или с руководителями других отраслей.

Многим специалистам и руководителям цехов понравилось такое нововведение. А агрохимик Куранова, и агроном по защите растений Ильичев, при моей поддержке даже пробовали превратить такие сборы в научную дискуссию. Мне тоже такие совещания приносили пользу. Для меня были, например совершенно непривычны мелиоративные мероприятия на дерново-подзолистых почвах, которые преобладали в землепользовании совхоза. Даже когда увидел горы извести, запасённые на краях полей для осеннего внесения – не понял, что это за вещество и для чего оно. Агроном овощевод Гаврилина Нина Алексеевна, охотно делилась секретами овощеводства, с которыми я был знаком только теоретически и надо признать довольно поверхностно.

Паршин, категорически воспротивился этому и ни разу не остался на дополнительное обсуждение. Заявил, что кормопроизводство следует относить к животноводству. Что ему достаточно указаний директора. И для их цеха гораздо больше согласований требуется с главным зоотехником и главным ветврачом, чем с агрономом.

Такой его настрой помешал мне даже продемонстрировать на весь район не побиваемый рекорд в урожайности овса. Обнаружил, что огромное овсяное поле, видимо из-за прошлогоднего внесения навоза ужасно засорено массой крупных двудольных сорняков. Лебеда и амарант возвышались, чуть ли не плечи человека. И на удивление, возможно тоже из-за удобрения прошлогоднего, овса в нижнем ярусе уродило тоже рекордное количество. Понимая, что даже при раздельной уборке из-за обилия сорняков будет потеряно больше половины урожая, решил применить испытанный на Кубани способ заготовки комбинированного силоса.

Рассказал о задумке главному зоотехнику. Хоть он раньше и не знал о таком продукте, но ему очень даже понравилась идея заготовить силос с высоким содержанием зерна. Мы успели с ним учредить даже комиссию из животноводов и растениеводов, для установления соотношения зерна и растительной массы. Чтобы в дальнейшем был документ для оприходования количества использованного зерна овса в акте заготовки силоса.

На планёрке дал команду Паршину приготовить самоходный силосоуборочный комбайн и транспорт для заготовки комбинированного силоса. Неожиданно он взбеленился. Заявил, что овёс должны убирать полеводы зерновыми комбайнами. Что райком никогда не разрешит такой способ уборки. И требовал от директора встать на его сторону.

Геннадий Сергеевич, на следующий день созвонился с райкомом и с РАПО и там ответили, что в районе нет опыта применения такого способа заготовки кормов. И что он при желании может в качестве эксперимента опробовать этот метод в своём совхозе. Кузьмичев побоялся экспериментировать и встал на строну Паршина.

После я чуть ли не со слезами на глазах наблюдал как полеводы мучились с уборкой овса на этом поле. Я дал команду при срезе массы в валки захват делать всего на пол жатки или ещё меньше, чтобы валки были потоньше и лучше высохли. Хорошо погода стояла без дождей, и масса через полторы недели наконец-то высохла на всю толщину валка. Но и при этом сухие листья сорняков и их семена образовывали такую не протряхиваемую комбайнами массу, что удалось собрать наверно меньше трети выращенного урожая овса. А когда попробовал обрадовать зоотехника, тем, что урожай соломы с этого поля стал сверх калорийным – тот с грустью заметил, что не перебродившее при силосовании и не измельчённое зерно овса, при скармливании животными не усваивается и отправляется не переработанным прямо в навоз.

Особым моим уважением пользовался пожилой заместитель директора Шулимов Алексей Иванович. Не имея никакого специального образования он использовал весь свой жизненный опыт на благо совхоза. Не выпячивая и даже не демонстрируя свой роли, он практически управлял всеми делами в совхозе. Потихоньку, не заметно подсказывал директору, специалистам и руководителям чем следует срочно заняться. К чему готовиться. Чего следует ожидать.

Однажды, я даже посчитал себя посрамлённым во время неожиданного снижения температуры, до минусовых значений. Я спокойно спал в своей квартире почти до восьми часов. А Алексей Иванович, с вечера определив, что стало подмораживать с пяти утра развил бурную деятельность. По тревоге поднял трёх трактористов и направил их со свеклоподъёмниками, подпахивать рядки моркови на единственном морковном поле под Ушаковым. Заказал автобус и машины для раннего вывоза в поле школьников и студентов, привлечённых для уборки капусты. С тем, чтобы они ещё до завтрака выполнили большую часть запланированной им работы.

Молодёжь вручную выбирала из рыхлой земли корнеплоды и аккуратно складывала их в невысокие копны, строго следя за тем, чтобы наружные корнеплоды располагались листьями наружу. В результате корни были защищены от мороза и при потеплении их можно было очистить и заложить на хранения. Его действия напомнили мне, мой аврал на Ангелинском и было стыдно, что я до этого не догадался. Хотя по должности именно мне следовало заняться этим.

С нетерпением ждал решения о апелляции по записанному мне партийному выговору. При встрече Антонина Васильевна с уважением сообщила что из Богордского райкома, затребовали моё личное дело в ЦК. И поинтересовалась, не собираюсь ли я случайно переходить на партийную работу в Москву. Пояснил, что жду апелляции на выговор в комитете партийного контроля. Но чувствовалось, что и эти слова не уменьшили её уважительного отношения ко мне.

Партийные собрания в совхозе проводились почему-то намного чаще чем на Кубани. Я выступал на каждом не зависимо от повестки дня. Потому, что андроповские требования укреплять дисциплину, повышение морального уровня населения, ужесточение персональной ответственности руководителей почти полностью соответствовали тем предложениям Копачёва, которые он разработал для новых отношений.

Поэтому рассуждая по повестке дня я практически агитировал за его предложения, а в результате выступления мои получались не формальными, а как бы основывались на жизненных примерах. Выступал искренне. Худяков Александр Иванович – секретарь парткома стал отождествлять меня со своим заместителем. Утверждал, что предложит вывести из состава парткома, кого-нибудь из числящихся там формально и включит меня. Поддержал он меня даже когда по предложению райкома на партсобрании потребовали одобрить «Ипатовский метод» организации работ в сельском хозяйстве, и я выступил с доказательствами, что такой метод не приемлем для этой зоны.

Пояснил, что здесь из-за сильных и постоянных ночных рос, увеличить рабочий день на обмолоте не получится не то, что до 20 часов в сутки как у ипатовцев, но даже 12—13 часов в день молотить хлеба не всегда получается. И к тому же в хорошую погоду здесь хлеба хорошо вызревают на корню и прямым комбайнированием, без среза в валки получается убирать урожай даже с меньшими потерями. Парторг поддержал мои доводы и предложил:

– Давайте так и запишем в решение собрания, что в наших условиях, в отличие от Ставропольского края, на уборке хлебов, можно применять и другие способы, обеспечивающие сбор урожая с минимальными потерями.

Наконец из райкома позвонили сообщив, когда и куда мне следует явиться в Москве для рассмотрения моей апелляции. Комитет партийного контроля размещался в отдельном здании напротив приёмной ЦК. Явился, как и было предписано к девяти. Когда зарегистрировался мне сообщили, что заседание комитета назначено на 14 часов, но со мною предварительно хочет поговорить председатель комитета, член Политбюро Соломенцев Михаил Сергеевич, и велели ждать в его приёмной.