Чейси. Прошлое становится явным…
- -
- 100%
- +
Наши действия говорят о наших мыслях.
Кайл ГринРедактор Светлана Хохарева
Дизайнер обложки Екатерина Шаша
Корректор Ольга Шепитько
© Иван Орлов, 2016
© Екатерина Шаша, дизайн обложки, 2016
ISBN 978-5-4474-7474-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Двумя днями ранее…
Сильные руки хватали сухие опавшие листья. Внезапно воздух разрезал пронзительный резкий крик. Тело Сьюзен дрожало, но совсем не от холода: боль, причиненная убийцей, судорожно пробегала по всему телу. Отползая по промерзшей земле все дальше, девушка оглянулась и при свете полной луны отчетливо увидела силуэт мужчины с поднятой вверх рукой, державшей молоток.
Все, что осталось от блузки, тряпкой, забрызганной кровью, болталось на теле. Сбросив ее, стараясь дышать ровно, Сьюзен осмотрела разбитое колено. Сняла брюки, перетянула ими ногу чуть выше раны и, из последних сил приподнявшись, зашагала к машине. Треск сухих веток под ногами догонявшего ее убийцы доносился все ближе. Ее машина была уже рядом, когда топот за спиной вдруг стих. Наступив на что-то острое, он остановился: ржавый гвоздь торчал из ботинка, причиняя острую боль. Вынув его, выругался себе под нос:
– Это была не лучшая попытка…
В наступившей тишине Сьюзен слышала только стук своего сердца и бешено крутила головой, словно филин, выискивающий добычу, не зная, откуда ждать нападения. «Вдох – выдох, вдох – выдох», – повторяла она, успокаивая себя. Черные, испачканные землей руки чуть задержались на ручке машины, открывая ее. Упав на сиденье, Сьюзен завела свой «Додж Чарджер» 1969 года, и в ту же секунду звук разбитого стекла вернул ее в тот страх и ужас, о которых она на мгновение забыла. Осколки чиркнули по лицу, и Сьюзен заплакала тихо и бессильно. Убийца схватил ее за волосы и вышвырнул из салона машины, бросив себе под ноги.
– Девочка моя, у тебя нет другого выхода, – с наглой уверенностью прошептал он. Окутанная животным страхом, глотая слезы, Сьюзен тяжело дышала. – Мне всегда доставались только крохи твоей жизни, – рявкнул убийца, подняв молоток над ее головой.
– Я не понимаю, что вам нужно от меня, – заливаясь слезами, шептала девушка. – Отпустите, умоляю! Моя семья соберет деньги, столько, сколько потребуется, – опустив голову в грязные листья и потеряв всякую надежду на спасение, повторяла она. Убийца безжалостно наблюдал за стонами и мольбами о пощаде. Это было не первое его убийство, он знал, что делать. Отдернув ногу, он с размаху пнул Сьюзен в грудь и спокойно промолвил:
– Посмотри мне в глаза.
Непреодолимое желание размозжить ей череп нарастало с каждой секундой. Сьюзен запрокинула голову и сквозь слипшиеся от грязи русые волосы, упавшие на лицо, увидела холодный взгляд ярко-зеленых глаз убийцы. Они оба понимали, что времени практически нет. Убийца снял карнавальную маску и швырнул неподалеку от жертвы. Даже сквозь пелену слез Сьюзен узнала его.
– Зачем тебе это надо? – успела она спросить, и в ту же секунду молоток в его руке взмыл вверх и с чудовищной силой обрушился на голову, нанеся смертельный удар…
Часть первая
1
4 октября 2004 года
Дождь кончился, от него осталась лишь мокрая земля. Джек стоял неподвижно, склонив голову, как будто прислушиваясь к чему-то. Темно-коричневые туфли были испачканы грязью. Ноги промокли насквозь, а серый хлопковый пиджак болтался, будто на вешалке. Цепкий, казавшийся пустым взгляд пробежал по лицам людей, подходивших к могиле.
– Какого черта им тут нужно, – подумал Джек. Сделав вдох носом, он почувствовал запах живой осени, которая возвращала в прекрасные мгновения детства. Медленно развернулся, достал фляжку, чтобы заглушить боль. Взгляд уперся в здание психиатрической клиники №462, стоявшее неподалеку, метрах в пятистах к северу от Футхилс Драйв. Бесконечный туман простирался вокруг устрашающего здания. От одного лишь случайно брошенного взгляда по спине поползли колючие мурашки. Джек почувствовал легкое раздражение.
Он наклонил голову к сосновому гробу и заметил три кленовых листка, прилипших к крышке, которые, как компас, указывали на север.
– Все хорошо, любимый, ты должен двигаться вперед, – звучал в голове голос Сьюзен. Впервые за 37 лет Джек искренне заплакал, слезы по щекам устремлялись вниз, пропитывая и так промокшую одежду. Он понимал, что Сьюзен больше нет. Они были счастливы вместе, их считали прекрасной парой не только друзья, но и просто знакомые. Страх одиночества закрадывался теперь прямо в сердце.
Из оцепенения его вывела Люси. Дочка стояла рядом, опустив глаза и тихо всхлипывая. За последние два дня не обмолвилась ни словом с отцом, впрочем, как и отец с ней. Мысли Джека путались. То он окунался в прошлое, то возвращался в сегодняшний день, размышляя: как сделать дочь вновь счастливой, как вернуть улыбку на ее лицо?
Северный ветер усиливался. Холодало. Джек поежился и отошел от могилы, обнял дочь и нежно поцеловал ее. Вспомнив, что в машине есть теплый плед, он оглянулся на автомобиль и увидел рядом с ним незнакомца в мешковатом пальто с капюшоном. В его руке тлела сигарета.
— «Чик-чик… Чик-чик…», – Джек вращал барабан зажигалки, поглядывая в сторону дерева.
Незнакомец продолжал стоять на том же месте.
— «Чик-чик… Чик-чик…»
Он неторопливо подкурил сигарету и поднял голову. К его удивлению, незнакомый силуэт таинственно исчез. На мгновение Джек погрузился в себя и подумал, что это простая галлюцинация на почве алкоголя и издерганных нервов. Он быстро оглянулся по сторонам и направился за пледом.
Желающих проститься со Сьюзен было много, они обступили гроб, слушая священника:
– … но Ты Един еси кроме всякаго греха, и правда Твоя, правда вовеки, и Ты еси Един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь1.
Джек посмотрел на Мари – сестру Сьюзен, стоящую рядом. Она рыдала, уткнувшись носом в платок. Внутренняя боль становилась невыносимой. Единственное лекарство, которое бы помогло, – бутылка водки и пуля. «Смысл всей моей жизни лежит рядом… безжизненный», – кричал внутренний голос. От мыслей, роящихся в голове, Джеку становилось не по себе.
Гроб медленно погружался в темноту.
– Надеюсь, у тебя будет такая же улыбка, когда вернусь к тебе, – успокаивал себя Джек. Он испытывал то чувство, когда страх перед неизвестностью будто сжирает тебя изнутри. Пытаются откусить твое мясо; тебе больно! Кричишь, тянешь обратно, но маленькие гниды уже строят лабиринты в твоем теле… Его передергивало от собственных мыслей.
Джек курил одну сигарету за другой, глядя на опускающийся в бездну гроб. Рядом были друзья, Питер и Макс, – те самые верные друзья, которые всегда выручали в трудную минуту.
Церемония закончилась. Время близилось к полудню; собравшиеся стали расходиться по домам, выражая Джеку и Люси соболезнования. От ужаса Джек передернулся; испачканная в земле рука обхватила его каменные плечи. Это Питер обнял его:
– Держись, дружище.
Макс взглянул на друга, изо всех сил стараясь держаться бодро.
– Я сожалею о смерти твоей жены, – произнес он немного погодя. – Скоро увидимся, – произнес с таким же усилием.
– Все идет свои чередом, – сочувствующим тоном сказал Питер, – да будет воля Его, каждый окажется на небесах, – он скрестил перед лицом руки, щелкнув пальцами.
Летая от мысли к мысли, Джек успел услышать только резкий щелчок пальцев, и в ту же секунду его дернула за рукав пиджака дочь.
– Папа, пойдем домой, я замерзла, – хныкала Люси.
Приподняв голову, Джек увидел перед собой Мари.
– Идем, Люси. Сегодня я останусь у вас. – Мари повела девочку к машине, увлекая за собой и Джека.
Простившись со всеми, втроем они двинулись к машине. На секунду Джек обернулся на могилу жены и вторично разглядел силуэт человека, чье лицо было прикрыто капюшоном.
– Мари… – окликнул Джек, – ты видишь его?
– Там нет никого, – женщина перевела дух, – но если ты все время будешь оглядываться назад, то не сможешь увидеть, что ждет тебя впереди.
Ему казалось, что время остановилось. А через мгновение Джек ясно ощутил, что жизнь его теперь навсегда будет проистекать в двух измерениях: до смерти Сьюзен и, увы, после…
Комната дочери была уютной и по-детски яркой. Стены были увешаны дочкиными рисунками, всюду валялись игрушки, краски, карандаши. Но сегодня даже яркость и обилие игрушек не казались Джеку тем, что могло бы отвлечь от горя.
Он присел напротив дочери и с нежностью посмотрел на нее. Люси крепко прижимала к себе любимого плюшевого слоника и исподлобья поглядывала на отца.
– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
Повисшую в комнате тишину нарушила Мари. Она ласково провела рукой по волосам девочки и, склонившись к ее уху, нежно прошептала:
– Все будет хорошо. Постарайся уснуть.
– Я, пожалуй, пойду, – пробубнил себе под нос Джек и попытался выключить свет.
– Мама не выключала свет!
– Хорошо, дочка, – оставил свет и приоткрыл дверь.
– Папа, – окликнула Люси, в ее глазах стояли слезы.
Джек замер, склонив голову.
– Да, милая?
– Ничего, – прошептала девочка.
– Я люблю тебя, – тихо ответил Джек.
В прихожей он сдернул с вешалки куртку, выбежал из дома и быстрым шагом направился к машине. В руке была недопитая бутылка. Машинально отпивая из горлышка, он завел автомобиль и рванул к могиле жены. Алкоголь притупил страх – «Додж» несся вперед, скрипя тормозами на поворотах. Показавшиеся на горизонте ворота кладбища заставили Джека сбросить скорость.
Рыжий свет фонарей освещал поверхность мраморных надгробий. Ветер раскачивал из стороны в сторону полуголые ветви деревьев, принимавшие образы жутких чудовищ. Присев на корточки, Джек заплакал. Он испытывал горечь от невосполнимой потери, когда прокручивал в голове лучшие моменты жизни со Сьюзен.
– Кто это сделал, – захрипел Джек, упав на колени. – Какой мерзавец убил мою жену?! – Слезы наворачивались на глаза. – Почему, почему? Почему я не смог уберечь тебя от смерти? – Он допил водку и швырнул пустую бутылку в сторону, заметив вдалеке все тот же силуэт в капюшоне, что видел днем. От страха и злости Джек на мгновение онемел. А потом закричал, стараясь заглушить шум ветра:
– Какого черта! – увидел снова образ в капюшоне. – Сьюзен! Это ты?! – язык заплетался.
Джек устремился к незнакомцу. Его тело шаталось из стороны в сторону, вены на шее напряглись, зубы стучали от холода.
– Что ж это за чертова жизнь, когда не можешь верить даже в себя, – он продолжал идти. – Кто ты?! Кто-о-о! – возмущенно горланил Джек. Прибавив шагу, он попытался бежать, как вдруг очутился на земле, испачканный в слякоти. Даже лицо было покрыто грязью. Он поднял голову и взглянул сквозь слезы, но впереди разглядел лишь одиноко стоящее дерево, скрывающееся в тумане.
– Ты не оставишь нас просто так! – из разбитой губы текла кровь. – Я чувствую, это была ты, – продолжал кричать из последних сил.
Джек резко обернулся к могиле. Глаза были налиты ненавистью, страхом. И вновь уловил очертание загадочного незнакомца. Он направился обратно, что-то бормоча себе под нос, как вдруг почувствовал сильный удар по голове и упал. Веки разлепились. Глаза медленно открылись. Он увидел прямо перед собой двух полицейских. Звон в ушах заглушал их разговор. Один сообщал что-то по рации.
«Пш – пшш»… Рация издавала неприятное стрекотание.
– Прием, – сказал сержант Барнз. – У нас тут пьяный человек на кладбище, забираем?
– Принял.
– Вы не понимаете! Она тут… Моя жена еще жива, – сипло кричал Джек.
Полицейские подняли его и повели к машине. Оглядываясь, Джек продолжал видеть таинственный силуэт возле могилы. – Прошу, просто отпустите меня! – отчаянно молил, пытаясь вырваться. – Да что ж это такое? Вы должны ее увидеть, – вдруг истерически захохотал он.
Один из полицейских не выдержал и выпустил пятьдесят ампер электрошоком в грудь Джека. Машина сделала резкий разворот и направилась к выходу кладбища.
– Притормози, – попросил сержант Барнз напарника. – Прошу прощения, но уже поздно, и тут небезопасно находиться. Вас подвезти?
– Благодарю вас, сержант, – послышался вежливый голос проходящего рядом человека в капюшоне. – Вот там мой дом, – он указал пальцем, – в конце квартала. Еще раз спасибо вам.
2
14 мая 2006 год
Прошло два года со дня смерти Сьюзен. Воскресенье выдалось по-весеннему солнечным и теплым. Сознание было совершенно чистым, как пение птиц ранней весной. Джек готовился к этому дню, главному дню для его дочери – получению аттестата. Церемония проходила на футбольном поле вблизи школы.
После официальной части родители и ученики стали праздновать; аттестаты взмывали вверх. Взятый напрокат классический серый костюм с жаккардовой этикеткой «Сделано в 1998 году» не выделял его из толпы. Джек широко улыбнулся дочери и направился к Питеру, который пытался кадрить одинокую Эмбер; с этой женщиной когда-то встречался и сам Джек.
– Противно смотреть, – подумал он, – лучше бы нашел себе жену. – Почувствовав запах алкоголя, Джек услышал:
– Узнаю эти штаны, – и его торжественно обнял Питер. – Мне нравится, что ты никогда не изменяешь традициям.
Джек опустил глаза, чтобы в очередной раз удостовериться в чистоте брюк.
– Я помню, как твой бывший сосед… – Питер почесал затылок, – … как там его звали?
– Виктор.
– Точно… Так вот, – Питер ударил слегка кулаком друга, – как-то мы были в стриптиз-клубе, в котором работала Мегги; ты ее помнишь, не притворяйся. Она нам грудь еще показывала в баре.
– Я пьяный тогда был, – с недоумением бросил взгляд на Питера, но потом улыбнулся.
– Вспомнил наконец-то, – Питер поднял руку вверх, щелкнув пальцами. – Мы четыре дня не вылезали. Пили как черти! А эти брюки тогда были на Викторе. Знаешь, что он сделал на них?
– Что? – задумался Джек.
– Ага-ага! – прыгал Питер с дурацкой хитрой улыбкой. – Не переживай, там уже все отстиралось тысячу раз. – Усмехнулся с сожалением. – Ты уже нашел работу? – Пит протянул фляжку, предлагая выпить.
– Можешь что-то предложить? – Джек быстро глотнул и вернул флягу другу, поморщившись. – Стараюсь бросить, Люси не одобряет, не хочу портить отношения с дочерью.
Пит одобрительно кивнул и продолжил:
– Киномехаником не согласен? Деньги небольшие, но тебе это нравилось, если не ошибаюсь.
– Могу выйти хоть завтра, если нужно, – и друзья ударили по рукам.
– Послушай меня, – Питер закинул руку на плечо Джека. – Тебе надо собраться. Все-таки ты мой лучший друг, и ты нужен мне. Понимаешь, о чем я? Не хочешь поднабраться сегодня в баре? – достал еще раз фляжку, – я угощаю и девчонок приведу, а?
Джек не одобрял частые разводы и беспорядочные связи. Питер Холл был отцом четверых детей от разных жен. Работа киномехаником в торговом центре особого дохода не приносила – почти все уходило на содержание детей. Но Питер, будучи от природы очень привлекательным, умело этим пользовался. Белокурый красавец спортивного телосложения, ростом под два метра – просто подарок для слабой женщины.
Он выпил несколько глотков и опустил голову, протянув фляжку Джеку:
– Подержи… Тебе действительно стоит принять мое предложение.
Неожиданно за спиной послышался нежный женский голос. Джек поднял глаза и увидел перед собой женщину с бокалом шампанского в руке. Ей было лет тридцать пять. Красотка подняла свои огромные глаза, и этот взгляд утопил Джека, растворил его в себе. В первое мгновение ему показалось, он знает ее, видел, встречал. Тот самый запах, тот самый взгляд. Но где?
– В холодную погоду так хочется забраться вместе под одеяло, – сказала она, обняв Питера, но продолжая смотреть пристально в глаза Джеку.
– Знакомься, это моя подруга – Одри, коротко представил Пит.
Джек застенчиво попятился, и пришлось просто пожать ей руку, а в ответ она тихонько сжала его пальцы.
– Мы раньше встречались? – поинтересовался он.
– Нет, – улыбнулась женщина, – нет. Мы никогда раньше не встречались. Но я много слышала о вас, – красный след помады остался на фужере.
– У меня ощущение, что я знаю вас очень давно. Этот запах… – бормотал себе под нос Джек, улавливая нотки свежей малины. Он не сводил с нее глаз, его левая рука интуитивно потянулась к ее правому запястью, и он увидел множество шрамов от порезов.
– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил Питер.
– Да-да, – ответил Джек.
– Прости за моего друга, – обратился Пит к женщине, – к несчастью, Джек потерял любимую жену совсем недавно.
После этих слов наступило неловкое молчание. Одри стояла неподвижно, боясь попасть в неловкое положение. Она поправила рыжего оттенка волосы, которые растрепались от ветра. Но Джек так же продолжал смотреть на нее выпученными глазами, словно на нечто, данное свыше.
– Джек, – негромко окликнул Питер.
– Ты не поверишь мне, Пит, но где-то ранее я встречал ее. – Речь Джека была похожа на стихи.
– Дорогой, мне не комфортно, – призналась Одри.
– Джек, думаю, тебе лучше отойти, – тихо, но твердо сказал Питер другу. Его брови хмурились, в серо-голубых глазах злость переплавилась в ярость. Ситуация накалилась: Питер сжал кулаки, вены на шее вздулись. Он попытался снова окрикнуть Джека, пощелкав пальцами перед самым его носом.
– Пит? Ну что ты стоишь, – возмутилась Одри.
Питер толкнул Джека локтем в ребра, тот охнул, наклонился на левый бок и закричал:
– Какого черта ты делаешь?
– Ей неприятно, – Пит говорил медленно, процеживая слова сквозь зубы. – Тебя же попросили!
– Всем привет, – запыхавшись, появилась Мари в рабочем комбинезоне; она несколько разрядила обстановку: выглядела, словно индеец в полной боевой раскраске, с большой сумкой цвета хаки. – Не представляете, какие тяжелые роды были у собаки. – Вдруг лицо Одри изменилось. Было похоже, что она еле сдерживает злость. Мари подняла взгляд, и их ярко-зеленые глаза блеснули ненавистью друг к другу. – Джек, где выпускница? – Мари поцеловала мужчину в щеку.
– Ваш Джек слишком странно себя ведет, – вдруг сказала Одри.
– Действительно? – с иронией переспросила Мари.
– Да, – съехидничала Одри, – вообще-то я пришла сюда отдохнуть.
– Хм, давайте вы не будете упрекать его, он и так потерял жену, хорошо?
Мари протянула руку в знак примирения.
– Вижу, ты, должно быть, тренируешься каждый день? Такая фигура, – заметила Одри.
– Я вешу где-то в промежутке между «Иди на фиг» и «Не твое дело».
– Мари, возьми свои слова обратно, – возмутился Питер.
– У меня и мускул на лице не дернется повторить это снова.
– Девочки! – влез в разговор Джек.
– Думаю, твои мышцы не способны поднять твой жир на лице, – не унималась Одри.
Ее взгляд прояснился, но напряжение было слишком сильным. К счастью, неловкую паузу прервала Люси, которая с восторженным выражением лица приближалась к отцу.
«Папа! Папа!» – звонкий детский голос отчетливо все услышали.
– Мы, пожалуй, пойдем, – улыбка Питера сменилась пошлой усмешкой. – Увидимся вечером, – обняв стройную талию Одри, он не спеша направился к банкетному столу.
Люси подошла к отцу и сунула в карман его пиджака свой аттестат.
– Мама гордилась бы тобой, – сказал Джек и чмокнул девочку в щеку. Люси прижалась к отцу. Аттестат с отличием, рядом отец, сделавший все, чтобы она училась, жила и верила в лучшее, – чего еще можно желать? Люси была счастлива.
– Привет, дорогая, с праздником тебя, – подошедшая к ним Мари обняла Люси. – Я пойду переодеваться, скоро увидимся, – сказала она и направилась в школу.
– Пап, после фуршета все собираются у Тома. Можно я тоже пойду? Пожалуйста… – смешно надув губы и хитро улыбаясь, Люси обратилась к отцу. Джек сдвинул брови, делая вид, что раздумывает над просьбой, и неожиданно ответил:
– Конечно. Веселись. Это твой день. Только не забудь взять с собой Дэна.
Теперь уже нахмурилась Люси, но зная, что отец не передумает, пошла искать Дэ́нниса.
Неожиданно возле праздничного стола, рядом с тремя «ботаниками», которые пытались втихаря пить вино, как это принято на выпускных, Джек заметил тот самый силуэт, что видел на кладбище. Фигура та же, но капюшон по-прежнему скрывал лицо – мужчина или женщина, не понять.
– Кто там стоит с парнями? – указывая пальцем на незнакомца, обратился Джек к подходившим дочке и Дэ́ннису. Дети обернулись:
– Пап, там же никого нет, – недоуменно ответила Люси, вглядываясь в место, которое указал отец.
– Сэр, – окликнул Дэ́ннис.
Джек захихикал, но при этом нахмурил брови.
– Вы хотели меня видеть? – спросил Дэ́ннис.
Он был шатеном с непримечательной внешностью. Нос прямой, глаза голубые. Добрый, отзывчивый парень, но слегка странноват. Его семья совсем недавно переехала из Норвегии. Каждый день он и его отец – Томас – ухаживают за матерью, которая прикована к постели из-за инсульта. Джек протянул руку и сказал:
– Привет, Дэн. Слышал, намечается вечеринка?
– Да, но у меня нет ни малейшего желания идти.
Джек покачал головой и посмотрел на дочь.
– Ну… пап, – шмыгала она носом, – Дэн пойдет, я уверена, – сказала она, ущипнув парня за бок.
Джек слегка приподнял брови на Дэ́нниса, который от волнения переминался с ноги на ногу, словно исполняя некий танец:
– Хорошо, но не позже полуночи, – вытер он потные руки о брюки.
– Я тебя обожаю, – Люси чмокнула его в щеку.
Дэ́ннис слегка наклонился, упершись руками в свои колени, и засиял, заглядывая в лицо Люси, осознавая, что ничего, кроме издевательств одноклассников, его на этой вечеринке не ждет.
Люси запрыгнула на руки к отцу.
– Оу… Не так сильно, а то у старика схватит спину.
– Не подведу тебя, – Люси поцеловала отца и умчалась к подружкам.
– Знаю, дорогая, – крикнул в ответ Джек. – Я люблю тебя!
Дэ́ннис пожал плечами и засуетился.
– Сэр… Обещаю, с ней все будет в порядке.
– Верю тебе, сынок, верю. Переживаю за нее, больше у меня никого не осталось; она мой единственный лучик надежды.
Веселые крики, шумный смех, смешанный с визгом веселящихся выпускников, носились в воздухе. Взрослые наблюдали, как выпускники играли в «стену палача»2. Джек обхватил Дэ́нниса за плечи. Улыбнулся. И парень побежал в сторону пьющих «ботаников», которые наперебой рассказывали заплетающимися языками классной руководительнице о взаимоотношениях мужчины и женщины.
– Думаешь, ему сегодня достанется вечером? – внезапно к Джеку подошла Мари. – Таким парням, как он, лучше держатся подальше от крутых ребят на вечеринке.
Вздохнув, они направились к остальным родителям.
3
00:52 Ночи
Полицейский участок №1322. Детектив Гарри Лонгман по прозвищу Бешеный Пес, удобно устроившись за рабочим столом, изучал папки нераскрытых дел. Несмотря на фамилию и имя, доставшиеся ему от отца, Гарри был и внешне, и нутром в мать-итальянку: брюнет, кареглазый и, согласно южному темпераменту, взрывной и говорливый. Он был одержим работой, считая ее смыслом жизни после гибели семьи. Дочь Миа была определена в колледж, виделись они редко, но ближе друг друга у них никого в этой жизни не было.
ДОСЬЕ
ПОЛИЦИЯ Г. СЕДОНА, ШТАТ АРИЗОНА
РАПОРТ НАЧАЛЬНИКУ ПОЛИЦИИ ЧАРЛЬЗУ УОТСОНУ
1988 ГОД
ДАТА: 7 апреля 1988 года
СОТРУДНИК: Далтон М.
ДОЛЖНОСТЬ: сержант полиции, детектив,
номер жетона 464
Рапорт о задержании
Накануне почти весь отдел праздновал тридцатилетие Гарри. Я тогда заметил, что его словно подменили. Поначалу, как и полагается, над ним подшучивали, мол, стар стал для службы, но потом все сразу угомонились, когда он приставил нож горлу своего сослуживца.
Мы продолжали следить: улица. Стояла весна. Неприметный дом с двумя светящимися окнами на втором этаже, полуразрушенный забор из досок обтягивал периметр двора. Время от времени в окнах появлялась охрана, проверить, все ли чисто. Я наблюдал, как лужи после дождя смывали всю грязь, которая, как пыль, оседала годами в этих никчемных переулках района. Гарри и я собирались поймать с поличным главного мафиози, торгующего наркотиками, от которого погибло не меньше ста сорока человек, включая детей, покупавших эту дрянь. Гарри двинулся через черный ход. А я остался у главного вызвать подкрепление. Вдруг прогремело семь выстрелов. Я немедленно ворвался в дом и увидел такую картину: четыре здоровяка под сто пятьдесят кило лежали с простреленными головами. Гарри завалил наркоторговца на спину; это напоминало схватку добермана и питбуля после очередного спарринга, когда один валялся без сознания, обливаясь кровью, а другой никак не мог успокоиться. После нескольких минут драки наступила тишина. Он, повернувшись ко мне, выплюнул ухо наркоторговца. Бешеный Пес похлопал меня по плечу и сказал: