- -
- 100%
- +
– У вас очень правильная речь, – заметила я осторожно. Надеюсь, она не примет это за намек, что я считаю орчанок дамами недалекого ума? Ведь это не так. Просто трудно научиться плавать, если тебе позволялось взглянуть на реку только издали.
– Я училась, – признала она спокойно. – Поступила на бесплатное, даже стипендию получила. Теперь вот работаю в хорошей фирме… Там есть парень, он…
Она густо покраснела и умолкла.
– Вам нравится? – подсказала я деликатно.
Кое-что начинало проясняться. С чего бы еще орчанке идти против своей природы и худеть? Никакое "влезть в платье с выпускного" не мотивирует так, как интерес в мужских глазах.
Азиза быстро кивнула и подняла взгляд.
– Я похудела. – Сказала она спокойно. – На пять размеров. И продолжаю сбрасывать вес!
А глаза блестят, будто вот-вот заплачет.
– Кхм, – только и сказала я.
Клиентке этого хватило.
– Понимаете, – она вновь огляделась на дверь. – Сначала у меня не получалось. Совсем. То есть я сбросила килограмма два или три. Хотя сидела на строжайшей диете, и на фитнес ходила, и… Словом, я отчаялась. И купила одну штуку… Артефакт для похудения.
– Так-так, – напряглась я. – Продолжайте.
Она развела руками.
– Я не знаю, о чем говорить. Браслет рабочий, я похудела на размер уже за две недели! Но… – тонкие пальцы сжались в кулаки. – Я сняла его уже почти месяц назад, но продолжаю худеть. Я хочу это остановить!
Я кашлянула.
– То есть вы полагаете, что дело в неправильной работе артефакта? Вы обращались к продавцу?
– Конечно, – ответила она сразу на оба вопроса. – Он сказал, что такого не может быть, что его товар безвредный и…
Орчанка умолкла.
– Значит, болезнь исключается, – проговорила я задумчиво и потерла переносицу. – Вы показывали браслет независимому артефактору?
– Да-да! – подтвердила Азиза энергично. – Только он не смог разобраться. Говорит, вещица работы хель. И дело точно в ней, но как исправить, он не знает. Я уже в орган защиты прав потребителей обращалась, но там сказали подавать в суд. Помогите, прошу!
И умоляюще посмотрела на меня полным слез глазами.
Нам, женщинам, не угодишь. Толстая – плохо, худая – еще хуже. Прямое завить, кудрявое распрямить, да-да.
– Попробуем, – пообещала я и придвинула к себе чистый лист бумаги. – Ваш паспорт, пожалуйста…
Данные клиентки, сведения об ответчике, обстоятельства приобретения артефакта… У нее даже чек сохранился! Редкая предусмотрительность.
Лично я храню все бумажки, даже если гарантийный срок давно вышел. Слишком часто мне доводилось видеть, например, как подтверждают фактическое вступление в наследство – двадцать лет назад! – при помощи квитанций по оплате коммунальных услуг. Об алиментных обязательствах нечего и говорить.
– Прекрасно, – сказала я, закончив выяснять все обстоятельства. – О чем будем просить? Моральная компенсация в каком размере?
– Чтобы это прекратилось! – воскликнула орчанка. – Мне больше ничего не нужно.
– Зря, – покачала головой я.
Суд не может выйти за пределы исковых требований. Совсем не факт, что вам присудят всю запрошенную сумму. Но если вы ничего не просите, то ничего и не получите.
Впрочем, к этому мы еще вернемся.
***
Телефон зазвонил, когда я уже выходила из офиса.
– Привет, – голос Артема звучал, словно он запыхался. – Ты где?
– Выхожу с работы. А что?
– Я тоже с работы, – признался муж. – Заехать за тобой? Мне минут десять, если повезет.
– Спрашиваешь, – хмыкнула я. – Жду!
Сбросила вызов и вдруг поняла, что улыбаюсь. Прикрыла глаза, подставила лицо солнечным лучам.
Артем… Как я раньше без него жила, спрашивается?..
Домой мы вернулись поздно. Разве можно сидеть в четырех стенах, когда вокруг бушует май? Когда так упоительно пахнут на городских клумбах пионы, а ботанических сад полон цветущей сирени?
Взрослым и серьезным – к тому же давно женатым! – людям не подобает? Плевать.
В глазах Артема было столько нежности, что мне хотелось… Петь? Летать? Обнять весь мир? Впитывать это тихое счастье всем телом.
В этот вечер я хотела побыть просто женщиной. Любимой. Любящей.
Адвокатом же я стану завтра…
Нат встретил нас мрачным взглядом. Буркнул:
– Нагулялись?
И исчез в детской.
Мы с Артемом переглянулись. Ведь предупредили же домового, что немного задержимся. Не так часто мы теперь позволяем себе просто побыть вдвоем.
– А что у нас на ужин? – вопросила я в пространство.
– На столе, – отозвался Нат из глубин дома.
Я бросила сумку на комод, нога об ногу стянула туфли – о, этот блаженный миг, когда можно от них избавиться! – и улыбнулась мужу.
– Есть хочется зверски, – признался он, тоже улыбаясь. – Устроим романтический ужин?
– Не боишься уснуть? – хмыкнула я. – Я же вижу, что у тебя глаза закрываются.
– Кофе выпью, – отмахнулся он и заглянул на блюда, заботливо прикрытые крышками. – Что тут…
Артем умолк. Что его так удивило?
Я заинтересованно выглянула из-за плеча мужа…
– Да он издевается! – пробормотала я и повысила голос: – На-а-ат!
– Ну, чего еще? – отозвался домовой ворчливо. – И не ори, дочку разбудишь.
– Это – что? – я ткнула пальцем, не находя слов.
– Ужин, – пожал плечами Нат. – А что?
Я прикрыла глаза. Сосчитала до десяти.
– Отварная куриная грудка? – уточнила почти спокойно. – И сырые овощи?
В менажнице были красиво разложены, с позволения сказать, закуски. Фигурно нарезанные огурцы, морковка, сладкий перец, редис. И… все. Даже черствого кусочка хлеба пожалел!
– А что не так? – Нат воинственно расправил плечи. – Мясо свежайшее, я его на пару отварил. И овощи очень полезны для этой, как ее? Пуристальтики, о!
– Перистальтики, – поправил Артем сдавленным голосом.
– Точно! – обрадовался Нат. – Артем, хоть ты ей скажи! Ты же доктор должен быть за здоровое питание.
Артем хмыкнул и осторожно пристроил крышку обратно на блюдо.
– Я сначала мужчина, – прозрачно намекнул он. – А потом уже врач.
Домовой надулся. Отвернулся.
– Между прочим, я старался. А вы не цените!
– Кстати! – вспомнила я. – О твоих стараниях. У тебя, случаем, не найдется контактов продавца браслета, чудодейственность которого ты утром мне расписывал?
Нат расцвел, вытер руки о вышитое полотенце и достал из кармана фартука визитку.
– Решилась-таки? Все-таки соображаешь.
На этот ворчливый комплимент я только хмыкнула.
– Наоборот, – объяснила я и бросила взгляд на визитку. – Совпадает! Между прочим, у меня появилась клиентка, которая пострадала из-за этого браслета.
Домовой вытаращил глаза.
– Да быть не может! Вещица-то хорошая, проверенная. Может, клиентка твоя того, сделала что не так? А на других сваливает!
– А вот это, – я спрятала зевок. – Мы вскоре выясним. Тем, хочешь яичницу?
Нат разобиделся и спрятался. И пусть.
Я наскоро приготовила омлет – овощи и курятина пригодились – а потом мы с Артемом долго сидели на кухне. Ужинали. И улыбались друг другу.
***
Две недели пронеслись незаметно.
Нат упорствовал в намерении причинить добро ближнему – с согласия последних или без оного – и готовил исключительно отварное и крайне полезное. Гадость!
И почему в законодательстве Мидгарда нет статьи за принудительное причинение добра? По-моему, это немногим лучше, чем совершение принудительного полового акта, которое карается весьма сурово. Только в первом случае любят тебя в мозг (и немного в желудок), а не в половые органы. А разница-то?
Так что мы с Артемом частенько сбегали. Пройтись вместе, поужинать чем-нибудь восхитительно вкусным – и возмутительно вредным.
– Знаешь, – однажды сказал мне муж, когда мы возвращались домой в сиреневых весенних потемках, – я ему даже благодарен.
– Повод устроить романтику? – хмыкнула я и украдкой прижалась щекой к его плечу…
– Явились? – проворчал Нат, обернувшись лишь на миг. Алиса, которую он как раз кормил, заагукала и протянула ко мне ручки. – И не стыдно? О себе не заботитесь, всякую гадость в рот тащите, ребенка почти не видите…
Воспитательную речь прервала дочка. Она цапнула полную пригоршню каши из тарелки и с радостным смехом размазала по бороде домового.
Рядом подозрительно закашлялся Артем, а мне стоило неимоверных усилий сохранить невозмутимость.
Так его!..
***
В судебное заседание по делу Азизы я едва не опоздала. Ехать пришлось с другого конца города, а на мосту опять была пробка. Какой-то лихач перелетел через ограждение и свалился в реку. Полиция, разумеется, место происшествия оцепила, из-за чего образовался километровый затор.
Так что примчалась я всего за пару минут до назначенного часа.
– А, явились, адвокат! – кисло поприветствовала меня судья Мышкина, когда я заглянула к ней в кабинет. – Почтили нас своим присутствием.
– Простите, – сказала я смиренно, гадая, какая муха ее укусила.
Судя по тому, что секретарь с помощником бегали на полусогнутых, муха была размером с овода.
Мышкина смерила меня тяжелым взглядом, который очень не вязался с ее щуплым телосложением, и вздохнула.
– Проверьте явку участников процесса! – скомандовала она секретарю. – Через пять минут начинаем.
Я воспользовалась случаем ретироваться. Веселенькое заседание нам предстоит!
В зал заседаний судья Мышкина ворвалась как валькирия. В том смысле, только и смотрела, как бы вытряхнуть из кого-нибудь душу.
Кажется, даже озоном запахло.
Она шлепнула на стол материалы дела, обвела нас злобным взглядом и начала скороговоркой:
– Слушается гражданское дело по иску Азизы Номрит к Виталию Стрекозину о причинении вреда здоровью и… Так. Представитель истца, встаньте!
Я немедленно вскочила на ноги.
– Да, уважаемый суд?
– Что вы тут понаписали?! – трескучим морозным голосом поинтересовалась судья, похлопав по стопке бумаг.
Клиентка рядом судорожно вздохнула, я же не дрогнула. Не впервой.
– Исковое заявление о причинении вреда здоровью посредством магического воздействия.
Судья подняла брови.
– В гражданском судопроизводстве? Адвокат, а таком случае это должна быть жалоба частного обвинения!
– Воздействие было не умышленным, – пояснила я спокойно. – Речь идет об артефакте ненадлежащего качества, который ответчик продал истице. Вследствие применения данного товара здоровью истицы причинен вред.
Все это я расписала на трех страницах. Но кто же читает материалы заранее?
Мышкина хмыкнула и вернулась к изучению бумаг. Пробежала глазами иск. Нахмурилась.
– Представитель истца, что за чушь? Ваша клиентка жалуется что похудела?!
И взгляд такой, будто прямо сейчас укусит.
– Именно, – подтвердила я невозмутимо. – Видите ли, она излишне похудела.
Судья бросила на Азизу неприязненный взгляд. Орчанка не выглядела тощей. С точки зрения человека, разумеется. Для своей расы она проходила по нижней границе нормы, и доказательства этого я также приложила к иску.
– Может, вы еще на слишком белые зубы жаловаться будете? – процедила судья. – Или на волосы, которые растут чересчур быстро?
Ответчик издал громкий смешок.
Теперь мрачный взгляд судьи достался ему.
Кстати говоря, господин Стрекозин был высок, худ, одет в льняную хламиду и ярко-зеленую безрукавку, а волосы надо лбом он перехватывал плетеной кожаной лентой. На вид ему давно перевалило за шестьдесят. Господин Стрекозин владел небольшой лавочкой, которая торговала всякой всячиной вроде чаев, ароматических палочек и простеньких артефактов.
– Вам смешно, ответчик? – поинтересовалась судья тоном холодным, как льды Хельхейма. – Девушка из-за вас пострадала, а вам все хиханьки?!
Господин Стрекозин только моргал. Он предпочел обойтись без адвоката, так что некому было объяснить ему, как переменчивы судейский гнев и судейская любовь.
Теперь громы и молнии обрушились уже на его голову.
– Я-то тут причем? – опешил он. – У меня хорошие артефакты!
И даже встать не соизволил. Зря. В суде надлежит подниматься на ноги всякий раз, когда к вам обращаются или вы сами хотите что-нибудь сказать.
– То есть иск вы не признаете? – осведомилась судья, наскоро пролистывая имеющиеся в деле материалы.
– Нет, конечно! – приосанился ответчик. – Повторяю, я всякой гадостью не торгую! У меня все хорошее, что зелья, что артефакты. Небось, носила браслет круглые сутки, хотела вес сбросить поскорей? А в инструкции четко написано: надевать только на ночь.
– Я все правильно делала! – не выдержала Азиза и на ноги вскочила. – Я его уже больше месяца не ношу, а все равно худею.
Ответчик фыркнул.
– Тем более! Значит, мой артефакт вообще к этому никаким боком. Мало ли, почему вы худеете? Поди, гадость какую в рот тащите, вот и страдаете от поноса.
Ловкий тип. Сразу уловил в нашей позиции слабое звено. Доказать причинно-следственную связь между действием артефакта и худобой клиентки будет не так-то просто. Не зря же Азизе орган защиты прав потребителей отказал! Вся надежда на судебную экспертизу.
Орчанка густо покраснела.
– Неправда. Я нормально ем!
– В кафе, небось? – прищурился господин Стрекозин. – Или, прости боги, полуфабрикатами? Нет в этой вашей городской еде ни витаминов, ни энергии жизни! Надо питаться скудно, простой пищей, самому выращивать свой хлеб и…
– Ответчик! – не выдержала судья и брови насупила. – Давайте обойдемся без лекций о правильном питании.
Поддерживаю заявленное ходатайство… Тьфу. То есть лично я – только за! Обеими руками. Лекций о вкусной и здоровой пище мне и в исполнении Ната предостаточно.
– Да как скажете, – согласился господин Стрекозин тоном "вам же хуже". – Только врут они все! У меня вот, списочек есть.
И с торжествующим видом шлепнул на стол судье три листа, исписанные убористым почерком.
– Это что? – осведомилась судья Мышкина прохладно.
– Как – что? Свидетели мои. Все похудели как миленькие. Причем ровно насколько нужно! – он воздел палец. – У меня там даже одна королева красоты есть. И все благодаря мне!
И выпятил грудь, важный, как токующий тетерев. Никогда не видела тетеревов – как и всякая коренная горожанка, впрочем – но примерно так их себе представляла.
– Кхм, – сказала судья, уважительно посмотрев на внушительный список. – У сторон имеются еще ходатайства?
– Да, уважаемый суд, – я поднялась. – Прошу назначить судебную экспертизу, на рассмотрение которой поставить вопрос о влиянии артефакта ответчика на организм истицы.
Судья остро взглянула на меня.
– Полагаете, дело все-таки в артефакте?
А вот сомнение в ее голосе мне не понравилось.
– Разумеется! – заверила я бодро. – В руническую формулу артефакта наверняка закралась ошибка. "Девять знаков тайных я прочел и знаю, что они причина хвори этой долгой".
– А как же остальные клиенты? – свела брови Мышкина. – Довольные?
Я подавила досаду. Сумел-таки ответчик судью впечатлить!
– Возможно, ошибка лишь в одном артефакте, – предположила я спокойно. – Поэтому мы настаиваем на проведении экспертизы.
– У ответчика есть возражения? – осведомилась судья для проформы.
– А как же! – приосанился господин Стрекозин. – У меня все бумажки имеются. Вот!
И хлопнул на стол судье очередную папку.
Мышкина с видимым сомнением принялась листать.
– Сертификат соответствия… Заключение эксперта, – она быстро пролистала бумаги и подняла взгляд на меня, – из которого следует, что знаки на артефакте не могут быть причиной болезни. Они лишь ограничивают аппетит.
А вот это был удар под дых.
Азиза рядом судорожно вздохнула.
– Да-да! – поддакнул ответчик радостно. – Я же говорил! Все в порядке с моими артефактами, они как надо работают. А хотите, я вам амулетик подарю? Сами убедитесь, что у меня товар хороший. Заодно и, кхе-кхе, жирок уберете. Ну, что скажете?
Сказать Мышкина не могла ничего. Сипела только.
Я прикусила щеку изнутри, чтобы не захохотать. Секретарь прикрыла лицо рукой, плечи ее подрагивали.
– Ответчик! – взревела судья, наконец обретя дар речи. – Вы что себе позволяете?!
– А? – удивился господин Стрекозин. – Так я же от чистого сердца.
Ой, всё…
– И вообще! – он приосанился. – Пусть докажут, что это мой артефакт виноват! А?
С этим, увы, не поспоришь.
Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований.
Судья вздохнула и потерла лоб.
– Представитель истца, вы настаиваете на проведении экспертизы? Расходы по ней будут возложены на вас.
Толстый намек не тратить деньги зря.
И все-таки что-то тут было не так…
Ответчик, конечно, мог подделать доказательства. Но у него был взгляд человека, искренне убежденного в своей правоте.
Вот только и Азиза не врала. Уж в этом-то я, со своим опытом, могла ручаться!
– Уважаемый суд, – сдалась я, поднимаясь. – Прошу…
Моя юбка громко затрещала… и разошлась по боковому шву. Все дружно на меня уставились.
Проклятие! Я на мгновение зажмурилась. Взяла себя в руки и договорила:
– Перенести слушание дела для уточнения исковых требований.
Взгляд Мышкиной стал… сочувственным? Кажется, она решила, что настоящей причиной был конфуз с юбкой.
– Для уточнения исковых требований? – повторила она и с треском захлопнула папку. – Что же, это ваше право. Зайдите к секретарю через десять минут, получите повестки. Судебное заседание объявляется оконченным!
В коридоре суда Азиза схватила меня за руку и принялась сбивчиво что-то говорить. "Потом!" – бросила я и заглянула к секретарю. Та вручила мне повестку и сложенную вдвое бумажку.
– Судья просила вам передать.
– Благодарю, – пробормотала я рассеянно и развернула, кхм, послание. Записочек мне еще судьи не писали!
Моргнула. Перечитала. Текст не изменился.
"Хотите похудеть? Я знаю, как!" – вот что значилось там.
***
Дыру на юбке я кое-как прикрыла сумкой. Дыру в самолюбии заткнуть куда сложней.
Фактически проиграть дело, притом с треском… юбки. Позорище!
Впрочем, сдаваться я не собиралась. Нельзя выиграть все дела – но можно сделать для этого все возможное. В рамках закона и немного за.
– Азиза, – сказала я проникновенно, когда мы отошли в сторонку. – Вы твердо уверены в своей правоте? Поймите, как ваш адвокат я буду поддерживать любую вашу позицию. Однако настоятельно советую подумать.
– Клянусь, – Азиза прижала руку к груди. – Я все делала, как там написано. Честное слово, я ничего не нарушала!
Я вздохнула и пообещала спокойно:
– Мы будем бороться. Скажите, а что-то еще в вашей жизни менялось? Место жительства? Питание?
Сомнительно, но… Быть может, мы не там ищем?
Она лишь головой помотала.
Я снова вздохнула и уточнила:
– Скажите, а вы не пробовали… выбросить артефакт?
– Пробовала, – созналась она и потупилась. – Зашвырнула в кусты рядом с офисом… Но потом мне стало так плохо, и всю ночь снились кошмары! Утром я пришла на работу пораньше. Начала искать и… Игорь заметил меня в кустах. Спросил, что случилось. Я соврала, что потеряла браслет, а он начал мне помогать! И теперь мы встречаемся.
– Поздравляю, – улыбнулась я.
– Спасибо, – орчанка вдруг шмыгнула носом. – Знаете, Игорю не нравится, что я так сильно похудела. Он начал готовить мне всякую полезную еду. Признался, что я всегда ему нравилась, даже когда была толстушкой… И к врачу предложил записать!
– Заботливый, – мягко заметила я. – Вам повезло. Кстати, у вас ведь браслет с собой? Не одолжите мне его на несколько дней?
– Зачем? – растерялась орчанка. – Это нехорошая вещь. То есть мне не жалко, но… не надо!
Она что же, решила, что я собираюсь его носить?
– Мне по делу, – ответила я сухо. – Хочу кое-кому его показать.
Кажется, Азиза не поверила. Спорить не стала, и то хлеб.
***
Домой я вернулась в задумчивости. Так и сяк крутила факты в голове, но картинка не сходилась.
Открыла дверь своим ключом, крикнула: "Я дома!" и мышкой проскользнула в спальню. А то увидит Нат лопнувший шов… Он ничего не скажет, конечно. Зато так посмотрит!
Ума не приложу, как шов мог разойтись? Утром юбка действительно показалась тесноватой, но ведь не настолько! И надевала я этот костюм не так давно, как раз перед праздниками. Не могла же я за неделю-другую прибавить в весе сразу на десяток килограмм?!
К тому же остальные вещи сидят нормально!
Я стащила юбку и задумалась. Отдать в ателье или сразу выкинуть? Погодите-ка! Торопливые стежки больше походили на наметку, чем на машинную строчку. Понятно, почему шов при резком движении лопнул! А под ним обнаружился второй, нормальный.
На мгновение я зажмурилась. Ну, Нат!..
План созрел моментально. И даже совесть меня не мучила, слишком я была зла. Переложила браслет из сумочки в карман домашних штанов и отправилась на кухню, где домовой колдовал над ужином. Судя по запаху, он варил цветную капусту.
– Добрый вечер, Нат! – я улыбнулась так, что домовой поежился.
– Что это у тебя настроение такое хорошее? – прищурился он. – Небось, опять в буфете гадость какую съела?
– Что ты, – я улыбнулась еще шире. – Знаешь, я тут подумала… Ты был прав.
Домовой широко распахнул глаза, попятился даже. Моя неожиданная капитуляция его, прямо кажем, обескуражила.
– Чего-чего? – переспросил он недоверчиво.
– Прав, – закивала я. – Буду худеть. Вот даже браслетик у клиентки одолжила.
И вытащила из кармана пресловутый артефакт. На вид ничего особенного: грубоватая бронзовая полоска, испещренная непонятными знаками. Привычные руны они напоминали лишь отдаленно, ничего удивительного, что местные умельцы не разобрались.
– Э-э-э, – сконфузился домовой и в затылке почесал. – Ты же говорила, что это… ну, вредно?
Я пожала плечами.
– Не ты ли меня в этом разубеждал? К тому же господин Стрекозин предоставил заключение, что его артефакт безопасен.
Нат подумал, вытер руки полотенцем и сказал решительно:
– Все одно! Ты же мать, ты про ребенка думать должна. Мало ли чего? Лучше уж по старинке, диета там, упражнения…
– Ладно, – вздохнула я. – Диета так диета. По-моему, она нам всем не повредит. И мне, и тебе, и Артему. Что там у нас на ужин?
У домового уморительно отпала челюсть. Он-то наверняка по ночам любимые сливки трескал!
– Мне?! – просипел он, откашлялся, подбоченился и возмутился: – Да я в самом соку!
Я покачала головой.
– Нат, у тебя вон пузцо торчит. И второй подбородок!
Домовой втянул живот… Ну как втянул? Попытался. Живот, несмотря на его старания, выпирал над поясом.
– И где у меня лишний вес?! – возмутился Нат, оставив тщетные попытки. – Это для солидности.
Я закивала.
– Ну да, ну да. Хорошего домового должно быть много… Да ты не переживай, мы тебя и такого любим.
Нат выпучил глаза. Отвернулся. Спросил мрачно:
– Пельмени будешь? В морозилке есть.
В животе громко заурчало…
***
После сытного ужина я повеселела. Ситуация уже не казалась такой беспросветной, а дело – запутанным.
У меня было два способа получить информацию. Первый – позвонить Шемитту, второй – порыться в своем архиве. Надо ли говорить, что первый вариант я оставила на самый-самый крайний случай?
Номер телефона Мист-иссы я отыскала не без труда. Все-таки несколько лет прошло!
Думаю, она не откажется помочь. То дело я выиграла – хоть и не без вмешательства дракона – так что вполне могла рассчитывать на лояльность бывшей клиентки. А кого спрашивать о хельских артефактах, если не хель?..
Увы, едва в трубке после гудка щелкнуло и приятный женский голос механически произнес: "К сожалению, абонент находится вне зоны действия сети. Попробуйте перезвонить позже".
Совету я вняла, но ни через час, ни через два абонент на связи не появился. Очевидно, или Мист-исса уехала, или сменила номер.
Я в задумчивости потерла лоб. Что же, пойдем другим путем.
На этот раз ответили быстро.
– Да! – рявкнула Вера.
Я отодвинула трубку от уха, кашлянула и уточнила осторожно:
– Ты кусаешься? Или можно говорить?
– А, это ты, – несколько остыла подруга, и я растерялась окончательно. Можно впопыхах не глянуть, кто звонит, но чтобы такого маху дала опытная вельва?
– С тобой все нормально?
Вера немного попыхтела, вздохнула и призналась:
– А, Котов взбесил. Ты что хотела-то?
– Заглянуть на чашку чаю. Можно?
– Нужно, – согласилась она мрачно. – Тортик прихвати.
– Само собой! – заверила я. – Через час буду.
***
– Эм, – сказала я, когда Вера открыла мне дверь со скалкой наперевес. – Все настолько плохо?
Со скалкой обычно встречают неверных мужей. Неужели Котов загулял? А ведь казалось, что наконец обрел свою единственную, ради которой не жаль поступиться сонмом "кошечек".