Адвокат по магическим делам

Дело 2. Право на защиту

-Я хочу заявить о краже! – с порога начала женщина средних лет и столь же средней внешности.

Бесформенная юбка оттенка "мышиный серый", застиранная кофта с катышками, на ногах стоптанные туфли. А главное взгляд: подозрительный и агрессивный.

– Доброе утро, – сказала я, мысленно вздохнув. – Для этого вам нужно обратиться в полицию.

Я догадывалась, что за этим последует. И не ошиблась.

– Была я там! – фыркнула женщина и так вцепилась в сумку, словно мечтала ею кое-кого огреть. Хотя почему "словно"? Полицейских явно уберег от телесных повреждений – а сумка, надо сказать, была весьма объемной и явно увесистой – лишь их статус. – Они посмеялись только, а заявление не взяли!

Надо сказать, ситуация нередкая. По закону полиция обязана принимать все заявления граждан, а уже после решать, есть ли основания для расследования. На практике же все обстоит не столь идиллически. От дел сомнительных и неприятных – вроде тех же семейных разборок, которые чаще всего оканчиваются примирением сторон – стараются отбрыкаться любой ценой. Порой это приводит к трагедиям, иногда к дисциплинарным взысканиям, но но существу ничего не меняется.

– Отправьте почтой, – дала я бесплатный совет. – Заказным письмом с уведомлением о вручении. Кстати, а что украли?

Последнее я спросила из чистого любопытства.

Она распрямила сутулые плечи, вздернула подбородок и выпалила:

– Синяк!

Я решила, что ослышалась. Быть может, это сленг? За всеми новомодными словечками не уследишь.

– Простите, что?

Клиентка посмотрела на меня свысока, что было в общем-то нетрудно, поскольку я сидела, а она продолжала стоять.

– Синяк, вот тут! – для пущей убедительности она ткнула себя пальцем в лоб. – Меня Клавка, стерва соседская, поколотила. Я в полицию кинулась, а синяк раз – и исчез! Украли его.

История обрастала интригующими подробностями. Всякое бывает в адвокатской практике, но это что-то новое.

Я хмыкнула.

– Каким образом?

Неужели насильно холод прикладывали и мазями заживляющими мазали? Об оставлении в опасности знаю, а вот о насильственном причинении добра впервые слышу.

Она поджала губы, глянула недовольно.

– Известно, каким! Ленка, мамка ее, ведьма натуральная. Поворожила – и синяк у меня исчез, а у другого появится. Ну знаете, как бывает? Он вроде и не ударялся, а синяк тут как тут. Вот это оно и есть!

Разумеется.

Я откинулась в кресле и осведомилась:

– Зачем ей это понадобилось?

Она вытаращила глаза.

– Так понятно же! Чтобы я ничего доказать не смогла!

Я потерла переносицу. Любопытный способ сокрытия преступления. У нас-то обычно от свидетелей избавляются, а тут – от побоев.

– Говорите, в полиции заявление не приняли? – переспросила я, прикидывая, как бы выставить эту, кхм, потерпевшую.

Положив руку на сердце, дежурного в РОВД я винить не могла. Мало ли таких граждан ходит? Одних соседи через розетку смертоносными лучами облучают, других госбезопасность из летающей тарелки подслушивает… А полиции груду бумажек писать.

– Не приняли, – кивнула она. – Только я этого так не оставлю! Я прокуратуру напишу! И в газеты объявление дам. Посмотрите?

Я развернула протянутый клочок бумаги.

"Пропал синяк. Черно-синий. На лбу, размером пять на пять сантиметров. Нашедшему просьба вернуть за вознаграждение!"

Дурдом…

***

Любое общее собрание – жильцов дома, клуба садоводов или практикующих юристов – происходит примерно одинаково. Повестка дня, доклад председателя, голосование, протокол…

Большинству хочется поскорей разделаться со всей этой тягомотиной, но всегда найдется скандальное меньшинство. На сотню участников обязательно будет два-три "оппозиционера" и десяток подпевал, большие охотники поорать. При этом стоит лишь предложить им взять дело в свои руки, раз уж они знают лучше, как "оппозиция" быстренько рассасывается. Ведь настоящие активисты, готовые помочь не только словом, но и делом, встречаются нечасто.

Впрочем, я отвлеклась.

Этим вечером собрались адвокаты нашего района – как состоящие в коллегии, так и работающие на вольных хлебах. Это случалось редко и, прямо скажем, ничего хорошего не предвещало. А уж когда Альбина вместо кофе плеснула себе валерьянки… Дело труба.

Так захотелось удрать, что даже копчик зачесался! Увы, нельзя. У меня ответственная миссия – проще говоря, головная боль – вести протокол. Сомнительная честь, но куда деваться? Летиция до сих пор не вернулась.

К четырем в консультацию набились адвокаты, которым еле хватило стульев. Кто-то переговаривался, кто-то недовольно поглядывал на часы, а старик Торстен даже развернул газетку.

Альбина встала, откашлялась и обвела нас взглядом.

–Коллеги, у меня неприятные новости.

Скузреликс Фейруларс хохотнул и вытер лоснящееся от пота лицо. День был жаркий, и толстяк Скузреликс изнывал в своем дорогом костюме.

– К нам едет ревизор? – схохмил он.

Альбина кисло улыбнулась и потеребила сверкающую в ухе сережку.

– Хуже.

– Не тяни, девочка, – проскрипел старый гном Торстен.

Когда-то он был председателем нашего районного суда, а после выхода на отдых, как часто бывает, получил адвокатское свидетельство. В район он наведывался нечасто, дежурств не брал и делами занимался лишь со скуки. Благо, судейская пенсия позволяла не думать о хлебе насущном. Но связей старик не утратил, и наверняка уже знал, о чем пойдет речь.

Альбина вздохнула, поправила волосы.

– Как вам известно, в отдаленных районах Мидгарда наблюдается острая нехватка практикующих адвокатов.

– Еще бы, – хохотнул Скузреликс и пиджак одернул. – Никто не хочет ехать в такую глушь.

В мало-мальски процветающих сельских районах адвокаты – как и нотариусы – живут припеваючи. Минимум конкуренции, благодарные селяне, судьи знакомы от и до – красота! Только расплачиваются с ними зачастую натурой: творогом, мясом или яйцами. Поэтому адвокаты в области вальяжные, степенные.

Но это в районах богатых и густо заселенных. А в отдаленных местах, где деревушки на три дома и заброшенные поля, с юристами негусто. Что им там делать? На обидчика в тех местах не подают в суд – ему по-простому бьют морду.

– А придется, – поджала губы Альбина.

– Девочка, давай ближе к делу, – попросил Торстен и газетку сложил. – Недосуг нам, сама понимаешь.

Альбина кивнула и заговорила отрывисто:

– Пришло указание от Палаты адвокатов. Каждый столичный район возьмет себе определенный регион. Мы должны обеспечить ведение дел по назначению в пяти районах.

– То есть нас будут гонять к йотуну на кулички? – визгливо возмутилась Фарлай Фейруларс и воинственно расправила плечи.

– Именно, – развела руками Альбина. Мол, не виноватая я, начальству видней. – Коллеги, мне самой это не нравится. Но что поделать?

Адвокаты зашумели. Принялись наперебой высказываться. Ерничать.

Многоопытная Альбина молчала, давая им выпустить пар. И лишь когда шум попритих, обвела коллег взглядом.

– Я распределила районы, – сообщила она ровно. – Записывайте…

***

– Альбина! – позвала я, когда недовольные адвокаты начали расходиться. – Можно тебя на минутку?

Она поморщилась, однако кивнула.

Жестом я указала на смежную комнату и мельком взглянула на часы. Артем обещал меня забрать, но собрание закончилось чуть раньше и до приезда мужа оставалось почти полчаса.

Я щелкнула кнопкой чайника, достала банку с кофе и любимую кружку. Рутинные действия успокаивали, и я сумела спросить почти спокойно:

– Почему ты отправила меня в эту дыру?

Меня трудно вывести из себя, но дорогому начальству удалось. Хотелось сказать что-то вроде "к белке Рататоск под хвост" или даже покрепче.

Взгляд Альбины вильнул.

– Это же не лично тебе! – запротестовала она. – Всем придется.

– Хорошо, – я глубоко вздохнула и сформулировала как следует: – Почему ты отправила именно меня в самую глухую из всех предложенных дыр?

Альбина опустила глаза. Нервно хрустнула пальцами.

– Ну а кого? – спросила она наконец. – Старика Торстена? Вдруг у него там сердце прихватит, а до ближайшей больницы пятьдесят километров, и все лесом?

Вот не надо, не надо мне зубы заговаривать и на совесть давить!

– Фейруларсов, – дернула плечом я и плеснула кипятка в кружку. Накрыла блюдцем, чтобы кофе лучше заварился, и подняла взгляд. – Им ты назначила курортный Сохельм. Тоже глушь, конечно, но с Фьордюром не сравнить!

О Фьордюре, местности на самом севере, близ границы с Хельхеймом, я знала немного. Во-первых, места там глухие и малонаселенные. Во-вторых, местные пробавляются сбором грибов, ягод, меда и всяким мелким ремеслом. В-третьих, край почти сплошь покрыт лесами, в которых водятся кабаны, волки, медведи и боги знают, кто еще. Сомневаюсь, впрочем, что даже боги в эту глухомань заглядывали.

– Себе я тоже взяла, как ты выражаешься, глушь! – запротестовала Альбина излишне живо. – Думаешь, Хольмавик лучше? Можем поменяться.

Хольмавик действительно был если и лучше Фьордюра, то немногим. Вместо бескрайних лесов – такое же бескрайнее море. Рыбацкие деревушки вместо лесных хуторов. В остальном такое же запустение. Депрессивный регион, как это называется на сухом казенном языке.

И все-таки…

– Не переводи разговор, – попросила я хмуро. – Почему Фейруларсам самое тепленькое местечко?

Тепленькое в прямом смысле. Не южное море, конечно, – тамошние курорты недостатком денег (а значит, и юристов) не страдают. И все-таки горячие термальные источники Сохельма куда лучше севера. И народ там поприличнее, и ехать куда ближе.

– Да связываться не хотелось! – призналась Альбина с досадой. – Вонять бы начали, скандалить…

Она осеклась, а я хмыкнула и смыла горечь с языка глотком кофе.

Ну разумеется. Устраиваешь дрязги на пустом месте – и получаешь любые преференции, только бы тебя угомонить. А относишься к людям с пониманием – и тебя отодвигают в сторону. Ты ведь потерпишь…

Фу!

– Ань, – Альбина заметила неладное, попыталась поймать мой взгляд. – Это ненадолго, я обещаю. Только пару месяцев, а потом объявим о ротации. Тогда у них не будет повода для скандала!

Я лишь невесело усмехнулась.

Разве для скандала нужен повод?..

***

Артем опаздывал. Я собрала вещи, заперла дверь и скучала в тени акации, поглядывая на часы. Пять минут, десять…

Наконец я не выдержала. Набрала знакомый номер.

Ответил муж не сразу.

– Ань, я уже еду!.. Эй, ты куда лезешь? – длинный гудок, и с чувством: – Вот м… чудак! Извини, любимая, это я не тебе.

– Я догадалась, – усмехнулась я, чувствуя, как стремительно улучшается настроение.

– Пять минут, – пообещал муж и вновь кому-то посигналил.

– Жду, – сказала я и сбросила звонок.

Погладила шершавую кору дерева. Улыбнулась. От горького осадка на душе не осталось и следа. Артем всегда действовал на меня как хорошая доза транквилизатора.

Принято считать, что любовь похожа на шампанское: опьянение и приятные пузырьки. Быть может, и так. Но потом, увы и ах, наступает отрезвление. В особо тяжелых случаях – до тошноты.

Разве хуже, когда рядом с мужчиной ты чувствуешь не хмельную легкость, а уверенность и спокойствие?..

Он примчался через три. Взвизгнули тормоза. Опустилось стекло.

– Эй, красавица! – сказал Артем весело. – Садись, покатаю.

– Как не стыдно? – притворно нахмурилась я. – Солидный женатый человек, а пристаешь к девушкам на улице.

Улыбка Артема стала шире.

– Так я же не ко всем девушкам подряд. А только к самой лучшей!

– Льстец, – хмыкнула я и забралась в авто.

Прикрыла глаза.

– Тяжелый день? – посочувствовал муж и повернул ключ в замке зажигания.

– Очень, – ответила я с чувством и принялась возиться с ремнем. – Представляешь, мне теперь придется мотаться в командировки. Причем ради дел по назначению!

– Далеко? – Артем покосился на меня.

– Во Фьордюр, – созналась я с досадой. – Целая ночь в пути! Первое заседание послезавтра.

Артем помедлил – и вдруг рассмеялся.

– Извини, – сказал он и головой покачал. – Мы с тобой удивительно совпадаем. Меня посылают на конференцию, тоже послезавтра.

Я тоже невольно улыбнулась и согласилась:

– Два сапога пара.

Представляю, какой скандал закатит Нат!

***

Обошлось без скандала.

Нат вздохнул только, рукой махнул и проворчал, мол, у бедной девочки не родители, а кукушки. Хорошо еще домовой попался хороший!..

Я лишь хмыкнула. Сама я не нахожу ничего хорошего в том, чтобы всецело посвятить себя ребенку. Излишняя родительская любовь ничем не лучше равнодушия. Объятия не должны душить.

Впрочем, я отвлеклась.

Поезд "Альвхейм-Рейдервик" доставил меня на север, а дальше… Дальше пришлось добираться автобусом. Я предпочла бы такси, но они заломили такую цену! Теоретически проезд туда и обратно мне должно компенсировать государство, практически же вернут – в лучшем случае! – стоимость билетов на поезд, и то в конце года. Траты же на такси бюджет считает роскошеством.

Так что я почти час тряслась по ухабам в ветхом рейсовом автобусе, таращилась в окно на бесконечные леса и проклинала все на свете. Ямы на дорогах, полную даму, которая норовила пристроить свои бебехи мне на коленях, щель в окне, из которой нещадно дуло.

Представляю, как икалось Альбине!..

На заветной станции я еле протолкалась к выходу, огляделась и зябко поежилась на неожиданно холодном ветру. Конец августа оказался здесь по-осеннему неласковым и я в своем легком плаще моментально продрогла. А ведь в Альвхейме еще жара!

Ко мне кинулся таксист. Приезжих они нутром чуют.

– Такси, госпожа?

И окинул таким взглядом, что сразу ясно: три шкуры сдерет.

Соблазн был велик, но я покачала головой. Идти совсем недалеко, всего два квартала.

Таксист нехотя отступил, а я подняла воротник плаща и зашагала прочь.

Суд я заметила издалека. И отнюдь не потому, что он как-то выделялся среди прочих виденных мною судов. Обычное двухэтажное здание, типаж "коробка бетонная, обыкновенная". Ало-голубой флаг, табличка "Фьордюрский районный суд", полицейский воронок, охранники в форме – все типовые атрибуты.

А вот толпа, что клубилась вокруг, из стандартов выбивалась. По меньшей мере человек пятьдесят! Я такое видела только когда судили кого-нибудь из рома, и они являлись под суд всем табором.

Я приостановилась, пробормотала себе под нос:

– Ничего себе…

– Это мои односельчане, – негромко объяснил за спиной приятный мужской голос.

Я резко обернулась.

На меня со спокойной улыбкой смотрел высокий блондин самого примечательного вида. В кожаных штанах и такой же безрукавке, на груди целая связка амулетов, медные браслеты на крепких предплечьях, серебристо-белые волосы перехвачены простым шнурком, а узкие губы дрожат от сдерживаемой улыбки. И – я глазам не поверила – босой!

– Виктор Зотов, водный маг. – представился он спокойно. – Ваш… клиент, кажется, так?

– Подзащитный, – поправила я рассеянно. Клиент – это тот, кто платит гонорар. В этом же случае гонорара мне, увы, не полагалось. Дела по назначению мы ведем "за спасибо", хотя и его говорят нечасто. – Анна Орлова, адвокат. Откуда вы?..

– Знаю? – закончил за меня господин Зотов. – В наших краях нечасто бывают такие столичные… гостьи.

"Фифы" – должно быть, хотел сказать он.

Я прищурилась. Господин Зотов был спокоен. Пожалуй, слишком. Даже свидетели перед судом мандражируют, а этому хоть бы хны. Хотя ему, между прочим, светит от двух до четырех!

Толком подготовиться к делу я, разумеется, не могла, зато в поезде пролистала обвинительное заключение, чтобы не являться совсем уж с корабля на бал. Ст. 184 УК Мидгарда, – уничтожение чужого имущества общеопасным способом и с применением магии.

Вообще-то участие адвоката обязательно только по тяжким и особо тяжким преступлениям. Там без защитника суд просто не состоится. И если подсудимый не сумел найти себе адвоката, то такового – бесплатно! – предоставит государство. Отказаться мы, увы и ах, не вправе. Данное дело к тяжким не относилось, но судьи в большинстве случаем удовлетворяют просьбу о назначении защитника. Судье ведь не трудно, а перестраховаться не помешает, особенно когда подсудимому светит лишение свободы.

Хотя реальный срок господину Зотову дадут вряд ли. Преступление совершено впервые, повлекло лишь материальный ущерб, плюс аргументы вроде "положительной характеристики личности виновного". Но все-таки судимость – не фунт изюму.

А он, видите ли, развлекается: подкрадывается к адвокату, в тупик пытается поставить.

– Вам не холодно? – осведомилась я, задержав взгляд на его босых ногах.

– Ничуть, – усмехнулся он. – А вам?

Тут он меня подловил. Я порядком озябла и мечтала наконец оказаться в суде.

– Холодно, – не видела я смысла отрицать очевидное. – Пойдемте? Надеюсь, ваши, кхм, односельчане нас пропустят. Кстати, они ведь не собираются?..

– Отбивать меня в случае чего? – вновь поймал мою мысль на лету Виктор Зотов. – Не беспокойтесь, вмешиваться они не станут. Просто с развлечениями в наших краях негусто, так скажем. И господина Нальгота в Вилфреде не любят.

Мысленно я хмыкнула. "Негусто" – это мягко сказано. Подозреваю, что местная культурная программа состоит из сбора колорадских жуков и походов за грибами. "Хор заплутавших грибников", м-да.

Погодите-ка. Он сказал "господина Нальгота не любят"?..

– Господин Нальгот – это ведь потерпевший? – уточнила я осторожно. – Тогда какой смысл сюда приходить? Судить ведь станут вас, а не его.

Маг улыбнулся, глаза его засияли, как водная гладь на солнце.

– Увидите, – пообещал он с каким-то предвкушением. – Госпожа Орлова, я знаю, что надо делать. В смысле, как вы должны меня защищать.

Про себя я поморщилась. Знает, действительно?

Некоторые граждане воображают, что достаточно прочесть пару-тройку кодексов – и в юриспруденции ты уже дока. А такие мелочи, как подзаконные акты и правоприменительная практика от них как-то ускользают.

Проще говоря, мало прочитать – нужно еще и понять прочитанное.

– Неужели? – переспросила я кисло. – Тогда я не вполне понимаю, зачем вам моя помощь.

Господин Зотов прищурился.

– Нужно ведь не только знать, что делать, но и как. Верно?

Кхм. Я покосилась на него с любопытством.

– Рассказывайте! – велела я.

Пожалуй, это будет интересно…

***

Народу в зал судебных заседаний набилось столько, что занятыми оказались не только скамьи и проходы, а даже подоконники. Молодежь сидела друг у дружки на коленях, люди постарше степенно переговаривались, а самые предусмотрительные жевали прихваченные из дома пирожки.

Прямо цирк, а не суд!

Господин Нальгот – белые одежды, роскошный тюрбан и тонна презрения – посмотрел на зевак свысока и прошествовал к своему месту.

Господин Зотов улыбнулся односельчанам и под их аплодисменты – какая-то девчонка даже послала ему воздушный поцелуй! – сел в первом ряду.

Определенно, будь у нас какой-нибудь конкурс, приз зрительских симпатий достался бы магу, а не орку. Увы и ах, в процессе важно лишь мнение судьи, а ему вряд ли понравится эдакое столпотворение.

И это притом, что свидетели – как защиты, так и обвинения – еще ждали в коридоре. Им ведь не положено слышать, что будут говорить на заседании! Во всяком случае, до того, как заслушают их собственные показания.

"Встать, суд идет!" – откашлявшись, провозгласила секретарша.

Судья Попович оказался господином средних лет с добродушным круглым лицом. Солидное брюшко и манера чуть переваливаться на ходу выдавали любителя вкусно покушать и сладко поспать.

Мы поднялись, и судья умостился за массивным столом. Окинул взглядом зал. Хмыкнул. Потребовал:

– Секретарь, огласите присутствующих.

Она кивнула и зачитала:

– В судебное заседание явились: подсудимый, Виктор Зотов; защитник Анна Орлова; обвинитель Светлана Онищенко; потерпевший Нальгот, а также свидетели.

– Свидетели должны покинуть зал, – сказал судья строго и обвел взглядом галерку.

Зеваки зашумели. Как уходить? Куда уходить? Они же только устроились!

Секретарь заглянула в свои бумаги, сказала растерянно:

– Заявлены только три свидетеля…

– А остальные? – удивился судья Попович. Как по мне, несколько нарочито.

– Мы Витю пришли поддержать! – выкрикнул кто-то с галерки.

Остальные согласно зашумели.

– Все? – удивился судья. И непонятно, то ли он интересовался, почему "группа поддержки" такая большая, то ли уточнял, есть ли тут болельщики господина Нальгота.

– Ага, – столь же непосредственно ответил говорун. – Ну не орка же! Му… – его ткнули локтем в бок, и он быстро поправился: – Мутный он.

– И жадный, – поддержала какая-то бабка.

– И бессовестный! Лесопилку отжал…

– Дорогу! Дорогу перегородил!

Деревенские зашумели. Пришлось судье похлопать пухлой ладошкой по столу.

– Тих-х-хо! – пророкотал он. Ничего себе бас! Зеваки притихли. Судья обвел их взглядом и велел: – Я разрешу вам присутствовать, но только если будете сидеть молча. Малейший шум – и вы все отправитесь в коридор. Понятно?

Деревенские – не будь дураки – закивали. Говорун попытался было что-то вякнуть – но рот ему сразу заткнули. Пирожком.

Рот у меня наполнился слюной, а у судьи заурчало в животе. Выразительно так. Зато прокурор, девица диетического – тьфу, то есть астенического – телосложения бросила на галерку неприязненный взгляд.

А селянам хоть бы хны.

***

Слушание пошло по накатанной.

Начали с формальностей – установления личности участников процесса.

Мой подзащитный представился, назвал дату рождения, образование, место работы…

– Водный маг? – оживился судья и окинул Виктора заинтересованным взглядом. – Редкий дар.

Магия в Мидгарде по большей части прикладная: рунические знаки, стихотворные заклятия, гадания, призыв духов и всякие травки. Стихийники встречаются нечасто.

– Один из моих предков был драконом, – сообщил Виктор спокойно, лишь губы чуть сильнее сжал. – Очень давно.

Судья понимающе кивнул.

Дракон – живое воплощение одной из пяти стихий. Воды, огня, воздуха, земли или льда. Кровь их настолько сильна, что много поколений рождаются лишь драконы, кем бы ни был второй родитель. И лишь когда ее останется всего пара капель, на свет появится стихийный маг.

Так что господин Виктор Зотов – своего рода редкость. Любопытно, что такой уникум делает в этой глуши?..

Личность потерпевшего ажиотажа не вызвала. Селянам он был знаком – причем не с самой приятной стороны – а судью обычный орк заинтересовал мало. Ладно бы он явился с саблями и сплясал, а так… Мало ли в Мидгарде орков?

Зрители несколько оживились, когда я предъявила свой ордер. "Альвхеймская областная коллегия адвокатов" – это звучит гордо!

Далее прокурор принялась зачитывать обвинительное заключение.

Привычные гладкие фразы падали в тишину. Даже галерка притихла под градом этих "на почве личных неприязненных отношений", "общеопасным способом" и "действуя по предварительному умыслу".

Переводя с юридического на человеческий, господин Нальгот изрядно допек соседей. Морду ему не били, но вслед сплевывали. Виктор Зотов же решил пойти дальше, благо, магия это позволяла. О цунами речи не шло, но даже капли сродства со стихией хватит усмирить небольшое наводнение или вызвать дождь в засуху.

Пользуясь этим, мой подзащитный якобы наслал на дом господина Нальгота бурю с грозой. Несколько молний ударило в крышу и… Здание сгорело до основания. Повезло, сам хозяин с семейством надолго уехал в гости, так что никто не пострадал.

"Так ему и надо!" – прокомментировал кто-то с галерки дребезжащим старушечьим голосом. Деревенские согласно загудели. Им пожар не грозил, дом господина Нальгота стоял поодаль, на холме.