Лили. Дело 6. Смерть у алтаря

© Орлова Анна

© ИДДК

Дело 1. Письмо счастья

Дело 2. Букет смерти

Дело 3. Веская улика

Дело 4. Золотой ребенок

Дело 5. Счастливый билет

Дело 6. Смерть у алтаря

Глава 1

Нас не встречали. Это стало очевидным, когда перрон опустел и на платформе остались лишь мы вчетвером: я, Рэддок, Дариан и, разумеется, носильщик. Последний уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, молчаливо интересуясь, куда, собственно, следует отнести наши чемоданы.

Вопрос на миллион!

Тетки недвусмысленно давали понять, что нам тут не рады. И если относительно меня это было по-своему справедливо – все-таки родовое гнездо я покинула, громко хлопнув дверью – то Дариан и Рэддок страдали безвинно. Впрочем, судя по гневно раздувающимся ноздрям Дариана, уж это-то он намеревался вскорости исправить.

– Лилиан, подожди здесь! – скомандовал драгоценный кузен, даже не взглянув на меня. – Я выясню, как это случилось.

Рэддок проводил его задумчивым взглядом, повернулся ко мне и предложил:

– Давайте я поймаю такси? Вряд ли разумно оставаться здесь.

– Конечно, – я ответила ему улыбкой и покосилась на Дариана. В ярко освещенном холле вокзала, теперь почти безлюдном, видно было, как он что-то втолковывает служащему за конторкой с телефоном. – Пожалуй, я обожду внутри. Вы не против?

Начинало темнеть, накрапывал дождь, вывеска «Железнодорожный вокзал Чарльстона» протяжно поскрипывала на ветру, заставляя ежиться и опасливо задирать голову. Вдруг упадет? Давно следовало сменить эту латунную бандуру, подвешенную на толстых цепях, на что-то более современное, но это же Чарльстон! Здесь следование традициям возведено в ранг закона.

Рэддок только качнул головой и осторожно коснулся моего локтя. Пообещал:

– Я быстро.

Махнул носильщику и направился прямиком к площади, где ждали извозчики.

Кузен тем временем наседал на несчастного железнодорожника, и с каждым его словом тот бледнел все сильней. Можно подумать, бедняга хоть в чем-то виноват! Он пытался объяснить, что в особняке Корбеттов к аппарату не подходят, но Дариан ничего не хотел слышать.

– Дариан! – окликнула я. – Будь добр, отвлекись на минуту.

Он нехотя повернулся ко мне, а служащий, не будь дурак, резво скрылся за дверью с табличкой «Только для служебного пользования!»

– Лилиан, – процедил кузен тоном, в котором родственной любви не было ни капли, – что ты хотела?

– Прибереги яд, – посоветовала я ласково. – Не то изведешь весь, любимому семейству ничего не останется. Согласись, будет обидно.

Взгляд Дариана сделался… странным, однако после тревог и волнений этой поездки душевные метания кузена меня занимали мало.

– Ты полагаешь, они намеренно?..

Он не закончил фразу, но этого и не требовалось.

Я хмыкнула.

– Как думаешь, есть хоть какая-то вероятность, что слуги забыли нас встретить? Или проигнорировали по собственному почину?

Теперь лицо Дариана стало определенно задумчивым. Он медленно покачал головой.

– Не понимаю, с какой стати…

– Не будь наивным, – перебила я, понизив голос. – Я уехала с таким скандалом, что тетки бесятся до сих пор. А тут выпала наконец возможность указать мне на мое место!

Глаза он, конечно, тут же отвел, однако не преминул укорить:

– Лилиан, твой словарный запас оставляет желать лучшего.

– Дариан, – ответила я ему в тон, – твои поучения становятся предсказуемыми.

Кузен набычился, однако обрушить на мою голову громы и молнии не успел. В зал вокзала заглянул Рэддок и позвал:

– Пойдемте скорей! Машина ждет.

В такси Рэддок покосился на безучастного ко всему Дариана, который сверлил мелькающие за окном старинные улочки таким взглядом, словно это были свидетели на перекрестном допросе, наклонился ко мне и поинтересовался негромко:

– Я так понимаю, ваши родственники не слишком нам рады?

Из моего горла вырвался смешок. «Не слишком рады», вот как? Сдается мне, юристы вообще говорить прямо не способны, такую возможность из них вытравливают уже ко второму курсу.

– Это вопиющее преуменьшение.

Я ожидала, что он станет расспрашивать о сути моих разногласий с семьей, но Рэддок лишь кивнул. В глазах его, смутно видимых в полумраке салона, читалось столько тепла и участия, что я сглотнула комок в горле и переплела пальцы. Иначе, боюсь, не удержалась бы, бросилась ему на шею. Дариана от такого непотребства – в общественном месте! – удар бы хватил.

– Вы, верно, гадаете, отчего мы все-таки сюда приехали? – добавила я, пытаясь хоть взглядом передать обуревающие меня чувства, раз уж более откровенные их проявления пока под запретом. Благо, старший инспектор Рэддок в чтении намеков и скрытых эмоций поднаторел.

Он сдержанно улыбнулся и вновь кивнул.

– У моего деда было шестеро дочерей, – начала я издалека, памятуя о том, что разговор наш отлично слышит водитель, поэтому о семейных тайнах лучше не упоминать и словом. – И ни одного сына.

Как всегда, когда речь заходила о семейке Корбетт, мне захотелось курить. Однако курить в такси – моветон, так что приходилось терпеть. Не хватало только нотаций Дариана!

Рэддок хмыкнул.

– Подозреваю, что он был весьма этим разочарован?

– Он не оставлял попыток, – я дернула плечом. При ребенке о таком старались не говорить, но я даже тогда хорошо умела слушать. – Мои младшие тетки, Беверли и Элизабет, немногим старше меня.

– С ними у вас сложились более теплые отношения, чем со старшими? – заметил Рэддок проницательно.

– С Беверли я едва знакома. К моменту, когда я стала жить у родственников, она уже… училась в университете. – «Сбежала» хотела сказать я, однако сдержалась, памятуя о водителе. – Зато с младшей, Элизабет, мы и впрямь были дружны.

– Элизабет – это ведь невеста? – уточнил Рэддок, прищурившись.

– Именно, – невесело улыбнулась я. – Ей тридцать четыре. Как видите, в нашей семье женщинам долго не удается устроить личное счастье.

Дариан издал что-то вроде «пффф», однако от комментариев воздержался.

– Разве это так важно? – Рэддок смотрел с участием. – Главное ведь, чтобы в конце концов все сложилось хорошо. Как говорится, «Женитьба – не напасть, как бы после не пропасть».

– Как сказать. Это ведь Чарльстон! Незамужних девушек старше определенного возраста у нас, скажем так, не одобряют. Здесь одинокой леди даже жить одной непозволительно, на этот счет имеется, представьте себе, соответствующий закон.

Не зря ведь я сбежала отсюда так далеко.

От водителя донеслось какое-то подозрительное сопение. Он то и дело косился на нас в зеркало, кажется, изнывая от желания вставить в разговор свои десять центов.

Дариан напротив, старательно притворялся, что внезапно оглох. Да и бог с ним! Главное, не пытался приструнить меня за неподобающие приличной девушке темы, большего от него и ждать не стоило.

– И как тогда?.. – приподнял бровь Рэддок и бросил на водителя такой выразительный взгляд, что тот подобрался и устремил все внимание на дорогу. Сообразительный какой!

Такси тем временем вырулило за город. Еще немного, и будем на месте. Назвать семейный особняк «домом» у меня язык не поворачивался.

– Как девушки выкручиваются? – хмыкнула я. – «Чарльстонский брак», слыхали?

Рэддок качнул головой.

– Могу предположить, что речь о фиктивном замужестве?

– Ход логичный, – признала я, – однако рискованный. Кто помешает фиктивному мужу настоять на своих реальных правах?

Он потер переносицу.

– Да уж. Едва ли возможно заключить соответствующий договор. Даже если оформить подобное соглашение, оно все равно не будет иметь юридической силы.

– Вот именно. После нескольких громких случаев, когда «понимающий» жених после венчания вдруг утрачивал всю свою либеральность и требовал от свежеиспеченной жены строжайшего подчинения, мало кто решается на такой шаг.

– И какой же выход нашли? – в карих глазах Рэддока зажегся огонек искреннего любопытства.

– В законе сказано, что женщина не вправе жить одна, – развела руками я. – Однако не оговорено, что она непременно должна проживать с мужчиной. Две или три девушки просто селятся вместе и ведут общее хозяйство, в которое каждая вносит свою лепту. Так проще, согласитесь? Поэтому это и прозвали «Чарльстонским браком».

– Логично, – признал Рэддок после минутного размышления. – Формально закон соблюден. В противном случае мать не могла бы жить с дочерью, тетка с племянницей или, скажем, пожилая особа с компаньонкой… Но, мне кажется, мы далековато отклонились от темы?

– Возможно, – согласилась я, благодарно ему улыбнувшись. Иногда меня и впрямь заносит, как подумаю, какой могла бы стать моя жизнь, если бы мне не достало решимости уехать. – Так вот, тетки приняли меня без особого восторга. К тому же я была весьма беспокойным ребенком.

– Неудивительно, вы ведь только что остались полной сиротой, – нахмурился Рэддок.

– О чем я?.. Ах, да. Старшие тетки: Мэри, Мэйбл и Пруденс не ладили с моей матерью.

– И перенесли свое отношение на ее маленькую дочь? – Рэддок покачал головой. – Не слишком красиво с их стороны.

Это еще мягко сказано. Совместными усилиями тетки сумели превратить живую и любознательную девочку в забитое существо, которому даже крошка душевного тепла казалась настоящим пиром. Только вот говорить об этом здесь и сейчас было бы неуместно.

– Не такую уж и маленькую, мне было почти четырнадцать. Короче говоря, приветливо меня встретила только Элизабет, которой тогда едва сравнялось двадцать, – я бросила взгляд на холмы за окном, такие до боли знакомые, что рука сама собой потянулась к сумочке за сигаретами. Пришлось себя одернуть и закончить, не вдаваясь в подробности, которые не предназначались для чужих ушей: – Теперь Элизабет попросила меня быть подружкой невесты, и я не смогла ей отказать.

И пусть остальная родня хоть на пену изойдет!

– Благодарю за разъяснения, – серьезно сказал Рэддок, украдкой сжав мою ладонь.

– Приехали, – буркнул таксист, затормозив на подъездной дорожке к величественному старинному зданию. Три этажа, лепнина, колонны, башенки, мраморные ступени – непременный набор уважающего себя семейного особняка в этих краях.

– Дом, милый дом, – пробормотала я и зябко поежилась. Дождь накрапывать перестал, но ветер пробирал до костей. И это в середине июля!

Таксист помог нам выгрузить чемоданы и укатил. Судя по тому, что суеты в доме не наблюдалось, нас все-таки не ждали.

Дариан выглядел так, будто всю дорогу старательно копил злость. Того и гляди, обернется сказочным огнедышащим драконом и спалит особняк к чертям собачьим. И, если хотите знать мое мнение, то давно пора.

– Время обеда, – заметила я в пространство.

– Полагаю, – кузен на мгновение сжал губы, – придется испортить дорогим тетушкам аппетит.

Лучше жизнь, но для начала и аппетит сойдет.

Рэддок, не сдержавшись, хмыкнул, а я тайком улыбнулась. Как бы ни хотелось мне отвести душу, Дариан по части «устрой родне неприятности» был куда опытнее. И, что немаловажно, изобретательнее.

– Эндрю, – запросто обратился он к Рэддоку, – не откажете мне в помощи?

– Охотно. Что нужно делать?

Дариан холодно улыбнулся.

– Не поддаваться. Уверен, нас попытаются выставить. Разумеется, найти пристанище проблем не составит, однако…

– Кое-кого не помешает поставить на место, – подхватил Рэддок понимающе, и впервые я заметила в его отношении к Дариану нечто вроде симпатии.

– Вот именно. – Дариан хрустнул пальцами и повел плечами, будто разминаясь перед дракой.

На стук дверного молотка отозвались не сразу. Пришлось колотить минут десять, прежде чем дверь распахнулась, и на разъяренного до дыма из ушей Дариана перепугано уставилась молоденькая нескладная девица в форме горничной.

– Что вам… – начала она заученно.

Дариан одним движением отодвинул ее с дороги, бросил:

– Нас ожидают.

И, даже не сняв шляпу, устремился к столовой.

– Пусть кто-нибудь отнесет наши вещи в комнаты, – попросила я растерянную горничную.

– Но… – залепетала она.

Я не дослушала. Не хотелось пропустить представление!..

Глава 2

Это и впрямь походило на сцену в театре или, быть может, на иллюстрацию в учебнике по этикету. «Обед в благородном семействе».

Семейство восседало за длинным столом, накрытым белоснежной вышитой скатертью. Приглушенный стук приборов, негромкий звон хрусталя, старинный сервиз и тихие голоса создавали до зубовного скрежета благопристойный фон. Похоже, с моего последнего визита тут мало что переменилось. Может, наше семейство все это время держали в шкафу, пересыпав для надежности нафталином?

Грохот двери, которую Дариан не соизволил придержать, заставил хозяев дружно вздрогнуть и воззриться на нежданных гостей.

Места в торцах стола занимали Мэйбл и Мэри, близняшки. По-прежнему красивые, несмотря на грядущий юбилей, только в темных волосах прибавилось седины. Величавые брюнетки были похожи друг на друга, как песчинки на морском берегу. Впрочем, отличить их труда не составляло. Тетка Мэри любила роскошь, пышные прически, дорогие украшения и красивые платья, а тетка Мэйбл закалывала скромный пучок, пренебрегала косметикой и носила черное в знак траура по погибшему двадцать лет назад супругу. В сравнении с ней тетка Мэри в изумрудном наряде казалась ярким попугайчиком подле вороны.

По правую руку от тети Мэйбл кусала губы ее молодая копия, кузина Рэйчел. Особой разницы между той двадцатидвухлетней девушкой, которую я помнила, и тридцатилетней женщиной заметно не было. Кузина по-прежнему выглядела анемичной и измученной, как будто не выходила из комнаты и изнуряла себя вечными диетами.

Беверли тоже не слишком изменилась, разве что коротко остригла роскошные волосы и начала ярко красить губы. Зато чертовщинка в глазах и вечная ироничная усмешка остались прежними.

Элизабет мягко улыбалась. Немного старомодное голубое платье очень шло к ее глазам – из всех сестер, голубые глаза и светлые волосы достались только ей. Прошедшие восемь лет на ней почти не отразились.

Левую сторону стола занимала тетка Пруденс с потомством. Слишком шумная, суетливая, одевалась она всегда излишне пестро, демонстрируя прискорбное отсутствие вкуса. Вот и сейчас узор ее платья походил на желтых и фиолетовых червяков, раздавленных на зеленом лугу. Рубины на броши казались каплями крови какой-нибудь неосторожной канарейки, которую хозяйка туалета только что прожевала. Не зря же губы у нее такие красные?

Несколько переменились разве что ее дети.

Кузина Агнесс заметно располнела, обзавелась вторым подбородком и безобразной родинкой на щеке. Глаза у нее были навыкате, должно быть, в папеньку, полковника Роджерса, которого мне видеть не доводилось, зато в остальном – вылитая мать. Даже платье такое же пестрое, только черно-розово-желтое. Где они их только находят в чопорном и до тошноты блеклом Чарльстоне?

Зато кузен Энтони возмужал, стал шире в плечах и отрастил шикарные усы. Только взглядом по-прежнему напоминал снулую рыбу.

Кто-то выронил вилку, и звон серебра о паркет вполне заменил третий звонок в театре. Присутствующие очнулись, зашевелились и заговорили разом.

Дариан, точно уловив момент, опередил остальных на несколько секунд:

– Добрый вечер, дорогие родственники!

Я только кивнула, все равно в поднявшемся гаме мое приветствие никто бы не расслышал.

Дариан прошел в столовую, непринужденно уселся на свободное место и махнул прислуге.

– Принесите еще тарелки.

Мы с Рэддоком устроились напротив. Горничная дождалась кивка Элизабет, сделала книксен и исчезла.

– Прискорбное отсутствие воспитания! – тетка Мэйбл поджала лишенные помады губы и полоснула меня острым взглядом.

Тетка Мэри прищурилась. Надо будет сказать ей, что из-за этой манеры образуются морщины. Лучше очки носить, раз зрение начало сдавать.

– Черт! – отчего-то тихо выругался кузен Энтони и сморщился.

– Лилиан, Дариан, какой пример вы подаете кузенам? – прокудахтала тетка Пруденс, теребя брошку, и устремила на сына преисполненный любви взгляд.

– Ну наконец-то! – это Беверли.

Кузина Агнесс обвела скорбным взглядом стол и тяжко вздохнула:

– Еды на всех не хватит, – и тут же принялась жевать.

Кузина Рэйчел, как всегда, подавленно молчала.

И только Элизабет искренне улыбнулась.

– Лили, Дариан! Как я рада вас видеть! Представите меня?..

Я наскоро отрекомендовала:

– Мой близкий друг, Эндрю Рэддок. Эндрю, это моя тетя, Элизабет Корбетт.

Так же кратко я назвала остальных родственников, которые желания знакомиться не выказали, однако пойти против воспитания не посмели и машинально пробормотали положенные в таких случаях вежливые слова.

Разве что Беверли изобразила губами «О!» и подмигнула мне, а Элизабет тепло улыбнулась и сказала негромко:

– Друг, вот как? Очень приятно, мистер Рэддок.

Дариан переждал расшаркивания, устремил взгляд на тетку Мэйбл и повторил сухо:

– Прискорбное отсутствие воспитания? Надо же! Я-то полагал, что в приличном обществе не садятся за стол, не дождавшись гостей.

Кислое лицо тетки Мэйбл было ему ответом.

– Что за ерунда, Дариан? – отчеканила она холодно. – Мы бы непременно повременили с трапезой, будь у нас основания ожидать вашего визита.

Рэддок сдавленно кашлянул. На неподготовленного слушателя теткина манера изъясняться впечатление производила неизгладимое. В сравнении с теткой Мэйбл даже Дариан казался эталоном простоты и дружелюбия.

– Значит, вы полагали, что мы будем смиренно ночевать на вокзале, дожидаясь, пока вы о нас вспомните?

– Что за глупости, – поморщилась тетка Мэйбл, отстукивая пальцами нервную дробь. – Я полагала, что вы сразу отправитесь к кузену Джорджу.

– С какой стати? – поднял брови Дариан. Он никогда не был особенно близок с отцом, а в последние лет пять отношения у дяди с сыновьями и вовсе разладились, насколько я поняла по скупым обмолвкам Дэнни. Хотя о причинах охлаждения он не распространялся. – Нас ведь пригласила тетя Элизабет.

Тетка Мэйбл поджала губы.

– Разве вы не получили мою телеграмму? Выяснилось, что гостей ожидается больше, чем может вместить наш дом. Поэтому вам придется пожить у Чарльза. Должно быть, почта запоздала.

– Значит, нам тут не рады? – резюмировал Дариан. – Как интересно.

Признаюсь, я была бы счастлива провести ближайшие несколько дней (и остаток жизни, если уж на то пошло) подальше от нашей «дружной» семейки. Вот только отступить сейчас означало бы проиграть. Снова.

Поэтому я сладко-сладко улыбнулась.

– Неужели выставите нас, даже не накормив?

Тетка Мэйбл опалила меня гневным взглядом. К отпору с моей стороны она не привыкла.

Дариан бросил на меня короткий взгляд и добавил:

– Я был лучшего мнения о гостеприимстве семьи Корбетт.

Впервые на моей памяти мы выступали единым фронтом, и это стоило всех неудобств.

Рэддок помалкивал, однако наблюдал за происходящим с живым интересом.

– Погодите. – Элизабет повернулась к сестре. – Мэйбл, что это за новости? Я ведь просила тебя проследить, чтобы всех разместили!

После смерти бабушки «почетную» обязанность вести хозяйство взвалили как раз на плечи Элизабет. У остальных сестер нашлись отговорки: Мэйбл была слишком занята благотворительностью, Мэри своей красотой и светской жизнью, Пруденс детьми, а Беверли жила при университете, в котором преподавала. Однако сейчас у Элизабет и без того дел невпроворот: организовать свадьбу весьма хлопотно. Чем, очевидно, Мэйбл и воспользовалась, чтобы избавиться от неугодных гостей.

– Я все устроила наилучшим образом. – Лицо тетки Мэйбл сделалось постным. – Завтра начнут съезжаться гости, а готовых спален оказалось недостаточно. Я сочла, что Дэниелу с Дарианом будет удобнее в доме отца и, несомненно, они обрадуются возможности поскорее с ним увидеться. Кто же мог знать, что вместо Дэниела приедете вы, мистер Рэддок?

В ответ на это Рэддок лишь улыбнулся. Выпад тетки, мол, нежданному гостю тут не рады, он оценил по достоинству.

– Значит, в Чарльстоне нас готовы принять только в доме моего отца? – сделал вывод Дариан и нехорошо прищурился, обводя взглядом родню.

– Что ты такое говоришь?! – ужаснулась тетка Мэри, которая всегда питала к Дариану некоторую слабость. – Конечно, мы вам рады!

– Не нужно передергивать, – нахмурилась тетка Мэйбл. – Произошло прискорбное недоразумение. Я очень сожалею, что вас не встретили должным образом. Однако в данном случае встретить вас и разместить должен был Джордж!

Я хмыкнула и скрестила руки на груди.

– И меня? Ночевать в одном доме с тремя неженатыми мужчинами, пусть даже двое из них приходятся мне родственниками? Весьма дальними, прошу заметить.

– Как же приличия? – подбросил дров в костер Дариан, которого, очевидно, перспектива моей компрометации нисколько не радовала. Еще, чего доброго, жениться придется!

Тетка Мэри подобралась и бросила на свою сестру-близнеца недобрый взгляд. Осознала, очевидно, какая опасность грозила ее любимчику.

Тетка Мэйбл нахмурилась.

– Тебя, Лилиан, мы ожидали. Племянник, – она кивнула на Энтони, – обещался тебя встретить. Должно быть, перепутал время.

– Я забыл, – промямлил Энтони, поправляя узел галстука.

Ну, конечно!

Телеграмма опоздала, встретить забыли – прямо-таки цепь досадных случайностей.

– Любопытно, что тебе посулила тетка Мэйбл за плохую память? – поинтересовался Дариан с тихой угрозой.

Я с трудом сдержала улыбку, когда Энтони побледнел. В юности Дариан не раз задавал ему трепку, и теперь, очевидно, наше появление воскресило у Энтони не лучшие воспоминания.

Тетка Пруденс, которая до сих пор в разговор не вмешивалась, что-то заквохтала, пытаясь заступиться за сына и одновременно пристыдить остальных. На нее привычно не обращали внимания.

– Погодите! – тихая Элизабет внезапно повысила голос. – Мэйбл, объясни, что это все вообще значит? Как это – недостаточно комнат? У нас ведь свободно правое крыло!

В центральном жила семья, а левое обычно занимали гости.

– Там не убрано, – ответила Мэйбл, комкая салфетку. – И требуется ремонт.

– Так убрали бы! – отчеканила Элизабет. Щеки ее раскраснелись. – Разве Чарльз выделил недостаточно денег, чтобы нанять прислугу и не позориться, выгоняя гостей из дому?

– Элизабет! – ахнула Мэйбл, побледнев, и бросила взгляд на вошедшую горничную с подносом. – Не при посторонних же.

Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться. Вот так номер! Расходы на свадьбу по традиции несет семья невесты, и раз жениху пришлось тайно оплачивать издержки, то дела теток плохи. Но признаться в этом, конечно, им гонор не позволит. Они не перенесут, если пойдут слухи.

Глаза Дариана блестели. Ему почти ничего не приходилось делать, стоило только начать свару, а дальше тетки успешно сцепились между собой.

Младшие многоопытно молчали. Кузен Энтони сполз по спинке стула, стараясь казаться меньше и незаметнее. Кузина Агнесс меланхолично жевала. С таким аппетитом неудивительно, что платье на ней трещало! Кузина Рэйчел, опустив взгляд, ковырялась в тарелке.

– Мистер Рэддок, – металла в голосе Элизабет хватило бы на целую скобяную лавку, – мы приносим свои извинения за эту сцену. А Энн и без того все понимает. Она не слепая, что бы ты, Мэйбл, там себе ни думала!

Горничная Энн тихонько расставляла посуду, вжав голову в плечи, как будто боялась неосторожным движением вызвать на себя громы и молнии.

– Элизабет, Мэйбл, что вы тут за представление устроили? – поинтересовалась тетка Мэри и поправила завитые волосы. – Не время ругаться. Нам нужно решить, как быть.

– Что тут прикажешь решать? – тетка Мэйбл снова поджала губы. – Комнаты не появятся как по волшебству. Боюсь, Энтони придется после обеда отвезти вас, Дариан и вас, мистер Рэддок, к кузену Джорджу. Лили разместим в желтой спальне. Там требуется ремонт, конечно, однако условия вполне терпимые.

Спасибо, дорогая тетка. Я в вас не сомневалась. Желтой спальней называлась убогая комнатка под самой крышей, где раньше ночевала нянька.

– Об этом не может быть и речи! – взвилась тетка Мэри. Я бы хотела думать, что такое негодование у нее вызвало мое размещение, но увы. Она хлопнула ладонью по столу и отчеканила: – Конечно, Дариан останется. А мистера Рэддока отправим к Джорджу.

– Но ведь Джордж его не приглашал! – хором выпалили Мэйбл с Элизабет.

– Мы тоже, – вполголоса, но так, чтобы все услышали, заметила тетка Мэри.

– Надо что-то придумать… – Элизабет стиснула пальцы.