Краткий курс магического права

– Что, серьезно?! – немного испугалась я.

Хотя, если честно, в нечисть до сих пор не верилось. Ну понятно, что мир другой, но что тут, черти по улицам ходят?!

– Ага, – снова подтвердил единорог. – Вот и приходится довольствоваться малолетками. К тому же они так часто меняются, я и привыкнуть не успеваю толком!

Единорог тяжко вздохнул и опустил голову, так что длинная грива почти полностью прикрыла морду.

– Слушай, – встрепенулся он, – а у меня идея! Давай я уговорю хозяина взять тебя на работу!

От такого предложения я оторопела.

– В смысле? Кем?

– Ну ухаживать за мной будешь! Платят неплохо и работа несложная. Соглашайся!

– Нет! – не раздумывая, отказалась я. – Если я брошу институт, второй раз точно не поступлю!

– Дался тебе этот институт, – недовольно сказал он. – Можно подумать, без диплома нельзя работу найти.

– Ага, и всю жизнь быть… – «конюхом», хотела сказать я, но прикусила язык: – девственницей! Я вообще-то замуж хочу. Ну, когда-нибудь.

– Ну как хочешь, – разочарованно скривился он.

Остаток дня я провела с единорогом, то слушая его побасенки, то рассказывая о своей прежней жизни…

Наконец мой первый рабочий день закончился.

Я шла домой, напевая под нос какую-то веселую песенку и с любопытством поглядывая по сторонам. И так увлеклась, что налетела на какого-то прохожего.

– Ой, – я покачнулась и панически взмахнула руками. Какие же неудобные эти длинные узкие юбки!

– Осторожно, – мужчина поддержал меня за талию. – Синяки и царапины не пойдут такому симпатичному личику.

Я подняла на него глаза и обомлела. Какой красавец! Высокий смуглый брюнет улыбнулся, и у меня закружилась голова…

– Как ваше имя, очаровательное создание? – мягко продолжил он.

Я смутилась и отчаянно покраснела.

– Алевтина, – с трудом выдохнула я.

– А меня Астарт, – представился он. – Куда вы так торопитесь?

– Домой.

– Так рано домой? – удивился брюнет. – Такая красавица, как вы, не должна сидеть дома в такой чудесный вечер! Давайте прогуляемся?

– Давайте, – поспешно согласилась я.

Сопротивляться его обаянию не было ни сил, ни желания…

И мы отправились гулять.

Сумерки пахли виноградом и персиками. И сладко замирало сердце от низкого голоса Астарта, от жара его рук, от смешка на ухо…

В уютных сумерках парка мы впервые поцеловались. И от жадных касаний горячих губ так кружилась голова…

– Пойдем ко мне, – предложил он, осторожно прикусив нежную кожу шеи.

– Пойдем, – согласилась я, отчаянно цепляясь за него.

Ноги подкашивались, все вокруг словно заволокла дымка, и в моей голове не осталось не единой связной мысли.

Он подхватил меня на руки и куда-то понес.

И ночь закружила калейдоскопом. За спиной хлопнула дверь. Вот прохладные простыни коснулись горячей кожи. Вот губы Астарта, кривящиеся в торжествующей усмешке…

Но мне уже было все равно. Мыслей совсем не осталось, только странный жар и гремящий набатом пульс…

Из забытья меня выдернули прикосновения Астарта.

Я с трудом разлепила глаза.

Похоже, уже утро. Из-за неплотно задернутых штор брезжил свет.

Как же я устала… Все тело как будто ватное, нет сил даже поднять руку…

– Который час? – голос звучал сипло, надтреснуто, слова с трудом срывались с сухих потрескавшихся губ.

– Около девяти, – откликнулся Астарт, не прекращая меня ласкать.

А мысли текли сонно, вяло.

Девять. А я совсем не выспалась. Надо вставать…

– Я же на работу опоздаю! – прохрипела я в ужасе, пытаясь подняться.

– Ну и что? – недовольно спросил Астарт. – Сдалась тебе та работа! Останься со мной.

Какой завораживающий у него голос! А глаза затягивают водоворотом, лишают воли…

– Нет, – тряхнула головой я. Голова отозвалась болью, а волосы казались тяжелыми и как будто тянули вниз. – Прости, я… Мне надо идти. Опоздаю.

И потерла глаза, стараясь заставить себя проснуться. Неловко, бочком, сползла с кровати.

– Ты меня совсем не любишь? – спросил сидящий на постели Астарт.

– Люблю, – прошептала я.

Какой же он красивый! Как тянет вернуться к нему. И плевать на работу!

Но госпожа Громова, институт, мои надежды!..

В общем, я оделась и поплелась на работу.

Астарт был недоволен, но поцеловал меня на прощание и обещал встретить вечером – на том же месте, в тот же час.

Как и вчера, открыл мне Стэн.

– Доброе утро, – произнес он чопорно. Потом посмотрел на меня и удивленно приподнял брови. – Алевтина, вы здоровы?

Я ухватилась за такое удобное объяснение.

– Немного приболела, – хрипло сказала я и кашлянула пару раз.

Я украдкой бросила взгляд на свое отражение в большом зеркале, висящем в прихожей.

Да уж, вид еще тот! Воспаленные красные глаза глубоко запали, кожа нездоровая, желтоватая и сухая, кое-как расчесанные волосы…

Может, и правда заболела? Я потерла ладонью лоб и решила для начала проведать единорога.

При виде меня он приветливо заржал… и вдруг, вскочив, наклонил рогатую голову и угрожающе выставил вперед рог.

– Что такое? – невольно попятилась я. – Ты озверел?

– Что такое?! – взвизгнул он. – Это ты у меня спрашиваешь?! Ты же еще вчера была девственницей!

Я сглотнула. И ведь даже не подумала, что ночь с Астартом повлечет такие проблемы!

Но сделанного не воротишь.

Голова болела все сильнее, боль как будто разрасталась, пульсируя и вспыхивая.

Я прикрыла дверь в кладовку и неохотно направилась в приемную. Конечно, моя жизнь – это мое личное дело, но объясняться с куратором совсем не хотелось…

– Алевтина? – удивилась госпожа Громова, отвлекаясь от густо исчерканных листов. – Что-то случилось?

– Случилось, – призналась я сдавленно. Голос казался чужим, а от яркого света, заливающего кабинет, болели и слезились глаза. – Понимаете, я… Я не могу больше ухаживать за единорогом.

– Присаживайтесь, – предложила она со вздохом, откладывая ручку. – Понимаю, что вы не ожидали столь, хм, низменного занятия, как уход за животным. Однако…

– Нет, дело совсем не в том! – не выдержав, перебила я. – Просто я теперь не могу, понимаете? Ну, после сегодняшней ночи…

– Вот как? – она приподняла бровь и заметила холодно: – Не ожидала, что вы столь легкомысленны!

– Извините, я не хотела, чтобы так получилось. Но я его люблю!

Госпожа Громова внимательно посмотрела на меня и сказала, кажется, с жалостью:

– Разумеется. Любите. Что же, судя по вашему внешнему виду, вы не спали всю ночь и сейчас крайне нуждаетесь в отдыхе. Можете идти домой. Однако завтра вы должны быть в адекватном состоянии и способны работать. Вам понятно?

– Конечно, госпожа Громова!

Красная, как рак, я выскочила за дверь, прислонилась лбом к прохладной стене…

Как все запуталось! Я так хотела учиться, так мечтала, что докажу госпоже Громовой свою полезность! А вместо этого чуть ли не в первый день так ее подвела. Но разве я правда жалею о встрече с Астартом?! Ничуть не жалею!

От одной мысли о нем кружилась голова и становились ватными ноги. И ужасно, почти невыносимо тянуло к нему…

Наверное, это судьба, что я оказалась в этом мире и встретилась с ним. Это стоило всех испытаний!

Не открывая глаз, я улыбнулась. И отправилась домой – отсыпаться и приводить себя в порядок…

Квартирная хозяйка встретила меня неодобрительно. Пришлось соврать что-то насчет ночевки у подруги.

И, если честно, я ужасно жалела, что никакой подруги на самом деле нет. Здесь я для всех чужая, даже поговорить толком не с кем. Не буду же я откровенничать со Стэном, господином Мандором или госпожой Громовой! А однокурсники водиться со мной не желали. Я была попаданкой, а значит, отщепенкой…

С такими нерадостными мыслями я улеглась на свой диван, накрылась пледом и провалилась в сон.

Проснулась я резко, как будто включилась, и прислушалась к своему самочувствию. Противная слабость прошла, голова уже почти не болела, даже мышцы бедер перестали ныть.

Как хорошо! Я с удовольствием потянулась, бросила взгляд на часы… и, охнув вскочила. Я же опоздаю на встречу с Астартом!

Как я ни торопилась, все равно минут на десять опоздала. Вылетев на знакомую улицу, я невольно замедлила шаг. Астарта на месте не оказалось!

Ну не мог же он так разобидеться из-за небольшого опоздания. Наверно, что-то случилось.

Не находя себе место от волнения, я около получаса бродила по этой самой улочке…

Нет, бесполезно. Надо пойти к нему домой. Дорогу я помнила смутно, зато перед глазами стояла табличка с названием улицы. Вот и знакомая дверь…

Я позвонила, пытаясь унять бешеный стук сердца. От волнения у меня вспотели ладони и громко бился пульс в висках. Я вот-вот увижу Астарта! Сейчас это казалось самым важным, самым нужным, а все остальные мечты и желания словно подернулись пеплом.

Рывком распахнулась дверь. Радостное приветствие застыло у меня на губах. Открыл мне какой-то незнакомый мужчина.

Может, это слуга? Но нет, на слугу он ничуть не походил: расстегнутая почти до пупа рубашка открывала грудь, поросшую рыжим волосом, в зубах у незнакомца дымилась сигарета.

– Тебе кого, милашка? – спросил он, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– Астарта, – пискнула я, вдруг сообразив, что уже стемнело, а мужчина кажется опасным. К тому же от него несло перегаром и потом.

– Это еще кто? – глубоко затянувшись, поинтересовался он.

– Как это – кто? Хозяин этого дома!

Мужчина ухмыльнулся.

– Хозяин этого дома я, лапушка.

– Нет, не может быть! Вчера…

– Вчера, – перебил он, – мой домик снял какой-то хлыщ. Заплатил хорошо, так чего б мне не согласиться?

– А… Где он сейчас?!

– Откуда мне знать? – вопрос на вопрос ответил он. Потом неприятно усмехнулся: – Кажется, тебя облапошили, милашка. Но если хочешь, можешь остаться со мной. Уверяю тебя, тебе понравится.

Я уже не слушала. Развернулась и побрела прочь.

Нет, такого не может быть, это ошибка! Мы ведь любим друг друга!..

Астарт не объявился ни на второй день, ни на третий.

После работы я бежала на место встречи и ждала там до позднего вечера. Тщетно, от Астарта не было никаких вестей.

Госпожа Гадрка смотрела на меня все подозрительней и все меньше верила в мою путаную ложь о больной подруге и массе дел…

– Алевтина, вы не могли бы… – с порога начала госпожа Громова и умолкла.

Я подняла заплаканное лицо, потерла глаза, которые горели огнем от долгих слез.

– Да, госпожа Громова? – тускло сказала я.

Ничего не хотелось, ни на что не было сил.

– Алевтина, что случилось? – неожиданно мягко спросила куратор, присаживаясь напротив.

Я молча помотала головой, но она и не думала отступать.

– Видите ли, – задумчиво проговорила она, сложив пальцы домиком, – я полагала, что вы достаточно интересная личность, раз рискнули пойти против общепринятых представлений о попаданках. Однако мне уже кажется, что я слишком переоценила вас. Согласитесь, я была с вами терпелива, но всему есть предел.

– Я… Я просто… – голос дрогнул, и я замолчала, стараясь собраться с силами. – Ладно, я расскажу…

Когда рассказ был закончен, госпожа Громова некоторое время молча смотрела на меня. По ее непроницаемому лицу не понять было, как она все это восприняла.

Наконец она встала, отошла к книжному шкафу, рассеянно коснулась корешков книг. И спросила, не оборачиваясь:

– Постарайтесь припомнить, была ли у вашего возлюбленного большая родинка в виде перевернутой пятиконечной звезды? Вероятнее всего, на груди.

– Да! – от удивления я икнула и прикрыла рот рукой. – Ой, извините!

– Ничего страшного, – рассеянно отозвалась она. – У меня возникло срочное дело. Будьте добры дождаться меня здесь.

– Конечно, госпожа Громова! – пообещала я, недоумевая.

Странное поведение куратора даже заставило меня ненадолго очнуться от апатии…

Вернулась госпожа Громова в сопровождении высокого пожилого мужчины, виски которого уже убелила седина.

– Алевтина, это господин Тепенов, – отрекомендовала она. – Будьте добры изложить ему то же, что рассказали мне.

– Хорошо, – растерялась я, стараясь незаметно вытереть заплаканные глаза. А еще от слез заложило нос, и голос звучал противно, гнусаво.

От взгляда госпожи Громовой это не укрылось, и она молча подсунула мне носовой платок.

Я благодарно кивнула и куратор вышла, осторожно притворив за собой дверь…

Господин Тепенов оказался отличным собеседником – молчаливый, внимательный, он не мешал мне выговориться и не перебивал вопросами. И только когда я окончательно замолчала, борясь со вновь подступающими слезами, он уточнил:

– Скажите, на момент вашей… эээ… встречи с господином Астартом вы были девственницей?

– Да, – кивнула я. Слово «были» неприятно резануло слух.

– И кто-то может это подтвердить? – серьезно спросил он.

Я сдержала нервный смешок. Интересно, как он представляет себе свидетелей девственности?!

– Жаль, – нахмурился он. – Тогда будет сложнее доказать.

– Что доказать?! – не поняла я, и тут меня озарило: – Подождите, был же единорог! Ну, в смысле, я ухаживала за единорогом. Ну, накануне…

Я сбилась и замолчала. А глаза опять на мокром месте!

– Отлично! – просветлел господин Тепенов. – Тогда пишите заявление.

– Какое еще заявление?! – я была на грани истерики.

Ответить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, и вошла госпожа Громова с полным стаканом в руке.

– Алевтина, выпейте это! – велела она строго.

От стакана пахло чем-то лекарственным.

– Сначала объясните, что происходит?! – я скрестила руки на груди.

– Выпейте, – с нажимом повторила она. – И я все вам объясню.

Пришлось глотать мерзкую жидкость – неприятно тягучую, похожую на сопли. И вкус сладкий до приторности. Фу!

Госпожа Громова внимательно наблюдала за мной, а господин Тепенов рылся в портфеле.

– Вот и молодец, – похвалила она рассеянно, убедившись, что лекарство я допила. – Видите ли, Алевтина, в нашем мире проживают существа разнообразной природы. Некоторые из них – паразиты, например, вампиры и демоны. Разумеется, условия их проживания жестко регламентированы.

– Но причем тут я?! – не выдержав, я вскочила и возмущенно уставилась на начальницу. – Госпожа Громова, вы же обещали мне все рассказать!

– Имейте терпение, – невозмутимо ответствовала она. – Вы не дослушали. Итак, нечисти дозволено проживать в нашем мире при соблюдении определенных правил. Например, инкубы и суккубы не должны выпивать человека полностью, не должны соблазнять невинных и так далее. За такие действия предусмотрена уголовная ответственность.

Она замолчала, глядя мне в лицо спокойными темными глазами.

– И? – холодея, не выдержала я. Сжала руки так, что ногти впились в ладони.

– К сожалению, именно девственницы – и девственники, разумеется – наиболее привлекательны для нечисти, поскольку весьма… хм, соблазнительны в энергетическом плане. А демонам для существования крайне необходима такая подпитка. И, к слову, одной из особых примет всех инкубов является родинка в виде пятилучевой звезды. Я сожалею.

Минуту я тупо смотрела на нее.

«Подпитка»? Нет, я не верю! Пусть даже Астарт лишь переспал со мной, пусть бросил, но… Использовал как живую батарейку?!

– Вы напишете заявление? – вмешался господин Тепенов. В его деловитом голосе сочувствия не было.

– Что? – я повернулась к нему, силясь понять, чего от меня хотят.

– Вы напишете заявление? – повторил он ровно. – Я из милиции. Следователь по особо тяжким.

– Алевтина, – вмешалась куратор. – Вы ведь понимаете, что теперь этот инкуб не остановится? Могут пострадать другие девушки.

Передо мной словно встал облик Астарта, до боли реальный и притягательный. Жгучие черные глаза, чуть вьющиеся темные волосы, кривящийся в улыбке рот…

И эта долгая-долгая неделя… Нет, нельзя позволить, чтобы с другими случилось то же самое!

– Напишу! – пообещала я, прикрывая глаза, и до боли прикусила губу…