Три пули для копа

– Разве? – подняла брови я. – Мисс Фитцпатрик, в ваших руках – судьба человека!

Главное – не смеяться.

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик чуть расширились.

– Ваша?

Она что, до сих пор уверена, что это я толкнула Кэт?

– Что вы, – ответила я скорбно. – Я уже безнадежна.

– Не то, чтобы совсем… – пробормотала она растерянно.

Не такой реакции ожидала? То-то же.

– Увы, – я опустила уголки губ. – Зато есть человек, которого вы еще можете наставить на пусть истинный.

Она только моргала.

Не смей хохотать, Милли!

– И кто же это? – мисс Фитцпатрик встряхнулась и преисполнилась подозрительности. Она чуяла подвох, однако никак не могла его отыскать. – Ваша юная официантка попала в неприятности? Неудивительно, в таком… вертепе!

Я нахмурилась и переступила с ноги на ногу. Юная официантка? А, точно. Вчера в зале помогала очередная подружка бармена.

– Не совсем, – мяться перед ней, как провинившийся ученик, было не слишком приятно. Ладно, потерплю. – Речь о пропащей душе, мисс Фитцпатрик. Это мой знакомый, Бенжамен Тодд. Вы видели его в баре. Помните, высокий такой, татуированный?

– Ах, этот!

Глазам своим не верю: она покраснела!

Я воспрянула духом.

– Он самый, – и ринулась в атаку: – Не буду скрывать, мисс Фитцпатрик, я сомневаюсь, что эта задача кому-то по плечу. Даже педагогу с вашими талантом и опытом.

Она с польщенным видом теребила кисть шали. Не привыкла учительница к похвалам, даже такую грубую лесть принимает за чистую монету.

– И чего вы хотите? – поинтересовалась она. – Я должна научить его письму, счету и закону божьему?

Воображение – зло! Я представила Билли за партой, в роли прилежного ученика церковно-приходской школы…

Удержать лицо получилось чудом.

– Нет-нет, мисс Фитцпатрик. Дело обстоит куда хуже. Видите ли, мистер Тодд – бандит.

Румянец стек с ее щек. Серьезно? В "Бутылке" нечасто бывают законопослушные граждане, так что могла и догадаться.

– Но…

Я не дала ей договорить:

– Буду предельно откровенна. Мистер Тодд в вас влюбился!

Ее лицо снова залила краска, а оторванная кисть шали упала на дощатый пол.

– Влюбился? – прошептала она.

Самой не верится.

– Именно! Поэтому только вы способны его перевоспитать. Разве не в том ваш долг, долг учителя? Вывести к свету заблудшую душу!

Пафосных речей я за время службы в адвокатской конторе тоже напечатала предостаточно. Как у юристов от них зубы не болят?

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик вспыхнули решительным огнем.

– Да, вы правы. Это мой долг! Что вы предлагаете?

Учительница слопала мой нехитрый план, не поперхнувшись.

И почему девушки так любят сказки о перевоспитании плохих парней? Загадка.

***

К вечеру погода опять испортилась. Дождь шелестел о крышу такси, из-под колес летели брызги.

– Подождите тут, – попросила я, выбираясь из уютного салона в сырую темноту. Не пешком же в город возвращаться. Доки в нескольких километрах от города, так что поймать здесь машину не так-то просто.

Таксист флегматично кивнул и вынул газету.

Я огляделась по сторонам, зябко подняла воротник плаща и раскрыла зонт. Конец осени, темнеет рано, а тут еще низкие серые тучи заволокли небо до самого горизонта. Пронизывающий ветер швырял капли дождя мне в лицо, заставляя морщиться, струйки воды с зонта норовили попасть за шиворот. Как же холодно! Под ногами плюхало, чулки и туфли намокли буквально за несколько шагов. Ближе подъехать не вышло, к дому вела лишь посыпанная гравием дорожка.

Сама виновата. В "Бутылку" я Логану велела не соваться, так что для встречи оставались лишь доки и пара-тройка мест еще хуже.

Добротное трехэтажное строение из красного кирпича при ярком солнечном свете смотрелось недурно. Зато в сумерках темно-красные стены казались почти черными, а окна с белыми ставнями походили на глаза, затянутые бельмами. Официально здесь размещалась администрация порта, на деле же тут устроили несколько квартир «для своих».

Вблизи дом выглядел совсем запущенным. Здесь явно не хватало женской руки. Грязный половик у входа, унылые остовы растений в кадках, покрытые облупившейся краской перила, пыльный фонарь над дверью. Ничего удивительного, семейные блондины тут не селились. Или, как Логан, держали родных подальше от доков. Мало ли что?

Я нажала кнопку звонка над табличкой с лаконичной подписью "№ 3". Ни ответа, ни привета, только что-то стучало и дребезжало. Я задрала голову, нашла взглядом квартиру Логана на третьем этаже. Хлопала на ветру оконная рама, парусом рдела занавеска. Какой сумасшедший в такую погоду оставит окно незапертым?

Ох, не нравилось мне все это! Логан вряд ли мог сыграть со мной глупую шутку, такого за ним не водилось.

Поколебавшись, я подергала за ручку. Не заперто!

Сложив зонт, я вошла в полутемный холл и поднялась по пустой гулкой лестнице. Ни звука, ни скрипа, ни шороха. Только мерный шум дождя.

На третьем этаже я остановилась, будто споткнувшись. Дверь в квартиру Логана была открыта!

Я облизнула пересохшие губы. Сердце колотилось, руки подрагивали. Бежать за подмогой? На море шторм, в такую погоду в доках никого. Сбежать? Я себе потом этого не прощу. Ну не таксиста же на помощь звать!

На цыпочках, стараясь не цокать каблуками – паркет предательски поскрипывал под ногами – я подкралась к двери. Надо было все-таки прихватить револьвер! Бог с ним, с разрешением. Зато я не чувствовала бы себя такой беспомощной и жалкой. Вдруг там кто-то затаился? Что тогда, давить интеллектом?

Интеллект не понадобился. Оружие, впрочем, тоже. В апартаментах Логана – одной просторной комнате с кухней и санузлом – не было ни одной живой души. Зато…

Я зажала ладонью рот, давя невольный крик. Боже, Логан!

Он лежал навзничь на пушистом ковре. Широко распахнутые голубые глаза незряче уставились в потолок. Из полуоткрытого рта вывалилась не зажженная сигара, в кулаке стиснута зажигалка. Смерть разгладила его лицо, оно выглядело совсем юным. А посреди лба – аккуратная дырочка, по краям которой запеклась кровь. Пульс можно не щупать. Мертв.

Револьвер валялся тут же, на ковре, но слишком далеко, чтобы это можно было счесть самоубийством.

Пахло деревом, кровью и крепкими сигаретами. От этого солоновато-дымного запаха к горлу подступил ком.

Я сморгнула слезы и опустилась на колени, стараясь не попасть в лужу крови, пропитавшей ковер, рубашку и светлые волосы Логана. Он был еще теплый. И такой… удивленный? Очевидно, убийца застал его врасплох.

Что это? Кажется, под телом зажата какая-то бумажка. Я осторожно потянула за уголок, развернула… и забыла, как дышать.

Черным по белому: «Важное дело. Встретимся сегодня в доках в 17-00. Миллисент». Буквы печатные, подпись и никакого тебе шифра! Записка предназначалась не Логану. Маленький "подарок" от убийцы полиции.

Револьвер я подняла осторожно, хотя на руках у меня были перчатки. Сверить номер было минутным делом. Я заранее знала, что он совпадет… Так и вышло.

Облизнув пересохшие губы, я затолкала бумажку и оружие в сумку. С трудом защелкнула замок. Крепко зажмурилась и вытерла ладонью мокрые щеки. Прощай, Логан.

Ветер услужливо донес далекие завывания сирены.

Я вскочила на ноги и метнулась к окну. Быстрее! Ловушка вот-вот захлопнется.

Мокрый подоконник скользил, плащ и длинная юбка мешали, сумочка с зонтом занимали руки. Я неловко выбралась на пологую соседнюю крышу. Небольшой секрет квартиры Логана, из-за которого он и забрался так высоко.

Правая нога съехала по мокрой черепице. Я охнула и вцепилась в оконную раму. Сирены все ближе и ближе!

Дождь хлестал, не переставая. Металл пожарной лестницы обжег ладони холодом даже сквозь перчатки. Плевать! Простуду я как-нибудь переживу, а вот электрический стул вряд ли.

Я ползла, как муха по стенке банки. В темноте, на ощупь, цепляясь ногтями и упираясь каблуками. Лестница закончилась, когда до земли оставалось метра полтора. Там, внизу, розы. Логан очень гордился этим маленьким садиком, поговаривали даже, что на удобрение он пускал врагов. Клевета! Врагов забирало море – вечно голодный и вечно жадный зверь.

Тьфу, не вовремя меня на поэзию пробило!

Я прикусила губу, по-детски зажмурилась и разжала пальцы. Но вместо колючих веток поймал меня кто-то живой и теплый.

Твердая ладонь зажала рот, знакомый голос шепнул:

– Тихо. Знаете, где спрятаться?

Я кивнула, и он убрал руку. Брюнет сливался с темнотой, я видела только смутный силуэт да черные непокрытые волосы.

– Туда! – я махнула в сторону доков.

Причал в Тансфорде не выступал в море, а тянулся вдоль берега. Ближе к городу стояли крупные суда и роскошные яхты, там же были торговые склады. Подальше, в неохраняемой и плохо освещенной части дока, ютились мелкие суденышки, лепились друг к дружке сараи для ремонта лодок и выгрузки пойманной рыбы.

– Бежим! – скомандовал брюнет напряженно.

Легко сказать! Проклятые розы цеплялись за одежду, хлестали шипастыми ветками по рукам и лицу. Сторожевые они, что ли?

В темноте дорогу не разобрать. Оставалось молиться, чтобы не переломать ноги.

Мы спотыкались, оскальзывались в грязи, бежали дальше. Сирена взревела совсем близко – у меня даже в голове зазвенело от ужаса – и утихла. Ветер доносил громкие голоса, резкие окрики, испуганный баритон водителя такси. Проклятье!

Я цеплялась за твердую ладонь Эллиота, как за якорь. Зачем ему?.. А, потом спрошу. Не до того.

Пробраться вдоль забора. Нырнуть в щель между сараями. Свернуть налево, вдоль вереницы лодок. Укрыться на рыбацком суденышке? Глупо. Выходить в море сейчас самоубийство, к тому же на причальных кольцах – цепи с замками. Даже если удастся вскрыть, потеряем драгоценное время, а подозрительную возню может заметить полиция.

В темноте все чувства обострились. Скользкий от воды деревянный причал. Злой плеск моря. Остро-соленый запах. Брызги воды на лице. Медузы и водоросли под ногами. Горячая ладонь Эллиота.

– Сюда, – шепнула я, дернув его. за рукав, и ринулась к сарайчику чуть покрепче прочих.

Как знала, прихватила с собой ключи! Замок щелкнул, и я проскользнула в темноту. Эллиот вошел следом, аккуратно притворил дверь и наложил засов.

Стальные зубцы капкана на моем сердце чуть-чуть ослабли, позволяя наконец вздохнуть. Я прошла вдоль стены, чудом не споткнувшись о батарею ящиков, нащупала на полке лампу и завернутый в промасленную бумагу коробок.

Эллиот перехватил мою руку с уже горящей спичкой:

– Это безопасно?

– Вполне, – ответила я, не особо таясь. – Мы далеко, и нас заслоняет второй ряд сараев.

Спичка тем временем догорела и погасла, пришлось зажигать следующую.

Эллиот с интересом озирался по сторонам. Даже мокрый, как мышь, он умудрялся выглядеть опасным. Кажется, его не смущали ни грязное пальто, ни ручейки воды, стекавшие с волос, ни побелевшие от холода губы, ни изгвазданные почти до колен брюки. Истинный брюнет!

– Здесь есть плита, постель и кое-какая еда, – рассеянно объяснила я, с трудом разбирая маркировку на одинаковых с виду ящиках. – Несколько дней можно пересидеть.

Я вытащила одеяла и подушки, отыскала в углу свернутые матрасы, прикрытые сверху прорезиненным тентом. Живем!

– Логово контрабандистов? – осведомился Эллиот с иронией.

Отвечать на дурацкий вопрос я не стала.

– Если вам что-то не нравится, полковник, то выход там. Кстати, каким ветром вас занесло в доки?

Ветер-то, конечно, ураганный, только и брюнет не пушинка. И как-то очень вовремя он на тех задворках оказался.

Эллиот скрестил руки на груди и сознался без малейшего смущения:

– Следил за вами.

– Не верю! – я обернулась с одеялом в руках. – Мистер Эллиот, не держите меня за дуру. Найти запасной выход сходу, в темноте?

Причем быстрее меня, а ведь я знала, куда бежать!

Он пожал плечами:

– Вы меня тоже идиотом не считайте, договорились? Логан Коллинз слишком часто крутился рядом с "Бутылкой", так что я затребовал на него подробное досье. Я сразу понял, куда вы направляетесь, поэтому смог вас опередить, и даже осмотреться успел. Это ведь он был с Морганом той ночью?

Врать дальше? Глупо. Все слишком далеко зашло.

И я просто сказала:

– Да.

– Значит, – проговорил Эллиот обманчиво мягко, – свидетелей убирают одного за другим? Сначала одна телефонистка, затем другая, теперь блондин. Дальше вы, миссис Керрик?

Ему бы следовало знать, что даже загнанная в угол мышь порой кидается на кошку.

– Мистер Эллиот, – я отбросила одеяло и шагнула к брюнету. Хотелось ткнуть его пальцем в грудь, но это, пожалуй, перебор. – А не вы ли убили Логана?

В ужас от обвинения он не пришел, скорее развеселился.

– Зачем?

– Чтобы подставить меня, – предположила я, впрочем, без особой уверенности. Во-первых, для чего тогда он вытащил меня из ловушки? Во-вторых, Эллиот не мог заранее узнать о нашей встрече с Логаном. Неоткуда. А тот, кто это подстроил, – знал.

– Значит, вас кто-то подставил? Как именно? – заинтересовался Эллиот и подобрал одеяло. Набросил мне на плечи, пояснил негромко: – У вас губы синие.

Азарт побега спал, меня начало познабливать. Я промокла до нитки, а на улице, между прочим, ноябрь. Надо выпить чего-нибудь горячего, иначе и впрямь слягу. И Эллиота напоить, сейчас он мне нужен.

Спички ломались и тухли одна за другой. Дьявол! Эллиот подошел со спины, отобрал у меня коробок.

– Давайте я. Так что вы там говорили о подставе?

– Мистер Эллиот, – я глубоко вздохнула, успокаивая яростный стук сердца. – Я ценю все, что вы для меня сегодня сделали, но… Я больше не буду вам помогать. Оно того не стоит.

– Струсили? – хмыкнул он и оглянулся на меня через плечо. – Послушайте, миссис Керрик… Поздно. Вам не выбраться одной, смиритесь с этим.

Я кусала губы. Где оно, мое хваленое самообладание? Было страшно. Страшно настолько, что внутри все связывалось в скользкий узел. Я никогда не рисковала сама. Придумывала планы, просчитывала ходы, договаривалась – но на дело шли другие.

Эллиот меня не торопил. Наскоро отер шевелюру полотенцем, снял мокрое пальто и принялся кухарничать. Я тоже не сидела без дела – расстелила матрасы, накрыла их одеялами и разбросала подушки.

Как раз к моменту, когда у меня все было готово, Эллиот выключил керосинку и разлил по кружкам горячий грог. В меню входили также сухое печенье, шоколад и ветчина из банки.

– Недурно живут контрабандисты, – заметил брюнет, отправляя в рот солидный кусок колбасы.

Я поморщилась и хрустнула печеньем. В этом он весь. Не может не сказать гадость, даже когда мы сидим вот так, бок о бок, и делим немудреное угощение. А в изножье рядком стоят мои и его туфли. Сохнут.

Было в этом что-то интимное, почти неприличное, так что я опустила глаза и занялась печеньем. Все лучше, чем думать о… всяком.

По счастью, Эллиот больше ко мне не приставал. Голова его явно была занята вещами куда более серьезными.

– Так что там насчет убийства Логана? – напомнил он, искоса посмотрев на меня.

Я выиграла еще несколько мгновений на раздумья, цедя последние капли грога. Эллиот прав. Увязла я по уши, и вряд ли сумею выбраться из трясины сама.

Страх отступил, и слез не было. Только ледяная злость. Прости, Логан. Скорбеть я буду после – когда ублюдок, который предал нас обоих, сполна за это заплатит.