(Не)счастье на мою голову

Глава 7

Тина

– Доброе утро, – Пашка заходит на кухню и чешет живот. Я отрываю взгляд от экрана телефона и смотрю на заспанного сына. Он тянется за чашкой в навесном шкафчике, а я отмечаю, как возмужал мой сын за последний год. Красавец и большой умница.

– Доброе, – отзываюсь с улыбкой.

Паша бросает в чашку чайный пакетик и заливает его кипятком. Ставит на стол и усаживается. Несколько секунд сонно медитирует над чашкой, а потом берет с тарелки фаршированный мясом блинчик и откусывает.

– Мам, я хочу поиграть в страйкбол.

– Что это?

– Стрельба пластиковыми пульками.

– По ком?

Он поднимает на меня взгляд и смотрит так, будто я спросила какую-то глупость.

– По людям.

– В смысле – по людям? Паш, ты в своем уме? Что это еще за игра такая?

– Ну я ж не по прохожим собираюсь стрелять, – усмехается сын. – Это типа специальная территория, несколько игроков. Две команды и цель, например, завоевать флаг или захватить территорию. Типа игра в войнушку.

– И сильно эти пульки стреляют? В смысле, там есть шанс получить увечья? – задаю вопрос, а сама уже в поисковой строке вбиваю “страйкбол”.

Не дождавшись ответ от сына, включаю первый попавшийся ролик. Смотрю фрагмент игры. В целом, ничего страшного. Игроки в защитной одежде, в шлемах, масках, перчатках. По идее, это не травмоопасно. Потом возвращаюсь к результатам поиска и натыкаюсь на статью “травмы от страйкбола”. И лучше бы я не открывала ту статью. Я же теперь не смогу нормально спать. Кто-то лишился зуба, кому-то прострелили щеку, кому-то повредили глаз.

– Нет! – заявляю решительно, заблокировав телефон.

– Ну мам, – тянет он в своей манере.

– Не “мам”, Паша, – строго отзываюсь я. – Ты видел, какие там травмы можно получить? Кошмар! Так же можно лишиться глаза!

– Ага, если ты дебил и не пользуешься специальной маской. Мам, ну нет там ничего страшного. Не страшнее пейнтбола.

– Пейнтбол – это краска. А здесь пульки! Прекрати. Ты как маленький. Неужели не осознаешь риски?

Встав из-за стола, мою свою чашку и тарелку.

– Мам, да у нас пацаны играли, все было нормуль.

– Нормуль, – передразниваю его. – Паша, я сказала “нет”.

– Ма, я вообще хотел днюху отметить на страйкболе. У нас в городе офигенный клуб открыли, туда даже взрослые мужики ездят играть.

– Балбесы эти мужики, – фыркаю я. – Если они не понимают, что могут угробить там здоровье, то я понимаю. Так что повторю свой ответ: нет. А еще и на день рождения. Ты хочешь, чтобы я позволила поставить под угрозу здоровье чужих детей?

– Мам, да там родители подписывают документы.

– Какие? Что не будут предъявлять претензии, если дети покалечатся?

– Да никто не покалечится! – психует Пашка. – Ма, ну пожалуйста, – он избирает тактику уговоров. Сейчас придет обниматься. И точно, через секунду он уже прижимается к моей спине и сопит мне в макушку. Вымахал на полголовы выше меня и теперь давит своим “авторитетом”. – Мамочка, я буду послушным, хочешь? И перестану запрещать обнимать меня на людях. И посуду буду мыть за собой. И… короче, придумывай любые условия.

– Паша, никакой торговли.

– Мама, – снова психует, но пока еще висит, прилепленный ко мне.

– Павел, – строже повторяю я.

– Ну мам! – снова отходит и становится неподалеку, прислонившись бедром к столу.

– Вот увидит твоя Женька, что ты без глаза, и бросит тебя.

– Да при чем тут Женька? – заводится по новой. – И почему я должен обязательно остаться без глаза? Мам, ну давай хотя бы съездим на полигон и посмотрим, как там и что.

– Даже не собираюсь, – отрезаю и вытираю руки полотенцем. Хочу обойти сына и пойти собираться на работу, но он перекрывает мне выход. – Павел, дай пройти.

– Не дам. Ну мам. Просто посмотреть. Ну, давай съездим. Ты же завтра выходная. Просто прокатимся и все. Если ты все равно будешь думать, что это опасно, обещаю больше не ныть. Потерплю до восемнадцатилетия, и сам тогда поеду с друзьями.

– Паша, выпусти меня, – я уже сама психую. Делаю шаг влево, он – вправо, не давая мне пройти. Я вправо – он влево. – Да блин!

– Ну мам! – снова повторяет он, выбешивая меня еще сильнее.

– Я опоздаю на работу.

– Мам, ну давай съездим. Обещаю, что больше не буду проситься, если там все так плохо.

– Обещаешь? – прищуриваюсь я, уже заранее зная, что для меня там все будет плохо, даже если из автоматов пульками стреляют розовые единороги, которые сидят на радуге.

– Угу, – настороженно отвечает сын. Похоже, он тоже понимает, что мать не намерена сдаваться.

– Ладно. Завтра поедем. Там надо договариваться об экскурсии?

– Не надо. Просто приехать.

– Хорошо. Приедем, посмотрим, я тебе откажу еще раз, и вернемся домой.

– Да ну мам! – в отчаянии восклицает он.

– Короче, посмотрим, но завтра. А сейчас дай пройти, у меня работа. Иначе за твою днюху, даже если она пройдет в кафе-мороженом, заплатить будет некому.

– Ты лучшая, – сын расплывается в своей очаровательной улыбке и целует меня в щеку.

– Ага, – отзываюсь и, обойдя его, иду в комнату.

Маленький манипулятор. Хотя не такой уже и маленький. Вымахал здоровяк и теперь считает, что может зажать мать в углу и заставить ее делать все, что ему заблагорассудится. Ну ладно. Завтра привезу его туда, скривлюсь как можно выразительнее и запрещу даже думать о таком. До восемнадцати доживет – и попутного ветра. Пускай сам принимает решения. Надо признаться, что я тайно надеюсь, что его к восемнадцати отпустит, и он и думать забудет о таком небезопасном развлечении.

Глава 8

Тина

– Паша! – зову сына, и его взлохмаченная макушка появляется в дверном проеме кухни. – Зачем ты дедушке сказал, что я не хотела тебя на страйкбол везти? Мы же уже договорились, что поедем все узнать!

– А… – он останавливается на входе и чешет затылок. – Я это… ну тогда еще сказал, когда мы с тобой разговаривали. Я же потом к деду поехал, ну и рассказал. А что?

– Он мне сейчас минут пять доказывал, что я не права, и что не так тебя воспитываю. Паш, – вздыхаю, – давай договоримся: наши с тобой проблемы – это наши с тобой проблемы. Не надо ими делиться с дедушкой. Он включает отца, а мне очень не хочется напоминать ему о моем возрасте. Так что все проблемы решаем в пределах этой квартиры.

– Ладно. Сорян, – тянет сын виновато.

– Ты долго еще? У нас в одиннадцать встреча в клубе.

– Ой, блин, точняк.

Сын срывается с места и несется в свою комнату.

– И зубы почисть! – бросаю вдогонку и кусаю бутерброд.

Спустя полчаса мы уже в машине едем в страйкбольный клуб. Я нетерпеливо барабаню пальцами по рулю в такт мелодии радио. Но больше в такт своим нервам. Они просто сходят с ума. Как представлю оружие в руках сына, так и бросает в холодный пот. Понимаю, что я дую на холодную воду. Так сказал папа. Мол, я за столько лет так привыкла переживать о сыне, что теперь, когда он полностью здоров, продолжаю делать это по инерции.

Но как я могу не волноваться? Если бы в моем теле была какая-то кнопочка, которая отключает эту опцию, я бы только порадовалась. Но ее нет, и мне приходится усилием воли сворачивать с загородной трассы, надеясь на то, что на месте Пашку как-нибудь напугают, и он откажется от своей затеи. Ну, или у меня появится железобетонный повод отказать сыну, не обидев его.

Паркую машину на асфальтированной площадке рядом с одноэтажным серым зданием. За ним простилается лес, густо поросший соснами. Чуть поодаль достаточно высокий пригорок.

Выйдя из машины, делаю глубокий вдох. Здесь так легко дышится, что, кажется, легкие раскрываются на полную мощь.

Пока идем к зданию, вижу, как Пашкина походка меняется. Из вальяжной и спокойной она становится немного дерганной.

– Волнуешься? – спрашиваю сына.

– Предвкушаю, – он широко улыбается, и я, не сдержавшись, вторю его улыбке.

Здание страйкбольного клуба “Шутер”* представляет собой самый обыкновенный офис за исключением некоторых нюансов. Например, сразу при входе нас встречает девушка, она стоит за стойкой ресепшен, на которую наброшена маскировочная сетка раскраски милитари. Позади на стене развешено оружие, а между парой автоматов светится неоновая надпись с названием.

Поприветствовав, девушка провожает в просторный кабинет, длинную стену которого украшают фотографии игр, а меньшую – плакаты с предстоящими турнирами. Длинный стол со светло-серой столешницей занимает большую часть кабинета. На нем разложены флаеры, стоят бутылки с водой, а в стаканчике – ручки с логотипом клуба. Выглядит солидно, и это становится первым фактором, который заставляет меня задуматься и склониться в сторону идеи сына. Ладно, вторым. Первым был папа с его словами о том, что мальчику нужно играть в мужские игры.

Оставив нас, администратор покидает помещение, попросив подождать, пока один из организаторов игр не присоединится к нам.

– Кру-у-уть, – тянет Пашка, рассматривая фотографии на стене. – Офигеть. Смотри, мам, это с международного турнира, – он тычет пальцем в большую фотографию, на которой я вижу поляну в лесу. На ней сидят, стоят, лежат человек пятьдесят. Все в обмундировании и с широкими улыбками на лицах. Двое держат большие флаги. Один – с логотипом клуба, второй – с логотипом турнира. – Блин, я бы тоже в международном поучаствовал. Прострелил бы задницу какого-нибудь Джона, – смеется сын, а я с улыбкой качаю головой.

– Добрый день, – в кабинет заходит симпатичная девушка в черных карго, грубых ботинках и белой футболке. – Меня зовут Аля. Я – организатор игр.

Мы пожимаем друг другу руки и рассаживаемся за столом. Аля подробно рассказывает, как и где проходят игры. Сколько человек участвует, какое оружие и защиту получают участники. В общем, все подробности, которые меня интересуют. Я расспрашиваю ее дотошно, не упуская ни одной детали. И, казалось бы, с каждой минутой все легче воспринимаю эту идею, но все равно внутри грызет какой-то червячок. И мысль – “А вдруг что-то пойдет не так?” не дает мне покоя.

– Тогда у меня еще такой вопрос. Я говорила, что сын хочет отпраздновать день рождения в вашем клубе. Но ему исполняется всего шестнадцать.

– До восемнадцати лет можно участвовать только с письменного согласия родителей. Они берут на себя все риски.

– Как все? Вообще все?

– Клуб обеспечивает безопасность. Выдает защитные маски, перчатки, каски, исправное оружие. Предоставляет максимально оборудованный полигон, достаточно безопасные условия. Дальше все зависит от участников. Мы ведь не можем ими управлять. Озвучиваем правила, даем подписаться под ними, но за нарушение отвечать не можем. За грубые нарушения участники отстраняются от игры, но вы же понимаете, существует еще человеческий фактор.

Я бросаю выразительный взгляд на сына.

– Ты можешь поручиться за каждого своего друга?

– Ма, – раздраженно шипит сын и бросает взгляд на Алю.

– К тому же, – продолжает она, – еще не факт, что вас возьмут.

– В каком смысле? – спрашивает Паша.

– Решение об участии в игре несовершеннолетних принимает наш директор, он общается с участниками или с тем, кто их организовывает.

– Так мы же деньги платим. Как это он принимает решение? – слегка раздраженно спрашивает Паша.

– Такое правило. Андрей Витальевич очень серьезно к этому относится. Не принимайте на личный счет, но таковы правила.

– А что нужно, чтобы он согласился?

– Просто побеседовать с ним.

– Мы можем сделать это сейчас? – спрашиваю я, надеясь на какого-то там Андрея Витальевича и его благоразумие. Может, он не пустит Пашку с его сворой напичканных гормонами друзей в эту игру?

– Да, конечно. – Она достает из накладного кармана джинсов телефон и набирает директора. – Андрей Витальевич, можете, пожалуйста, подойти в переговорную? У меня здесь клиенты. Шестнадцатилетний парень хочет отпраздновать у нас свой день рождения. Спасибо, ждем.

– Пока ждем директора, расскажите, пожалуйста, о расценках, – прошу я, и Аля открывает прайс.

Спустя несколько минут дверь в комнату открывается, и я бросаю рассеянный взгляд на вошедшего, потому что мысленно подсчитываю, сколько мне нужно денег на празднование дня рождения. Уже хочу отвести взгляд, но он цепляется за знакомое лицо.

– Добрый день, – криво ухмыляясь, здоровается Борзый.

Вот че-е-ерт!

________

* Название клуба вымышленное, любое совпадение случайно

Глава 9

Тина

Ну надо же, какое нелепое совпадение. Но еще нелепее моя реакция. Я чувствую, как краснеют щеки, и от этого смущаюсь еще сильнее. Что обо мне подумает эта Аля? Что я, как девчонка, краснею при виде симпатичного мужчины. А он не просто симпатичный. Борзый – это ходячий секс! Крупный, рельефный, с пошлым пронзительным взглядом, который раздевает меня с порога.

Сглотнув, я поднимаюсь и пожимаю протянутую руку. Он удерживает ее дольше положенного.

– Андрей, – представляется мне… в который раз?

– Валентина. Тина.

– Крайне рад познакомиться, Тина, – произносит он бархатным голосом, все еще держа мою руку в плену своей горячей огромной лапы.

Наконец он отпускает мою ладонь, и я выдыхаю. Оказывается, все это время я задерживала дыхание, но это не мешало моему взбесившемуся сердцу пробивать грудную клетку.

– Андрей, – представляется Борзый, пожимая руку моему сыну. Смотрит на Пашку серьезно, не как на ребенка.

– Павел.

– Приятно. Ну что тут у нас? – спрашивает, присев за стол.

Аля кратко обрисовывает ему Пашкино желание, а он внимательно слушает и кивает, глядя на стол. Мне очень странно видеть его таким собранным и серьезным. Как будто это не Борзый, а его брат-близнец. И только короткие, брошенные на меня заинтересованные взгляды с дьявольским огнем внутри напоминают, что это тот же наглец, который меня похищал, и который пытался соблазнить меня в моем кабинете.

– Сколько будет человек? – спрашивает он Пашу.

– Двенадцать.

– С тобой или без?

– Со мной.

– Насколько адекватны?

– Я с неадекватами не общаюсь, – уверенно заявляет сын.

– Дерутся? Хулиганят?

– Нет.

– Нормально. Можно играть. Но у тебя будет важная миссия. – Он открывает лежащую перед Алей папку, вытягивает оттуда листок А4 со списком и по столу пододвигает его к Паше. – Свод правил. Каждый должен выучить наизусть. Проведи инструктаж. Скажи им, что сниму с игры за каждое малейшее нарушение. Плюнул не в ту сторону – сваливает из игры. Это ясно?

– Да, – твердо и серьезно отвечает сын. Я впервые вижу его таким. Предельно собранный и максимально сосредоточенный.

– Это не пейнтбол, игра посерьезнее. Но если понравится и зарекомендуете себя хорошо, сможете играть на регулярной основе. Небольшие взносы, постоянное присутствие на играх – и вы в команде. Однако для этого надо реально серьезно отнестись к игре.

– Вы считаете, что шестнадцатилетним подросткам можно играть в такое? – спрашиваю я, и Борзый переводит на меня внимательный взгляд своих светлых глаз, в которых так просто утонуть.

– Тина, пойдемте со мной, – он встает и открывает дверь. Я растерянно смотрю то на сына, то на Алю, а потом снова на Андрея. – Обещаю вернуть вас в целости и сохранности через десять минут, – хмыкает он. – Буквально на пару слов.

Сглотнув, поднимаюсь и иду на выход. Как только оказываюсь в коридоре, Андрей кладет руку мне на поясницу и ведет в конец. Мы сворачиваем за угол, и Борзый толкает дверь в еще один кабинет. Подозреваю, что он принадлежит ему, хоть таблички никакой на двери не было. Здесь солидный стол, большое кожаное кресло, снова куча фотографий, а одна стена завешена сертификатами, грамотами и какими-то еще дипломами, но вряд ли он привел меня сюда, чтобы я посмотрела, где он работает.

Закрыв за нами дверь, Андрей встает напротив меня. Буквально в паре шагов, и в мои ноздри вторгается уже знакомый мне аромат туалетной воды. Он будоражит кровь и заставляет ее быстрее нестись по венам. Интересно, если бы я не фантазировала об этом мужчине, сейчас я бы чувствовала себя увереннее рядом с ним?

– Чего ты боишься? – спрашивает он, тут же переходя на “ты”. Я ожидаю, что теперь он начнет заигрывать и шутить в присущей ему манере, но Андрей остается предельно серьезным. Сейчас у меня даже мысленно не получается назвать его прозвищем.

– Что они покалечат друг друга. Ты же понимаешь, это подростки. Кровь кипит, а инстинкт самосохранения напрочь отсутствует.

– Для этого им выдается инструкция, снаряга, нормальное оружие. С ними будет инструктор, работа которого – направлять и следить за ходом игры. Мы же не выпустим их в лес одних с автоматами наперевес.

– Не знаю, – начинаю сомневаться. Рациональное зерно в его словах есть, но мне все равно страшно. – Просто… смогут ли они на кураже сохранить здравый рассудок?

– Слушай, я сам участвовал в почти пятидесяти играх. Твой сын пацан, ему надо играть в войнушку, не тормози его. Что его отец говорит?

Этим вопросом Андрей практически выбивает почву у меня из-под ног. Я не хочу отвечать на него, потому что одна мысль об отце моих детей может довести меня до трясучки.

– Ничего. Павел с ним не общается, – наконец выдавливаю из себя.

– Тем более, – спокойно отвечает Андрей, и я благодарна ему за то, что он не лезет в душу с дурацкими вопросами. – Дай ему заняться мужским делом. Твои женские страхи сделают из него мямлю.

– Да он год как после операции на почках! – психую я, озвучивая свой самый большой страх.

– Есть какие-то ограничения по подвижным играм? – слегка нахмурившись, спрашивает Андрей.

– Нет.

– Тогда не о чем волноваться. Это не бокс и не борьба. Никто не будет целенаправленно лупить ему по почкам. Я буду там, хочешь? Проконтролирую игру.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – с сомнением в голосе произношу я, с удивлением поймав себя на мысли, что, если бы Андрей там присутствовал, мне было бы спокойнее. Сейчас он воплощает собой силу, которой я по странной причине доверяю.

– Я все же проконтролирую, – настаивает он. – Не переживай. Ничего с ним и его друзьями не случится. А если кто-то решит почудить, я тормозну игру. Пойдем.

Он кивает на дверь и, выведя меня из кабинета, снова кладет горячую ладонь на мою спину. Я ощущаю ее жар даже через одежду, и это удивительным образом успокаивает. По телу от этого места расползается тепло, и я каким-то образом знаю, что Андрей не допустит, чтобы с моим сыном случилось что-то плохое. Вот откуда это парадоксальное доверие к мужчине, который меня однажды похитил?

Перед самым входом в переговорную комнату, где нас ждут Аля с Пашей, Андрей перемещает руку и слегка сжимает мою талию. А потом, открывая дверь, шумно втягивает носом воздух возле моих волос. От этого жеста по моей шее разбегаются мурашки, и я слегка вздрагиваю. Все это длится не больше пары секунд, но мое сердце снова разгоняется на максимум, и в переговорную я вхожу с алыми щеками. Черт побери этого Борзого! Его подчиненная подумает обо мне невесть что. Не то чтобы мне было до этого дело, но все равно как-то неловко.

Глава 10

Тина

После окончания переговоров Аля предлагает нам показать полигон, но Андрей вклинивается:

– Я сам покажу.

Аля бросает на него растерянный взгляд, а потом кивает. Смотрит на меня заинтересованно, но не без некой брезгливости. Ревнует, что ли? Мне внезапно становится стыдно. Такие, как Аля, подходят Андрею, а я уже успела после пары случайных встреч нафантазировать себе бог знает что. Еще и самоудовлетворением занималась, думая о нем. И не раз, черт побери!

Мы покидаем офис, но Пашка задерживается еще на минутку, чтобы забрать у Али бланки согласия для его друзей.

– Вообще-то это я должен был прийти к тебе, – внезапно произносит Андрей, за секунду превращаясь в Борзого с его мощной сексуальной энергетикой. Она так неожиданно влетает в меня на полной скорости, что я даже не успею выставить защитный барьер.

Андрей отводит меня к углу здания, где нет окон, и подходит так близко, что я начинаю дышать чаще.

– Это совпадение, – произношу тихо, стараясь не поднимать голову высоко, потому что тогда наши губы окажутся на расстоянии считанных сантиметров. Уверена, у этого мужчины хватит наглости воспользоваться ситуацией.

– Не сомневаюсь. Более того, уверен, сама ты бы точно не пришла ко мне. Но я рад такому случаю. И рад тебя видеть.

Я открываю рот, чтобы ответить что-нибудь очень умное и оттолкнуть его, но Андрей делает шаг назад, когда мы слышим, как хлопает дверь в офис.

– Пойдем, – тон Андрея меняется, когда к нам подходит Паша. – Покажу тут тебе все. Тина, вы с нами?

Он смотрит так… даже не могу описать как. Но от его взгляда одежда на мне начинает плавиться. Я плотнее запахиваю свой плащ, чтобы скрыть предательски затвердевшие соски. Хотя, судя по довольной ухмылке, от Борзого не ускользает этот факт.

– Я останусь здесь, – отвечаю и киваю на туфли на каблуках.

Шпильки невысокие, но все равно есть риск застрять в земле. Не хочу давать Андрею даже малейший повод прикасаться ко мне. Хватит того, что он уже и так сегодня меня слегка потискал. До сих пор тахикардия разрывает грудную клетку.

Парни отсутствуют минут десять. Сначала поднимаются на пригорок, потом скрываются за ним, и я перестаю слышать их голоса. Я остаюсь возле машины, чтобы полюбоваться густым лесом. Дышу глубоко и медленно, убеждая себя, что делаю это только ради того, чтобы почувствовать, как легко это сделать за городом. Но на самом деле пытаюсь угомонить свои разбушевавшиеся мысли и сердце, все никак не желающее успокоиться.

И почему меня будоражит именно этот мужчина? Почему я не могу хотеть, например, своего начальника? Он ведь симпатичный, галантный мужчина. Серьезный, спокойный и, самое главное, старше меня и не женат. Нет, мне обязательно надо дрожать при виде молодого мужчины, бросающего на меня такие пошлые взгляды, которые я на себе никогда и не ловила. Мне кажется, он даже о серьезном говорит с сексуальным подтекстом, если такое возможно. Будто все, что слетает с этих греховно привлекательных губ, преследует лишь одну цель – затащить меня в его постель.

Может, причина не в нем, а во мне? Блин, ну решила ведь уже, что мне нужен секс, но за неделю, что мы не виделись с Андреем, даже не попыталась найти кандидата на эту почетную роль. Все! Сегодня точно придумаю, кто мог бы снять мое напряжение. Тогда, уверена, дымка туманной похоти, которая наплывает каждый раз, когда Борзый оказывается рядом, рассеется.

– Круто! – восклицает Паша, и я дергаюсь от неожиданности. Даже не заметила, как они начали спускаться с пригорка.

– В общем, собирай подписи, – серьезно говорит Андрей, – инструктируй по правилам. Попробуем сыграть. Но предупреждаю, я буду лично контролировать игру и сниму с нее всякого, кто допустит хотя бы малейшее нарушение.

– Понял, – серьезно кивает сын.

– И проследи, чтобы никто не притащился в спортивных штанах. В идеале карго, но если их нет, плотные джинсы. Никакой обтягивающей и тонкой одежды.

– Понял, – снова повторяет мой сын.

Когда они подходят к машине, я поражаюсь тому, как Андрей разговаривает с Пашей. Как с равным. Со взрослым. И, кажется, Пашке это нравится, и он максимально собран во время этой беседы. Андрей дает еще какие-то пояснения, а Пашка кивает и озвучивает, что информация принята к сведению.

Может, Андрей и мой папа все же правы, и я пытаюсь слишком сильно ограждать сына? Возможно, ему и правда нужны эти игры и что-то мужское в его жизни? Матвей старается приобщить Пашу к мужским развлечениям. Постоянно берет его с собой в боулинг, на какие-то гонки. Но Матвей, видимо, слишком серьезный для таких игр, как страйкбол или пейнтбол, а Пашке именно этого и не хватает.