- -
- 100%
- +
Глава 1
Это утро начинается с настойчивого жужжания мобильного на прикроватной тумбочке.
– Анют, привет! Выручай, – звучит в динамике бодрый голос отца, стоит мне поднести телефон к уху. – Мне нужны документы из сейфа в доме. Позвонишь, когда будешь на месте, я тебе код продиктую.
– Пап, насколько срочно? – мямлю в ответ, отчаянно пытаясь проснуться.
Накануне я сдала финальный экзамен летней сессии, и мы с девчонками отметили это громкой вечеринкой в клубе. И хотя я почти не пила, в свою квартиру попала уже на рассвете – следила, чтобы мои захмелевшие подруги благополучно разъехались по домам.
– Срочно, Анют. Нашли тут хорошего врача для Варюши. Он просит результаты ее старых анализов, а они в Москве остались. У нас прием через три часа, – отец вздыхает. – Мы с Мариной не хотели тебя дергать, знаем, что у тебя сессия, но Илья трубку не берет. А доверять код от сейфа чужим людям не хотелось бы.
При упоминании имени сводного брата мое сердце привычно пропускает удар, но я быстро гашу этот признак эмоциональной слабости. Хватит. Все в прошлом. У него все прекрасно, и ему давно нет дела до старых обид. Иначе за четыре года, которые прошли с момента нашей последней встречи, он бы как-то себя проявил, правда?
– Ладно, пап. Я сейчас соберусь и поеду. Передавай Марине и Варюше привет.
Сбросив звонок, несколько минут рассеянно гипнотизирую потолок уютной студии в центре Москвы. Отец подарил мне собственную жилплощадь на восемнадцатилетние, чтобы я, поступив в университет, не моталась из Подмосковья в город и обратно каждый день. Вроде бы, это только вчера было, а по факту через пару недель будут отмечать первый год самостоятельной жизни. Как летит время…
Сладко зевнув, заставляю себя подняться с постели. Искушение отключить телефон и поспать еще полчаса чересчур сильно, но просьба отца, конечно, не позволяет мне поступить таким образом. В конце концов, речь идет о здоровье моей трехлетней сестренки, которую я обожаю.
У Вари, которая родилась у отца в браке с Мариной, с детства легкая форма астмы. Поэтому год назад папа купил апартаменты на побережье, чтобы малышка дышала свежим морским воздухом, и теперь на юге они бывают едва ли не чаще, чем в Москве. Если бы не семейный бизнес, наверное, переехали бы окончательно.
Наспех принимаю душ, фиксирую слегка влажные волосы на затылке резинкой и, натянув любимые джинсы и футболку, выбегаю из квартиры. Если повезет и не встряну до Новорижского в пробку, смогу вернуться обратно к обеду и еще немного посплю до того, как активизируются подружки. Мы с ними вечером собирались сходить на новый арт-хаусный фильм в летний кинотеатр.
Навигатор в машине показывает, что до родительского дома на Новой Риге ехать пятьдесят минут. Когда-то я жила в нем с мамой и папой, но пять лет назад мама умерла, а папа быстро нашел ей замену. Так в моей жизни появилась мачеха Марина, как позже выяснилось, не злая, а очень хорошая, и сводный брат Илья.
Несмотря комфортную температуру в салоне, тело пробирает озноб, когда в памяти всплывают мучительно-яркие воспоминания из далекого прошлого.
Я была трудным подростком: трудным, дерзким, отчаянно жаждущим внимания, которое не получала ни от вечно занятого бизнесом отца, ни от матери, проводящей большую часть года на заграничных ретритах. Когда мамы не стало, мы с папой стали близки как никогда. Но, погоревав два месяца, он с головой ушел в работу и, как оказалось позднее, в новые отношения. А я снова слетела с катушек: прогуливала школу, начала курить и выпивать. И то, что отец через полгода после смерти мамы привел в дом другую женщину с сыном старше меня на четыре года, ситуацию не улучшило.
Илья оказался моей полной противоположностью. Я была мелкой коротышкой, он – плечистым великаном. Мои волосы отливали золотом, его были темнее воронова крыла. Я всегда росла в достатке, они с матерью долгое время едва сводили концы с концами. Я училась в частной британской школе, перебиваясь с двоек на тройки, он – на первом курсе университета, куда поступил на бюджет по результатам блестяще сданного ЕГЭ. Отца вызывали в школу, чтобы пожаловаться на мое поведение, матери Ильи вручали благодарственные грамоты за успехи сына. У меня почти не было подруг, он был душой компании. Я после школы болталась без дела, он после пар играл в университетской команде по волейболу и подрабатывал на автосервисе. Я была обычной и скучной, он – абсолютно исключительным во всем и для всех. Под одной крышей мы провели три месяца, каждый день из которых был для меня пыткой и напоминанием, что в собственном доме я стала лишней. Отец, который всегда мечтал о сыне, души не чаял в пасынке. А я… Я оказалась никому не нужна.
Это сейчас я понимаю, что тогда вела себя ужасно, что сама выстраивала стену в отношениях с папой, что ревность к мачехе и ее сыну застилала мне глаза, но в четырнадцать мне казалось, что я осталась один на один со своим горем – без матери и почти без отца, которого больше интересовала новая семья, чем непутевая дочь.
«Через триста метров поверните налево, а потом поверните направо».
Механический голос навигатора вырывает меня из омута воспоминаний. Я сбрасываю скорость. Делаю погромче звук в динамиках. Пытаюсь подпевать популярному хиту, чтобы вытеснить из головы тяжелые мысли. С чего вообще упоминание сводного брата в беседе с отцом лишило меня покоя? Да, с Ильей мы не виделись уже очень давно, но его имя отнюдь не табу в нашем доме. Его по-прежнему обожают все без исключения, а его успехами отец гордится так, словно он его родной сын…
Бессильно вздохнув, сворачиваю на дорогу, ведущую к дому. Здесь воспоминания становятся еще ярче, еще болезненнее. Наверное, я даже знаю, почему – мы с Ильей снова на одной территории, и слова отца это подтвердили. Он закончил специалитет в Ростове и вернулся в Москву. Нас больше не разделяют две тысячи километров, и моя вина, настоянная на четырех годах его молчания, теперь ощущается особенно горько.
Это все, конечно, глупости, вызванные моей неуверенностью в себе. Для Ильи все сложилось наилучшим образом, и, вполне возможно, он даже не помнит всего, что я тогда сделала и наговорила. Это для меня тот последний день до его отъезда стал катастрофой, а для него… Вряд ли. Он ведь никому ничего не рассказал и просто ушел. И, наверное, хотя бы за это я должна быть ему благодарна.
Глава 2
Дом встречает меня тишиной. Я привыкла, что в последние годы здесь всегда было шумно и многолюдно, так что сейчас кажется странным ходить по знакомым с детства комнатам и ощущать лишь гулкую пустоту.
С тех пор как пять лет назад в нашей с отцом жизни появилась Марина, дом никогда не был тихим. Мачеха любила компанию. Она любила праздники. Она умела их отмечать, вовлекая в процесс всех обитателей дома. К ней постоянно приезжали подруги, к Варе – тренеры по плаванию, массажисты и другие специалисты, без которых невозможно представить воспитание ребенка в семье с доходом сильно выше среднего. Марина умела устраивать жизнь так, чтобы все вокруг были довольны и при деле. Сначала было сложно принять это, но с ней отец, обычно суровый и занятой, действительно стал счастливым. По крайней мере, дома он стал бывать гораздо чаще и, беря пример с Марины, интересовался моими делами в школе. А я… А я, наверное, впервые поняла, что такое настоящая семья – это не просто картинка на доведенном до идеала фотошопом фото для альбома, которые так любила мама, а ощущение теплоты и поддержки. И уверенность, что дома тебя ждут.
Сложный, наверное, даже критический, подростковый возраст я прошла с минимальными потерями благодаря поддержке Марины. Именно она нашла мне хорошего психолога. Окружила заботой. Умело выстраивала хрупкий мостик доверия между нами. Не пыталась заменить мне мать – общалась со мной как со взрослой, на равных, и никогда ни в чем не обвиняла…
Очевидно, что ни до, ни после своего отъезда Илья не рассказывал ей о наших с ним разногласиях. А я даже спустя столько лет испытывала перед мачехой ужасную вину за то, что из-за меня ее сын перестал жить с нами.
– Анют, приехала? – звонок папы, которому на телефон наверняка пришло уведомление, что я открыла ворота, заставляет меня вспомнить о цели моего визита.
– Да, пап.
– Код запомнишь, если продиктую?
– Подожди, я поднимусь наверх и сразу вводить буду, – отвечаю я, легко взбегая по лестнице на второй этаж, где расположены спальни. – Говори.
Открыв сейф и отыскав нужные бумаги, я делаю снимки каждой страницы для отца и возвращаю все на место.
– Спасибо, – благодарит папа, получив фотографии в мессенджер. – Ты как там сама?
– Все в порядке, пап. Сессию вчера закрыла на отлично.
– Умница! – в голосе отца я улавливаю нотки гордости. – Я же говорил, что при желании горы свернешь, а ты не верила.
– Сверну, сверну, – смеюсь я. – Ладно, я поехала. Не хочу в пробку попасть на обратном пути.
– Люблю тебя, дочка.
– И я тебя, папа.
Дверца сейфа закрывается с глухим щелчком, но вдруг другой шум, неожиданно громко прозвучавший на первом этаже, заставляет меня насторожиться.
Если бы кто-то из обслуживающего персонала должен был прийти в дом, отец бы мне обязательно сказал. А так получается…
Господи, я вообще закрыла за собой ворота?
Судорожно пытаюсь воспроизвести в памяти путь от машины к дому и… Просто не помню. Всегда считалось, что у нас хороший район. Безопасный. Мы все так думали до прошлого года, когда на соседней улице грабители при свете дня обчистили дом бизнесмена, застрелив попавшего под прицел садовника.
После этого случая папа сильно переживал. Добавил по периметру камеры. Подключил вневедомственную охрану. Но разве камеры и охрана спасут меня, если кто-то проникнет в дом здесь и сейчас через ворота, которые я оставила открытыми? И даже кричать бессмысленно – вокруг дома разбит сад, до соседнего участка – минимум сто пятьдесят метров.
Вязкие щупальца страха берут меня за горло. Тело прошибает холодный пот. Вышедшее на максимальные обороты сердце разрывает клетку ребер.
Как я могла быть такой беспечной?
Стараясь не издавать лишних звуков, осторожно подхожу к двери и прислушиваюсь. Голоса становятся громче. Они мужские, и их как минимум двое.
Лихорадочным взглядом сканирую комнату, надеясь отыскать какой-нибудь предмет для самообороны, но нахожу лишь фарфоровую статуэтку, которую Марина в прошлом году привезла из Италии. Ерунда для защиты от преступников, но выбирать не приходится.
Хватаю статуэтку дрожащими пальцами и прижимаю к груди. Не уверена, сможет ли эта штуковина нанести ворам реальный вред, но остаться совсем беззащитной…
Разговоры стихают. Тяжелые шаги поднимаются вверх по лестнице и замирают на пороге той самой комнаты, в которой я нахожусь. Прижавшись к стене слева от двери, задерживаю дыхание и замахиваюсь.
Скрип петель. Сердце в пятки. Адреналин в кровь. В зону моей видимости попадают широкие плечи, обтянутые черной футболкой, и выстриженный затылок с шапкой темных волос. На первый шаг неизвестного захватчика по паркету я отвечаю резким движением у него из-за спины. Целюсь в затылок, но рука с зажатой статуэткой обрушивается на плечо – слишком уж высоким оказывается вор.
– Блять, какого хера? – звучит сочное ругательство, а мое запястье моментально попадает в жесткий капкан горячих пальцев.
Этот голос, чужой, но знакомый на каком-то глубоком интуитивном уровне, запускает волну тремора, бегущего по моему телу от макушки до пят. Я цепенею. Фарфоровая статуэтка словно увеличивается в объемах и выскальзывает из моих ослабевших пальцев, с звонким треском падает на пол, раскалывается пополам. Я вздрагиваю. Жадно хватаю ртом воздух и шокировано смотрю на широкоплечего мужчину, ощущая как жжет кожу в том месте, где его ладонь бесцеремонно сжимает мое запястье.
Это не вор. Не захватчик. Это человек, которого я страстно мечтала увидеть все эти годы и одновременно страшно этого боялась. Передо мной стоит мой несомненно повзрослевший сводный брат.
Глава 3
– Что ты здесь делаешь? – чужим голосом произношу я, едва оправившись от шока.
Облизываю пересохшие губы, невольно пробегаюсь взглядом по раздавшимся плечам, волевому подбородку с тенью щетины и пухлым губам, пока, наконец, не сталкиваюсь с пронзительной синевой колючих глаз.
– А ты не понимаешь? – голос Ильи звучит холодно и надменно.
Непривычно. Раньше он не был таким. Хотя… Наверное, я не очень хорошо помню, каким он был тогда. В те три месяца, что он провел в этом доме, я была чересчур отравлена ревностью к нему и Марине, чтобы обращать внимание на детали.
– Можешь отпустить? – прошу я, взглядом указывая на зажатое им запястье, и добавляю в свое оправдание: – Я думала, в дом проникли воры.
На одно короткое мгновение хватка на моей руке становится крепче, доставляя болезненные ощущения, но уже в следующую секунду Илья демонстративно разжимает пальцы и отступает на шаг назад. При этом молчит и так бесцеремонно разглядывает меня, что к щекам стремительно приливает кровь, а сердце заходится уже не от страха, а от совершенно неуместного волнения.
– Тебя, наверное, Марина попросила за документами Вари заехать, – тараторю я, пытаясь сгладить возникшую неловкость, и смотрю куда угодно, только не на сводного брата. – А меня отец. Но я уже все сделала, и им отправила. Так что ты зря…
– Можешь успокоиться, – обрывает он раздраженно, словно слушать мою сбивчивую болтовню выше его сил. – Я все понял.
И снова давящее молчание. Сотни мыслей в голове. Нарастающая нервозность. И Илья надо мной как мрачная гора. Он всегда был выше, а я никогда не была Дюймовочкой, но сейчас разница в нашем росте выглядит почти комично.
– Я все сфотографировала и отправила, – повторяю, ощущая на себе тяжелый взгляд. – Извини.
За что, черт возьми, я извиняюсь? И почему его присутствие так сильно меня нервирует?
Продолжая молчать, Илья опускается на корточки и собирает осколки статуэтки.
– Осторожно ходи без обуви, – командует он, разглядывая пол. – Я скажу Лидии Борисовне, чтобы прибрала тут.
Лидия Борисовна – приходящая экономка. Она работала у нас, еще когда мама была жива. Ильи не было дома почти пять лет, почему он позволяет себе так запросто распоряжается персоналом?
– Я сама уберу.
– Сама ты этого делать не будешь, – отрезает он жестко.
Я не знаю почему мои глаза в ответ на эту грубость наполняются слезами. Наверное, дело в его тоне – бескомпромиссном, уничижающем, заставляющем меня вновь ощутить себя глупой девчонкой, которая в очередной ссоре с сводным братом дошла до края и угрожала перерезать себе вены осколком стакана, если он не уйдет…
Та давняя сцена так реалистично проигрывается перед глазами, что я ощущаю признак удушающей паники. Какая ирония: годы терапии пошли под откос от первого же лобового столкновения с прошлым, а ведь я наивно полагала, что давно исцелила свои детские раны.
Смахнув предательские слезы, нахожу в себе силы отвернуться от Ильи, занятого поиском мелких осколков, и выйти из комнаты.
В четырнадцать сводный брат казался мне крайне опасным противником. Сейчас, почти пять лет спустя, я вынуждена признать – ничего не изменилось. Он все так же внушает мне трепет и заставляет говорить и делать совсем не то, что следовало бы. Он все так же меня смущает…
На ватных ногах спускаюсь на первый этаж. Голова гудит от какофонии самых разных мыслей, но одна из них звучит вполне конкретно – надо бежать. Просьбу папы я выполнила. Можно просто сесть в машину и уехать не попрощавшись. В этом не будет ничего для нас нового – правила приличия никогда не играли сколько-нибудь заметной роли в наших с Ильей бурных взаимоотношениях. Да и вообще, так будет лучше для нас обоих. Не видеться, не общаться, не извиняться…
– Привет! – останавливает меня незнакомый голос.
Застыв на последней ступеньке, резко поднимаю голову и оказываюсь лицом к лицу с улыбающимся блондином. Таким же высоким как Илья, но не таким агрессивным. И очень симпатичным.
– Привет, – выдаю на автомате.
– Я Саша, – блондин делает приветственный взмах рукой. – Друг Илюхи.
– Аня.
– И что ты тут делаешь, Аня? – улыбка на лице парня настолько широкая, а голос звучит так дружелюбно, что я невольно отвечаю ему тем же. Надо же!
Есть такие люди, которые располагают с первого взгляда. Этот Саша как раз из таких, не то что Илья, от одного взгляда которого хочется забиться в угол и испариться.
– Это мой дом. А что здесь делаешь ты? – спрашиваю я.
– Твой дом? – кажется, я его удивила.
– Ну, когда-то я жила здесь с отцом.
– Отец! – Саша демонстративно бьет себя по лбу. – Тогда… Не знал, что у Ильи есть сестра, еще и такая красивая, а то давно напросился бы в гости.
– Она мне не сестра! – я даже подпрыгиваю от яростных интонаций в голосе сводного брата, который внезапно вырастает за моей спиной. – Поехали отсюда, Сань.
Он проходит мимо, едва не задевая мою руку своей. В какой-то момент между нами остаются считанные миллиметры: мы так близко, что я инстинктивно отшатываюсь от него, хватаясь за перила в попытке сохранить равновесие. Илья это, конечно, замечает: посылает мне неприязненный взгляд и презрительно кривит губы, а я… А я снова ощущаю себя полным ничтожеством.
– Ага, поедем сейчас, мне бы только воды хлебнуть, а то сушняк замучил, – игнорируя напряженную атмосферу в доме, говорит Саша. – Ань, покажешь, где кухня?
– Я… Да, конечно, – несмотря на явное недовольство сводного брата, я посылаю его другу вежливую улыбку. В конце концов, Саша – гость в этом доме, и он не виноват, что мы с Ильей с трудом выносим общество друг друга. – Пойдем.
Илья, предсказуемо, с нами не идет. Бросает небрежное «быстро давай» другу, на меня даже не смотрит. А когда я захожу на кухню, в прихожей хлопает входная дверь.
Говорю же, для нас не существует вежливости и правил приличия. Обоим проще так – наотмашь. Как сорвать пластырь.
– Спасибо, – благодарит Саша, с улыбкой вручая мне стакан, который он за секунду до этого опорожнил одним махом. – Повторишь?
Наливаю еще воды, подталкиваю стакан к нему через разделяющую нас поверхность кухонного острова.
– Бурная ночь? – спрашиваю, чтобы заполнить неловкую тишину, пока он жадно пьет.
– Даааа, вчера знатно отдохнули, – тянет парень, посылая мне еще одну искрящуюся улыбку. – А ты? Бываешь где-то?
– Где-то бываю, – отвечаю с сухим смешком.
– А как бы нам сделать так, чтобы в следующий раз мы где-то оказались вместе? – он понижает голос и, наклонившись над островом, заговорщически мне подмигивает.
Вау. Он со мной флиртует.
В общем и целом, Саша мне нравится. Он симпатичный, легкий в общении и кажется вполне адекватным. Но его дружба с Ильей перечеркивает все эти достоинства. Мы не сможем общаться. Сводный брат всегда будет стоять тенью над любыми возможными между нами отношениями, даже чисто приятельскими.
– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю честно.
– Занята?
– Нет, – мои щеки покрывает румянец, потому что подобная прямота в вопросах отношений с противоположным полом для меня в новинку. – Просто нам не стоит…
– С Ильей у вас терки? – понимающе уточняет он, не делая вида, что не заметил напряженности между мной и сводным братом. – Так я все утрясу. Вот увидишь, он еще благословение свое даст.
– Не надо в это лезть, правда, – предупреждаю я. – Это того не стоит.
Саша не успевает возразить, потому что с улицы доносится резкий и настойчивый сигнал автомобиля. Это Илья. Конечно, он не из тех, кто привык ждать.
– Долг зовет, – с сожалением говорит Саша, бросая взгляд на электронные часы на запястье. – Мы с Илюхой крюк сделали, чтобы сюда заехать. Опаздываем на тренировку.
Я понимающе киваю. Ему пора. Мне тоже. Вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Он друг моего сводного брата, а я его враг. Нам в любом случае не по пути.
– Ну, пока, Аня, – Саша посылает мне на прощание еще одну широкую улыбку и салютует двумя пальцами. – Увидимся.
Глава 4
Илья
С водительского места в своем автомобиле я гипнотизирую входную дверь дома. Секунда… Пять… Бесконечная минута, которая заканчивается нетерпеливым ударом по рулю, вызывающим протяжный сигнал клаксона.
Саня уже три минуты с ней. Наедине. Утоляет сушняк после ночной попойки, тогда как я позорно отсиживаюсь здесь, просто чтобы ее не видеть… Не дышать с ней одним воздухом. Не ощущать на себе ее взгляд. И не слышать… Ни голоса, ни дыхания, ни тихих шагов по деревянному полу, когда она босая ходит по дому.
Как только Саня запрыгивает на пассажирское сидение, с силой давлю в пол педаль газа, заставляя машину с визгом сорваться с места.
– Эй, полегче. Не так уж мы и спешим, – бубнит друг, хватаясь за ремень безопасности и перекидывая его через плечо. – На тот свет мне точно рано. Угомонись, Илюх.
Стиснув зубы, заставляю себя сбавить скорость. Саня, конечно, прав. Меня просто адски бомбит от встречи с ней. Думал, ничем уже не пронять – оброс железной броней за четыре с лишним года, что ее не видел, но, блять, как же сложно держать себя в руках, когда она вся такая…
Аня Дубровская. Даже имя ее на языке жжет серной кислотой. Бедная овечка с лицом безмятежного ангела и нутром вероломной суки. Застала меня врасплох своим сегодняшним появлением в доме. Я знал, конечно, знал, что наша встреча неминуема, но не был готов, что она произойдет так скоро. Впрочем, разве время изменило бы что-нибудь? Мы с ней никогда не ладили. А она всегда меня ненавидела. Такая вот аксиома наших взаимоотношений с самого первого дня…
Сюжет, беспечно столкнувший на встречной наши жизни, до тошноты банален. У меня был пьющий отец. У нее от рака умерла мать. И мы существовали каждый в своем диаметрально противоположном мире, пока параллели наших одиноких родителей случайно не пересеклись, образовав новую ось координат. Ту, которая начала жить по своим собственным математическим законам, отметая любые сомнения в ее состоятельности. Я помню, насколько шокированным был, когда мама впервые назвала ее любовью…
– Ты не говорил, что у тебя есть сестра, – Саня-камикадзе давит на больную мозоль, даже не подозревая этого. – Горячая штучка.
– Забудь, – отрезаю я, сдавив руль пальцами с такой силой, что белеют костяшки. Самообладание трещит по швам, стоит представить его с ней…
– Не будь таким мудаком, Мура. Ей же есть восемнадцать, да?
– Для тебя ей восемь, – чеканю раздраженно. – Даже не думай в эту сторону, я серьезно. Она не для тебя.
– А если это любовь с первого взгляда? – не унимается он.
– Придется тебе сдохнуть от любовной тоски, – отвечаю категорично без тени юмора.
– Сукаааа, – ржет друг. – Кто бы мог подумать, что ты такой принципиальный старший брат…
Внезапно Саня замолкает. Боковым зрением вижу, как он поворачивает голову и с любопытством смотрит на меня.
– А ты случайно… Вы же с ней не кровные родственники, правильно? – спрашивает с явным намеком.
– Ты, блин, что несешь, а? – рычу я, чувствуя как кровь ударяет в голову.
Если Саня не прекратит это, я за себя не ручаюсь. Мы как раз выскочили на трассу в сторону города и спидометр на его расспросах уже критически клонится вправо.
– Ладно, ладно! – он поднимает ладони вверх, как бы признавая свое поражение. – Не кипятись. Я понял.
Какое-то время мы едем в тишине. Я честно пытаюсь успокоиться, потому что подобные вспышки ярости вообще не в моем характере. По крайне мере, не были в моем характере все последние годы. Но кто ж знал, что сводная сестричка все еще способна доводить меня до белого каления. Самое удивительное – ей даже не понадобилось ничего для этого делать. Увидел ее – и занавес. Даже не думал, что будет так мучительно больно…
Этот ее взгляд, заискивающий и испуганный одновременно, и босые ступни в опасной близости от острых осколков долбанной фарфоровой фигурки, которой она пыталась меня покалечить…
Идиотка. А если бы в доме действительно были чужие? Вместо того, чтобы спрятаться, пошла на гипотетического вора с игрушкой в руках. Как всегда без тормозов. Не думая о последствиях. Заигрывая с жизнью и смертью…
Я громко сглатываю тугой ком, мешающий дышать. Пытаюсь дистанцироваться. Думать о другом. Но… Слишком много воспоминаний, слишком много эмоций для того, кто обещал оставить прошлое в прошлом. А Аня Дубровская – часть прошлого. Того, в которое я не хочу возвращаться.
– Слушай, ребята предлагают сыграть в выходные. Турнир по пляжному среди любителей, – Саня отрывает взгляд от мобилки, в которой строчил сообщения все то время, что я себя мысленно насиловал. – Можно заявиться до вечера.