Демон, дракон и другие личные проблемы

Глава 1

Долгое время мне казалось, что я попала в сон – и выживала по правилам сна, то есть творила все, что приходило в голову. Затем пришло осознание, что я оказалась в другом мире – с мерзавцами демонами, прилипчивыми драконами и самой настоящей магической академией. Но сегодня догнала новая мысль: я просто спятила. Вот так банально и досадно слетела с катушек. Или все еще не могу до конца принять правду: Мирта, моя беззлобная и тихая служанка, только что погибла, а сквозь ее глаза на меня смотрит совсем другая женщина. И не кто-нибудь приятный, такой же заложник ситуации, как я сама, а любовница моего бывшего мужа! Я тут недавно мечтала повстречать хоть кого-нибудь из земляков, следовало формулировать свое желание поточнее…

Никто вокруг, конечно же, всю глубину моего отчаяния не понимал. Наоборот, громко радовались и удивлялись – после прямого удара демоническим оружием мало кто из смертных выживает. А Катерина уже и возмущаться могла, и на ноги вскочила вполне себе энергично, то есть серьезных травм у нее не нашлось. Ответственные лекари все равно увели девушку в лазарет – еще раз проверить, позволить отлежаться и отдохнуть, чтобы пострадавшая наконец-то перестала нести всякую чушь, ведь большинства слов местные даже не понимали. А я все продолжала сидеть на земле, не в силах подняться или сосредоточиться. Быть может, мне тоже нужно было в лазарет, чтобы под присмотром специалистов попытаться уместить всю страшную картину в свои мысли.

Грант ласково прикасался к моему плечу и шептал:

– Все обошлось, Элея, не переживай. Понимаю, что ты очень испугалась, но трагедии не случилось. К тому же теперь многое встало на свои места. К примеру, я был неправ в своих подозрениях насчет твоей служанки – сейчас уже очевидно, что она без сомнений отдала бы за тебя жизнь. Да и вижу, как вы близки. Ее исагонскому наречию учила ты? Это так мило.

Мило ему. Мирта не «отдала бы жизнь» – она ее отдала! Как же я сейчас себя проклинала за каждое неприятное слово в ее адрес. Бедная девчонка, которая жила только для своей госпожи. Она умерла, так и не узнав, что ее обожаемая Элея Феррино тоже покинула этот свет. Наверное, пойми служанка раньше, у нее пропали бы все цели в жизни задолго до этого дня. Две несчастные души, которые всегда держались вместе, им будто было суждено погибнуть молодыми следом друг за другом…

Я пялилась в землю, не желая общаться с Абелем, а на Кьяра совсем смотреть не могла. Иначе вновь взорвусь. Мне сейчас добраться бы до спальни, закрыть глаза и хотя бы три дня не шевелиться. Однако дракон напомнил:

– Твои вещи уже перенесли. Позволь, я провожу тебя, затем проверю, как устроили твою служанку в лазарете. Мирта после полного выздоровления поселится с тобой. Как и твоя соседка, если захочешь ее пригласить.

Я с трудом проглотила комок в горле. Еще и это! Вот уперся же! Хуже банного листа, честное слово. Подняв больной взгляд на его лицо, я на миг застыла. А ведь я выношу Гранту оценку по инерции, просто потому что так привыкла. Но если обнулить все чувства и начать сначала, то следует признать: в самый сложный момент он оказался единственным, кто дарит свою поддержку и заботу. Герцог, высший дракон и просто мечта всех женщин сидит рядом со мной в пыли и пытается утешить. В черных глазах нет фальши – только беспокойство и желание помочь. У него, конечно, есть недостатки, но лишь в этот момент со всей очевидностью проявились все достоинства. Или у меня закончились силы, потому и сопротивляться было нечем. В этот момент я не думала о его наложницах и невесте – я видела перед собой того, кто в любой беде окажется рядом и без вопросов начнет решать все трудности. А если с чем-то и не справится – например, не сможет вернуть человека к жизни, – то сядет с тобой и будет нежно гладить по плечу.

Именно поэтому я позволила Гранту поднять себя на руки и под изумленными взглядами вновь собравшихся вокруг студентов унести в корпус для сотрудников. Осматривать свое новое жилище желанием не горела – свернулась на большой кровати калачиком и закрыла глаза.

Сон оказался целебным – возможно, дракон даже какое-то заклинание применил, чтобы я мгновенно уснула и не беспокоилась до самого утра. Однако на следующий день сам же меня разбудил:

– Элея, уже пора вставать. С Миртой все хорошо, за нее не волнуйся. Но нас вызывают к ректору. Вернее, еще вчера вечером вызвали, но я настоял, что тебе нужен покой – ты слишком сильно испугалась. Больше откладывать нельзя. Собирайся.

Он вышел из спальни, а я с удовольствием потянулась. Только потом вспомнилась вчерашняя трагедия, у которой еще будут неприятные последствия. Мне-то жаль Мирту, но для всех остальных она жива и здорова. И если я покажу не обычный шок, а скорбь, то тем самым могу подставить буйнопомешанную Катерину. Мне что же, теперь за ней присматривать придется? За девкой, которая спала с моим мужем? Да, Никита и ей лапшу на уши вешал, но это не значит, что я должна питать к ней теплые чувства! Я ведь живой человек, то есть всего разок умерший. Не получится забыть самую первую секунду нашего знакомства, когда Катерина вышла из моей ванной в одном полотенце – тоже моем. И если бы не она и ее ненормальный темперамент, то я сейчас собиралась бы на тренировку в спортивный клуб, а не находилась тут! Однако совсем плюнуть на нее совесть не позволит. У меня-то была Мирта, а у этой сумасшедшей нет вообще никого. Ладно, сначала к ректору, а потом все же загляну в лазарет – хотя бы краткий инструктаж проведу и на том успокоюсь. Дальше уже Эли отдельно, а Кати отдельно.

Свою одежду я нашла в гардеробной, попутно обалдев. Ничего себе тут спаленки! Несколько роскошных комнат, уютно обставленных, собственная ванная комната с мраморной отделкой. Понятно, что это помещение не для меня обустраивали – оно предназначено для профессоров или высокопоставленных кураторов. Видимо, одно оказалось свободным, вот Абель и выбил его для своей «наложницы». Или и за него выложил целое состояние – хотя эту сумму я в свои долги вписывать уже не стану, потому что до сих пор не определилась, хочу ли здесь оставаться. Но разве я без поддержки дракона справилась бы со всей ситуацией? Разве он не заслужил хотя бы благодарности? А от благодарности до влюбленности рукой подать, что стало бы для меня выходом.

Главного руководителя академии мне до сих пор видеть ни разу не приходилось. Господин Олден был выдающимся уникалом с огромным опытом в преподавании и управлении. Немного пугающий вид здоровенной фигуры, больше подошедшей бы какому-нибудь качку, и ярко-желтых глаз. Я уже где-то успела прочитать, что такие радужки у многих сильных магов огня проявляются в преклонных годах. Точно так же, как у водников они к старости превращаются в бирюзовые. Заочно я ожидала от него и взрывного темперамента, однако, вопреки предположениям, у ректора дрожали руки и дергался один глаз, когда мы вошли. Особенно жалко он выглядел, когда спотыкался взглядом о демона. Да, Кьяра Ремера тоже вызвали в кабинет, хотя на него я все еще пыталась не смотреть.

Я заняла стул в центре, Абель уселся справа, а Кьяру не осталось иного места, кроме как слева от меня. Слишком близко! Я поежилась от нестерпимого отвращения.

И только после этого ректор вдохнул и принялся отчитывать:

– Вы что устроили? Два куратора академии, должностные лица при исполнении, сыны самых благородных семей своих рас – и творите такое?!

Оба обвиняемых промолчали. Кажется, демон еще и безразлично плечами пожал. Оправдываться они явно не собирались. Пришлось самому ректору искать им оправдание:

– Вам крупно повезло, что никто не погиб! В противном случае вы отчитывались бы уже перед королем. Да-да, милорд Ремер, это вас в первую очередь касается! – огненный маг с угрозой потряс скрюченным пальцем. – Я вас предупреждал, что при малейшем нарушении…

Демон нагло перебил его с расслабленной усмешкой:

– Господин Олден, выдыхайте уже. Ничего я не нарушил. Или в академии есть запрет на самозащиту? Только что придумали?

Ректор перевел недовольный взгляд на Гранта и был вынужден признать:

– Действительно, милорд Абель, вы обнажили оружие первым. Но к вашей работе до вчерашнего дня не было ни единой претензии. Повторяю – вам повезло, что никто не пострадал. Студентка Мирта Феррино совершенно здорова физически, но до сих пор несет какую-то чушь. Если бедняжку придется отправить в приют для нездоровых умом, то уже обычным штрафом все виновные не отделаются! Благородная Элея, – он устремил желтые глаза в мою сторону, – а вы ничего не хотите добавить? Это же ваша служанка?

Я на самом деле напряглась. Если Катюша в лазарете сейчас наговорит на психушку, то неизвестно, как ее оттуда вытаскивать. Потому спешно придумала объяснение:

– Мирта всегда была странненькая, господин ректор. Пусть лекари не обращают внимания – я ее с детства знаю и уже давно привыкла. А тут еще она едва не погибла, все воспитание позабыла.

– А-а-а, – Олден принял объяснение на веру. – Но если вдруг Мирта решит подать жалобу, то я всегда готов выслушать! В конце концов, в этих стенах она в первую очередь ученица, а уже потом чья-то служанка. И если узнаю, что ее угрозами заставляют молчать, – старик многозначительно покосился на демона, – тогда тяжесть преступления вырастет в разы! А пока просто назначаю штраф – по тысяче золотых с каждого из присутствующих за ущерб академии.

В смысле, с каждого? Чего? Я-то здесь при чем? Но мой протест опередил Кьяр:

– Там ущерба на пару монет.

– За моральный ущерб! – не растерялся ректор. – Бедные студенты столько страха натерпелись!

Грант и не думал спорить. Хотя и Кьяр просто отмахнулся. Для них двоих сумма ничтожна, не стоит ругани, а вот у меня ситуация другая. Потому я осторожно уточнила:

– Господин ректор, по-вашему, я тоже виновата в происшествии? Да у меня даже магической силы не имеется, чтобы разносить стены и тротуары.

– Разумеется, вы тоже виноваты, – удивил он и уставился в какой-то листок. – Свидетели заявили, что ссора началась из-за вас. Вот теперь на будущее и запомните, что лучше не провоцировать демонов и драконов на драку. А для благородной дамы такое поведение вообще немыслимо! Стыд и позор.

Грант сразу же соврал:

– Элея позже подошла.

И Кьяр подхватил:

– Я ее вообще впервые вижу. Еще бы из-за какой-то девки я хоть пальцем пошевелил.

Однако ректор самодовольно ухмыльнулся и приподнял листок:

– Двенадцать свидетелей независимо друг от друга сказали одно и то же. То есть двенадцать из двенадцати, кого мы вообще успели опросить. Простите, кураторы, но ваша попытка обелить репутацию вашей общей зазнобы нелепа. И благородной Элее будет уроком: пусть уже определится и больше своей фривольностью не создает ситуаций, опасных для жизни наших учеников.

Я хлопала глазами. У Элеи такая репутация, что ее уже мало чем можно испортить, но все равно обидно. А еще обиднее стало, когда Грант подался в мою сторону и прошептал:

– О деньгах не беспокойся – я заплачу за тебя. А твоя репутация должна беспокоить только меня, вшивых сплетников это не касается.

Да что ж такое, долги растут как на дрожжах! Новая примета – не умирай с открытой ипотекой, иначе три жизни подряд от кредитов не отобьешься. Но возражать было бессмысленно – ректору плевать, а Абелю только в радость обязать меня еще сильнее. Видимо, мне уже пора расслабиться и принимать его опеку как должное, ночами за нее расплачиваясь. Да тут весь мир меня к этому толкает, даже посторонние лица!

Я впервые невольно покосилась на Кьяра и вздрогнула. Оказалось, что демон как раз смотрел на меня. И, как обычно, его эмоции расшифровать было невозможно. Не произнес ни слова, хотя мне, наверное, хотелось услышать его запоздалые сожаления, пусть он и не догадывался о масштабах беды… Однако он молчал, молчала и я. Моя жгучая ненависть к нему – обратная сторона недавней такой же горячей страсти, обозначенная в тот момент, когда я всего лишь увидела, кем он был, есть и будет. Всегда, когда что-то слишком быстро выворачивается наизнанку, получается некрасиво и со швами наружу.

Глава 2

У меня случился день исследования новых территорий в академии – мест, которые я рассчитывала никогда не увидеть. Сразу от ректора я направилась в лазарет. Небольшое здание располагалось далеко в стороне от остальных. Внутрь меня пропустили беспрепятственно – насколько мне было известно, посещать пациентов запрещалось лишь в случае серьезных инфекций. Палат – или, как их тут называли, комнат выздоровления – было совсем немного, но и больные здесь почти никогда не задерживались надолго. Как и многие вопросы в этом мире, лекарское дело тоже было завязано на магии, нередко эту профессию выбирали универсалы или уникалы земли. А уж сильнейшие из них умели быстро исцелить почти любую рану, хотя находились, разумеется, и неподъемные задачи: отравление серьезными ядами, нездоровье ума, потеря конечности и нечто похожее. То есть даже у чудес есть естественные ограничения. Но жаловаться в местный Минздрав мне и в голову не пришло бы: жители даже не имеют понятия о хронических болезнях, а это уже в тысячу раз лучше, чем в родном мире.

Катерина шагала по комнате и нервно кусала губы. Мое появление заметила не сразу, но когда развернулась, на миг замерла и как-то слишком облегченно выдохнула:

– Это же ты назвала меня по имени? Мне не показалось?! Блин, скажи, что хоть ты здесь адекватная и понимаешь, что происходит!

Пришлось смиренно признать:

– Я. Сядь уже, разговор долгий.

Но холеричную натуру так просто не унять. Девушка в теле Мирты взвилась от радости, подпрыгнула и начала заваливать вопросами:

– Откуда ты знаешь мое имя? Ты кто вообще такая? И что это за идиотское попаданство? Я про такую хрень одну книжку читала – тупее ничего в жизни не видела, но сейчас будто все сходится! Хотя все равно не сходится – там было все миленько и без больниц! Или зря я тот идиотизм до конца не осилила? Или…

– Сядь! – рявкнула я, поскольку она явно не могла сосредоточиться сама. – Катя, прижми попу к основанию и начни уже слушать. У меня и без тебя забот хватает.

Она плюхнулась на узкую кровать скорее из страха, что психану и уйду. А меня тошнило. Ведь с таким любопытством на меня уставились глаза Мирты, но лицо неуловимо сделалось другим – и я не смогла бы перечислить, что именно изменилось. Просто служанка всегда держала губы плотно сжатыми, она иначе выражала эмоции и уж точно не отличалась бесконечными дергаными движениями. А Катя еще и была крайне нетерпеливой:

– Ты какая-нибудь местная жрица, умеющая видеть суть вещей? И потому меня узнала? В той дурацкой книжке…

Я перебила:

– Нет, я жена Никиты. И здесь уже давно – с того самого момента, когда ты голая в подъезде всех нас укокошила.

Девушка нахмурилась, пригляделась и недоверчиво покачала головой:

– Что-то не похожа. Та вроде посолиднее была – такая высокомерная цаца, которая знает себе цену, хотя уже в преклонных годах.

– Мне было тридцать! Какие еще преклонные годы?! – возмутилась я.

– Ну, я это и имела в виду, – она виновато скривилась. – Ладно, продолжай.

Я попыталась проявить максимальное терпение и изложила все как было, а заканчивала домыслами:

– Наверняка я тогда сразу умерла – а тут скончалась эта Элея. Возможно, ты была в коме все это время… или твоя душа просто витала где-нибудь, пока не погибла Мирта. Черт его знает, что за странный подъезд в той новостройке – прямо портал с билетом в один конец.

– Умерла? – ей, как и мне еще недавно, очень не понравилось это слово. – Но я не могу, мне нельзя! У меня же вся жизнь впереди! Я на мастера маникюра выучилась, в салон устроилась, приготовилась деньги лопатой грести, мужика нашла, влюбилась, не знала же тогда… – По мере осознания ее лицо менялось, будто вытягивалось вниз, отчего зеленые глаза становились все больше. Катя надолго замолчала – будто окаменела. А потом заговорила тише и медленнее: – Нет-нет… Мне нельзя. Пожалуйста, не надо… Моя семья – они же с ума сойдут. А я с братом поссорилась – как ему теперь, если последний наш разговор закончился скандалом? Сережка нас с Никитой на выходе из ресторана увидел – подошел, я их познакомила… А потом брат высказал мне, что тип какой-то скользкий, не понравился ему. Угрожал, что челюсть ему свернет, если еще раз к его сестренке приблизится… И я такую истерику закатила…

Катя зажала лицо ладонями и завыла. Не о себе, а о том самом неведомом Сережке, который искренне ее любил и заботился, а она ушла, даже не успев сказать брату, что тот был прав. Я отвела взгляд, сморгнула слезы. Возможно, моя ситуация была еще и не так печальна – хотя бы ближайшей родни не осталось. Я родителей давно потеряла – успела пережить горе, а она только что, и сразу всех. Катерина – слишком эмоциональная и боевая, я это еще в прошлой жизни уяснила. Она не пропадет. Но прямо в этот момент мне ее стало жаль даже больше, чем бедняжку Мирту. Больнее ведь не тому, кто уходит, а кто там остается бесконечно скучать и вспоминать последний разговор.

Она причитала что-то невнятное, потом очнулась и начала накидывать варианты:

– А можно передать им сообщение? Хотя бы матери или брату. Одно! Сказать, как шикарно я тут устроилась – лучше всякого салона и…

Я обреченно покачала головой, она осеклась и снова завыла. Я сидела в ее палате несколько часов, пока не заглянул лекарь и не отчитал меня – сказал, что я еще сильнее расстроила пострадавшую, отчего ее состояние может ухудшиться.

Весь вечер Абель пытался поднять мне настроение – то звал вместе сходить на ужин, то просто гладил по спине и спрашивал, что мне еще может понадобиться. Хороший он – куда уж лучше? Даже диктатуру свою ни разу не включил, сочтя, что мое нежелание общаться вызвано недавним стрессом. Когда уходил из моей комнаты, оставляя на ночь, я даже вполне искренне ему улыбнулась. Никакой он не тиран, а большая теплая заботушка!

Пришла в лазарет следующим утром – Катерина выглядела подавленной, но уже более вменяемой и готовой слушать. А мне следовало дать ей необходимые инструкции:

– Здесь неплохо, серьезно. Проживешь ты еще свою жизнь – может, она даже понравится тебе больше. Надо просто некоторые правила впилить и стараться не выглядеть такой странной. Например, твое постоянное «блин» и прочие словечки – по возможности избавляйся, хотя я до сих пор чертыхаюсь, за столько времени не привыкла. Вот всякие исторические романы читала? Пытайся выражаться так же нелепо и фильдеперсово, как там. Но если что-то вылетит – не парься, морду кирпичом и заявляй, что это исагонское наречие. Его тут вообще, похоже, никто не знает, потому под него можно что угодно подвести. Называй себя Миртой Феррино. Кстати, формально ты моя служанка, поэтому хотя бы первое время обращайся ко мне «госпожа» или «благородная Элея».

– Госпожа? – изумленно хмыкнула она. – Это какая-то ролевуха?

– Да, ролевуха, – скрипнув зубами, подтвердила я. – Мне и таких советов никто не дал, поэтому я вляпалась сразу в несколько проблем, до сих пор расхлебываю. Лучше уж прикуси язык и благодарно кивай.

Она распоряжения всегда выполняла не совсем в точности, потому открыла рот и произнесла:

– На самом деле спасибо тебе, госпожа благородная. От чистого служаночьего сердца говорю! Я реально постараюсь не портить тебе жизнь еще сильнее. Сейчас даже представить не могу, что творила бы, не окажись тебя рядом! Если что непонятно – сразу к тебе!

Вот вроде бы план верно намечен, однако я сразу обозначила главный пункт:

– Подскажу и отвечу, но мы с тобой не подруги. Может, мои претензии к тебе и субъективны, но мне совершенно не нравится твой взрывной характер. Мы с тобой что-то типа демона и дракона – никогда общий язык не найдем. Поэтому не прими мою доброту за симпатию. В конце концов, от твоего поведения зависит и моя репутация, то есть мне банально невыгодно, чтобы ты тут какой-нибудь бардак начала творить.

– Ну на-адо же, – протянула она. – Рожа стала молодая, а рассуждаешь по-прежнему как старуха.

Вот именно это я и пыталась ей объяснить – она меня просто бесит.

Тем не менее я приходила к ней еще несколько раз, пока не выложила все, что сама успела узнать об этом мире. Не удивилась, что Катерина заинтересовалась артефактами – нам с ней любая магия кажется чем-то любопытным. То есть в нашей группе желающих получать знания прибавилось – тоже победа! Надо прекращать даже мысленно называть ее Катей, иначе в какой-то момент случайно вылетит при посторонних. По этой причине и в разговорах я стала обращаться к ней новым именем – пусть привыкает и она.

Пока воскрешенная недо-Мирта адаптировалась, у меня появилось время заняться и собственной жизнью. Я пыталась разыскать Аленсу, но в комнате было пусто, и на лекции она не обнаружилась. Тройняшки приветливо мне помахали и, не обращая внимания на профессора, подсказали, что моя соседка прогуливает уже второй день. Тогда оставался один вариант – библиотека, где часто можно встретить предмет обожания влюбленной девушки. Демона я видеть не хотела, потому подошла к читальному залу и предварительно заглянула туда.

Мне повезло – Аленса сидела за столиком одна. А иначе пришлось бы бежать отсюда и ждать до обеда, чтобы встретиться в столовой. Конечно, Кьяр может появиться в любой момент, поэтому желательно увести ее на прогулку. Однако стоило мне показаться в зоне видимости, как соседка вскочила и злобно закричала:

– И тебе хватает наглости попадаться мне на глаза?! Элея, я же тебя считала подругой, а ты оказалась такой бессовестной! Да лучше бы Инэтта тебе лицо порезала!

– И тебе доброе утро, благородная Аленса, – я постаралась говорить спокойно. – Что на этот раз произошло? За три дня, что мы не виделись, я успела совершить какое-то преступление? Или ты обиделась, что я переехала в другой корпус без тебя? Так я не сама переехала – меня переехали.

– Издеваешься?! – завопила она еще громче. – Никогда больше я не буду жить в одной комнате с предательницей! И не смей вешать мне очередную лапшу на уши – скажи в глаза смело, что у тебя было с Кьяром?!

Я на миг испугалась. Неужели узнала о поцелуе? Такое Аленса точно не простит. Она меня во всем поддержит, в какой угодно притон со мной пойдет, защищать от герцогини бросится, но посягательства на ее единственную любовь не потерпит.

– Ничего, – осторожно произнесла я, прощупывая почву. – До тебя дошли какие-то сплетни?

– Причем тут сплетни, если это видели десятки человек?! – Она подступила ко мне, сжимая кулаки. – Они дрались из-за тебя на глазах у всей академии!

Мне сразу стало спокойнее и легче:

– А, и ты об этом. Как будто не знаешь, что демону нужен был только повод, – я доброжелательно улыбнулась. – Аленса, ну перестань уже.

Вот только девушка почему-то все сильнее впадала в ярость:

– Но поводом стала именно ты! Твой мужчина всего лишь тебя поцеловал, а ты принялась возмущаться – и Кьяр заступился за тебя! Хватит этой лжи, Элея, надоело!

И я заразилась ее раздражением, потому что ведь многие именно так и восприняли, включая ректора. Но Аленса меня хорошо знает, как и всю ситуацию – она просто не имеет права меня винить! Я заговорила тише, чем она, но уже с прорывающейся злостью:

– Он использовал меня как повод! Но посмотри на себя, благородная Аленса, что ты творишь? Твоя ревность не просто бессмысленна, она смешна! Кьяр всего лишь один раз поцеловал тебя в щеку – и ты возомнила, что он теперь принадлежит тебе? Серьезно? Не я мешаю твоему счастью, и никакая женщина не помешает! Потому что в самой задумке счастья не предусмотрено! Кьяр тебя не ценит – вообще никого не ценит. Ты для него ничтожество – точно такое же, как любой другой человек! Придумала себе сказку, но главного героя подменила на свои фантазии – когда уже до тебя эта мысль дойдет? А я вообще его ненавижу и больше видеть не хочу!

Вылетевшие слова были жестоки, но я о них не пожалела. Как хороший врач иногда вынужден проявлять необходимое хладнокровие, так и Аленсе хоть раз стоило услышать правду. Да только девушка пока не была к ней готова – она замахнулась, чтобы меня ударить. Что у этих благородных дам за странная манера – руки распускать? Но мне не пришлось уворачиваться, поскольку ее запястье перехватили, а девушку дернули в сторону. Я вмиг растеряла всю энергию и мысленно взвыла. Все-таки явился в свою любимую библиотеку… а я из-за незапланированной ругани не успела позвать соседку в более подходящее место.

Кьяр продолжал держать Аленсу за вздернутую руку, но смотрел на меня. Его губы искривила прохладная усмешка.

– Ненавидишь? С чего вдруг, солнце? Твоя служанка даже не померла.

Бежать сейчас было бы трусостью – будто я боюсь посмотреть ему в глаза и честно высказаться. Но с ним я могла говорить бесконечно спокойно, поскольку эти мысли уже до дыр в своих мыслях истрепала: