Фиеста Прямоушкина
- -
- 100%
- +
Гайли аж подавилась.
– Ты ел моих бабочек? – продолжал беседу Серебринк.
– Только двух, – оправдался Хокори.
– А зачем?
– Ну… Врать не буду. Меня предупредили, что у вас тут принято хвалить твоих бабочек… Но я же должен знать, за что хвалить.
Серебринк вздохнул:
– Хорошо, что у меня все дети выросли. Ато ты и от них, глядишь, откусил бы чего-нибудь.
Хокори усмехнулся:
– Ну тут уж не-е. Я детей люблю. Я же по поводу них и пришёл. Отчасти.
– Ну вот и хорошо, что мы к этому подошли, – еле заметно улыбнулся Серебринк, – Давай уже рассказывай, Кент, – налил он из графина сок, – Тянуть не будем. Вас уже… Стайка ждёт, – показал Консул бокалом.
Хокори поник. Хвост его опустился.
И, Серебринк, кажется, догадался, что пёс имел в виду:
– Выгорел, да? – спросил он по-отечески, – Роль надоела?
Хокори подошёл к нему:
– Да нет! Чтоб моя-то роль надоела? – пожал он плечами и преклонил голову, – Мне же, наоборот, нравится даже! Как-никак часть праздника… Меня любят… Знаешь, даже ощущение какое-то… Какое-то…
– Значимости? – угадала Гайли.
Хокори покивал:
– Точно. Спасибо, красавица. Значимости! Ощущение значимости. Вот! Полетать-попугать я не против, даже речи можно не вести.
– А что же тогда такое? – спросил Серебринк.
– Так вот что: полетать-попугать я готов, но можно, чтобы меня не замораживали, а? – взмолился Хокори, – Ладно, пусть они за мной гоняются, пусть ловят… Я там станцевать могу в воздухе, может, мы там песенку какую споём? Но зачем меня позорить-то? У меня ни одной нормальной фотографии за сотню лет не найдется. Что обо мне братья подумают?..
Серебринк выслушал, оставил поднос и мерно прошёлся по пьедесталу:
– Изменение протокола Небесной охоты потребует времени. С такими вопросами нужно обращаться раньше.
Сводов добавил:
– А обсуждение данной проблемы точно потребует вашего присутствия, – поправил он очки.
– Дорогой, да я же в три часа дня оттаял только! – толкнул его Хокори, – А если сегодня всё пойдёт по-прежнему, то я опять на весь год застряну… Какое уж тут присутствие?
Гайли присела к псу и обняла. Парлок дал ему попить.
Серебринк провёл по усам:
– Значит, нужно, чтобы в этом году выиграли вы.
– Вот и я о том же, – согласился Хокори, – Я даже гриву сбрил! Меня за неё и ловили. Накинут лассо, а грива выбраться мешает…
– Корицу это не остановит, – сказал Консул.
В надежде Хокори бросил взгляд на Скипетр. И зрелище его заворожило. Великий инструмент, “Экстрасоздалис”, вонзённый рукоятью в камень, хранился в галерее древностей.
Внешне он заметно отличался от того, что носил Корица – это была вещица куда более древняя. Такая, можно сказать, божественно монолитная. С куда более изобретательным навершием.
Что, кстати, вполне объяснимо. Всё-таки Серебринку Скипетр подарил никто иной, как 17-Ладошек. Остальные же пять Консул построил сам. Он не располагал сравнимыми технологиями, и потому экономил на определённых аспектах. Так что при всём своём желании, точной копии “Экстрасоздалиса” он никогда бы… кхм-кхм… не создал.
Вместо этого он спроектировал пять лёгких сегментированных устройств и снабдил их следящими приводами – вторичные Скипетры могли парить и отвечать на зов владельца.
Светились они тусклее, зато каждый своим цветом. И управлять ими было одно удовольствие: ладони млели на палладиевом покрытии, невесомость не сковывала движения, а навершие направляло взмахи.
Так, если Серебринк всеми силами старался обойтись без Спектра, лишь бы не поднимать снова двухметровую штангу невесть какого сплава, младшие Администраторы боялись ложе покинуть без Скипетра в руках.
Куай-ланг опомнился.
– …Но ты-то, Женя, остановишь? – спросил он с явным намёком.
Консул тихо усмехнулся. Он прошёлся ещё:
– Если я вмешаюсь в Охоту, комендант Лютикена осмелеет и окончательно доведёт меня просьбами о повышении. А на своём месте Стайка приносит куда больше пользы… Твою проблему, Кент, нужно решать чужими руками.
– И чьими же?
Консул кое-что повспоминал… И пришла ему одна идея:
– Обратился бы ты к талисману, – сказал он.
Хайку много рассказывала о возвращении двух чародеев.
Никаких обстоятельств принцесса, разумеется, не приводила. Либо приводила, но очень расплывчато – Серебринк далеко не в каждом случае интерпретировал её слова так, как следовало бы.
А потому он так рассудил, что ничего не помешает им вернуться и сегодня:
– Где-то в Хромантачи обосновался ученик Тёмного Талисмана, – объяснял Консул, – С последним я очень хорошо знаком. Он мне многим помог в годы воеводства у Мерцающих… И, хочется надеяться, ученик его не менее способен.
Хокори слушал, раскрыв рот, а Серебринк всё продолжал:
– Талисман находит такую последовательность событий, следуя которой, желающий доберётся до желаемого.
– То есть…?
– Да. Делай то, что скажут, и будет хорошо.
– А не обманут? – покосился Хокори.
– Ну я же здесь! – завёл Серебринк руки за спину и позвал интерфейс приёмной, – Вадим Драконович, найдите пожалуйста фотографию светлого талисмана и выведите на второй экран… Как его там звали?
– Господин Прямоушкин, – помог Сводов.
– Точно, – нашёлся Консул, – Фотографию господина Прямоушкина пожалуйста.
Интерфейс приёмной вывел на экран фотографию кота.
И у Хокори всё в пятки ушло. Он выпал из объятий, распластался на полу и прикрыл глаза лапой:
– Я ж говорил с ним на улице! – сокрушался он.
Серебринк развёл руками:
– Осознал своё счастье, да случай ушёл… – процитировал он Тёмного Талисмана, – Такое сплошь и рядом.
Хокори же ревел:
– И как я в нём особу не признал-то, а? И двигается же… И говорит, будто… Я не знаю… А я не признал! – поднялся пёс, разбитый, и спросил сквозь стыд, – Он же и общаться со мной теперь наверное станет?
Консул промолчал. Гайли приголубила:
– Мало ли? Не значит же, что тебе нельзя попытаться!
Хокори ткнулся ей в ладони, вздохнул и оставил сочувствующих позади. Он глянул в окно:
– Мало того, что он сам матёрый такой… Так я его ещё и обидел поди. Не пойду я к нему с пустыми руками. Мяса ему что ли принести? – задумался он, – Ну ладно. Спасибо хоть на этом, Женя. Поищу твоего талисмана. Шумной ночи, ребят!
Благо интерфейс успел завести стекло – пёс благополучно выпрыгнул и ничего не задел.
Серебринк вернулся в ложе. Он положил на колени подушечку, устало осмотрел свиту и ушёл в себя.
– А-а-а… А-а-а… А где-е-е он мя-а-а-со брать собра-а-лся? – трусливо проблеял Парлок.
…Ночь и правда будет шумной.
7. Пускай Звезда купается
Прямоушкин ошибался ещё кое в чём: “аборигены” додумались-таки воспользоваться транспортом. Нет, на кайтобус они, конечно, не сели – Ченгли вовремя сообразил, что вдесятером (на тот момент ещё вдесятером) они доставят попутчикам много проблем.
Так что сели на кай-кай. И у них даже нашлось, что дать взамен – Пелеринка предложила свою единственную опаловую монетку. Это с ней она хотела отправиться в Изобилику, чтобы даже при большом спросе на её размер точно выйти с новой парой туфель.
Но какие теперь могут быть туфли?
Пелеринка держала Ченгли за руку и говорила. Она всё рассказывала и рассказывала. И сейчас её не пытались остановить. Уж очень было интересно – о чём-о чём, а об опаловых монетках, о красивых вещицах и интересных местах чайные феи всегда готовы послушать.
– …Мы с Колей и Ритой ездили в Озурачи в первую неделю Сотворинка. Мы выходили на прогулки по ночам и собирали опал. Вот. Монетки вообще-то всегда с неба падают, но ночью их лучше видно – в них звёзды отражаются. А в Озурачи их попадает больше всего. Их лучше по бассейнам искать, ближе к Теплинту, потому что те, что на земле валяются, быстро полёвки растаскивают. Вот… Ну мы по дну и ходили – целые корзинки собирали. Я тоже по две-три в подоле уносила. Разрешали оставить. Да. Там же главное – до восхода успеть. На восходе туда приходят от Администраторов и забирают всё-о дочиста. Сколько-то опала они оставляют себе, а остальной – пускают по рукам. Но что точно, они вытаскивают из монет самое главное, – таинственно наклонилась фея, – Внутри этих монеток – осколочки. Мне Коля показывал. Если монетку расколоть, много чего найти можно. Там такие штуки, которых на Эквалюниуме нет и не было… Это с других миров остатки. Планеты рушились, звёзды гасли… А то, что осталось, теперь к нам падает. Вот.
Пелеринка рассказывала прямо как Шант Ханум. Бабушка приезжала иногда в Сахарочи и также собирала фей вокруг себя. Она приносила с собой оранжевый светильник и ставила посреди круга. Так и сидели до самого вечера.
В Сахарочи даже специальная полянка есть для таких сборов. Она оформлена со вкусом. К ней ведёт тропинка через трубуковый лес.
– А зачем они забирают осколочки? – залез Коулун на тумбу.
Пелеринка игриво прищурилась:
– Они превращают их во всё, чем мы пользуемся. Коля говорил, что Изобилика… Вон там, – показала она, – Это одна большая фабрика. И там такие машины стоят… “Филопсофские” называются, которые превращают одно в другое21. Вот только с едой они так не могут…
Ченгли сдерживал позывы и криво улыбался. Ну уж очень долго говорила Пелеринка на одном дыхании. И насколько же хорошо работала её память! Ни на минуту не остановится продумать фразу. Одна за одной, одна за одной, нескончаемым потоком. Конечно, корявенько иногда звучало… Но не Ченгли её за это упрекать.
Притом, он тоже находил её речи полезными.
А вот транспорт такого мнения не разделял. Четырнадцать чайных фей сменили уже три кай-кая. Вернее, кай-каи раз за разом сбагривали их друг другу.
– Сам поймёшь! – бросал один кай-кай другому и быстро скрывался в переулках.
С последним было то же самое. И он уже давно всё понял. Но вот ему предавать пассажиров не хотелось. Притом, двигаться-то осталось всего около 500 метров… И, о 17-Ладошек, спасибо, что в Изобилике закрыли сквозное движение!
Ченгли обдумывал порядок действий. Перед ним стояло два вопроса: первый – насчёт Птиц, второй – насчёт талисмана. С первым было более-менее ясно: устранить, и всё на этом. Нет, разумеется, расчехлять веера Ченгли скомандует только в самом крайнем случае. Ведь так-то у него на уме была идея предложить Стайке партию в шахматы… Или во что-нибудь другое.
Всё-таки достойный соперник всегда предпочтёт потасовке адекватную честную игру.
Со вторым же вопросом было несколько сложнее – господин Прямоушкин просто исчез. Подумать только, три часа чайным феям удавалось не выпускать его из виду… А тут, секунда – и его нет.
Положение озадачило.
Ченгли задорно рассуждал вслух:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Полное наименование, найденное историками на древней паспортной пластине: Устройство для длительных межзвёздных перемещений космический корабль среднего класса на трансмутаторном приводе “Эквалюниум-18”
2
…он же Инженер – неразвоплотимый пустотный разум.
При помощи целой сети узоров видит всё и всех. Концентрирует всю свою мощь в незримый клубок радиусом в 20 000 километров и создаёт манифестации – 17 пятипалых звездолётов-манипуляторов с функцией свободного перемещения.
Стоит отметить, кстати, что непосредственно управляет Инженер только одной ладошкой, а она уже распределяет обязанности среди остальных. Притом, общаются ладошки жестовым языком, что для стороннего наблюдателя представляет весьма необычное зрелище.
А при необходимости межгалактических перелётов ладошки сцепляются в единый "Божественный корабль" с размахом крыльев в 100 000 километров и переносят Инженера на скорости света.
3
Эквалюнианский календарь включает 11 месяцев: 10 (Хотебринк, Котебринк, Светабринк, Панданк, Беланк, Сотворинк, Мандаринк, Тортебринк, Любанк) по 27 дней и 1 месяц, Звездосон, в котором дней 8. Новый год на Эквалюниуме наступает в ночь на первое Звездосна.
Один Эквалюнианский метр равен пяти земным.
4
Весьма изящные мандариновые деревья с золотыми листьями. Активно плодоносят под конец года.
Шандарины на звездолёте исторически принято подстригать – кронам придают правильные формы.
5
Эндемический вид вишнёвого дерева.
6
Навигация на Эквалюниуме осуществляется относительно двух пар двигателей: Ходовых и Калибрующих. Пара "Обратные-Нейтральные" эквивалентна земным Северу и Югу, а пара "Левые Калибрующие-Правые Калибрующие" – Западу и Востоку.
Ходовые двигатели необходимы для обеспечения движения звездолёта, Калибрующие – для поддержания курса. За два месяца хотя бы один двигатель должен выйти из строя.
7
Аккуратная компактная страна почти на самом краю света. Столица Эквалюниума, официальная настолько, насколько это возможно. Там есть озеро Тайто с уютным плавучим поселением Покойту, а также одноимённая гора с модулем Весёлой Телестудии внутри. А над вершиной горы зависла станция Соцветие, на борту которой обычно проходят собрания Спектральной Администрации…
…Впрочем, сейчас Соцветие закрыта на ремонт, так что собрания проходят где попало.
8
“Плазма” в данном случае – второй, после иллюзий, продукт обработки овеществлённого Спектра. По сути являет собой обогащённую воду с более вязкой консистенцией. Тем не менее, так же интересна акустически – выдаёт приятный "колеблющийся звон" при механическом воздействии.
Воды в земном понимании на звездолёте нет.
9
Максимально точный перевод с Любояза.
10
Страна у Правых Калибрующих. Как и Тайтолюма, примыкает к краю света.
Представляет собой сложное геологическое образование – сформированную Флоксовой рекой и пятью озёрами сеть обширных каньонов, уходящих вглубь звездолёта на несколько температурных уровней. Высший температурный уровень там – обширные плато и вершины столовых гор, изобилующие лютиками и флоксами. На уровнях ниже растительность становится куда скромнее, а в какой-то момент исчезает вовсе. На пониженных слоях круглогодично сохраняется снежный покров – они расположены ниже теплообменной сети. Свет Звезды туда почти не проникает – лыжные трассы освещаются искусственно.
Плотность населения в Лютикене небольшая. Поселения в основном подвесные (сегодня скорее “парящие”) – над озёрами в каменных арках.
Управление страны размещается во Флоксовом дворце. Он занимает обширные площади внутри каменных формаций и включает километры траншей.
11
Всевидящий Компьютер работает от машин в глубинах звездолёта и читает информацию с древнего винчестера. Ни один кай-кай не сдвинется, ни один телевизор не включится, и ни одна связка не пропоёт без его участия.
Он вмешивается в сознание интерфейсов, отвечает за обновление программного обеспечения и следит за состоянием двигателей.
Тем не менее, пока его вычислительные мощности прекрасно справляются с работой, личность его изнывает от убийственной скуки.
Чтобы хоть немного развеяться, Компьютер прислуживает в кабинетах Администраторов и с юмором отвечает на странные вопросы граждан.
"Женат" на Магдалине, интерфейсе Станции "Соцветие". Ждёт, когда её снова запустят, и готовит ей в подарок вечернее платье.
12
Занятно, что изначально Спектральная Администрация не предполагала никакой иерархии. Разделить Администраторов на "Младших" и "Старших" предложил сам Корица. И объяснил он это так:
"Вот не чувствую искренности. Не чувствую. Ещё раз убеждаюсь, что коллективный глава недееспособен. Недееспособен, и всё тут. Не могут шестеро носить одну и ту же власть. Решения в любом случае принимает один – тот, кто не успел отказаться"
Тогдашний состав принял данную инициативу с соотношением голосов 4:2.
Сам Корица занял третью позицию – боялся окончательно "обнаглеть" в глазах вполне конкретного человека.
Он тогда надеялся на скорое повышение – всё-таки его система это вполне подразумевает… Но видимо сам Спектр решил, что такого не предвидится.
Или кое-кто другой…
13
Страна с переменчивым рельефом в центральной части Эквалюниума. Управляется Домом Мяурулисов и включает несколько подчинённых территорий. Содержит самые популярные курорты звездолёта.
Простирается на множество экосистем умеренного типа. Славится своими тёплыми каскадными бассейнами, сосновыми холмами и рисовыми плантациями на живописных плато.
В низине к Нейтральным Ходовым там располагается Море Охлаждения – дом Звезды.
Цветущая и Ягодная реки достигают в Озурачи максимальной ширины.
14
Скоморошек обучают в Музааре. Туда их отправляет староста после продолжительной процедуры отбора. Среди не вполне очевидных характеристик, претендентка должна иметь ещё и весьма нестандартную биографию, чтобы всегда держать наготове пару-тройку дурацких историй.
Также, на манер скоморошек в Музааре иногда обучают и чайных фей. Ими Хайку Пелла занимается лично.
15
Флаг Эквалюниума. Аэлитки на звездолёте – это сорт лилий, цветы которого немного напоминают знаки Любояза.
16
Примечательно, что Монумент включает в себя и изваяние Аплодики Весёлой – племянницы Густава и Дианы. Она ещё не успела коллапсировать в чёрную дыру, и потому проживает сейчас где-то на Сахарочи в статусе титана. Большую часть времени она спит. И хвала за то Инженеру, ведь если она проснётся, то захочет играть в слова. А обыграть её невозможно.
К тому же, она очень любит слушать лекции. Чтение их входит в список обязанностей Магнуса Лютана – Младшего Администратора Четвёртой Позиции и ректора Корпуса Золотой Рыбки.
Магнус искренне удивляется тому, как внимательно Аплодика слушает его речи, ведь, на поверку, она знает куда больше него.
17
Лепидоптерология – это, простыми словами, наука о бабочках. На Эквалюниуме она тоже неплохо развита.
18
Он сумел-таки овладеть способностью к вокализации, которая вообще не нужна его виду для общения – телепатии им вполне хватает.
19
Муфлон – это почти то же, что и баран. Но Юрий очень строг в этом вопросе, и всегда поправит того, кто перепутает.
20
Доктрина воспитания Серебринка мало унаследовала от отчего дома. Неизвестно, кстати, почему именно – либо Консул сам осознал архаичность тех практик, что присутствовали там… Либо же полторы тысячи лет, прожитых в самых разных ипостасях, дали своё, и Консул просто многое забыл, а поэтому решил действовать согласно своей уже куда более зрелой философии: “Делай так, как будет правильно”.
Сам он не может дать подтверждение ни первому, ни второму.
Полное имя его названной дочери – Хайку Пелла Серебринк.
21
“Философские механизмы” – это поэтическое название для Трансмутаторов, спектральных машин, предназначенных для преобразования физических тел.