- -
- 100%
- +
— А здороваться я тебя учил, балбес? — улыбнулся отец, незаметно для девушки кивая сыну в её сторону одними глазами.
— Ой, простите, — как-то нелепо замялся парень, — я Лёха, доброе утро.
— Доброе утро, — ответила художница, — я Ольга.
— Кто тебя учил так представляться, дурень? — отец немного нарочито поучал сына. — Какой Лёха? Алексей, что за фамильярности. Ты же видишь, перед тобой человек искусства, живописец, а ты со своим «Лёха».
Алексей неожиданно для отца и, похоже, для себя самого, смутился как юнец, а Ольга улыбнулась всей этой сцене.
— А это у нас, значит, Лорд, — парень присел на корточки и, решив отвлечься от симпатичной художницы, переключил внимание на фокс-терьера.
Лорд стоял возле ног хозяйки и очень сурово глядел на незваных гостей. Хвост пса торчал вверх, не шелохнувшись. Алексей тихо и вкрадчиво повторял:
— Лорд хороший пёс. Умничка. Хороший Лорд…
— Осторожно, — чуть беспокойно произнесла девушка, — он и укусить может.
— Не беспокойтесь, — сказал тем же вкрадчивым тоном Лёха, не отрываясь взглядом от глаз пса, — собаки меня любят.
Возникла пауза, в которой и Николай, и Ольга просто наблюдали за поведением парня и собаки. Буквально через пару минут увещевания Лорда, Лёха поманил к себе пса:
— Ну, иди сюда, давай знакомиться.
Лорд пару раз дёрнул хвостом из стороны в сторону и медленно двинулся к Лёхе. Ольга удивлённо посмотрела на своего пса, но молодой человек одними глазами попросил её не мешать. Фокс-терьер приблизился к вытянутым обеим рукам человека, видимо, не чувствуя от него агрессии и опасности для своей хозяйки, обнюхал неподвижно замершего, продолжающего ласковый разговор Лёху. Вдруг собачий хвост заходил из стороны в стороны, а парень тихонько погладил пса по спине. Тот подставил спинку, позволяя ещё себя гладить. Всё, контакт установлен.
— Ну, какой же ты хороший! — Лёха приблизился лицом к Лорду, и пёс его лизнул.
— Слушайте, — сказала поражённая художница, — я первый раз такое вижу. Он же дрессированный, а тут… Как?
— Не знаю, — ответил Лёха, продолжая тискать и гладить довольного Лорда, — я чувствую собак и сразу вижу доброе существо. Конечно, к цепному псу я не подойду. Ну, а ваш Лорд просто прелесть, хотя фоксики бывают злобные. Он же молодой?
— Да, почти два года…
Николай чуть улыбаясь и изредка посматривая на сына, девушку и пса, глядел на тот берег, где продолжала тускло блестеть отражением взошедшего солнца заброшенная церковь. Он знал, что сын с детства любит собак, а те на удивление отвечали ему тем же, хотя дома собак никогда не держали. Почему-то Николаю непреодолимо захотелось посмотреть на ту церковь вблизи, и уже совершенно не интересовала та цель, ради которой они сюда с сыном приехали. Что-то тянуло овдовевшего мужчину туда, на ту сторону реки, в те болота, о которых говорила молодая художница Ольга. Глядя на то, как его Лёшка непринуждённо треплется с девушкой, поглаживая Лорда, Николай решился съездить туда, благо его машина худо-бедно позволяла ездить по бездорожью, если потребуется.
— Лёш, — негромко попросил он, — отдай мне мой телефон, и я пойду в дом. Сам-то пойдёшь?
— А…, пап, — одной рукой возвращая отцовский телефон, а другой продолжая гладить пса, ответил Лёха, — ты иди, я скоро.
— Ну, скоро, так скоро, — сказал отец и, обратившись к девушке, попрощался, — до свидания, Оля, было приятно с вами познакомиться.
— До свидания, — ответила она, — взаимно.
Николай всё заметил, что художница поняла, почему он заспешил уйти — отец не захотел мешать сыну, ведь невооружённым взглядом было ясно, что Ольга понравилась Алексею, а он, в свою очередь, поразил девушку обращением к её собаке.
«Пусть Лёшка пообщается с девчонкой, — думал, уходя по тропинке Николай, — парню уже четвертак, а ни одной постоянной знакомой у него так и нет».
Добравшись до дома Валентины Михайловны, он увидел хозяйку во дворе, поздоровался, ответил, что сын его нашёл, но остался на речке и, отказавшись от завтрака, поинтересовался лишь, где ближайший магазин, в котором можно купить хозтовары.
— Милок, а что именно ты купить-то хочешь? Может, у меня что есть, ты скажи, — участливо спросила баба Валя.
— Да сапоги хочу купить высокие, — ответил он, — или болотные.
— О, как. А зачем тебе? Неужто рыбалить собрался?
— Ага, — быстро понял, для чего могут быть ещё нужны сапоги, сказал Николай.
— Так у меня болотники есть, от мужа покойного остались. Ты-то чуток поменьше его будешь, так тебе в пору придутся. У меня и снасти есть, удочки там всякие. Бери-бери, мне-то они ни к чему.
— Спасибо, я всё верну потом.
В сарае, куда привела его хозяйка, Николай нашёл и болотные штаны, а ещё заприметил снегоступы высоко под потолком у стропилы. Испросив разрешения и их взять на время, получил их вообще в дар.
— Ну, куда я пойду в них? — баба Валя говорила со смехом. — Это Васька мой охотился зимой, а я что? Не стану же старая по лесам бегать. Забирай, хорошие снегоступы-то, Васька хвалил их.
— Спасибо вам.
Выпросив ещё моток прочной верёвки, Николай сказал, что постарается к вечеру вернуться.
— А сыну твоему так и передать, когда придёт?
— Да, только я не знаю, когда он придёт, — улыбнулся Николай, — он там, на берегу с художницей языками зацепился, так что…
— А с Оленькой? Она хорошая девочка, внучка Степанны, только у неё такой злющий пёс, как же твой сын смог подойти?
— А моего пацана собаки с детства любят, вот он уже и сдружился с тем Лордом.
— О, как! Значит хороший у тебя сын. Ладно, езжай, куда надумал, а Лёшку твоего накормлю, когда придёт.
Николай сел в свою машину и поехал по дороге из деревни. Выехав из села, он остановился и на телефоне открыл карту места. Не сразу, но отыскал на спутниковом снимке подобие развалин в интересующем его месте и ткнул в функцию навигации. Синтетическая тётка, живущая в навигаторе, равнодушно сообщила, что ехать около получаса, а зелёная дорожка на карте эдаким окольным путём высветила путь, но не до церкви, а лишь до ближайшей дороги.
Дальше ехать было невозможно. Николай уже, как добрых полчаса пробирался по заброшенной просёлочной дороге, отключив надоедливую тётку в навигаторе, твердившую, что дорога отсутствует. Он ехал аккуратно через кусты, росшие прямо меж старой колеи, боясь посадить свой внедорожник на какую-нибудь корягу или проколоть колесо. Отслеживая метку на карте со своим местоположением, Николай приметил место, где сможет развернуть свой автомобиль. Решив дальше не заезжать, он остановился и вышел из машины. Свежий воздух и пьянящий аромат леса произвёл на мужчину вдохновляющее действие. Сквозь стволы деревьев проглядывал простор близких болот, а запах тины подтвердил ему, что Ольга была права об этих местах. Но ни препятствие в виде болота, ни опасность, таящая в себе топь, не остановили его. Его тянуло туда, и тянуло непреодолимо.
Забрав из машины верёвку, снегоступы, переодев сапоги, срубив пару сухих длинных стволов тонких сосенок, Николай двинулся на метку в навигаторе своего телефона, указывающую на храм. Весьма быстро он дошёл до края леса, оказавшись на болоте. Низенькие многочисленные деревца росли дальше меж кочек, поросших обильной травой. Впереди проглядывал возвышающийся островок с белоствольными берёзами, липами или ясенями, рассмотреть которые Николаю не удалось. Переходя с кочки на кочку, прощупывая топкие места палками, аккуратно он продвигался к цели. Вот начала проглядывать старая кирпичная кладка заброшенной церкви сквозь густую листву. До цели оставалось буквально чуть-чуть, но впереди распростёрлась трясина и вправо, и влево.
«Вот и пригодятся снегоступы с верёвкой, — подумал Николай, снимая из-за спины бабкин презент и моток верёвки, — только я болван городской не предусмотрел тут полчищ комаров…»
Комары действительно одолевали, мешая сосредоточиться перед переходом топи. Убедившись в достаточной крепости деревца, он привязал к ней верёвку альпинистским саморазвязывающимся узлом, надел снегоступы и смело двинулся ближе к еле заметным кочкам. На его удивление, он весьма просто перешёл топкое место, вот только правый сапог чуток протекал. Закрепив оба конца верёвки к кустику и сбросив мокрые снегоступы, он принялся подниматься на холм. Тут, у подножья Николай обнаружил старую полуистлевшую колючую проволоку, опоясывающую, видимо, весь холм. Переступив через никчёмную преграду, мужчина принялся подниматься на холм к заброшенному храму.
Поросшие мхом камни и растрескавшаяся местами кирпичная кладка указывали на очень долгое отсутствие тут людей. Сверху стен росли мелкие деревья и кустики, зияющие глазницы окон смотрели на мир мертвенной пустотой. Несомненно, именно эта церковь снилась ему, и внутри этой церкви ему что-то говорила покойная жена. Николай обошёл храм вокруг, подойдя к чернеющему входу, чувствуя, что он тут уже был.
«Странное место, — сам себе бубнил под нос он, — она говорила, что я должен…, что же должен?»
Вокруг стояла звенящая тишина. Николай не сразу сообразил, что над ним не вьются больше надоедливые комары, не поют птицы. Не без опаски он вошёл через пустой дверной проём внутрь. Его поразило внутренне убранство храма, а точнее сохранность фресок и элементов архитектуры. Через частично разрушенный купол проникал тусклый солнечный свет, отбрасывая лучи на частично сохранившийся иконостас. Внутри было спокойно, даже не страшно, хотя разум кричал мужчине бежать из этого места сломя голову и не возвращаться больше никогда. Что-то неведомое овладело им.
Николай вынул свой телефон, чтобы сфотографировать, но телефон не реагировал на его команды, будто завис. Ни какие кнопки не работали, а экран не загорался. Посмотрев на свои часы, мужчина обнаружил, что и секундная стрелка его кварцевых часов замерла на месте.
«Чертовщина какая-то, — прошептал он, внезапно вспомнив персонаж Хому из мистической повести Гоголя „Вий“, усмехнувшись, — вот только мелка, чтобы круг нарисовать, у меня нету».
Побродив по храму долгое время, ему вдруг стало отчётливо ясно, что он должен сделать, чего ещё не сделал, о чём его просила покойная жена в тех снах. Эта мысль оказалась настолько безумной, что он не поверил сам себе. Он должен спасти этот храм! Но как?
Николай вышел на улицу, повернулся к входу в храм и впервые в жизни почувствовал потребность перекреститься. Он даже сначала не понял, куда же сначала касаться пальцами правого плеча или левого, но потом отчётливо вспомнил, как это делала недавно баба Валя.
«Я постараюсь», — шепнул он, обращаясь к храму, и прикоснулся рукой к шершавому кирпичу стены.
А вот что он должен постараться, пока не осознавал вообще.
«К храму должна вести дорога, — размышлял Николай, — за неполных сто лет она не должна была полностью пропасть. Интересно, с какой стороны она была».
С этой мыслью он обошёл весь холм и, похоже, нашёл её. Заросшая кустами и деревьями старая дорога спускалась к болоту и уходила прямо в трясину.
«Да, девчонка была права, — прошептал он, — дороги к храму больше нет. Тут вообще не пройти». Возвращаясь к своей машине тем путём, которым сюда пришёл, он заметил и комаров, и телефон его с часами заработали. Он сделал несколько снимков храма издалека. Сев за руль, он с удивлением обнаружил, что время на наручных часах и на его приёмнике в машине совпадают. Как такое могло быть, ведь он провёл внутри храма по ощущениям не меньше получаса, а время словно остановилось там.
Тут затрезвонил телефон, и на экране высветилось «Лёшка».
— Да, Лёха, — ответил он сыну.
— Батя! Ты куда исчез? — взволнованно закидывал вопросами парень. — Почему телефон был вне зоны? Ты где? Ты в порядке? Где машина?
— Погоди, погоди, сын, не так быстро, я просто проветрился. Скоро приеду, не переживай.
Николай дал отбой и вернулся к дому бабы Вали, где его ожидал Лёшка, который сразу накинулся на отца с упрёками.
— Послушай, парень, — весьма резко осадил сына Николай, — ты чего разошёлся? Я тебе что? Думаешь, я совсем таво?
— Па, но ведь я беспокоюсь, — оправдывался Лёха, — к тому же Оленька сказала, что ты интересовался заброшенным храмом. Ты что, туда ездил?
— Уже Оленька? — хитро улыбнувшись вопросом на вопрос, ответил отец.
— Ну…, я… это…, — замялся Лёха, внезапно покраснев, но тут же в тщетной попытке сохранить лицо и скрыть от отца истинное отношение к молодой художнице напустил на себя безразличие — и ничего особенного…
— Да, ладно, что я не вижу? Понравилась тебе девочка.
— Бать, да ну-у…
— А то я тебя плохо знаю, — тихо проговорил Николай, — я всего второй раз вижу, как ты вот так краснеешь. Помнишь, тот первый раз?
— Когда? Ничего я не краснею…
— Ну, один в один, как тогда в Сочи на пляже, когда я тебя четырнадцатилетнего пацана застукал возле переодевалки, где ты подглядывал за той Маринкой. Вспомнил? Как тебе нравилась эта дочка нашей квартирной хозяйки.
— Папа, — ещё гуще покраснев, промямлил сын, — я же не мальчик…
— А ведёшь себя, как мальчишка. Короче, вечером пригласи её…
— Куда?
— А говоришь, не мальчик, — вновь усмехнулся отец, — возьмёшь машину, покатаешь девчонку, может, съездишь в район, сводишь её в кино. Мне что, учить тебя? Не маленький ведь!
— Так я уже.
— Что уже?
— Уже пригласил, только вот хотел…
— Да, забирай, конечно, — догадался отец, — что я не понимаю? Вот сейчас и бери ключи. Кобелём только не будь! Похоже, она правильная, хорошая девочка.
— Спасибо, папа! Тогда я сразу возьму, съезжу…
Лёшка радостный, как пацан прыгнул в машину и усвистал даже не узнав, куда ездил отец.
«Ну, может, хоть с Олей у него сложится? — подумал Николай. — Давненько я его таким не видел счастливым».
Он воспользовался предложением Валентины Михайловны и хорошо позавтракал, хотя было уже время обеда. Затем, до самого вечера помогал хозяйке по дому. Напилил и наколол дров, подлатал сарайчик, поправил всякие мелочи в доме. Пожилая женщина не нарадовалась на мужчину. Николай позвонил старшему сыну, поболтал с любимой внучкой, обещая привезти из деревни что-нибудь интересное. Лишь к ночи приехал сын явно довольный. Отец не стал расспрашивать его, в конце концов, парень взрослый и сам творец своей судьбы. Прежние девушки сына не вызывали у Лёхи такого вдохновенного вида.
Ночью ему снова приснилась жена, но теперь он гулял с ней по лесу, а, выйдя на поле, увидел обветшалый храм, но совсем другой, нежели тот, что посетил днём.
«Колюня, — сказала ему во сне жена, — ты должен заглянуть в глаза Дьяволу, который поселился в храме и спасти сам храм. Тогда, когда энкэвэдэшники осквернили убийством церковь, они позволили Дьяволу овладеть святым местом. Но только ты, мой муж способен вырвать храм из его лап».
«Но, как, милая?»
«Ты поймёшь сам, когда придёт время», — ответила жена и исчезла вместе с храмом, оставив его одного в чистом поле.
Николай проснулся, но на этот раз не чувствовал страха или смятения. В нём словно проявилась цель, вот только, как её достичь, он не знал.
Сон не шёл, и вдовец включил свой телефон, отыскав контакты местной епархии. Отправил туда письмо, потом составил обращение в Министерство культуры и местные органы власти. Выяснил ещё, где ближайший хозяйственный магазин. Он намеревался купить досок, чтобы сделать наплавной настил через топь.
— Бать, мне Оленька сказала, что ты интересовался тем проклятым храмом, — через пару дней решился спросить Лёха отца ближе к вечеру, который постоянно пропадал куда-то, явно выдумывая нелепые отговорки, про праздные прогулки по окрестностям, — ведь ты тем утром туда ездил. Так? И сегодня тоже? Нафига тебе это надо?
— Лёшка, — замялся Николай, избегая глядеть сыну в глаза, — мне сложно это объяснить. Боюсь, ты меня не так поймёшь, дело в том…, что меня попросила моя Маша…
— Мама?! Когда?
— Недавно, уже после… И храм именно этот мне снится давно, а увидел его только теперь. Машуня так и сказала во сне, что я должен его спасти, ну, храм.
— А-а, — протянул Лёшка тоном, которым обычно отвечают сумасшедшим, чтобы не провоцировать их на дальнейшее безумие, — понятно…
— Нихрена тебе не понятно! — резко выпалил отец. — Я не сбрендил, если ты так подумал. Похоже, там за той чертой что-то есть, и Маша меня об этом просит. Поэтому я поехал и ещё поеду, а ты мне не указ!
— Да, понял я, не горячись, батя, — Лёха понизил тон и приблизился к отцу, — мне тоже что-то такое неясное снилось о маме. Давай завтра вместе съездим туда. Там есть что-то необычное?
— Есть…
Николай рассказал подробно о том, как соорудил наплавные мостки через болото, как внутри храма не берёт сотовая связь, а время, похоже, замирает.
— Лёшка, ты знаешь, я никогда не был набожным человеком, но там внутри что-то совершенно иное, помимо всех этих эффектов. Там и величественно, и страшно. И ещё, этот храм должен быть восстановлен. Я сделал несколько запросов и в епархию, и Министерство культуры. Жду ответа себе на почту.
Сын, слушая отца, пытался понять, тронулся умом его родитель или на самом деле там, в том проклятом храме что-то необычное. Солнце потихоньку клонилось к закату, и Лёха, пару раз глянув на часы, немного заёрзал на месте, явно, куда-то спеша.
— Что? — заметив нервное состояние сына, спросил Николай. — На свиданку опаздываешь?
— Бать… это… просто я Оленьке обещал помочь… можно я машину возьму?
— Ладно, беги, малец, завтра договорим.
Сын с глупой улыбкой, схватил ключи от машины, спешно обнял отца и вылетел из избы.
«Наконец-то парень влюбился, — подумал Николай, — пусть у него всё сложится, пора уже».
Неожиданно и совершенно несвойственно для мужчины, его потянуло в сон, причём, как от снотворного. Николай глянул на часы, всего-то шесть вечера. Он отошёл к кровати и прилёг. Буквально сразу им овладел сон, едва он коснулся полушки.
«Пора, Колюня, пора, пора…», — слышал он во сне голос своей покойной супруги.
Маша стояла в чистом поле вся в белом, освещённая ярким солнцем. Длинные полы просторных одеяний слегка развевались на ветру. За ней над горизонтом была тёмная мгла, и сверкали молнии. Его жена стояла, словно между этим светом и той зловещей тьмой.
«Что пора, Машуня?» — спросил во сне Николай.
Образ жены безмолвно указал укрытой белоснежными одеяниями рукой в сторону горизонта с тьмой.
«Я понял, любимая, я всё понял».
Николай проснулся так же быстро, как и уснул, при этом не чувствуя больше сонливости, обычно сопровождающей только что пробудившегося человека. Он встал, взял сумку, положил туда фонарик и пару свечек. Оставил на столике свой телефон и вышел из избы, в которой гостили у бабы Вали.
— Я прогуляюсь, Валентина Михайловна, приду поздно, — сказал Николай, подойдя к дому хозяйки.
— Коленька, — ответила пожилая женщина, — я же просила, называй меня просто баба Валя, к чему этот официоз? Погуляй, милый, погуляй.
Николай шагал по знакомому пути, срезая пешком дорогу. Он планировал прийти к храму часа за два. Зачем он туда пошёл на ночь глядя? Что пора? Толком он и не понимал, но точно знал, что должен сейчас быть там. Первая сложность появилась, когда лесная дорога просто исчезла. Впереди рос лес без признаков, какой бы то ни было дороги. Николай пошёл по лесу по памяти, обратив внимание, что сгущающиеся сумерки как-то неестественно съедают свет в низинках и под корнями деревьев. Становилось слишком быстро темно. Птицы прекратили свой вечный свист, а комары исчезли.
«Я же ещё не перешёл болото, а уже замерло всё. Странно».
Вступив на сооружённые собственноручно мостки, Николай осознал, что болото явно разжижилось. Доски под его весом уходили глубоко вниз, он вымочил ноги выше колена, но не отступил, вытягивая себя за верёвки, натянутые через топь. Вдруг одна верёвка оторвалась, и Николай шлёпнулся в воду, но быстро вскочил, чувствуя под ногами опору в виде доски. Схватившись за вторую верёвку, он спешно потянул себя к берегу. Едва он подошёл к холму, где стоял храм, как оборвалась и вторая верёвка. Мужчина плюхнулся в трясину, руками изо всех сил перебирая по притопленой в затхлой воде доске. Выбравшись на твёрдую землю, Николай лёг на спину, переводя дух и передыхая. Взгляд его нашёл на чистом до того небе сгущающиеся тучи, тёмно-серой массой нависшие над ним в свете закатного солнца. Надвигалась гроза. Где-то вдали прозвучал глухой раскат грома.
Глянув на часы, мужчина обнаружил замершие стрелки, хотя он ещё не зашёл внутрь храма. Поднявшись, он двинулся вверх по холму, но ощущение было, будто скатывается под гору.
Начался дождь, Николай вошёл, в храм, котором сгустилась тьма, не позволяя уже рассмотреть почти ничего внутри. Он достал из сумки фонарь и попытался его включить, но тот отказался работать. Тогда он вынул свечу, чиркнул пару раз чуть намокшей зажигалкой, но поджёг фитиль. Загораживая ладонью от порывов внезапного ветра, которого прежде тут никогда не было, Николай пробирался к алтарной части. Снаружи с оглушительным треском бабахнула молния. Ещё и ещё. Молнии принялись ударять одна за другой очень близко, ослепляя всполохами Николая. Сквозь полуразрушенный купол хлынул ливень. Резкий порыв ветра затушил свечу, а новая молния ударила в купол, разбежавшись сверкающими червями по внутренним фрескам.
— Нет!!! Я не уйду отсюда!!! — вдруг вскричал, вскинув голову вверх, Николай. — Ты меня не выгонишь!!! У тебя ничего не выйдет!!! Это не твоё место!!!
Очередная молния угодила внутрь храма через прореху в куполе, вопреки всем законам электричества, ослепив мужчину, но, не заставив его сдаться. И тут этот материалистически воспитанный человек уверовал в то, что сможет защитить этот храм и помочь вернуть его людям. Они его восстановят и смогут стать ближе к Богу.
— Ты думаешь, я боюсь тебя?!! — опять крикнул стихии ослеплённый молнией человек. — Оставь божье место в покое!!! Обменяй мою жизнь, на жизнь храма!!! Давай!!!
Молния ударила рядом с алтарём…
— Оленька, у меня к тебе есть дело…
Лёха забеспокоился на следующий день, когда обнаружил отсутствие отца, а его телефон лежащим на столе. Прень вернулся от Ольги под утро, с которой гулял почти всю ночь и слышал далёкую грозу на том берегу реки, удивившись, ведь по прогнозам её не должно было быть. Рухнув на постель, Лёха проспал несколько часов, после чего сильно занервничал, заметив отсутствие отца. Сын был уверен, что отец пошёл именно к тому храму. От чего у него возникла такая уверенность, Лёха не знал, но чувствовал, что надо ехать туда.
Вместе с Олей они поехали на машине к храму, найдя в телефоне отца историю прошлых поездок в навигаторе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.