Грань миров

Пролог

Говорят, если долго игнорировать свою усталость, Вселенная сама найдет способ уложить тебя в постель. В моем случае Вселенная решила действовать радикально и отправила меня за семь тысяч километров от дома. Меня зовут Аня, мне двадцать пять, и я — турагент, дошедший до стадии хрустящего выгорания. Последней каплей стал скандал на работе, когда я буквально швырнула степлер в стену, потому что туристы в пятый раз за день решили перебронировать даты вылета. Моя начальница, мудрая женщина, вместо увольнения молча распечатала мне билеты. «Инфотур на Хайнань, Анечка, — сказала она непререкаемым тоном. — Отель оплачивает проживание и питание за рекламу в твоих соцсетях. Лететь послезавтра. И только попробуй отказаться — уволю». Отказываться я не стала.

Десятичасовой перелет из Москвы до Саньи дался мне тяжело. В кресле спереди надрывался младенец, чьи родители упорно делали вид, что они оглохли. Слева сидел мужчина, обильно благоухающий перегаром и пытающийся рассказать мне историю своей жизни. Моя попа онемела еще где-то над Новосибирском, а поспать так и не удалось. Я сидела, свернувшись в кресле, и бездумно накручивала на палец прядь своих длинных русых волос, в которых под светом ламп самолета играла золотинка. Единственным развлечением за весь полет было угадывать, что произойдет в следующую минуту. «Сейчас стюардесса споткнется», — подумала я, глядя на девушку с тележкой. Через секунду та действительно зацепилась каблуком за ковролин. «А этот с перепоя сейчас попросит томатный сок». Мужчина слева тут же поднял руку и хрипло выдал: «Девушка, томатного плесните!». Я не считала себя ведьмой или кем-то особенным. Просто у меня была очень хорошая интуиция. Иногда мне снились вещие сны, иногда я знала, что перевернутая карта таро ляжет именно Колесницей, а за секунду до падения чашки со стола уже тянула руку, чтобы ее поймать. Мама называла это «чуйкой». Я — полезным багом системы.

Отель в бухте Санья-бэй встретил меня влажным тропическим зноем и роскошным номером на пятнадцатом этаже. Огромные панорамные окна выходили прямо на Южно-Китайское море. Я скинула кроссовки, мельком глянула в зеркало на свою помятую физиономию — голубые глаза покраснели от недосыпа, а светлые веснушки на носу казались ярче обычного из-за бледности. Мой рост в сто шестьдесят сантиметров в огромной кровати «кинг-сайз» терялся окончательно. Я рухнула на белоснежные простыни и мгновенно провалилась в сон.

И мне приснилась вода. Я стояла на дне океана, но могла дышать. Вокруг меня плавали странные, полупрозрачные рыбы, похожие на птиц, а вместо кораллов росли облака. Вдруг вода задрожала от низкого, вибрирующего звука. Я подняла голову. Сквозь толщу воды на меня смотрели огромные, закрытые глаза. Женское лицо, сотканное из света и пены, склонилось надо мной, а с ее губ сорвалось всего одно слово, которое я не услышала, но почувствовала кожей. Золотая сеть опустилась сверху, накрывая меня с головой.

Я проснулась от того, что задыхаюсь, резко сев на кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее. За окном уже ярко светило солнце. «Ну и бред», — пробормотала я, потирая виски. Сон не выходил из головы, крутился на задворках сознания, пока я принимала душ, завтракала и снимала рум-тур для рабочих соцсетей. Я пыталась разгадать его значение, но тропический рай быстро вытеснил мистику. Впереди меня ждала экскурсия в центр буддизма Наньшань.

Статуя стовосьмиметровой богини Гуаньинь впечатляла до дрожи. Она возвышалась над морем, белоснежная, величественная, увенчанная золотом. Наша группа осмотрела ее с берега, а затем гид предложила прокатиться на небольшом кораблике, чтобы увидеть два других лика богини, смотрящих в море. На палубе было невыносимо жарко, и мы сбились в каюте под спасительные струи кондиционера. Но когда катер начал огибать статую, я не выдержала и вышла наружу, чтобы сделать пару кадров для сторис.

Жара мгновенно облепила тело. Я подняла телефон, выстраивая ракурс статуи на фоне ослепительно голубого неба, и вдруг... почувствовала взгляд. Тяжелый, пристальный, спускающийся откуда-то сверху. Волоски на руках встали дыбом. Я подняла голову и замерла. Там, в небе, слева от золотой короны статуи, из белых пушистых облаков сложилось лицо. Четкий женский профиль. Закрытые глаза, изящный нос, линия губ. Она была невероятно, пугающе похожа на ту, что я видела во сне.

«Офигеть, вот это контент!» — профессиональная привычка турагента сработала быстрее инстинкта самосохранения. Я щелкнула камерой, записала короткое видео с подписью «Магия Хайнаня» и выложила в сеть.

Самое странное началось позже, когда я вернулась в отель и легла на шезлонг у бассейна. Я открыла галерею в телефоне, приближая фото. Лицо в облаках было таким явным, что казалось нарисованным. Но когда я показывала снимок туристам из своей группы еще в автобусе, они лишь охали и округляли глаза. Никто. Ни один человек на палубе не видел этого лика вживую, пока я не ткнула их носом в экран своего телефона.

Я отложила мобильник на столик и откинулась на спинку шезлонга, прикрыв глаза. Вокруг копошились люди: плескались в воде дети, играла негромкая музыка из бара, шумели пальмы. И вдруг всё стихло.

Это произошло не постепенно, а в одну секунду, словно кто-то нажал кнопку беззвучного режима на огромном пульте. На уши обрушилась звенящая, хрустальная тишина. Я распахнула глаза. Люди вокруг всё еще двигались — бармен тряс шейкер, ребенок прыгал в воду, — но всё это происходило в абсолютном вакууме.

Холодок пробежал по позвоночнику. Я почему-то посмотрела вверх.

Небо замерло. Привычные пушистые облака застыли, потеряв свою легкость. Они больше не плыли по ветру. Я смотрела на них и вдруг с ужасом поняла, что это больше не небо. Облака закручивались в причудливые, сложные спирали, напоминая водоросли, кораллы и хвосты невиданных рыб. Казалось, я лежу на дне гигантского, бесконечного океана и смотрю на его толщу снизу вверх. Это было завораживающе красиво и до одури неправильно. Вся моя жизнь, этот шезлонг, этот отель — всё вдруг показалось картонной декорацией, фальшивкой.

«Этого не может быть», — мелькнула в голове паническая мысль.

И тут всё это застывшее, невероятное небо резко, с невероятной скоростью рухнуло на меня.

Секунда. Другая.

Темнота.

Глава 1.

Аня.

Небо рухнуло на меня, но это не было падением в пустоту. Это было похоже на то, словно меня с размаху бросили в Марианскую впадину с привязанным к ногам бетонным блоком. Темнота поглотила меня мгновенно, а следом пришла вода. Вернее, нечто невероятно плотное, тяжелое, сдавившее тело со всех сторон.

Ощущение было таким, словно я тону. Давление безжалостно ударило по барабанным перепонкам, легкие сжались в огненный комок, требуя кислорода, которого не было. Я открыла рот, чтобы закричать, но горло перехватило спазмом. Меня разрывало изнутри от этой чудовищной глубины. Было так больно и страшно, что сознание начало милосердно гаснуть.

И вдруг эту плотную, убивающую тишину прорвали звуки.

В лицо ударил резкий порыв ветра, и я с громким, хриплым вздохом рухнула на что-то твердое. Воздух обжег горло. После влажного, плавящего тропического зноя Хайнаня он показался мне практически морозным.

Я судорожно закашлялась, обхватив себя руками за плечи. Мокрая ткань раздельного купальника совершенно не грела, а кожа мгновенно покрылась крупными мурашками.

— Господи, что за бред… — прохрипела я, пытаясь сфокусировать зрение.

Я сидела на земле. Точнее, на брусчатке. Но это были не кривые, бугристые булыжники из исторических фильмов, а идеально подогнанные друг к другу гладкие камни. По такой дороге можно было смело бежать на шпильках, не боясь свернуть шею.

Я подняла голову и огляделась, чувствуя, как челюсть медленно ползет вниз.

Это была достаточно оживленная, залитая странным, рассеянным светом улочка. Вдоль нее теснились аккуратные небольшие домики в светлых, пастельных тонах. Но больше всего поражали люди. Они спешили по своим делам, не обращая на меня, полуголую девицу на земле, особого внимания. И их одежда… это было не средневековье и не современность. Это походило на строгую, элегантную униформу, где главным знаком отличия был цвет.

Мимо прошла девушка в струящемся платье нежнейшего неаполитанского желтого цвета — теплого, как весеннее солнышко. За ней прошагал представительный мужчина в строгом бордовом камзоле. Возле витрины какого-то магазинчика стояла статная женщина в глубоком изумрудно-зеленом наряде, а мимо нее пробежал юноша в простой серой одежде. Цвета казались не случайными. В этом читалась какая-то пугающая система.

«Слишком много деталей для обычного сна», — подумала я, растирая замерзшие плечи.

А затем я посмотрела вверх. И перестала дышать.

Небо. Его не было. Вместо привычной голубой выси с облаками надо мной простиралось… дно. Как будто я нырнула с аквалангом где-нибудь в Шарм-эш-Шейхе и смотрю на поверхность воды снизу вверх. Сквозь толщу этого небесного океана пробивались лучи света, а «облака» извивались и колыхались, образуя причудливые рисунки коралловых рифов и гигантских водорослей. Завораживающе. Нереально. Красиво до дрожи.

От созерцания этой магии меня нагло оторвали. Чья-то маленькая, но цепкая рука схватила меня за запястье и больно дернула вверх.

— Чего встала, дура! Бежим! — зло прошипел детский голос.

Я еле удержалась на ногах. Рядом стоял щуплый мальчишка лет десяти, одетый в потрепанные коричневые вещи. Я хотела возмутиться, но периферическим зрением уловила движение.

Сквозь цветастую толпу прямо в мою сторону быстро и целенаправленно шли трое мужчин. Они были одеты в глухие костюмы цвета мокрого асфальта, и выражения их лиц не сулили мне ничего хорошего. Определенно не с добрыми намерениями идут — пронеслось в голове.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее логики.

— Ходу! — скомандовал пацан, не отпуская мою руку, и рванул в переулок.

Я побежала за ним. Босиком. По холодной брусчатке. В одном купальнике.

Времени на разговоры не было. Мальчишка петлял по узким проходам между домами так уверенно, словно знал здесь каждый камень. Я задыхалась от бега, ступни горели, но страх подгонял лучше любого кнута.

Вдруг переулок закончился глухой светлой стеной. Тупик.

Я в панике оглянулась — шаги преследователей в серых костюмах уже гулко отдавались за спиной.

А мой мелкий спаситель даже не сбавил ход. Он с разбегу прыгнул прямо на глухую кирпичную кладку… и исчез. Словно растворился в камне.

«Осознанное сновидение! — радостно констатировал мой мозг. — Это просто очень крутой сон!»

Я научилась управлять своими снами еще в детстве, когда меня мучили кошмары. Стоило осознать, что ты спишь, как монстры превращались в пыль. Нужно просто поверить!

Недолго думая, я зажмурилась и рыбкой прыгнула следом за мальчишкой прямо в стену.

Холодный камень пропустил меня, как иллюзию. Я провалилась в пустоту.

«Что-то часто я за сегодня падаю. Какой насыщенный сон мне снится!» — успела подумать я, прежде чем приземлиться на что-то средней жесткости.

Удар выбил из меня дух, но, хвала небесам, я ничего не сломала. Вокруг царила абсолютная, непроглядная тьма. Не было видно ни зги.

— Эй… — сипло позвала я. — Мальчик?

— Тсс! — раздалось прямо над моим ухом. Чья-то ладошка зажала мне рот. — Спалишь нас сейчас!

Я замерла. И тут же услышала голоса. Они звучали так близко, словно мужчины в костюмах цвета мокрого асфальта стояли прямо за тонкой перегородкой.

— Куда они подевались? — тяжело дыша, произнес первый.

— Да им отсюда деваться некуда! Это тупик!

— Откуда у иномирянки здесь поддержка? — в голосе второго зазвучала тревога.

— Может, ее ждали? Думаешь, ее специально вызвали сюда?

— Но если так, то она опаснее остальных! Ее срочно нужно найти и передать великой инквизиции.

— Ага… Палач его величества будет счастлив. Такая добыча…

Дальше я не слышала, так как шаги мужчин начали удаляться, пока не стихли совсем.

Я сидела в темноте, и до меня начало медленно, но верно доходить. Какой-то это странный сон. Слишком много деталей. Слишком холодно. Слишком колотится сердце. А точно ли это сон?

В этот момент помещение слабо, но осветилось. Зажегся небольшой, тусклый кристалл, вделанный в стену. Я огляделась — мы сидели в крошечной земляной нише, похожей на нору.

— О! Свет! — прошептала я, убирая его руку от своего лица. — А раньше включить не мог?

— Не мог. Шакалы тогда бы увидели мой схрон, — огрызнулся мальчишка, усаживаясь напротив.

— Шакалы? Это те, в сером? — я перевела дыхание. — Ладно. Спасибо… Спасибо, что спас. Меня Аня зовут. А тебя? И где мы вообще находимся?

Мальчишка нахмурился.

— Аня… — он как бы попробовал на вкус мое имя, прислушиваясь к звучанию. — А я номер одиннадцать-тринадцать.

— В смысле — номер? — я нервно усмехнулась. — А имя?

— Беспризорникам и сиротам без дома не положены имена, как добропорядочным горожанам, — насупился малыш, отводя взгляд.

То, что это был именно ребенок, я теперь не сомневалась. Грязные щеки, острые коленки, выпирающие из-под коротких штанин, и большие, не по-детски серьезные глаза.

— Это неправильно, — я покачала головой. — У каждого человека должно быть имя. Это право дано ему при рождении.

Паренек вдруг зло рассмеялся, обнажив белые зубы.

— При рождении?! Откуда ты такая глупая и… и раздетая свалилась?! При рождении мы имеем право только на порядковый номер! И если твоя мамаша от тебя не отказалась, то в метрике может появиться имя. И то, если она в пьяном угаре не забудет его вовремя внести в реестр!

Он говорил с такой горькой, обжигающей злостью, что у меня сжалось сердце. Стало абсолютно понятно, как именно он остался без имени.

— Слушай… одиннадцать-тринадцать, — я вздохнула. — Язык сломаешь, пока выговоришь. Я, конечно, не великий реестр, но ты меня спас. И мне жутко неудобно называть тебя цифрами.

Я внимательно посмотрела на него. Растрепанные вихры, въевшаяся в кожу пыль и эти глаза… В них плескалось странное, почти отчаянное ожидание.

— Как тебе имя… Егор? Да! Егорка. Мне нравится, а тебе определенно идет! — я радостно и искренне улыбнулась.

И тут произошло то, чего я никак не ожидала.

Мальчишка побледнел. Он медленно поднялся, опустился передо мной на одно колено, склонил голову и торжественно прошептал:

— Я принимаю твою власть, несси.

— Несси? — я нервно хихикнула, подтягивая к себе голые коленки. — Как лох-несское чудовище? Что это значит? И в смысле — принимаешь? Ничего не поняла…

— Что тут непонятного, несси? Теперь вы владеете мной. Вы же дали мне имя…

— Эй-эй, мы теперь на «вы»?

— Я не имею права к вам обращаться по-другому, — паренек так и не поднял головы, застыв каменным изваянием на земляном полу.

— Так! Так не пойдет, — я решительно замахала руками. — Во-первых, вставай. Во-вторых… я так понимаю, что я не сплю. Боли в ступнях слишком реальные, а значит, все здесь по-настоящему. А значит, я… Я попала…

Я вскочила на ноги, едва не ударившись головой о низкий свод норы, и начала нервно мерить шагами наше укрытие.

— Ну это же невозможно! Нелогично! Какое попаданство? Это ж фантазия, придумка авторов любовного фэнтези для молодых девчонок! Так не бывает!

— Несси, извините, что перебиваю, — подал голос Егор, послушно поднимаясь с колен. — Но вы не первая иномирянка в Шафране.

Я замерла, уставившись на него.

— В Шафране?

— Да. Так называется наше мироздание.

— Ясно… — я истерично потерла виски. — А несси — это обращение типа такое? Местное «мадам»?

Паренек серьезно кивнул.

— Так обращаются к незамужним женщинам, обладающим магическим даром.

— Магическим даром? У меня?! — я нервно рассмеялась. — Не смеши меня, ребенок! Я турагент, а не фея крестная!

— Но это правда! — насупился Егор, обиженный моим недоверием. — Вас, иномирцев, поэтому и ловят шакалы для инквизиции короля. Палач инквизиции лично вас казнит без суда и следствия и заберет вашу магию во славу короля и короны.

Я в шоке уставилась на мальчика. Холодный пот побежал по спине, окончательно вымывая из головы иллюзию забавного сна. Палач. Инквизиция. Казнь.

— Э-э-э… — я судорожно сглотнула. — Я не готова умирать. Что делать?

Егор расправил худые плечи и посмотрел на меня с недетской решимостью.

— Теперь я ваш вассал. А значит, моя главная задача — сделать так, чтобы вы выжили, несси. Иначе я умру вместе с вами. Вассалов хоронят вместе с их хозяевами.

— Это ужасно! Но, Егор, я не твоя хозяйка…

— Несси, — жестко перебил он меня. — Вы дали мне, беспризорнику и сироте, имя. Я его принял. Теперь я ваш вассал, ваша собственность. На Шафране это является нерушимой магической привязкой. Мы теперь связаны, и если умрете вы, умру и я. И это мой осознанный выбор. Я мог не принимать имя. Так что не переживайте, несси, я осознаю риски.

Он говорил это так спокойно, словно рассказывал правила игры в прятки, а не обрекал себя на смерть ради полуголой девицы из другого мира.

— А теперь присядьте, отдохните, — Егор кивнул на землю. — А я пока сбегаю, поищу вам какую-нибудь одежду. Потом расскажу про то, как у нас тут всё устроено. Всё. Отдыхайте.

Он повернулся, сделал шаг и просто растворился в земляной стене, оставив меня одну в тускло освещенной норе осмысливать тот факт, что я нахожусь в мире Шафран, в купальнике, и за мной охотится королевский палач.

Глава 2

Я осталась одна в темноте, которую теперь лишь слабо рассеивал тусклый свет кристалла. Холод пробирал до костей, и мокрый купальник делал свое черное дело, превращая меня в ледышку. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и начала осматриваться. Убежище было еще меньше, чем казалось, настоящая земляная нора – сырая, тесная, с низким сводом. Воздух здесь был затхлым, и пахло землей и чем-то неуловимо металлическим.

"Как я тут оказалась?" – мои мысли метались, как испуганные птицы в клетке. – "Все это нелогично! Я же сидела на шезлонге, загорала! А потом – бум! И я здесь, босиком, в купальнике, в каком-то… Шафране, где за мной охотится палач! Палач! Сам король хочет моей смерти, чтобы забрать мою магию во славу короны! В XXI веке! А какой сейчас век на Шафране, интересно? Тут явно не до прогресса…"

Я нащупала рукой стену. Гладкая, влажная глина. Поднялась, прогнувшись, чтобы не удариться головой о низкий свод, и прошлась по периметру норы. В одном месте, там, где Егор исчез, стена казалась… просто стеной. Никакого лаза, никакого выхода. Я попыталась ее нащупать, надавить, но она была твердой и неподатливой.

"Логика, Аня, логика! Ты попала сюда из тупика, и при этом ты упала. А Егор просто растворился. Значит, вход – одно, а выход – совсем другое. И выходить вот так, в неизвестность, без Егора и в купальнике… ну уж нет! Я не настолько отчаялась. Пока что."

Поэтому я снова углубилась в свои мысли, тревожные и липкие, как паутина. Я в непонятном магическом мире. Дети вместо имени получают порядковый номер. За мной гонятся какие-то шакалы. Моей смерти хочет палач, и сам король… король! С ума сойти!

Вот так, витая в этих мрачных мыслях, я и не заметила, как вернулся Егор.

- Бууу!

Я резко вздрогнула и выдала сдавленный писк. Сердце заколотилось, как бешеный барабан, отдаваясь в висках.

- Совсем уже?! – я легонько хлопнула пацана по плечу, мой голос дрожал от пережитого испуга, хотя в нем слышались и нотки облегчения. – Сердце чуть не выскочило!

Мальчик опустил глаза. В свете кристалла его лицо выглядело таким маленьким и потерянным. Он тихо прошептал, слова вылетали изо рта, словно его трясло:

- Простите меня, несси… я не хотел… я не подумал… не отказывайтесь от меня…

Настолько это жалобно прозвучало, с такой отчаянной мольбой, что мне аж больно стало. Он боялся, что я, как и все остальные, брошу его, оставлю одного.

"Ну почему в этом магическом мире ТАК относятся к детям?! Делают их такими затравленными, такими… рабами."

- Не дождешься!» – я улыбнулась ему, стараясь придать голосу легкости, но внутри все сжалось от жалости. – Что там с одеждой? Замерзла я как цуцик.

Егор тут же протянул мне скомканное платье. Оно было какого-то неопределенного цвета, серо-буро-малинового в силу слабого освещения. И на несколько размеров больше. Наверное, принадлежало кому-то очень крупному. Но мне выбирать не приходилось. Я лишь подняла бровь.

- Где взял?

- Там где взял – уже нету! – Егор пожал худенькими плечами, отводя взгляд.

- Значит, украл? – я погрозила ему пальцем.

- Че сразу украл? – пацан надул щеки. – Позаимствовал! Вернул бы, если бы не было срочно!

Я тихо улыбнулась, решив не мучить мальчонку. От этого мира я уже успела получить столько шока, что какая-то там кража уже не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Он сам грустно вздохнул.

- Жаль, что на веревке не было зеленого платья… – пробормотал он, и в его голосе проскользнула такая тоска, что я невольно навострила уши.

- Кстати, Егор, а почему ты про зеленое платье заговорил? И вообще, про цвета одежды. Вот та девушка в желтом платье, что я видела на улице… И тот мужчина в бордовом. Это что-то значит? – я спросила, пытаясь натянуть на себя эту мешковину.

Егор присел рядом, его глаза блестели от желания поделиться знаниями, от того, что его "слушают".

- Ну, смотрите, несси… Та девушка в желтом платье – это была аристократка без магии. У них платья такие, нежно-желтые, как весеннее солнце. А шакалы, что за вами гнались – они в темно-серых одеждах ходят. Чтобы сливаться с тенью, говорят. Те, кто при дворе короля, – те в бордовых. Знаете, такой насыщенный цвет, как кровь. А вот несси, то есть вы, обладающие магией, ходят в зеленых одеждах. Зеленый – это цвет природы, цвет магии. И если бы вы, несси, были при дворе, то носили бы бордовые одежды, но с зелеными вставками.

Я кивнула, пытаясь переварить информацию. Целая палитра сословий, зашифрованная в цвете.

- А ты? – я посмотрела на его потрепанные коричневые штаны и рубашку.

Малыш грустно вздохнул.

- Я… я буду носить коричневую одежду всю жизнь, если не решу поступить на службу в армию короля. Тогда одежда будет синей, как ночное небо. Или, например, к шакалам… тогда темно-серой. Но это совсем плохо. - Он поморщился.

- Стоп-стоп-стоп, погоди, – я приложила руку к виску, пытаясь осознать все это. – Значит, мне сейчас надо максимально быстро сменить одежду? Потому что запрещено носить одежду другого сословия? А я – магичка, то есть несси, и должна носить зеленое?

- Именно! – Егор кивнул, его глаза забегали по моей огромной мешковине. – Вам… вам нельзя в таком ходить! Да и вообще, в этом обычном платье. А если шакалы увидят вас не в зеленом…

- Да как они узнают? – я скептически подняла бровь. – Я же не хожу с табличкой «Я – магия!».

Егор покачал головой, его взгляд стал серьезным, не по годам мудрым.

- Узнают, несси. У магов… глаза слегка светятся. Это видно, если приглядеться. Особенно в темноте. И если вы не хотите попасть к шакалам, надо срочно сменить платье! На зеленое!

- Воровать мы не будем! – строго сказала я, мой голос стал твердым, как камень. – Еще не хватало, чтоб мой будущий сын занимался воровством! Это что же я за мать такая буду? Мы должны заработать денег. Но и побираться тоже не будем. Егор? Ты чего?

Мальчишка, который до этого слушал меня, широко раскрыв глаза, вдруг замер. Его маленькое, худое тело напряглось. Из всей моей пламенной речи он, кажется, услышал только одно слово.

- М-мать? – заикаясь, переспросил он.

В его глазах вспыхнул огонек, который я не видела в них никогда. Надежда. Невероятная, хрупкая надежда.Не дожидаясь ответа, он рванул ко мне. Егор обнял меня, уткнувшись маленьким, острым подбородком мне в плечо. Он был таким худеньким, таким маленьким, что я чувствовала каждое его ребро, каждое дрожащее напряжение в его теле. Он обхватил меня так крепко, словно боялся, что если отпустит, я растворюсь в воздухе.