Абьюз изнутри. Гештальт завершён

История выдумана, совпадения случайны

Его жизнь подчинялась философии, о которой Она даже не слышала…

Он пытался объяснить Ей, что нельзя ни за что цепляться,

но и забывать ничего нельзя, что надо жить, созерцая,

что все самое важное происходит у человека изнутри.

Часть 1

Это было ровно 16 лет назад. Они были чистыми, наивными, но со своими характерами и взглядами на жизнь – в которую они еще не вступили – детьми, всего то студентами-второкурсниками. Им было по 18 лет. В каком-то заброшенном храме, переделанном под клуб, проходила вечеринка для студентов. Он никогда не ходил в такие места. Он был серьезен, и не в меру застенчив. Она тоже не знала, что такое клубы. Молодая душа требовала ритма, но ведь бог знает, что там бывает в этих клубах, и мама бы не одобрила. А вот тут каждый из них решил, что почему-то обязательно надо туда пойти. Пришли. Даже не взяв ни друзей, ни подруг. Он пригласил Ее на какой-то медленный танец. Ну, бывает. После этого проводил до ее станции метро. Она с неохотой назвала свой домашний номер – мало ли что? Выкрикнула его, запрыгивая в автобус. Не надеялась даже, что запомнит и перезвонит.

Перезвонил через неделю, пригласил погулять… Она и не думала о Нем. Они стали встречаться – прогулки по замерзшему городу. Всегда много разговаривали – так много мыслей обсуждалось, много звонили друг другу – и однажды проговорили аж 3 часа по телефону. У нее даже болело ухо. Позже Она пыталась вспомнить – о чем они говорили? А ни о чем. О космосе, о вселенной, о предназначении человека. Позже Он признается Ей, что никогда ни с кем так много не говорил.

Собирались компании его одноклассников. Постоянно, то у него дома, то у других. Эти одноклассники были всегда с ними. Она понимала, что они проучились вместе 10 лет, сейчас все в разных институтах – а Она с другого конца города, у Нее была другая жизнь, Она для них чужая. Он понимал все это, но пытался Ей объяснить, что все эти друзья мало для него значат, а Она очень важна. И была там одна одноклассница – Она даже не помнила ее голоса, такая тихая девушка. Высокого роста, с тонкой талией и красивой формой груди, смотрела на Него всегда таким взглядом, что Ей было не по себе.

Она впервые почувствовала, что такое ревность. Он говорил, что Ему до нее – той, – абсолютно все равно. Та девушка бывала на всех вечеринках одноклассников, всегда тихо и пристально смотрела на Него, всегда стояла за стенкой, когда oни целовались в соседней комнате…

Жизнь шла своим чередом, учеба каждый день, а на выходных они гуляли вместе. Он стал все настойчивей звать Ее к себе заехать после лекций. Она понимала, к чему все это приведет. И было так страшно, и так волнующе. Она понимала, что нельзя сопротивляться предрассудкам – все равно же когда-нибудь это случится. А Он был так влюблен в Нее, так крепко обнимал, так хотел близости. Когда Он смотрел на нее, у Нее было ощущение, что в Его зеленых глазах кружатся яркие карусельки. Позже в своем стихотворении Он назовет этот свой эффект «вибрации глазных яблок».

Через полгода встреч не на шутку влюбилась и Она. Его настойчивость и нежность сделали свое дело. Окончательно кровью залили ковер в Его комнате только в мае, когда компания одноклассников шумела в соседней комнате, и среди них была та самая тихая одноклассница.

Они так и встречались, гуляли вместе по паркам, прятались от прохожих в высокой траве или кустах… Он почти никогда не говорил о своих чувствах к ней. После очередной близости он начинал говорить о машинах, о скорости, даже о двигателях внутреннего сгорания. Это было Его хобби, это было Его учебой. А она ничего в этом не понимала… Она так хотела, чтобы Он почаще говорил ей теплые слова и просто обнимал…

Он, оказывается, был заядлым туристом, а она никогда не жила в палатках, и укусы комаров и отсутствие душа очень болезненно воспринимала. Они ездили к Нему на дачу, куда летом переселялись Его родители – Она их жутко стеснялась. Это была такая крепкая семья, где мама с папой безумно любили друг друга и своего единственного сына, Его. А у Нее была только истеричная, раздавленная обстоятельствами и требующая помощи мама, упрекающая Ее в том, что Она не зарабатывает деньги для семьи, а только все учится и учится, сидит на ее шее, а папа три года назад умер в муках раковой боли, и остались два маленьких брата, за которыми приходилось присматривать, пытаться воспитывать, и варить им борщи, а они за это тыкали в Нее карандашами, когда Она пыталась говорить с Ним по телефону, шумели за дверью и вырывали шнур телефона из розетки.

И когда Его родители спросили, что же Она хочет дальше делать в жизни, какую специальность выбрать – Ей хотелось крикнуть: «Убежать из этого ада дома, уехать туда, где тепло, где понимают и будут меня защищать и заботиться обо мне» и расплакаться… Но она спокойно ответила, что у нее будет прекрасная редкая специальность, она будет учить иностранцев своему родному языку. Его родителям это понравилось, а потом oни поехали кататься на старых дачных велосипедах по Вырице…

Они все также гуляли и встречались, настала осень… Она все также приезжала к нему в Купчино, пока родителей не было дома. И с ужасом думала, что вот эта серость и холод за окном, это уродливые панельные дома – должны же это когда-нибудь закончиться или измениться! Почему Он все меньше говорит Ей, как она ему дорога? И что, вот так всю жизнь Она и будет жить с ним в этой комнате? И родители всегда рядом?

Они уже вроде не дети, ей стыдно, что Они уже знают, что такое близость – а все равно никаких свободных средств нет, да и семья- это как-то слишком… слишком по-взрослому… а ведь Ей всего-то 19… Но что же Он так мало говорит о своих чувствах? И каруселек в Его глазах не отыскать что-то? Mожет эта тихая девица подкарауливает его по будням – живет же по соседству где-то, может звонит – ничего не известно…

Ей всё это становилось невыносимым… Ревность закралась в Ее сердце, Она донимала Его расспросами, он только все больше молчал, а Она ревела у себя дома по вечерам, потому что не знала, куда деть все эти подозрения и сделать так, чтобы убедится в Его любви…

В Его компании появился Дима. Oни вместе учились в институте, вместе грезили моторами и скоростью… Дима был красив, хотя Она никогда не понимала, что такое мужская красота. В Диме была легкая заносчивость, лоск, он знал, что он нравится девушкам. Oн всегда был открыт, приветлив, любезен, у него были такие милые пухлые губы… Она засматривалась на Диму – не потому, что Он в чем-то проигрывал Диме, Дима был как баловень судьбы – он уже водил свою машину, ходил по дорогим клубам, и однажды даже отвез ЕЕ, Его и девушку с умопомрачительной стрижкой и проткнутым по всех местах ухом – эта девушка училась в их группе, отвез их на закрытую рейв-пати в разрушенном замке в Стрельне, о которой знали лишь избранные…

Она больше никогда не была в такой сказочной атмосфере ужасно модных обкуренных юношей и девушек, пытающихся в оглушительном рваном звуке бита и ультрафиолета не сломать себе шею на разрушенных ступенях замка…

Часть 2

Они бродили по Александровскому парку в Павловске в поисках китайского городка. У Него был с собой добротный советский фотоаппарат, Он умел находить красивые сюжеты для снимков. И Он сфотографировал Ее, в черном берете, пальто и перчатках в окружении пронзительно-желтой листвы, с букетом солнечно-ярких кленовых листьев. Она сделала такую же фотографию с ним. Потом, через десятилетия, Она всмотрится в эту фотографию и увидит те самые карусельки в Его взгляде. А Он напишет рассказ, про Нее и элитное авто, где вспомнит эту осеннюю фотографию.

Наступали суровые холода, ветер безжалостно морозил щеки, когда Она спешила через Тучков мост на занятия в университет. Однажды Он сказал, что мечтал бы оказаться с Ней вдвоем на пляже какого-нибудь солнечного острова. Она с горькой усмешкой подумала, что для этого надо было родиться совсем другими людьми. Она никогда бы не поверила, если бы ей сказали, что всего через три года она увидит этот рай, а потом и переедет туда жить…

Она, конечно, не поверила в искренность Его слов, грустила, и все думала, что же такое настоящая любовь…

Через пару десятков лет Она узнает, что Он написал свой первый рассказ о Ней, о сиянии от слияния их душ, о том, что на небесах за них уже все решено… А в то время Он, оказывается, просто жил в своем повседневном счастье от оттого, что Она рядом, иногда приезжает к нему домой, пишет свои конспекты, слушает и обсуждает с ним песни Крематория. Он учился, набирался опыта и каждый день думал о своей будущей карьере, вот только Ей Он об этом совсем ничего не говорил – может, боялся сглазить…

Успешно прошла зимняя сессия и они, прихватив Его друга Стаса, поехали на заснеженную лыжную базу в Зеленогорск. Стас был очень спокойным, очень мало разговаривал, у них была такая мужская дружба без лишних слов. Его высокий лоб, прямой нос и большие глаза чем-то напоминали грустный взгляд Сильвестра Сталлоне и Пола Маккартни. Она всегда думала, что найдется зрелая женщина, которая легко возьмет в оборот такого милого мальчика.

Они катались на лыжах – Она отставала, потому что была совсем неспортивная, и дыхания не хватало, и страшно было на поворотах и пригорках. Он унесся в лесную глушь, побыть наедине с собой и послушать природу, не пытался найти Ее и помочь вылезти из сугроба. Она вернулась на базу. На базе Она несколько часов со скукой и тревогой ожидала Его возвращения, Стас был сидел в дальнем углу комнаты и читал какой-то журнал. Когда Он вернулся, она попросила Стаса сфотографировать их. Он нехотя согласился, присел, Она встала за Ним, обняла его за плечи, попыталась улыбнуться.