Лови момент

Глава 6. Кирилл

Знакомую фигуру, одиноко сидящую на парапете, я заметил ещё издалека. И расстроился, что не успел прийти раньше и заставил Алису ждать меня.

Подойдя ближе, молча уселся рядом с ней, свесив ноги вниз и протянул Алисе стакан с клубничным смузи. Под нами простиралось бесконечное море, буйные волны играючи разбивались о выступы утёса с громким недовольством. Крупные солёные капли серебрились в лучах полуденного солнца, достигая наших ног. Позади нас кипел жизнью тихий курортный посёлок, яркими красками он встречал последних гостей и постепенно готовился впасть в спячку до следующего сезона. Но для нас с Алисой время замерло. Застопорилось на месте, не зная повернуть вспять, чтобы продлить наш отпуск, или ускорить свой бег.

– Значит, ты всё-таки не высоты боишься? – спросила она, забирая стаканчик из моих рук. – Ведь здесь ты спокойно сидишь, и даже дыхание почти не сбивается.

– Потому что я отлично плаваю, а вот летать как-то не научился.

– Звучит логично, как и всегда.

Она задумчиво прикусила трубочку и рассеянно убрала упавшие на лицо пряди тёмных волос. Затем печально улыбнулась и посмотрела на меня.

– Знаешь, не думала, что мне будет так грустно уезжать.

– Если я скажу, что и мне тоже, тебе станет легче?

Она нахмурилась и шлёпнула меня по плечу. А затем уткнулась носом мне в плечо и прикрыла глаза.

– Теперь мне ещё хуже.

Я обнял Алису за плечи и прижал к себе, как сумасшедший вдыхая её аромат вперемежку с солью моря. Она даже пахла по-особенному – радостью, согретой теплом солнца.

– Я тоже не хочу уезжать, – тихо проговорил ей в макушку, – не думал, что время умеет идти так быстро.

И это было правдой. Мне не хотелось покидать это невероятно живое место, где впервые за долгие годы я снова почувствовал себя настоящего. Здесь я не думал о бесконечных графиках и безумных гонках за рейтингами. Москва, работа – всё это словно существовало в параллельной вселенной и было скрыто от меня туманной дымкой. Но пора было взглянуть правде в глаза и отодвинуть в сторону все воздушные замки о сахарной любви – через сутки я снова вернусь к роли менеджера «Аутсайдеров». В этом амплуа я не нуждался ни в отношениях, ни в привязанностях. И на самом деле не был нужен Алисе, ведь она видела только положительную вершину айсберга. А хорошим я не был уже давно.

– Я очень буду скучать по тебе, Кирилл, – также тихо мне в ответ.

– Мы можем созваниваться, двадцать первый век на дворе, – и самому стало неловко и противно от этих слов.

– Ну да, – хмыкнула Алиса. – Очень классно смотреть на конфету которую безумно хочешь съесть.

– Какая милая ассоциация, – я не смог сдержать улыбки.

– Солнышко, я не привыкла полагаться на волю случая или судьбу, – Алиса отодвинулась от меня, в уголках её прищуренных глаз сосредоточилась вся серьёзность этого мира, – но в этот раз очень хочется. Вот держи, хочу чтобы он был у тебя.

Она вытащила из маленького рюкзака хрупкую фигурку дельфина, который словно выпрыгивал из-под толщи воды навстречу другой стихии – воздуху. У этой фигурки, купленной на рынке, был брат-близнец размером поменьше и только вместе они сплетались в единую композицию. По отдельности были простой стекляшкой, лишённой идеи и целостности.

– Маленький будет у меня, а этот у тебя, – продолжила Алиса, всё ещё удерживая в подрагивающих пальцах фигурку. – Береги его, и они принесут нам счастье, помнишь?

Дельфин перекочевал из её рук в мои и от чего-то показался невероятно тяжёлым и обжигающе горячим. Это ответственность за её чувства?

– Спасибо, – глухо произнёс я. Но мою благодарность за всё, не только за фигурку, но и за эти дни и шанс стать чуточку лучше, добрее, унёс громкий шум моря и налетевшего ветра.

– А теперь скажи ещё раз, что ты тоже будешь по мне скучать, – Алиса подняла голову и нахмурилась. – Скажи, иначе я скину тебя в море.

– Конечно, я буду скучать, – я склонился ближе и проговорил ей в губы, прежде чем поцеловать, – уже начинаю по тебе скучать.

****

Как только я оказался в фойе душной студии звукозаписи, первым, на что я наткнулся, оказалось заспанное лицо охранника, залипающего в телефон. Мда, я точно дома. И ничего не изменилось.

Сегодня на работу я приехал в приподнятом настроение. Удивительно, но я действительно соскучился по ребятам и даже по моей главной головной боли – Богдану. Уверен, и они без меня скучали. Вряд ли их кто-то строил в моё отсутствие. Оставалось только надеяться, что за эту неделю они не сильно расслабились и не наломали дров.

Несмотря на то, что часть меня ещё находилась за несколько тысяч километров от Москвы, в голове уже со всей силы генерировался план на ближайшее время. Тур ещё не закончился, так что работы предстояло сделать предостаточно и даже больше.

Пройдя в приёмную Толмачева, я кивнул секретарше Риточке и спросил, махнув рукой на дверь главного:

– У себя?

– Ждёт уже вас, – расплылась в улыбке девушка, слегка подаваясь вперёд. – Как отдохнули?

– Отлично, спасибо, – вежливо откликнулся я.

По всей видимости, она ещё что-то хотела спросить, но не успела – я уже исчез за стеклянной дверью в кабинет Толмачева.

Мужчина, услышав стук, тут же оторвал взгляд от ноутбука и перевёл его на меня. Затем он довольно улыбнулся и, поправив очки, откинулся на высокую спинку кресла.

– Выглядишь отдохнувшим, – проговорил он, пристально разглядывая меня. – Давай, садись, рассказывай.

Я уселся на стул напротив.

– Сейчас иду на встречу с ребятами, они вроде уже должны собраться. Завтра уезжаем в Нижний Новгород, нужно ещё успеть…

– Стоп, Кирилл! Я тебя спрашиваю, как отдохнул?

– А, это, – я моргнул и рассеянно крутанул стоящую на столе подставку под ручки, – хорошо отдохнул, спасибо.

– Увольняться не передумал?

– Если честно, то не передумал, – рассмеялся я. – Но отпуск оказался прекрасным средством для перезагрузки головы. Так что пока я полон сил и готов к работе.

– Я рад, – с серьёзным видом ответил Владимир Ильич, – правда. Ты ценный сотрудник, Кирилл, и мне бы не хотелось потерять тебя. Ну и свою ошибку я понял, нужно будет почаще выгонять тебя отдохнуть.

– Спасибо Владимир Ильич. Я очень вам благодарен. За всё.

– Прекрати немедленно, – нахмурился он. – Ты лучше меня знаешь, что моё отношение к тебе вполне заслуженно.

– И всё же…

– Всё, Кирилл, – оборвал он меня. – С каких пор ты стал таким сентиментальным? Никогда не замечал за тобой подобного. Видимо, отпуск пошёл тебе на пользу гораздо больше, чем я вообще мог подозревать. Шерше ля фам, я правильно понимаю?

Не в бровь, а в глаз. И я даже забыл, что вообще в принципе умею смущаться. Судя по взгляду Толмачева, он понял всё без слов.

– Эх, молодость, – протянул он лукаво, улыбаясь во все тридцать два. – Прекрасное время. Ладно, Кирилл, ступай к своим, они, вероятно, по тебе очень скучали. Богдан-то уж точно места себе не находил, не знал кому попортить кровь.

– Ничего, теперь скучать не придётся.

Поднявшись со стула, я кивнул на прощание и пошёл к выходу, огибая огромный бордовый диван с высокой стёганной спинкой. Но уже около самой двери меня догнал голос Толмачева.

– Погоди, забыл тебе сказать. Нашёл я тебе помощника. Точнее, личную ассистентку Богдану. Снимем с тебя твою основную проблему, может добрее станешь.

Я удивлённо посмотрел на мужчину.

– Так быстро? За какие заслуги такой подарок и за что так наказывают новичков?

– Иди уже, – рассмеялся мужчина. – Она прийти скоро должна, дождитесь её и введите в курс дела, ладно?

– Без проблем.

Пройдя мимо глупо улыбающийся Риточки, которая скоро, наверное, голышом будет сидеть в приёмной, я направился в студию, где уже должна была собраться моя группа. И не ошибся. Стоило только подойти к двери, я услышал весёлое щебетание Юли и грохочущий смех Жени. Затем к ним присоединились и тихие смешки Семёна. Не все что ли пришли?

Распахнув дверь, я обвёл взглядом разом замолчавших ребят.

– Ну, чего замолчали? Меня обсуждали?

– Кири-и-л, – с улыбкой протянула Юля, поднимаясь с дивана. – Ты вернулся!

– Не вижу радости на ваших лицах, – я цепким взглядом осмотрел каждого из них. – Где плакаты с надписями «добро пожаловать, Кирилл»? Где предводитель вашей шайки-лейки?

– А не ты разве предводитель так называемой шайки?

Позади меня раздался хриплый голос, за которым последовал наглый толчок в спину. Я обречённо закрыл глаза. За годы работы с ним я по одному звуку мог с точностью до девяноста девяти процентов распознать в каком состоянии находился солист. Сейчас Белинский был с хорошего такого похмелья, а, возможно, ещё даже и не успел полностью протрезветь.

Повернувшись к нему, я нахмурился. Помятый, волосы торчком, глаза за очками спрятал. Звезда, мать его.

– Что за вид?

– А с каких пор у нас дресс-код? – огрызнулся Богдан, плюхаясь на диван рядом с Семёном. – Тогда твоё загорелое довольное личико тоже не вписывается.

Шумно выдохнув через нос, я приказал себе успокоиться. Тише, Кирилл, дышим, и все пальцы в этой комнате останутся целыми.

– Ладно, лучше расскажите мне, что я пропустил? – я сел в кресло напротив Юли, чтобы раздражающий вид солиста не отсвечивал, выводя из равновесия. – Признавайтесь сразу, где наследили.

– Ну чего сразу наследили? – пробасил Женя.

– Да, правда, мы были послушными мальчиками и девочками, – пропела Юля, мило хлопая ресницами.

Они реально думали, что я им поверю? Я слишком хорошо знаю эту четвёрку, а особенно одного из них.

– Боитесь, что папочка отшлёпает вас? – фыркнул Богдан откуда-то из глубины дивана.

– Тебя бы точно не помешало отшлёпать, Белый, – укоризненно проговорил Семён.

– Моралисты хреновы, – пробормотал Белинский.

– Я всё ещё жду, – снова напомнил я о себе.

– Да нет, правда, всё было нормально, – сказал Женя, но, наткнувшись на мой пристальный взгляд, он поправил себя, – ну почти всё. В пределах разумного, в общем.

– Окей, я вас понял. Покрываете его, хвалю. Значит, дружные, настоящая команда. Но зря думаете, что я не узнаю.

– Конечно, тебе же так нравится ковыряться в мусоре и говне, – презрительно бросил Белинский.

– Смотрю, тебе тоже это доставляет удовольствие, – не остался я в долгу. – Ты посмотри вообще на кого ты похож? Нормальный ты себе имидж создаёшь, ничего не скажешь.

– Да срал я на твой имидж, понятно?

– Заметно.

В последнее время Богдан всё больше напоминал пороховую бочку, которая могла вспыхнуть ярким пламенем в любой момент. Скверный характер и психическое состояние усугублялось и той дрянью, на которую он подсел. То улыбался без причины, то впадал в депрессии и не выходил из квартиры, то рычал на всех как дворовой пёс. Ему, как и мне, было противопоказано время наедине с собой и безделье, поэтому он не мог усидеть на месте. Как сейчас.

Подорвавшись с дивана, он направился к выходу из комнаты отдыха, но дверь перед его носом распахнулась, впуская в помещение Толмачева. Следом за ним прошмыгнула тонкая девичья фигурка, прячась за грузной фигурой главного.

– Все в сборе? Отлично, – он подозрительно посмотрел на застывшего Богдана. – А ты чего подскочил? Куда собрался?

– Никуда, – буркнул он, возвращаясь на диван. Сложив руки на груди, он хмуро уставился перед собой.

Взрослый парень, а ведёт себя как маленький ребёнок. И если честно я уже давно перестал понимать его, хотя и не оставлял попыток разобраться в ситуации. Он изменился как будто в один миг, в его поведении появились странные закидоны, так ещё и на наркотики подсел.

Стоило дать хоть намёк, что ты хочешь помочь ему или сочувствуешь, он словно специально уходил в себя ещё глубже, огрызался и пытался куснуть за больное.

– В общем, я хочу вас кое с кем познакомить, – Толмачёв повернулся, делая шаг в сторону.

Сначала я подумал, что мне кажется и я уже готов во всех девушках видеть её черты. Я едва удержал себя от того, чтобы потереть глаза. Хотел окончательно убедиться – это не обман зрения и глаза меня ещё не подводят. Но нет, прямо напротив меня стояла реальная Алиса, расправив плечи и мило улыбаясь.

Алиса быстрым взглядом скользнула по лицам Семёна и Богдана, затем мазнула по мне, перевела взгляд на Юлю. И тут её глаза ошарашенно расширились и она снова уставилась на меня.

Да, понимаю тебя, я удивлён не меньше. С каких это пор Сибирь перекочевала в Москву?

– Это Алиса, прошу любить и жаловать, – продолжил Толмачёв, кажется, не замечая моей реакции. – Будет работать в вашей команде, личной ассистенткой Богдана.

– Оч-чень приятно, – слегка запинаясь проговорила она.

– Ну ладно, вы знакомьтесь пока. А у меня ещё встреча назначена.

Владимир Ильич поспешно покинул комнату, в которой повисла тягучая тишина.

Смешок Богдана отвлёк меня, и я перевёл взгляд на него. Парень стянул очки, переводя затуманенный взгляд с меня на Алису и обратно, и его губы растянулись в усмешке. У меня же от увиденного чуть волосы дыбом на голове не встали. Под глазом у солиста всеми оттенками фиолетового переливался огромный синяк, слегка заползая на переносицу.

– Вы знакомы что ли? – ехидно протянул Белинский. – Интере-е-есно.

– Это что такое? – я подскочил с кресла, подходя ближе к парню.

– Где?

– Под глазом у тебя что? – прошипел я, поднимая его голову за подбородок. Он тут же вывернулся, бросив на меня злобный взгляд. – Ты совсем охренел? На сцене ты тоже в очках собираешься выступать? Это же ни один гримёр не замажет!

– На мой голос это никак не влияет.

– Зато бухло и дурь на него очень как влияют!

– Ой, отвянь, – отмахнулся он. – Не успел вернуться, а снова пилишь. Сложно что ли быть нормальным человеком?

– Отвянь, говоришь? – опасно улыбнулся я. – Отлично. Мне это очень нравится.

Оттолкнувшись от дивана, я направился к спасительному выходу, обходя замершую в ступоре Алису. Она явно была шокирована всем происходящим, но сейчас я был совсем не в том состоянии, чтобы как-то объясняться с ней или проявить хоть капельку заслуженного дружелюбия.

– Принимай клиента, ассистент, – бросил я напоследок и вышел вон, громко хлопнув дверью напоследок.

Глава 7. Алиса

Стоило спуститься по винтовой лестнице в подвальное помещение, как в нос почти сразу ударил до боли знакомый и такой любимый запах краски. Можно сказать, что это был аромат, с которым неразрывно было связано моё детство.

Помню, когда Матвей только начинал свой путь в тату-индустрии и не было даже мысли о том, чтобы открыть свой салон, он забивал знакомых и знакомых их знакомых у нас дома. А я вечно тёрлась рядом, рассматривая, как из-под непонятной жужжащей конструкции на коже появляются рисунки.

Тогда для меня это было настоящей магией, что-то из разряда волшебства. Да что таить, для меня и сейчас это было чем-то нереальным. И это с учётом того, что с годами Матвей значительно повысил своё мастерство в этом деле, научившись создавать целые объёмные картины, настоящие произведение искусств.

Украдкой выглянув из-за угла, я улыбнулась. Обожала смотреть, как работает брат. В этих точных, выверенных движениях было столько уверенности и в то же время лёгкости, словно он делал свою работу абсолютно не задумываясь. Но я то знала, чего ему это стоило, сколько обучений и лет практики было за плечами. А сейчас вот, даже головой подмахивает в такт тяжёлым риффам гитары из колонок.

Я любила его небольшой, но уютный салон. Всего три кушетки, где помимо него работали ещё два парня и Лика, его девушка, мастер по всевозможным дыркам в теле. По стенам развешаны разнообразные скетчи и наброски от реализма до минимализма, на высоком стеллаже расставлены бутылки с красками всевозможных цветов. В углу небольшая зона отдыха, кресла-мешки и низкий стол на цветастом ковре, которые когда-то висел на стене у нашей бабули.

Этот салон – его детище, где почти всё «от и до» сделано его руками. Конечно, и мы с Ликой приложили к этому месту и свои женские, но под руководством Матвея, естественно.

– Муха, я чую, что ты здесь, проказница, – голос брата отвлёк меня от воспоминаний.

– Как ты это делаешь? – воскликнула я, выходя из укрытия. – И ведь ни одной промашки за всю жизнь.

– Ты слишком громко дышишь.

Матвей отвлёкся от работы, поднял голову и показал мне язык.

– Ну что, какие новости?

Я подошла к кушетке и с любопытством заглянула брату через плечо, хоть и знала, как сильно он этого не любит. Ну вот опять из-под его магической машинки вышел очередной шедевр. На внешней стороне плеча у парня своей жизнью жили всем известные роботы из фильма, казалось, ещё чуть-чуть и они шагнут прямо на тебя. Красота!

Посмотрев на почти законченную татуировку, я отошла к соседней кушетке и, усевшись на неё, тяжело вздохнула.

– Получился сэндвич с дерьмом, Мотя, всё как я люблю.

– Интере-е-есно, – протянул он, возвращаясь к руке парня, лежавшего на кушетке. – Выкладывай.

– Меня взяли на работу, это несомненный плюс…

– Судя по голосу, ты как-то не очень рада, – заметил брат, перебив меня.

– Сказала же, сэндвич с дерьмом! Слушай дальше. Хлебушек со второй стороны – это то, что я буду работать с очень известной группой. Но даже это не смогло подсластить прослойку посередине.

– Тебя взяли работать подружкой для солиста со всеми вытекающими? – усмехнулся он.

– Эх, если бы! – мечтательно протянула я. – Ведь солист такая лапочка, несмотря на нрав дикого кролика.

Матвей кинул на меня предупреждающий взгляд, отчего я хихикнула.

– Что, ты же сам предположил!

– Ну, где дерьмо-то?

– Помнишь, я рассказывала тебе про кудрявое солнышко, с которым познакомилась в Крыму? – я задумчиво намотала на палец локон. – Который то ли водитель автобуса, то ли учитель истории, то ли важная шишка.

– Врубай вторую уже!

– Мне уже самому интересно стало, – подал голос парень с кушетки.

– Это самое кудрявое солнышко никакой не водитель, и даже не учитель. Он менеджер этой самой группы, – я мрачно улыбнулась и откинулась на кушетку, закидывая ноги на стену. – Вот она, прослоечка.

– А в чём проблема? – удивился Матвей. – В моей голове, это вроде как, наоборот, прикольно. Счастливый хэппи энд и все дела… Саня, блин, лежи смирно!

– Знаешь, в моей тоже было так. Первые три секунды. Ровно до тех пор, пока он не сделал вид, словно видит меня впервые.

– Чего? – Матвей отложил машинку на металлический столик и повернулся ко мне. – В смысле?

– А вот так, – пожала я плечами. – И знаешь, этот парень прекрасный актёр, ведь если бы не фотки в телефоне, я бы даже ему поверила.

– Ему что, пятнадцать? – фыркнул парень с кушетки.

– Да нет, вроде постарше.

– Его поступок точно вызывает сомнение в этом факте, – покачал головой Матвей. – Ну или с ним просто что-то не так.

– С ним всё так, понимаешь? – я растерянно водила взглядом по белёному потолку в попытках найти хоть какой-нибудь изъян на идеальном полотне. – Ведь мне не могло присниться всё то, что было в Крыму? Я ведь была там, правда?

– Я знаю одно – тебя не было дома чуть больше недели. Но всё это время ты могла прекрасно быть со своими подруженьками.

– Эй, я привезла тебе дельфина и магнитик, – возмутилась я.

– И всё это можно купить в Москве, – парировал брат. – Слушай, Алиса, а в чём проблема? Ну не узнал и ладно. Что теперь так загоняться по этому поводу?

– Но он мне нравится! – я рывком поднялась с кушетки и села, свесив ноги. – Мотя, ты не понимаешь! Просто то, что было между нами в Крыму это… Это…

Не сумев подобрать слов, я понуро опустила голову и снова вздохнула. Ведь меня реально напрягла вся эта ситуация. Как он ушёл, не сказав ни слова. Оставил одну разбираться с навалившимися на меня обязанностями. И если бы на месте вполне дружелюбного Богдана оказался кто-нибудь другой, мне бы оказалось гораздо сложнее. А ему было просто плевать на это!

– Эй, ну ты чего, – Матвей приподнял мою голову за подбородок и ободряюще улыбнулся, – плакать удумала?

– Естественно, нет, – буркнула я, – но вся эта ситуация конкретно выбила меня из колеи. И даже не знаю, что больше. То, что Кирилл так поступил со мной, или то, что меня просто кинули на произвол судьбы. Я даже не особо понимаю, что мне делать дальше. Отлично устроилась на работу, блин!

– Не парься, крошка. Никто тебя не оставит барахтаться одну в этом океане с акулами. Я уверен, что тебе обязательно протянут руку помощи. Ну а на Кирилла этого забей, если ему так хочется вести себя, словно ничего не было, значит, он полный дурак.

– Не то слово, ещё какой дурак, – согласилась я с братом.

– Ну вот! Выше нос, Мушка, и не забывай, кто ты, – он пальцем дёрнул меня за кончик носа, заставляя меня улыбнуться. И затем обратился к бесхозно лежавшему парню. – Так, Саня, пойдём мыть, пока не засохло всё.

Люблю брата, он всегда мог найти нужные слова для поддержки. Всегда, но не сегодня. Увы, но от его слов мне легче не стало. И даже тот факт, что я обозвала Кирилла всеми известными мне ругательствами, не принесло облегчения. Я не знала, что мне делать, а такое случалось со мной очень нечасто. Одна часть меня хотела плюнуть на всё и отказаться от столь привлекательного предложения поработать с Аутсайдерами. А ведь это могло принести мне немало полезного опыта.

Ещё было отвратительно оттого, что я не привыкла сомневаться в своих решениях. Сейчас же меня разрывало от противоречий внутри, и от этого хотелось кричать. И я бы обязательно это сделала, если бы не посторонний человек в студии. Знак бы какой-нибудь свыше пришёл, что ли.

И только я успела об этом подумать, как телефон пискнул, сообщая о входящем сообщении. Вытянув из кармана смартфон, я сняла блокировку и почувствовала, как мои глаза поползли на лоб.

Солнышко: «Напиши свой адрес. Завтра в 8:00 за тобой приедет машина, уезжаем на три недели».

Как всё просто! Кратко и по делу. Нет, это точно не мой Кирилл, уверенна, что его подменили инопланетяне и заставляют томиться моё солнышко на каком-нибудь Плутоне, пока его гадкий двойник делает вид, словно ничего и не было.

Мои пальцы уже рванули в бой, стремясь накатать ем простыню гневного текста, но я неожиданно оборвала себя где-то на середине мысли. А к чему это, Алиса? Если он затеял какую-то игру, так нужно принять её правила. Уверена, это будет больше, чем весело. Я ведь приложу к этому все силы.

Скинув в ответ свой адрес, а заблокировала телефон и на всякий случай отодвинула его подальше, чтобы не поддаться соблазну всё-таки высказать всё, что я о нём думаю.

– Моть, я завтра в тур уезжаю, – сообщила я брату, выходящему из подсобки. – На три недели.

– Поздравляю? – спросил брат, усмехаясь себе в бороду.

– Ещё не знаю, – я задумчиво побарабанила по обтянутой дерматином кушетке. – Не знаю.

Глава 8.Кирилл

Отодвинув в сторону ноутбук, я прикрыл глаза и помассировал ноющие виски. Голова гудела так, словно Титаник давал свой прощальный гудок, не желая расставаться с этим миром. Ни таблетка, ни чай никак не могли спасти от этого. Скорее всего, сон бы отлично помог в этом деле, но здесь-то и скрывалась главная проблема – уснуть я не мог. Обилие мыслей в голове играли со мной в свои игры. Вместо того, чтобы гоняться за зомби и рубить их напополам световым мечом, при этом сладко пуская слюни на подушку, я сидел в полупустом баре, в который раз просматривая маршрут тура.