- -
- 100%
- +
Основной причиной головной боли и бессонницы, как это ни странно, был не Богдан. Алиса со страшной силой атаковала мои мысли, пытаясь вытолкнуть оттуда всё, что заботило последние годы. И если уж быть предельно честным, мне сильно не по себе от этого. Долгие годы я прекрасно обходился без всех этих загонов, довольствуясь случайными и ни к чему не обязывающими связями по необходимости. Да и что скрывать, ещё ни одна так и не смогла меня зацепить. Никогда. А она…
Безумным вихрем ворвалась в мою относительно спокойную жизнь, где всё было отлажено и выверено до миллиметра. Если не считать безумств и выходок Белинского, который иногда сбивал все планы, меня, в общем-то, всё устраивало. Никаких страданий, никаких левых мыслей. Я осознанно выбрал свой путь, огромными шагами преследуя цели. Но Алиса просто смешала все карты, а я изо всех сил пытался этому сопротивляться.
Во-первых, и это одна из главных причин – мы теперь коллеги. А одно из главных табу в жизни – ни при каких обстоятельствах не смешивать работу и отношения. За годы моей работы на Толмачёва я насмотрелся всякого и мог с уверенностью сказать, что ни к чему хорошему это привести не могло. Во-вторых, хотя это просто скорее мои личные убеждения – никаких привязанностей. Иметь слабых мест мне не хотелось, так что я просто исключил их из своей жизни.
И хотя я никогда не озвучивал свои жизненные кредо, но заранее уже был уверен – Алисе на всё это глубоко наплевать. Судя по моим наблюдениям за ней, девушка обладала искрящимся упорством, непременно добиваясь поставленных задач даже в мелочах. А то, как она порой смотрела на меня, мог не заметить только слепой. Ну и по классике, осложнялось всё тем, что меня тянуло к ней в ответ. С такой силой, что я терялся в чувствах, ранее мне неизвестных.
Поэтому я остановился возле единственного выхода – просто избегал её. Старался не оставаться наедине, и пока что у меня неплохо это получалось. Я понимал, что дальше будет только сложнее, и что веду я себя, мягко говоря, странно, но ничего не мог с собой поделать.
Кто же мог знать, что ни к чему не обязывающий курортный роман, который буквально снёс крышу, превратиться в сложные отношения на работе? А маленький городок в Сибири, из которого она приехала, на самом деле был Москвой. Геодезистка, блин.
Открыв глаза, я сначала не сразу им поверил. Даже моргнул пару раз, надеясь на то, что Алиса мирно спит в своей постели, а этот мираж – последствие головной боли. И это было бы гораздо лучше, чем увиденное на самом деле.
С лохматым пучком на макушке и в каком-то странном одеянии, больше похожим на униформу пьяного матроса – широченные синие штаны и словно снятая с чужого плеча тельняшка, – во все тридцать два Алиса улыбалась Белинскому, чуть ли не под ручку пересекая с ним просторное помещение отельного бара. Эти двое неплохо спелись, кстати говоря. Кажется, Богдан, был невероятно рад, что теперь с ним находилась симпатичная девчонка, а не я.
Усевшись за барную стойку, они непринуждённо болтали, видимо, позабыв, что в пять утра нужно было выезжать в следующий город. Можно было и не останавливаться в отеле, давая ребятам отдохнуть в нормальных кроватях. Но через мгновение мне стало стыдно. Ведь есть ещё Юля, Сёма, Женя и огромная дорожная команда. На этих двух свет клином не сошёлся.
Я пристально наблюдал за тем, как бармен поставил перед ними две рюмки с прозрачной жидкостью. И судя по долькам лайма, это не что иное, как текила. Богдан, даже не морщась, одним махом влил в себя алкоголь, отказавшись от лайма, что, вообще-то, не удивительно. Я сжал кулаки, чувствуя, как во мне закипает злость. Алиса, с сомнением понюхала содержимое рюмки, аккуратно слизнула соль с кромки рюмки и чуть отпила из неё. Поморщившись, Алиса закинула в рот дольку лайма и отодвинула от себя рюмку подальше. Белинский отреагировал на это лишь пожатием плеч, и выпил остатки её текилы. Конечно, чего же добру пропадать.
Я надеялся, что всё ограничится лишь этим, но нет. Очень скоро перед ними оказалась ещё одна рюмка и высокий бокал с бирюзовой жидкостью, не очень похожей на витаминный коктейль. Ну что же, ребятки, боюсь, мне придётся обломать ваш самовольный фуршет.
Захлопнув ноутбук, я встал с насиженного места и поморщился. Мигрень всё так же изматывала, а открытая улыбка Алисы, казалось, только усиливала её мощь. Подойдя к ничего не подозревающей компашке со спины, я громко прокашлялся, привлекая внимание. Я заметил, как вздрогнула Алиса, а затем Богдан, понизив голос, но так, чтобы я мог его слышать, насмешливо проговорил:
– Хочешь, я с одного раза угадаю, кто там стоит?
– Облегчу тебе задачу, – я схватился за спинку барного стула, разворачивая парня к себе. – В честь чего посиделки?
– А разве для этого нужен повод? – усмехнулся Богдан и протянул мне свою стопку. – Ты слишком напряжён, дружище, тебе нужно выпить.
– Зато ты, я смотрю, слишком расслаблен, – мрачно проговорил я. – Всё, банкет окончен. Мне лично проводить тебя до номера или ты сам дойдёшь?
Богдан скривил губы и, поболтав остатки содержимого в рюмке, опрокинул его в себя.
– Алиса, я вот всё никак не пойму, может, ты поможешь разобраться? – он стукнул рюмкой по деревянной поверхности стойки и слегка наклонился к девушке, заговорщицки подмигнув. – Жека говорит, что Кирилл больше похож на злую воспитательницу в детском саду с полным отсутствием личной жизни и манией контроля. А вот мне кажется, что он всё-таки тюремный надсмотрщик. Ты как думаешь?
Алиса тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой, но наткнувшись на мой тяжёлый взгляд, поджала губы и покачала головой:
– Воздержусь от ответа.
– Белинский, хватит меня бесить, – я раздражённо закатил глаза, – вали в номер давай, нам уезжать через несколько часов.
На удивление никаких препирательств не последовало. Положив на стойку крупную купюру, он бросил довольное «сдачи не надо», спрыгнул со стула и, не оглядываясь, пошёл к выходу из бара. Тяжело вздохнув, я сел на его место и положил ноутбук на стойку.
– Какого чёрта, Алиса?
– Не понимаю, о чём ты, – откликнулась она беззаботно.
Я посмотрел на её абсолютно безмятежное лицо и покачал головой.
– Издеваешься? Зачем ты потакаешь ему, так ещё и пить с ним ходишь? Я же ясно дал понять – он не должен пить.
Я старался говорить спокойно, не напугать её, хотя внутри меня уже давно бушевал дикий огонь, стремясь найти выход наружу. Если бы она только знала, чего мне стоила эта выдержка и самообладание.
– Почему ты вечно всем недоволен? – она подпёрла щеку кулаком, смотря прямо мне в глаза. – Ну, подумаешь, выпили немного, что такого-то? Мы же не налакались в щи.
– Что за жаргон? – поморщился я.
– Ой, кто бы говорил, – она показала мне язык. – За эти несколько дней я успела наслушаться, как ты умеешь разговаривать. И уж поверь, ты смог меня удивить.
Я проигнорировал её выпад и продолжил:
– Алиса, я повторяю последний раз – никакого алкоголя в туре, – и быстрее, чем успел подумать об этом, добавил: – И прекрати вешаться на Белинского, это выглядит крайне непрофессионально.
И снова она смогла меня удивить. Вместо того чтобы разозлиться, обидеться или возмутиться, Алиса игриво улыбнулась. Подцепив языком трубочку от коктейля, она немного отпила, при этом не сводя с меня своих невозможных глаз. Я почувствовал, что мой мозг медленно, но верно стекает вниз по стенкам черепной коробки.
– Ревнуешь, солнышко? – вкрадчиво проговорила она. Затем пользуясь моим замешательством, спрыгнула со стула, подошла ближе и прошептала: – Не переживай, в моих мыслях всё ещё только ты… Пойду проверю, дошёл ли Белый до номера, а то вдруг ты переволнуешься за своего маленького мальчика.
Улыбнувшись напоследок, она ушла. Я посмотрел вслед удаляющейся от меня девушке и покачал головой. С каждым днём, проведённым в дороге, это становилось всё невыносимее – держаться от неё как можно дальше оказалось больно. Проведя ладонью по лицу, я понял, что провожал её взглядом с широченной улыбкой, как полный придурок. Это конец.
***
Я проснулся, словно от толчка, и обнаружил себя сидящим в кресле с планшетом в руках. На тусклом экране стоял на паузе сериал, а значит, что я даже и определить не смогу, сколько времени провёл в такой позе. Но судя по задеревеневшим мышцам, не меньше двух часов точно. Стянув наушники, я кинул их вместе с планшетом на соседнее сидение и поднялся с кресла. Автобус абсолютно точно стоял на месте, за окном темень, слегка разбавленная жёлтым светом фонарей. Судя по всему, мы заехали на заправку.
Выйдя на улицу, я с удовольствием вдохнул ночного прохладного воздуха, прогоняя остатки сна. Из павильона вышел наш водитель и увидев меня, подошёл ближе.
– Полчаса нужно подождать, – сказал он. – Заправимся и дальше поедем.
– Без проблем. Я на улице побуду, не забудь меня, ладно?
Кивнув, он ушёл обратно в автобус.
Отойдя подальше, я приземлился на бордюр и вытащил из кармана толстовки пачку сигарет. Дурацкая привычка, от которой я с таким трудом избавился, снова взяла своё. Вытащив сигарету, я подкурил её и глубоко затянулся. Дым тут же заволок голову, даря расслабление скованным мышцам. Никогда не понимал механизма, как эта вонючая палочка могла иметь такой потрясающий эффект? Но почему-то именно этот бессмысленный и бесполезный ритуал помогал хоть немного структурировать разрозненные мысли. Снова затянувшись, я выпустил струю дыма, зачарованно наблюдая за тем, как она серебрится в неровных отсветах фонаря.
Из автобуса сначала показалась взлохмаченная голова, а затем и весь солист полностью. Игнорируя ступеньки, он спрыгнул на асфальт и расслабленно потянулся. Затем, помотав головой, заметил меня. Удивлённо вскинув брови, Богдан подошёл ближе и присел рядом со мной. Я молча протянул ему пачку сигарет и зажигалку.
– Странно видеть тебя с сигаретой, – сказал Богдан, щёлкнув зажигалкой.
– Я разве не человек?
– Иногда я в этом очень сильно сомневаюсь, – хмыкнул парень.
Я безразлично пожал плечами. Ничего нового. Какое-то время мы молча пускали дым в небо, на затем он снова подал голос:
– Слушай, я всё хотел спросить. Что у вас с Алисой?
– А что у нас с Алисой? – внутри всё тут же напряглось.
– Сложно не заметить твоё странное поведение, когда она рядом, – он пристально посмотрел на меня, выдыхая сизый дым в сторону. – Как бы сильно ты это ни скрывал, так получилось, что я неплохо тебя знаю. И даже по лёгкому движению бровей могу различить твоё недовольство.
– Тогда какого чёрта ты вечно выводишь меня из себя?
– По приколу, это весело – видеть, как ты заводишься, – усмехнулся он. Но затем снова посерьёзнел. – Слушай, реально, что ты взъелся на неё? Она прикольная девчонка, с обязанностями своими справляется хорошо. Кстати, хочешь камешек в свой огород? Как бы я ни любил тебя, дорогой менеджер, но с ней куда комфортнее работается.
– Даже не знаю радоваться мне или плакать от этого.
– Ни одной из этих эмоций я за тобой не наблюдал, так что можно посмотреть на оба варианта?
Я вздохнул.
– Богдан, не нужно лезть не в свои дела. Ты ведь не надеялся на то, что я реально буду с тобой откровенничать? Расскажу тебе все свои секретики, за чашечкой чая?
– Ну, вообще, если честно, надежды на это были.
– Даже немного жаль тебя разочаровывать, правда.
– У Алиски есть подруга, она врач. Как приедем, я попрошу, чтобы она выписала тебе рецепт на «Расслабин». Тебе он нужен по жизненным показаниям, – щелчком откинув от себя недокуренную сигарету, он хлопнул меня по плечу и поднялся на ноги. – Не сиди долго, береги простату, вдруг пригодится ещё… Хотя вряд ли.
Надо же, он уже и про подруг её знает. Видать, детки действительно неплохо сдружились. А я даже не знал, радоваться этому или нет. Может Алиса переключиться на Богдана? И тогда моим душевным метаниям придёт конец – нет симпатии с её стороны, значит, и моё влечение отвалится само собой по дороге.
Это ведь так работает? Я контролирую огромную команду, смогу приструнить и свои чувства.
Глава 9. Алиса
Чего вы ждёте, когда приходите на новое место работы? Плавного погружения и знакомства с коллегами. Ну или внедрения в вас корпоративного духа, чтоб вы не мыслили себя отдельно от коллектива, и, конечно же, разведывания местной кухни… Забудьте! Вы же не в сказку попали.
В реальной жизни до этой самой сказки топать две тысячи километров по пустыне, потом ещё полторы по покрывшейся ледниками земле, а дальше вплавь через огромный океан. И всё равно реальность вас не отпустит ни в какой идеальный мир фей.
Будете, как и я, мчать среди ночи по федеральной трассе в сторону Екатеринбурга, а за плечами уже пять городов, семь отыгранных концертов и вереница из незнакомых лиц: организаторы, промоутеры, местные техники, арт-директора, журналисты, фанаты. Сплошная дорожная романтика, скажите вы? Ха, я смеюсь вам в лицо, друзья-товарищи.
Перевернувшись на спину, я стукнулась лодыжкой о стенку и гневно зашипела себе под нос. Я даже думать здесь старалась максимально тихо, чтоб не потревожить отдых выдохшихся звёздочек. Вдруг мой поток сознания способен нарушить чужое спокойствие? Спокойствие Кирилла он точно нарушал, потому что рядом со мной менеджер регулярно хмурился и исторгал из себя только короткие, командирские фразочки. Настоящий сухарь. Нет, Сухарище с большой буквы «С». Бездушный валун, отколовшийся от Стоунхенджа…
Автобус тряхнуло на ухабистой дороге, да так, что меня прижало к койке и на секунду вышибло дух, заодно забирая с собой новые, ещё более красочные ассоциации с Кириллом. Наше средство передвижения вообще прилично покачивало, создавая убаюкивающий эффект поезда. Но, назло мне, сон не виднелся даже на горизонте. Морфей, видимо, забыл о моём существовании или трусливо заперся в крошечной ванной. Зато страха не испытывала боль в висках. Она была весьма надоедливой и противной дамой.
Я прикрыла веки и начала глубоко и размеренно дышать. Может хоть тогда моё тело поведётся на обман и расслабиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох.
На кухне что-то мерзко задребезжало. С беззвучным вздохом я отодвинула плотную шторку в сторону и выглянула из своего лично закутка. На каменной столешнице стояла грязная кружка Жени, в которой парень снова оставил ложку. Она то и была причиной шума. В следующий раз он точно отправится спать вместе с ней. Не человек, а неряха.
Спустив ноги с кровати, я спрыгнула и аккуратно приземлилась в мягкий ворс пыльно-серого ковролина. Если уж мне сон не светит, то пусть хоть ребята посмотрят свои. Вот кому досталось после двух подряд концертов в Казани. Никогда не думала, что хоть кто-то может так быстро отрубаться, но Богдану, например, это удаётся за секунд десять. Ещё быстрее проваливается в дрёму Семён, тот вообще умудряется сделать это за все шесть. Только ты говорил с ударником, а в следующую секунду он уже не с нами. Но всех их с лёгкостью переплюнула Юлька. Та вообще готова спать по семнадцать часов в сутки, как кошка. И делала это при любом удобном случае.
Устранив проблему с шумом, я плюхнулась на диванчик и подпёрла чугунную голову рукой. За приподнятыми жалюзи, в мерцающей темноте глаза выхватывали размытые очертания деревьев, ослепляющие фары встречных авто и разделительные ограждения.
И снова вы меня спросите, что плохого в жизни на колёсах? В этом же есть свой шарм, разводя руки, будете говорить вы.
Трижды «Ха»! Может шарм в этом и есть, но уже спустя три города и около тысячи километров в замкнутом пространстве он улетучивается в неизвестном направлении. И на это есть свои причины. Записывайте.
Номер один – слоновий храп, от которого колышутся шторы, трясутся стены салона и бешусь я. А самое смешное, определить кто храпит не выйдет. Потому что они сопят сугубо синхронно или по очереди, подхватывая друг друга. Настоящая и дружная группа.
Номер два – отсутствие личного пространства. Его нет. Совсем. Больше всех в этом плане повезло старшей Белинской и Жене, ведь у них своя небольшая комнатка в самом конце автобуса с полноценной двуспальной кроватью. Эти голубки даже дверь там могли закрыть на ключ. А остальные довольствовались подобием уединения (ведь есть шторки!) и узкими койками в проходе, тихо (или не очень) завидуя счастливчикам.
Номер три – жизнь в замкнутом пространстве сразу с четырьмя шумными музыкантами, их занудой менеджером и двумя водителями. Несмотря на то что автобус был очень комфортабельным и эргономичным, в нём всё равно недоставало места. Мы мешались друг у друга под ногами. Повсюду валялись чужие вещи. От выпавшего из чемодана грязного носка до Юлькиной косметики, от гитарных табулатур до самих инструментов (а я частенько запиналась о комбики или путалась в длинных кабелях). И из этого вытекало две проблемы: у кого-то может развиться настоящая клаустрофобия или кто-нибудь совершит преступление, освобождая квадратные сантиметры. Благо в холодильнике есть место для трупа.
Номер четыре, пять и, пожалуй, сразу семь – Круглов Кирилл. Профессиональный командир и злюка, чья суть существования заключалась в обламывании любого веселья и кайфа. Достаточно просто взглянуть на его хмурый вид. Только удивительно, как же над его головой до сих пор не появилась персональная туча и не залила его к чертям. А самое сложное во всём этом то, что он был одновременно так близко – достаточно просто протянуть руку к его койке, отодвинуть штору и вот оно – солнышко. Но в то же время так далеко, словно он намеренно отстранялся абсолютно ото всех, даже от ребят. И это расстраивало «Аутсайдеров», только сам строгий папа-менеджер этого не замечал.
Или хорошо делал вид. Как со мной. Просто профессиональный актёр, наверняка у него и Оскар дома завалялся. Интересно, что за место он называет своим домом? Оно такое же холодное, как и он сам?
Я грозно шикнула на собственные же мысли и потянулась к жалюзи, впуская в салон серебристый, тонкий луч. В ушах – наушники, в которых проигрывались умиротворяющие клавишные и слезливая скрипка. А впереди светит луна красивой надкушенной долькой арбуза. И было что-то необычайно загадочное и таинственное в этой сумеречной атмосфере. То, как в небе слабо поблёскивали звёзды; как лунная дорожка пересекала половину салона автобуса, падала на мои ноги, кожаную обивку дивана и деревянные шкафы кухонного гарнитура.
Я любила вглядываться в безмятежное ночное небо, и пыталась сосчитать все-все светила.
Моего плеча коснулась чья-то ладонь. Я вздрогнула от неожиданности и повернулась.
– Почему не спишь? – Кирилл стоял в мерцающей лунной дорожке и казался эфемерным.
– А? – удивилась я, что он вообще заговорил со мной.
– Спать. В три часа ночи ты должна спать.
Он сцепил руки на груди и глядел на меня сверху вниз как будто с укором. Растрёпанные кудряшки едва касались широких плеч мужчины, чуть пушились на макушке и серебрились от лунного света.
– Может быть, и должна, но не спится, – шепнула я в ответ и снова отвернулась к окну, – Жека храпит как старый трактор. А может, и не Жека, не разберёшь.
Круглов неопределённо хмыкнул, а потом силуэт сдвинулся правее и завозился на кухоньке. Я видела в отражении окна его широкую спину и размеренные движения. Он потянулся к чайнику, вытянул из шкафа кружки и снова замер в ожидании.
– А ты почему не спишь?
– Работал.
– Ночью, да ещё и в кровати? Это самый настоящий грех, солнце. Будешь за это жариться на сковородке.
– Пусть так.
Было мне кратким и лишённым эмоций ответом всего лишь в два слова.
Да уж, не думала я, что могу напрягать хоть кого-нибудь настолько сильно, что аж дар речи терялся. Но нет, вот он стоит здесь и шуршит чем-то в шкафах.
– Много шумных мыслей в голове, – неожиданно продолжил он. – Ты хорошо следишь за Богданом?
– Я его тень, – пожала плечами, – но если ты ждёшь, что я выдам все его секреты, которыми мы делились, делая друг другу причёски с бантиками, то не старайся.
– Послушай… Ммм…– Кирилл замялся, – он продолжает употреблять всю эту дрянь?
– Ты про наркоту? Нет. А если и да, то Белый отлично шифруется.
– Он сегодня был слишком активным перед концертом.
– А ты видел, сколько энергетиков он в себя влил? Удивительно как от него ещё желудок не сбежал.
На стол передо мной опустилась большая кружка. Я, подозрительно сощурившись, заглянула внутрь. Напиток пах дивно – мятой и, кажется, лавандой. Я втянула в лёгкие тонкий, тёплый пар и посмотрела на Кирилла, который теперь сидел напротив меня.
– Что это?
– Травяной чай, – Кирилл показательно поднёс свою кружку к губам и чуть отпил. – Успокаивает нервишки и помогает заснуть.
Надо же, это самая длинная за весь день фраза от Его Высочества менеджера. Неужели он вспомнил, что умеет разговаривать и решил начать с меня? Счастье-то какое!
– Спасибо что ли?
– Пожалуйста, – Кирилл неотрывно смотрел на меня, – пей уже.
– Меня пугает твоя настойчивость. Там яд, да? Решил избавиться от раздражающего элемента и прибег к оружию женщин? Тогда знай, что после смерти я буду приходить к тебе во снах и мучить, пока твои очаровательные кудряшки не поседеют.
Я аккуратно отпила приготовленный для меня напиток, но вместо того, чтоб брезгливо поморщится и показательно отодвинуть кружку, сделала ещё глоток. Чуть горьковатый вкус ромашки и лаванды переплёлся с нежной мятной холодинкой и кисло-сладким смородиновым привкусом. Обилие вкусов разбегалось по языку, согревая своим теплом. Внутри мне стало спокойнее. Это целебный эффект чая или того, что Кирилл сидит напротив и не пытается убежать от меня?
Что уж говорить, сам факт удивлял, а его забота о моём сне просто лишила дара речи. Неужели сейчас я вижу перед собой солнышко с пляжа Мисхора?
– Ты меня не раздражаешь, – сказал он, откидываясь на спинку диванчика и вытягивая руки на стол.
Теперь я не видела его лица и бездонных глаз цвета янтаря. Кирилла услужливо скрыла коварная тень. Мне пришлось довольствоваться интонациями голоса и его руками, с крупными ладонями, пестреющей композицией татуировок и тонкими цепочками вен.
На правом предплечье парня были изображены кроваво-розовые щупальца осьминога или какого-то подводного монстра. Они оплетали надломанный корпус гитары, а вокруг плескалась лазурь моря. Но несмотря на трещину, инструмент продолжала играть – из неё вереницей вылетали нарисованные ноты и уходили выше к плечу. Гриф гитары на бицепсе как будто вспарывал тонкую кожу, разбрызгивая алые капли крови на волны, винтажный микрофон и строчки из песен. Настолько реалистично, что аж жутко. Хотелось расспросить его о значении рисунков, но я знала, что он не скажет. Просто закроется в себе.
На его теле вообще почти повсюду пестрели цветные и чёрно-белые изображения. Тёмно-зелёный водяной дракон опоясывал шею, огромными лапами и хвостом выходя на плечи. На груди красовалась готическая и витиеватая надпись «Family First». С двух сторон эти слова охраняли большие голубо-синие птицы с умными глазками-бусинками – похожи на ласточек.
Я знала, что на рельефном животе красуется огромный графичный череп. И как только я могла принять Кирилла за какого-нибудь офисного планктона?
– Разве? – нашлась я, перестав сканировать его тату.
– Ты меня пугаешь, – темнота колыхнулась, и мне показалось, что он склонил голову.
– Я настолько страшная? – попыталась пошутить я, всей душой ненавидя серьёзные разговоры. – Нет, по утрам, конечно, я могу быть похожей на Чужого, но в остальном всё не так плохо, солнышко.
– Алиса, послушай.
Кирилл вынырнул из тени, и теперь я могла лицезреть его чуть округлое лицо с лёгкой щетиной на щеках и подбородке, высокий и умный лоб, игривые тёмно-русые кудри, изгиб тонких губ с опущенными уголками.
– Здесь наши отношения не могут выходить за рамки. Мы коллеги и не больше, – он почти невесомо коснулся моих пальцев, а потом также быстро отдёрнул руку. – Но и врагами мы быть не должны.
– Лично я с тобой не враждовала.
– Ты пытаешься вернуть то, что было на море. Просто хочу сказать, что это – бессмысленно.
– Не пытаюсь, просто хочу честности и уважения по отношению к себе. А не игр в прятки и приказного тона, – возмутилась я, потирая бока кружки.
– Всё совсем не так, Алиса, – он откинул назад упавшую на лоб прядь. – Если я…
Но закончить какую-то важную мысль Кириллу не дал хриплый и обволакивающий уши голос фронтмена:
– Эй, голубки, я всё понимаю – ночь, звёздное небо, романтика и любовь в воздухе, но нормальные люди здесь спать пытаются, – послышалась неразборчивая возня Белинского за тонкой дверью, разделяющий зону сна от кухонно-гостиной. – И, Круглов, перестань мямлить, просто поцелуйтесь уже. Главное тихо-о-о.
– Согласен, – неожиданно вставил сонным голосом ударник.
Я же говорила, что здесь нет никакого личного пространства. Даже ни намёка на него. Мы все на глазах друг у друга, как герои сюрреалистичного сериала.