- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ
– Стой, где стоишь!
Настя вскинула мелкашку и повела стволом в сторону Дениса.
– Совсем сдурела! Винтовку убери, это тебе не шутки! – не осторожничая Денис решительно шагнул вперёд.
– Какие шутки, дорогой, – хладнокровно ответила Настя, и перед начищенными туфлями бывшего мужа взметнулся фонтанчик пыли.
– Настя, не дури! – Денис дёрнулся было назад, но всё же остался на месте. – Давай спокойно поговорим! Зачем доводить до абсурда?!
– Вот и я так думаю: зачем? Заявление на развод я подала, на твои бабки не претендую, своих хватит. Проваливай, и чтобы я больше тебя здесь не видела! Пристрелю без жалости, отсижу и ещё рада буду, что от тебя избавилась, – жёстко ответила Настя.
– Ну, ты совсем уже! Между прочим, Тимофей и мой сын тоже!
– По бумагам, а по жизни у тебя дети от Людмилы. Вот тех и воспитывай.
Ещё два фонтанчика обозначили границу, которую мужу не стоит переходить. Настя молчала, и отвечать на попытки разговора не собиралась, но винтовку не опускала. Денис потоптался на месте, и видя непреклонную решимость жены, шагать вперёд не рискнул. Кто его знает, насколько сильно Настюху перемкнуло. Вполне может и выстрелить, характер-то дай бог, а валяться с ранением ему было сейчас не время. Нет, надо как-то договориться. Жаль, приехал один, надеялся по-человечески договориться, но разве с Настей можно по-человечески… Как всё не вовремя… Ладно, в следующий раз стоит подготовиться к встрече основательней.
Настя проследила взглядом за отъезжающей машиной и опустила винтовку. Руки дрожали от неимоверного нервного напряжения. Ноги сами подкосились, и женщина тяжело опустилась на потемневшее от времени, но добротное крыльцо простого деревенского дома. На данный момент это было их с сыном единственное жильё в пятидесяти километрах от города. Правда, Денис их нашёл и тут. Знать бы зачем. Вроде Настя ему ничего не должна, но у богатых всё не как у людей. Не просто же так он сюда прикатил…
ГЛАВА 1
– Люд, у меня сегодня последний экзамен, и я свободна. С понедельника в отпуске. Завтра, правда, педсовет, но я с завучем договорюсь. В общем, чего звоню, надеюсь, ты не забыла, что мой день рожденья мы на даче отмечаем?
– Конечно, Насть, как я могу забыть, что любимой подружке – тридцать пять. Дата! Меня догоняешь, – рассмеялась Людмила.
– Ой, чего там догонять! Тридцать шесть, прямо большая разница, – смеялась в ответ Настя.
Из телефона Людмилы донёсся какой-то разговор.
– Люд, народ? Занята! Тогда я попозже позвоню.
– Я всегда занята. Сама знаешь, тем более сейчас: лето, жара, ясное дело всем нужен маникюр и педикюр, чтобы красивые ноготки показывать, – немного раздражённо ответила подруга.
– Сочувствую тебе, ладно, пойду студентов домучивать. Пока!
– Пока!
Людмила опять кому-то ответила, но Настя уже отключилась. «Зашивается, Милка», подумала она. Подруга владела небольшим салоном красоты: маникюр, педикюр, стрижки, укладки, шугаринг, да так по мелочи кое-что. На полноценный салон с косметическими и спа-процедурами у Людмилы не было денег, но она мечтала об этом.
Сама Анастасия преподавала общественные дисциплины в колледже и работу свою любила. Отзвонившись подруге, она вернулась в аудиторию, которую покидала на короткое время. Мельком оглядела последнюю партию третьекурсников и решила дать им ещё пять минут.
Она понимала, что этим, по сути, детям восемнадцати – двадцати лет, до её политологии, как до Китая пешком и всё лесом. Они начнут понимать внутреннюю политику, когда начнут жить самостоятельно, когда любой указ, решение, постановление правительства отразится на толщине их кошелька. А внешнюю начнут понимать, когда не в любую страну смогут купить билет, когда невозможно будет купить доллар и евро, когда вдруг в какой-то точке земного шара обнаружатся наши ребята из сил ограниченного контингента, и среди этих ребят окажется их приятель.
А пока эти мальчишки и девчонки усваивают курс чисто теоретически и хорошо, если хоть капля знаний останется после выхода с экзамена. Нет, были способные и ответственные ребята. Занимались с интересом и осознанно. Но таких было мало. Настя же стремилась, чтобы таких стало больше, поэтому горела на работе. Кому что, а ей нравилось процесс обучения. Она отошла от окна, села за стол и открыла первую зачётку…
К обеду Анастасия была свободна и решила сходить к завучу, чтобы отпроситься на завтра с педсовета.
– Александра Сергеевна, есть ко мне вопросы? – улыбнулась она строгому завучу.
– Нет, пожалуй, с часами мы разобрались, с отпуском тоже. Можете ехать, Анастасия Дмитриевна. Я помню, что у вас день рождения. Желаю здравствовать, – сухая рука пожилой женщины взметнулась в приветственном жесте.
Тихо радуясь, Настя вышла из кабинета. С понедельника у неё начинается отпуск, пятницу Настя получила в подарок. С учётом того, что сегодня, в четверг, она освободилась в обед, у неё есть навалом времени. Удача!
На парковке пришлось задержаться. Жара, пыль, стёкла запылились, а Настя терпеть не могла грязь на своей малышке. Поэтому вначале она помыла стёкла. (И не видела в этом ничего особенного!) Удобно устроившись на водительском сиденье, Настя бодро спросила себя:
– Ну, куда? Сразу на дачу или домой заглянем?
Однако гадать не пришлось, позвонил сын.
– Ма, я забыл свой альбом с хоккеистами, привези, пожалуйста!
– А где он?
– В моей комнате на столе.
– Хорошо, Тим. Как вы там, всё нормально?
– Нормально, огород задолбал!
– Приеду, помогу, – подмигнула Настя сыну и отключилась. – Значит, домой… Покупать ничего не надо… Люда говорила, что они вчера всё завезли… Денис приедет вечером, Людмила с детьми – завтра. Ну, погнали!
С улыбкой и хорошим настроением Настя доехала до дома. Оставила машину у подъезда, поскольку не собиралась надолго задерживаться.
– Привет, красотка!
Сосед с верхнего этажа выносил мусор и попытался привычно шлёпнуть женщину по попе, но также привычно получил под нос кулак. С Настей такой фокус у него не проходил.
– Давно в пыли не валялся, Григорий?
– Ой, боюсь, боюсь! – деланно испугался тот и расхохотался ей вслед.
– Вот же кобель противный, – проворчала Настя, заходя в подъезд, – и ведь мнит себя красавцем, идиот.
Хмыкнув, она легко взбежала на второй этаж. Честно говоря, своих лет Настя пока не чувствовала. Всё казалось, что она молодая девчонка. А вот уже и тридцать пять. Время летит прямо. Открыв дверь, она вошла в прихожую, но сразу же остановилась. Что за?!
Дома никого не должно было быть, но обувь мужа и босоножки Людмилы ясно говорили об обратном. Судя по звукам, муж и подруга находились на кухне.
– Я же недавно звонила, она сказала работы много…, – пробормотала Настя. – Или это они мне сюрприз готовят? Говорила же Милка, что придумала что-то…, – Настя улыбнулась, – ну, не буду портить им дело.
Тихо разувшись, прошла в комнату сына, забрала альбом и хотела также незаметно уйти, но уловила обрывок фразы и замерла.
– Слушай, Ден, Серёжка тебя папкой зовёт, как бы чего не вышло.
Точно, пятилетний сынок подруги называл Дениса папой и не раз. Настя сама слышала, но не придавала значения. Ребёнок, что с него взять.
– Я ему уже и так и эдак объясняю, но не понимает он. Характер-то твой, упрямый: папка и всё. Не знаю, что делать… Может, признаемся уже… надоело прятаться, любимый…
– Люд, ну ты что? Давай ещё потерпим, осталось четыре года. Будет Тимке восемнадцать, и я от них уйду. А сейчас не могу… Сын…
– А Серёжка тебе не сын?! А Дашка не дочь?! – тихо вскрикнула Людмила.
Настя прижала ладонь ко рту, сдерживая крик: Серёжка и Даша – дети Дениса?! Шок. Видимо Денис как-то отреагировал, потому что Людмила тут же залепетала:
– Прости, Ден, прости родной! Просто устала ждать, любимый…
Любимый… машинально отмечала Настя, застыв каменным изваянием, не в силах шелохнуться.
– Да я сам, можно сказать, из последних сил живу. Это какие нервы надо иметь, чтобы вас каждый день видеть и не приласкать. Сергуньку жалко, Дашуня без отцовской ласки…
«Как будто наш Тимка купается в отцовской любви», – подумала Настя и внезапно осознала, что так и есть: не хватает Тимофею отцовского внимания. Денису всегда некогда. Они с Тимкой уже и забыли, когда муж вечерами с ними был. И тем более, когда с Тимофеем чем-либо занимался. Настя не понимала, что ей сейчас надо сделать: войти и показать, что всё слышала или уйти и потом разбираться?
За дверью послышалось шумное прерывистое дыхание, шорох, скрип стула. «Целуются…, – поняла Настя. – Как же я ничего не видела? Совсем дура?»
– Я не дура, – прошептала она одними губами, – просто любила, верила и доверяла…
Медленно она открыла дверь кухни и замерла на пороге. Денис и Людмила целовались. Страстно, жарко, судорожно цепляясь руками за одежду друг друга, готовясь сорвать её и добраться до тела.
Муж и подруга, охваченные страстью, не замечали Настю. Но вот Денис подхватил Людмилу под бёдра и усадил на подоконник. Женщина оказалась лицом к двери и невольно увидела Анастасию. Её глаза распахнулись, и она попыталась оттолкнуть мужчину.
– Настя…, – хрипло прокаркала она. –Ты всё видела…
Денис резко развернулся и тоже уставился на жену, пытаясь понять её ближайшие действия.
– Видела и слышала достаточно, – холодно произнесла Анастасия.
Твёрдый ком застрял в горле, мешая говорить, но чувство собственного достоинства не давало позорно разреветься и унизиться. Не сейчас.
– В общем так, ты свободен, Денис. Незачем ждать ещё четыре года. Хорошо, что сын на даче и не видит этого кошмара. Если дашь время, вещи я заберу сейчас. Естественно, что никакого праздника на даче не будет.
– Куда вы пойдёте, Настя? – вскинулся Денис.
– Не пропадём, я уже взрослая девочка, и сын паспорт получил на днях.
Настя бросила взгляд на Людмилу и вдруг ясно поняла, что ни фига та не расстроена и лишь для вида шепчет: – Прости … прости. Глаза же бывшей подруги сияют предвкушением, торжеством, надеждой. Она дождалась… «А, может, даже специально подстроила ситуацию», – подумала Настя. Однако обратного пути ни для кого из них уже нет.
– Ну, так что? Дашь время или мне уехать?
– Я не гоню вас, Насть, – дёрнул кадыком Денис. – Но раз уж так вышло, я могу снять вам квартиру.
– Не стоит, обойдёмся.
Настя прикрыла дверь в кухню, прошла в комнату сына и начала хладнокровно собирать его вещи. В ней как будто замерли все мысли и чувства. Она просто делала то, что должна была делать сейчас. На упаковку в узлы вещей сына и её собственных ушло не больше часа. Всё это время Людмила не выходила из кухни, а Денис застыл в гостиной и лишь молча наблюдал за её сборами.
Он дёрнулся было, чтобы помочь донести узлы до машины, но Настя так глянула, что муж предпочёл отступить. Однако Анастасия понимала, что его молчаливая уступка – временное явление. Потом он осознает, обдумает и примет решение. Вот тогда будет трудно.
Небольшая машинка Насти оказалась забита вещами битком. Багажник, задние сиденья и даже впереди на пассажирском месте стояла коробка со школьными принадлежностями Тимофея. Оказалось, что вот так с ходу собрать все вещи невозможно. Многое просто осталось в шкафах, но Настя не думала об этом. Её подгоняло желание просто уйти из этого чужого дома. Именно, как чужой дом, она теперь воспринимала их с Денисом трёхкомнатную квартиру. Вернее, квартира изначально принадлежала Денису. Он купил её ещё до начала отношений с Настей. Наверное, поэтому она сразу ощутила её чужой.
Вдруг она вспомнила вид развороченной и неприбранной постели, когда собирала вещи в спальне. В тот момент это её не задело, она была слишком ошарашена двойным предательством, но сейчас, в ретроспективе, стало совершенно ясно, чем занимались муж с Людмилой на их супружеской постели, и Насте стало брезгливо. Она передёрнулась
Но Настя и не предполагала, что Денис вот так спокойно предложит ей снимать квартиру. Ей и сыну, на минуточку, законным членам его семьи. Однако он выбрал не их, а Людмилу. Ведь ясно же, что если уйдут Настя с Тимом, то придёт сюда Людмила с детьми.
Всё это сейчас крутилось в сознании где-то на заднем фоне, а делала Настя вполне понятные вещи: перетаскивала узлы в машину. Но как только она села за руль перед ней встал простой вопрос: куда ехать? Хотелось немедленно забрать сына, который сейчас находился на даче с родителями мужа и уехать так далеко отсюда, как только возможно. Чтобы уже никогда больше не видеть этих людей и не трепать из-за них нервы.
Однако умом Настя понимала, что это невозможно. Надо сделать морду кирпичом и наплевать на все будущие разборки. Всё равно придётся встречаться из-за развода и алиментов, так что лучше перетерпеть это время. Всё когда-нибудь кончается, закончится и эта грязная ситуация. Настя справится. А Тимка… С ним Настя поговорит честно и открыто. Он уже взрослый и всё понимает. Пусть сам решает, как ему относиться к отцу, и поддерживать ли с ним связь.
Значит так… Решено. Сначала за сыном, потом в деревню. В пятидесяти километрах от города у Насти был дом в деревне, который остался ей от деда. С дедом в деревне она прожила несколько лет после гибели родителей в автокатастрофе. Ей было всего двенадцать. Даже младше, чем Тимофей сейчас. Уже несколько лет за домом следят соседи, Настя им оплачивает эту помощь. Ну, не было у неё нужды в этом доме, а продать рука не поднималась. Вот там их с Тимкой никто не тронет. Хорошо, что сейчас летние каникулы, это раз. И хорошо, что у неё начинается отпуск, это два. Справятся. А к осени она обязательно разберётся со всеми вопросами.
Настя передёрнулась и крепче схватилась за руль, повернула ключ и уверенно направилась на выезд. Не её это место, не её квартира, не её мужчина!
Но, находясь одна в машине, Настя невольно крутила в голове услышанный разговор и не понимала, зачем Денис ждал совершеннолетия Тимофея? У них нет никакого бизнеса, никакого наследства. Настя – преподаватель, а Денис – главный юрист строительной фирмы. То есть они оба – наёмные работники. Да, довольно обеспеченные. У Дениса высокий уровень зарплаты. Но всё же оба не миллионеры. Так причём совершеннолетие? Надо подумать и кое-что узнать…
****
Денис проследил взглядом отъезжающую машину жены. Как-то не так он планировал рассказать ей о второй семье. Да, планировал. Потому что уже невозможно было скрывать правду. Да и Дашенька слишком походила на него. Когда-никогда, но даже доверчивая Настя могла это заметить. Людмила же в последнее время и вовсе наседала с признанием. Хотела оформить настоящую семью и жить вместе. Денис понимал её желание. Не понимал он себя, потому что, как мог, оттягивал неизбежное. Он представить не мог, как это отказаться от Насти и от Тимофея. Как так проснуться и не услышать Настино мурлыканье на кухне. Она была очень улыбчивым солнечным человеком, почти всегда с хорошим настроением. Даже, если ей временами бывало плохо, она не перекидывала свои негативные эмоции на других. Просто уходила в их спальню и к вечеру обычно справлялась с собой.
Кстати, Людмила была в этом смысле её противоположностью. Чуть что, она заставляла всех решать её проблемы и всё это время извергала из себя яростный негатив: ворчала, сыпала угрозами, раздавала пошлые и некрасивые эпитеты виновникам её проблем. В общем, то ещё сокровище. Но в постели, да, Людмила была огонь.
Собственно, Денис хотел бы сохранить всё, как было: Настя – жена, Людмила – любовница. Каждая хороша в своей роли. Но… не вышло.
Очень всё не вовремя. Он только-только начал готовить документы по наследству, о котором, кстати, Настя совершенно не знала.
– Милый, ты расстроен? – Людмила подошла со спины и обняла его за талию. – Не переживай, всё равно когда-то надо было сказать. А так даже лучше, она сама всё узнала…
– И почему мне кажется, Люда, что ты приложила к этому руку? – Денис раздражённо оттолкнул от себя женщину.
– Немного, – не обижаясь промурлыкала та. – Она сама позвонила, что заканчивает работу, вот я и предложила тебе заехать домой. Мы даже успели доставить друг другу удовольствие… ещё хочу…, – с придыханием прижалась она опять.
– Не сейчас, Люд, мне на самом деле надо найти жильё для семьи. Как бы Настя не храбрилась, но жить им негде. Да и перед сыном не хочу выглядеть козлом. Поэтому квартиру им сниму, а будет ли Настя там жить – её дело.
Денис, не оглядываясь на женщину, вышел из квартиры, а Людмила обошла все комнаты, придирчиво осмотрела стены, потолок, решая, стоит ли сразу затевать ремонт и только после этого, не обращая внимания на беспорядок, спокойно покинула квартиру.
ГЛАВА 2
Теперь, когда Настя узнала об этой многолетней измене, она увидела и оценила их с Денисом жизнь как будто заново. Очень удивилась при этом, как не замечала раньше очевидного: случайные оговорки, красноречивые взгляды, якобы, нечаянные жесты… Какая глупая и слепая доверчивость!
– Боже мой… я идиотка…, – выдохнула Настя. – Ведь всё так очевидно, так понятно…
Вспомнилось, как недолюбливали Людмилу свёкры и никогда её не привечали. Даже брат Николая Андреевича – Константин сразу невзлюбил Людмилу. Похоже все догадывались или знали о чём-то, одна Настя оставалась в неведении.
Но странно, никакого особого гнева, желания испепелять, рвать и метать, у Насти не было. А было тяжёлое разочарование в муже, в подруге, в себе.
Себя Настя считала виноватой в том, что не подумала о будущем для сына, и теперь они будут жить на её зарплату и, в лучшем случае, на алименты от Дениса. Значит, ей Насте, придётся искать вторую или более высокооплачиваемую работу. Потому что снимать квартиру, оплачивать Тимкину секцию и дополнительные занятия с одной зарплаты будет невозможно.
– Кто ж знал, – оправдывала Настя себя, но одними словами дело не исправишь.
Незаметно она доехала до дачи свекров. Дача – приличный двухэтажный дом – на краю садоводческого товарищества. Когда-то здесь стоял небольшой каркасный домик, но ещё в начале их с Денисом брака Николай Андреевич поставил вместо него большой дом. Прикупил по случаю два соседних участка и теперь получилось отличное место для отдыха большой семьи с выходом на лес и речку.
К снохе свёкор и свекровь относились хорошо. Приняли, не обижали, с удовольствием сидели с внуком. Правда, нечасто. Настя старалась их особо не напрягать. Во-первых, в те годы оба ещё работали. Свёкор – врач, свекровь – медсестра в одной больнице. Во-вторых, они ещё были нестарыми, и им самим хотелось куда-то поехать, сходить, отдохнуть. Поэтому Настя не нагличала. К тому же Настин дед помогал с внуком с удовольствием.
Отбросив размышления, Настя притормозила у калитки. Но загонять машину во двор не стала. Всё равно сейчас Тимку забирать и дальше ехать. Только, как всё объяснить родителям Дениса? Скрыть? Рассказать? Настя так и не решила, поэтому просто толкнула калитку, входя в ограду.
Тимофей был на огороде. Его и Зою Ивановну сразу было видно на грядках. Правда, сколько там тех грядок! Не поле же колхозное. Так пять-шесть штук под мелочь для себя: морковка, лук на репку, зелень.
Зоя Ивановна, заметив Настю, отряхнула руки и заторопилась ей навстречу. Тимка, пользуясь случаем, немедленно бросил работу и тоже устремился к матери.
– Мам, привет!
– Настя, здравствуй! – почти одновременно приветствовали они.
– Тима, собери свои вещи, мы уезжаем, – сдержанно скомандовала Настя. – Ничего не забудь!
– А, куда, мам? – обрадовался сын, не столько отъезду, сколько освобождению от работ.
– Потом расскажу, поторопись, – подогнала его Настя.
Она не хотела, чтобы звонок мужа, если он вдруг надумает, застал их у свекров. Пусть разбираются сами.
– Настя, – настороженно обратилась свекровь. – Что-то случилось? Ты сама не своя, выглядишь, как замороженная. Признавайся!
– Не знаю даже, что и как говорить, – попыталась уйти от ответа Анастасия. – У нас возникли проблемы.
– Говори, как есть, чую уже, что натворил Ден дел, иначе ты не прикатила бы сюда посередине недели.
– Что он там устроил? – вышел на крыльцо свёкор. – Или с завещанием разобрался?
– Завещанием? – удивилась Настя. – Нет, ни о каком завещании речи нет.
– Ну, как же, мой брат умер…
– Я помню его, года три назад он к вам приезжал, – откликнулась Настя. – У него ещё никого не осталось, кроме вас.
– Да, так вот, он всю свою собственность завещал Тимке и, оказывается, давно. А мы никто не знали, кроме Дениса. Я сам узнал недавно, когда Ден попросил принять наследство на моё имя. Но я не согласился. Раз Константин оставил всё нашему внуку, то пусть внук и владеет. Подрастёт, образование получит и разберётся что к чему, а пока можно опекуна назначить. Вот Денис и хотел разобраться с этим вопросом. Я думал, ты за этим приехала: принимать наследство. Бумаги-то у меня. Там лесопилка, столярка, магазин строительных материалов…, – перечислял свёкор, а у Насти глаза распахивались всё шире и шире. – Правда, далеко всё – в Сибири, ты же знаешь, он в Томской области жил.
– Нет, мы не с этим, мы ничего не знали, – покачала головой Настя.
До неё сейчас начало доходить, зачем муж ждал восемнадцатилетия сына. Хотел получить от него собственность законным путём: либо дарением, либо продажей, но, чтобы никто не подкопался при случае. Надо же! Втихую обобрать родного сына! Хотя… у него же ещё есть, подумала Настя и сомкнула губы. Плевать им с Тимом на эти лесопилки! Проживут.
– Я приехала за Тимом, потому что мы ушли от Дениса, – жёстко сказала она. – У него есть вторая семья и в ней двое детей. Всё остальное он пусть сам вам расскажет. Тимофей, в машину! – бросила Настя, увидев сына с вещами.
Они с Тимофеем быстро направились к машине, а свёкры остались с разинутыми ртами. Ну, не знала Настя, как более мягко сообщить такую новость. И не у неё же вторая семья, а у их сыночка. Вот с ним пусть и выясняют, что да как. Жалко, конечно, стариков, ничего плохого они им с Тимкой не делали. Вон как озадачились, до сих пор в себя не пришли. Но, что теперь… Они с сыном не успели дойти до машины.
– Настя!!! – диким голосом закричала Зоя Ивановна. – Какая семья, Настя?! – и осела прямо на землю.
Но Николай Андреевич успел подхватить жену, и она буквально повисла на его руках.
– Что же ты, Настя… зачем так…, – укоризненно воскликнул свёкор.
– Давайте я скорую вызову! – испугалась Настя, возвращаясь к старикам.
– Сами справимся, – недовольно огрызнулся Николай Андреевич. – Езжай уже, разберёмся тут…
Настя с тяжёлым сердцем села в машину. Плохо вышло. Не хотела она говорить, и не надо было. Теперь чувствовала себя виноватой. Она не заводила машину, а продолжала наблюдать за родственниками, собираясь, если потребуется, всё же вызвать скорую.
Тимофей пока не понимал, с чем связана задержка и торопил её:
– Мам, ну, мы едем?
– Едем, сын, – ответила она, видя, что Зоя Ивановна вроде бы оклемалась и уже самостоятельно, шаркающим шагом, добралась до веранды. Постояла, вздохнула и тяжело опустилась в плетёное кресло. Николай Андреевич, что-то сказал ей и, налив стакан воды, сел рядом.
– Ладно, они сами врачи. Разберутся…
Настя завела машину и выехала на трассу, но первые несколько минут молчала. Чувство вины всё же будоражило её совесть и требовало вернуться, но…
– Мам, а, что вообще случилось, и куда мы едем? – не выдержал Тимофей.
– Едем в Михайловку, там поживём летом.
– Зачем? – удивился сын.
– Объясню, подожди, звонят.
Настя глянула на экран. Звонил Денис…
В короткой борьбе с собой победила здравая мысль, что необходимо знать планы врага. Именно смертельным врагом теперь Настя считала Дениса. Она заглушила машину и вышла на улицу, не хотелось, чтобы сын слышал неприятный разговор.
– Слушаю, – коротко бросила она, приняв вызов.
– Насть, ты что делаешь?! – сразу раздался возмущённый рык бывшего мужа. – Родителей зачем вздёрнула?! Матери плохо стало, отец весь на нервах! Зачем?! Тебе легче от этого стало?! Не ожидал от тебя такой жестокости…
– Чтобы не было такой жестокости, надо было самому родителям всё рассказать, – глухо ответила Настя.
Её задело, что муж говорит о жестокости к его родителям, а то, что Настя, не вовремя вернувшись домой, узнала об измене – это ни разу не жестоко.
– Насчёт алиментов надо было поговорить, а ты сразу уехала. Надо же договариваться, как цивилизованные люди! – продолжал возмущаться муж.
– Алименты тебе назначит суд, общего имущества у нас нет, если только машина. Делить нечего. Тимофей останется со мной…
– Это мы ещё посмотрим…, – успел вклиниться муж, и Настю буквально обуяла злость.