Сама за себя

ГЛАВА 1.

– Мам, мы с Тёмкой хотим пожить у тебя. Временно, – дочь требовательно сдвинула брови и пояснила. – Если снимать студию или хотя бы коммуналку, то тысяч десять – пятнадцать уходить будет. А у нас, сама понимаешь, сейчас только Тёмка работает. Так что мы решили до сдачи дома у тебя перекантоваться. Подумаешь, всего-то шесть-восемь месяцев. А я постараюсь за это время тоже работу найти, чтобы Тёмке полегче было нас тянуть. Лизку мы уже в садик записали по прописке. А прописка, кстати, у тебя. В общем, всё сходится. В тесноте да не в обиде, – оптимистично заключила дочь.

Владилена молчала, поглядывая на сидящую напротив Катю. Сейчас дочь очень походила на своего отца: насупленная, требовательная, готовая настаивать на своём вопреки всему. Но она зря заранее хорохорилась. Влада давно смирилась с присутствием семьи дочери в своей жизни и сопротивляться не собиралась. В конце концов, её двухкомнатная современная квартира не так уж и мала и если молодым отдать спальню, а ей с внучкой занять проходной зал, то они как-нибудь устроятся. Временно. Хотя то, как вела себя сейчас дочь и как с ней разговаривала, Владе безусловно не понравилась. Но ей удалось погасить вспышку недовольства и остаться внешне спокойной. Почему-то во всей этой некрасивой ситуации она частично винила саму себя и поэтому предпочла пока не возмущаться, а выждать. Может быть дочь поймёт, что позволяет себе слишком много.

– Я не против, дочка, – наконец произнесла Влада. – Конечно, вам после переезда нужно экономить. Да и на новую мебель в новую квартиру подкопить.

– Ну, вот и отлично! – подскочила с места дочь. – Я тут уже подумала, посмотрела и прикинула что куда. У тебя гардеробная прямо огромная, метров шесть, наверное. Зачем такая? Шкафы же есть. В общем, мы там тебе кровать и тумбочку поставим или шкаф узкий для твоих только вещей. Что тебе с нашими путаться. А мы тут разместимся: Лизке под детскую спальню переделаем, а зал, так и быть, мы с Тёмкой займём.

Влада оторопела и удивлённо-недоверчиво взглянула на дочь. Это что она сейчас услышала? Её в собственной квартире вытесняют практически в кладовку, а дочь спокойно занимает жилплощадь для своей семьи?! Ну и ну! А Катя, не замечая материного взгляда, уже доставала телефон и командовала:

– Артём, всё в порядке! Договорилась! Заносите, а то денежка-то капает.

Она обошла Владу по дуге и прошла к двери, распахивая её настежь. С лестницы послышался мужской бубнёж, чертыхания и в квартиру протиснулись грузчики с двумя огромными коробками, следом за которыми вошёл и Артём – Катин муж с двумя огромными чемоданами на колёсиках.

– Здесь посередине поставьте, потом я разберу всё, – командовала Екатерина. – Артём, рассчитайся и заходи уже. Времени нет.

Артём засуетился, вытаскивая деньги и передавая их рабочим, закрыл за ними дверь и вернулся в комнату. Влада по-прежнему молча стояла в стороне, уже понимая, что совершила очередную ошибку, позволив дочери внаглую занять собственную квартиру, но возмущаться и скандалить не хотела. «Несколько месяцев перетерплю, – убеждала она саму себя. – Что уж теперь? Надо было сразу всё выяснить, а не молчать в тряпочку».

– Артём, помоги мне быстро гардеробную освободить. Нам надо маму вначале устроить, а потом уж своим устройством займёмся, – диктовала дочь, – а то уже и Лизку пора от свекровки забирать. Быстро, быстро! – прикрикнула она на замешкавшегося мужа. – А ты, мам, пока постель со своей кровати сними. Мы её сейчас перенесём и будешь уже устраиваться, как тебе надо, – бросила на ходу дочь, сгребая вешалки с одеждой матери и сбрасывая их на диван.

Катя действовала быстро, споро и через несколько минут небольшая комнатка стала свободной. Артём аккуратно разобрал стеллажи и гардеробной как не бывало. Катерина тут же смела пыль, хотя тут и пыли-то особо не было, Влада была чистюлей, прошлась мокрой шваброй по полу и вернулась в комнату, что-то горячо объясняя мужу. А Владе вдруг показалось, что эти шесть квадратных метров вполне симпатичны. У неё тут даже окно было. «Удачно, как, – мелькнула у Влады мысль. – Без окна совсем тяжело было бы. Ладно уж, полгода как-нибудь потерплю». Теперь уже в ней самой загорелась искорка переделки, и она с нетерпением взялась за обустройство своего нового угла. Оказалось, что на шести метрах можно многое вместить, если хорошо подумать.

К торцевой стене под окном она попросила поставить кровать, и дочь с мужем, почти не напрягаясь, выполнили её просьбу. Широкий подоконник Влада решила использовать в качестве столешницы для светильника и ноутбука. Розетка в гардеробной была одна у двери, и Влада достала с антресолей удлинитель на четыре гнезда. К двери она попросила поставить свой плательный шкаф, и он занял всю стену до изголовья кровати. А у противоположенной стены разместился раздвижной детский диванчик, которому было уже много лет, но он был очень удобен именно своей компактностью и у Влады не поднималась рука выкинуть его, хотя Катюшка давно выросла.

– Это же мой диван, мам? – присела на него Катя. – Ты его только перетянула.

– Твой, – кивнула Влада. – Видишь, и пригодился.

– Вот именно! Смотри, у тебя тут целая комната получилась. Ещё и тумбочка войдёт вместо стола между кроватью и диванчиком. Ну, устраивайся, а то уже вечер скоро, а к ужину мы вернёмся, Лизку привезём. Свекровь там поди уже икру мечет, – и Катя выпорхнула из комнаты.

Влада тяжело опустилась на диван и притихла, сжавшись в комочек, как будто она и не хозяйка в своём доме. Вот, как всё оборачивается…

***

Нет, она не страдала всепрощением и вполне могла за себя постоять. А, как иначе?! Ей пришлось одной Катюшку с десяти лет поднимать. Так что жизнь научила её огрызаться. Но поставить сейчас дочь на место Влада не смогла. Чувствовала какую-то подспудную свою собственную вину во всём происходящем и помалкивала, уговаривая себя, что этот бедлам ненадолго. Несколько месяцев можно и потерпеть.

Сейчас Владилене было сорок пять лет и, честно говоря, она совсем не считала себя старой. Да и выглядела удивительно молодо. По работе только-только достигла признания и получила хорошую должность начальника отдела. Работала она теперь не в маленькой районной библиотеке, а в областной научно-технической. Пользовалась уважением коллег за профессионализм и спокойствие характера. С людьми старалась вести себя ровно и не конфликтовать, помня старую поговорку, что «как аукнется, так и откликнется». Деньги, конечно, получала небольшие: откуда они в библиотеке большие-то? Но Влада уже несколько лет как научилась зарабатывать в интернете. Правда помалкивала об этом и никому не говорила о дополнительном доходе, в какой-то мере даже стесняясь своей продвинутости. Эти дополнительные заработки были не так и велики, но вполне позволили Владе взять ипотеку и, добавив приличные накопления, купить новостройку на стадии завершения. А теперь ипотека уже была выплачена, и Влада с облегчением ощутила финансовую свободу. Даже начала строить планы про путешествия и про разные Европы-Турции.

Кате было двадцать пять. У неё был молчаливый муж тридцати лет, исполняющий все её прихоти и дочка, Владина единственная внучка, четырёх лет от роду. Но вот отношения с Катей у Влады давно уже были напряжёнными. Не складывалось у них что-то. И начались эти нескладушки с Катиного совершеннолетия. Только Влада не сразу это сообразила. А, когда сообразила, поняла, что дело нельзя уже исправить: оно только усугубляется и усугубляется.

Началось всё с неожиданного требования дочери на празднике совершеннолетия. В кои-то веки к ним пришёл бывший муж, чтобы поздравить дочь. Влада подозревала, что и себя тоже. Ведь с этого момента прекращалась выплата алиментов. И вот, сидя рядом с отцом, Катя требовательно посмотрела на мать и вдруг заявила:

– Мам, а подари мне бабушкину квартиру. Я отдельно жить хочу. А папа мне там ремонт сделает и обстановку новую купит. Это и будет ваш подарок мне на совершеннолетие, а не это колечко за пять тысяч и не эта путёвка в Сочи, которые вы мне тут подарили, – небрежно махнула она рукой.

Влада онемела, да и Сергей стушевался. Не ожидали они такого от малолетней дочурки. «А ведь она выросла и говорит это вполне серьёзно!» – дошло до Влады. Видимо то же дошло и до Сергея, потому что он посерьёзнел и ответил:

– Не знаю, как мама, – взглянул он на Владу, – но я твои аппетиты пока удовлетворить не смогу. Помочь с ремонтом – пожалуйста, но мебель – извини. Либо сама, либо жди, когда у меня деньги появятся. Но понимай, что у меня семья и я не могу отобрать деньги у своих детей.

– А я, выходит, не твоя дочь? – обманчиво тихо проговорила Катя. – Мама! Что ты молчишь?! Заступись за меня!

И Владу будто подстегнул кто. Нет, не ругаться с Сергеем кто, где и чьи дети, а подумать про просьбу дочери. (Да, какую там просьбу – требование!) Она не собиралась пока дарить материну квартиру дочери. По крайней мере, не сейчас. Хотела продолжать сдавать и помогать Катьке учиться. Но тут мысли пронеслись вихрем, и Влада подумала, может, и правда? Подарить старую хрущовку дочери? Всё равно собиралась так сделать через несколько лет. Но можно и сейчас. Пусть взрослеет самостоятельно, а она поможет, если что. А Сергей, действительно, пусть с ремонтом озадачится. Скорее всего, это будет его последняя помощь дочери, потому как во втором браке двое ребятишек подрастают (дети второй жены) и денег требуется всё больше. Почему бы не воспользоваться напоследок его услугами?

– Хорошо, дочь. Я тебя услышала. И бабушкину двухкомнатную квартиру я подарю тебе. Но учти, это не сиюминутное дело. Во-первых, люди должны оттуда съехать. Им надо время дать на поиск нового жилья. Во-вторых, документы оформляются не в один день. А, в-третьих, отец тоже наверняка не сразу сможет тебе ремонт сделать. Минимум полгода тебе ждать придётся. Ты, вообще, что собираешься дальше по жизни делать? – серьёзно спросила она дочь, на тот момент студентку первого курса.

– Пока просто закончить первый курс, – невозмутимо ответила дочь. – К концу лета получить свою квартиру, – сделала она акцент на слове «свою». – А потом организовать своё дело. Есть у меня на примете двое парней, неплохо тянут в программировании. Я уже прикинула, что мы займёмся веб-дизайном, а дальше, может, ещё что подгребём. Крутиться надо, мам. Время сейчас такое, – снисходительно поглядела Катерина на родителей, считая, видимо, их с Сергеем замшелыми пнями.

– Ого! – удивился Сергей. – Это когда же моя дочь успела так вырасти?! Скоро тебе и советов наших не надо будет, – улыбнулся он, а у Влады сжалось сердце: улыбка его осталась такой же притягательной.

– Да уж! Чего-чего, а советов мне точно не надо, – утвердительно заметила дочь.

Вот с того времени всё и началось, вспоминала сейчас Владилена. Квартиру она дочери подарила, Сергей ремонт сам сделал. Мастером он был на все руки. Расходы по ремонту они с ним пополам поделили, не было у Сергея тогда больших денег. Мебель новую тоже почти не покупали, только шкаф. Кое-что оставили от бабушки, кое-что отдала Влада, и жена Сергея расщедрилась на новую двуспальную кровать, недорогую, правда. С этим и вступила Екатерина в самостоятельную жизнь к началу второго курса.

Конечно, Влада опасалась. Мальчики, свобода, компании – всё казалось опасным. «Не дай бог университет бросит! – иногда в панике думала Влада. Но время шло. Катя училась и училась отлично. Универ не бросала, однако, начала жить с мальчиком и на осторожные Владины замечания: «Не рановато ли?» Резко отвечала: «В самый раз!»

Она, вообще, «закрывалась» от Влады, не делилась с ней проблемами, не советовалась, даже денег особо не просила. Фирмочку они с ребятами на самом деле образовали. Первые года два их офис существовал в Катиной квартире, но к концу универа они уже снимали настоящее офисное помещение и даже имели нескольких наёмных работников.

Одним из них был Артём – нынешний Катин официальный муж. Так его Влада мысленно называла, потому что до него Катя жила со своим другом, с которым и замутила бизнес. Но потом их пути разошлись почему-то. Катя не рассказывала, а Влада не спрашивала, считая это не очень удобным.

С каждым годом их отношения охлаждались всё больше. Дочь отдалялась от матери, Владе даже казалось, что она её стесняется. В редких разговорах Катерина прямо называла её отсталой, унылой, слишком правильной. Влада, с одной стороны, обижалась на такое пренебрежение, но, с другой – это её подстёгивало, заставляло тянуться за молодёжью, стимулировало обновляться, учиться. Да и, честно говоря, разве Влада была старой?

Свою квартиру, которую она купила, когда дочке было уже лет двадцать, Влада обставила новой мебелью, продала старый стационарный компьютер и купила новый мощный ноутбук. Она старалась шагать в ногу со временем, но не хвасталась этим. Эка невидаль: сейчас почти все пользуются интернетом, а многие и работают в нём. Время такое.

Но, как бы Влада не старалась успеть за временем, к дочери она ближе не становилась. У той появились командирские нотки, откровенно-пренебрежительное отношение к матери, она перестала принимать случайные подарки, а теперь заранее оговаривала, что им надо к определённому событию. Может, это и правильно (можно избежать ненужных покупок), но Влада хотела дарить подарок от души… Не получалось.

Иногда, глядя на Катину жизнь, Влада удивлялась: как они с мужем уживаются? Вернее, как Артём уживается с командиршей-Катей? Но, приглядываясь внимательнее, понимала, что Катя сознательно выбирала именно такого: спокойного, даже флегматичного, исполнительного, нетребовательного и безмерно любящего свою Катю. И он, кажется, не понимал, что сама Катя его не любит, а просто пользуется им. Он ей удобен, как удобна любая вещь в её окружении и обитает здесь до тех пор, пока выполняет свои функции. Но, может, ему и этого минимума хватало. А вот хватало ли Кате… Влада сомневалась. Иногда ей казалось, что Кате больше бы подошёл не спокойный, флегматичный Артём, а гонористый и требовательный мужик, который поставил бы её на место. Однако, Катя, видимо, прекрасно понимала разницу в мужчинах и после первого властного самца выбрала спокойного ведомого.

Пригревшись и даже слегка задремав, Влада не заметила, как пробежало время и очнулась, когда солнечные лучи перестали попадать в комнату. Вечерело. «Господи! – встрепенулась Влада. – Комната-то ещё не прибрана. Ужин пора готовить, а я сижу-посиживаю!» Она быстро разложила по полкам вещи, развешала одежду и, решив, что основательно приберётся позднее, заторопилась на кухню.

Так и полетели новые деньки с семейными хлопотами и, казалось, им не будет ни конца, ни края. А Владина жизнь постепенно приходила в полную зависимость от семьи дочери.

***

Влада с Лизой неторопливо шли из садика и по пути заглянули в небольшой сквер. Они каждый раз делали так, если позволяла погода. Сегодня позволяла: начало сентября выдалось тёплым, солнечным, ярким. Лиза в садике уже поужинала и торопиться её кормить не было необходимости. А вот покататься на карусели или побегать по детской площадке очень даже можно было.

Влада отпустила внучку к другим детям, с которыми та была знакома, ведь они почти ежедневно здесь встречались, и присела на лавочку, уткнувшись в телефон, изредка бросая взгляд на детей.

– Лада! – послышался негромкий возглас, и она подняла голову.

Рядом стоял Сергей и беспокойно теребил в руках лёгкую кепку. И от его неприкаянного вида, и от давно не слышанного «Лада» у женщины защемило сердце. Ладой, Ладушкой, Ладкой, Лади- Леной звал её только муж. Давно звал, когда они были молоды и любили друг друга, казалось, раз и навсегда.

«Господи, какую-то кепку примитивную носить стал, как старик какой-то. А прежде шапку раньше ноября никогда не надевал», – подумала Влада и спросила:

– Что-то случилось, Серёж? Давно тебя не видела. Ты как? – она оглядела бывшего мужа и сделала неутешительные для него выводы. Сергей уже выглядел на свои пятьдесят два года и видно было, что он устал. Устал не сиюминутной усталостью, которая проходит от хорошего сна, еды и отдыха. Он устал от жизни, а эта усталость требует совсем других витаминов.

– Ничего не случилось. Просто шёл мимо и вас с Лизой увидел. Скучаю я по внучке, – ответил Сергей, присаживаясь рядом на скамейку. – Хорошо выглядишь, Лада.

– Стараюсь, – усмехнулась Влада.

Хотела добавить – «зато ты не очень», но решила не наступать на мозоль и не портить человеку настроение. Помолчали.

– Как здоровье? Как работа? – вежливо поинтересовалась Влада.

И это были не пустые вопросы. Она на самом деле не следила за жизнью бывшего мужа, но при редких встречах обязательно спрашивала об этом. Ведь от этих двух параметров зависело его благополучие, благосостояние. И ответы на них могли либо успокоить Владу, либо озаботить. До этого момента, славу богу, обычно успокаивали. А о чём ещё с ним говорить? О его жене? О его приёмных детях? Смысл?!

– Да, вроде нормально всё, – пожал плечами Сергей. – Уставать стал быстро. Вроде ничего не делал, а хочется лечь, подремать, тишину послушать…

Влада хмыкнула про себя, представила Сергея в трениках и футболке на диване и невольно улыбнулась: нереальная картинка. Сергей обычно весь в делах и в работах. Но она бы тоже так полежала, подремала, да заботы и её не ждут.

– Знаешь, – продолжал между тем бывший муж, – мне только рядом с тобой и спокойно. Как будто потерял что-то, суечусь, трепыхаюсь, а едва с тобой рядом окажусь и так хорошо делается. Благостно даже. Скучаю я по вам, Ладка. Скучаю.

– Не стоит, Серёж. Сколько лет уж прошло. Ты же сам выбрал. Я тебя не гнала, даже и не знала о вас. Сам всё решил. Что уж теперь. Назад пути нет. Там у тебя семья теперь. Мальчишки к тебе прикипели. Тяни уж свою лямку, – почти сердито закончила Влада.

Не хватало ещё уговаривать тут бывшего, когда у самой кошки на душе скребут. Эх-х! Сергей сгорбился слегка, устраиваясь поудобнее и опираясь руками на широко расставленные ноги, Он приготовился сидеть с ними долго. Не реагируя на Владино замечание продолжил:

– Столько лет прошло, а я только сейчас понял, что мы ведь были счастливы. Ты у меня прям перед глазами всё время стоишь. То ждёшь меня у калитки, когда мы в нянькином домике жили, помнишь? То в окно выглядываешь, когда уже свою получили. В последний вагон успели вскочить: больше уже квартир не давали. Только покупать. Какое время пережили! – вздохнул Сергей. – И снишься ты мне часто. Давно уже, Ладка, – покаянно опустил он голову.

– Не тереби душу, Серёж! – прикрикнула шёпотом Влада и, не удержавшись, язвительно заметила. – А кто-то пятнадцать лет назад орал, что распустилась, запилила, слишком многого захотела…, – и сама притихла, вспомнив давнюю боль.

– Дурак был, – покаялся бывший муж. – Да и Светка так выжидающе-жалостливо смотрела на меня. Думал, не помогу если – пропадёт бабёнка. А ей всего-то было двадцать лет и уже два пацана погодки. Жалко стало. Да и ластилась она умело. А ты тогда, наоборот, на голодном пайке меня держала.

– Ну, ещё скажи – сама виновата, – почти рассмеялась Влада. – Нет, дорогой, не пытайся переложить свой грех на мои плечи. Своих тягот хватает, знаешь ли. Ладно, пойдём мы с Лизкой. Пора уже, – собралась Влада вставать.

– Подожди! – Сергей взял её за руку, останавливая. – Подожди, Влада! Я пришёл специально поговорить. Подкарауливал тебя несколько дней, чтобы Катя не знала, и чтобы ты не пряталась от меня, как обычно.

– Ну, говори, – согласилась Влада. Видать, что-то случилось всё же у Сергея. С самой весны он не в себе.

– Ладушка, возьми меня обратно, – кадык Сергея нервно дёрнулся, он сглотнул и тихо сказал. – Ты же всё равно все эти годы одна жила. Прости за всё, родная. Давай снова сойдёмся, – поцеловал её руку и так и оставил её у своего лица, прижавшись щекой к её ладони.

«Да, что ж ты делаешь, паразит! – воскликнула про себя Влада. – Я же не железная!» но вслух ничего не сказала. Резко, с усилием оттолкнула руку Сергея, и сама отпрянула от него, но осталась сидеть.

– Нет, Серёж, так не пойдёт. Простила я тебя давно и жалко мне тебя-дурака очень. Сразу видела я, что за птица – твоя Светлана. Простить – простила, но забыть не могу. Каждый миг, когда мне жалко тебя становится, передо мной, как в кино всплывает твоё счастливое лицо рядом с ней. И всю жалость, как рукой снимает. Я не могу забыть твой уход, твоё пренебрежительное: «Я разлюбил тебя». Не могу! И не хочу начинать жить и мучиться снова. Сейчас я почти спокойна. Катька только забот доставляет, а вешать на себя ещё и тебя… Уволь! Ты сам свою судьбу выбрал. Сам и разгребай теперь, не маленький. Прости.

Влада решительно поднялась и направилась за внучкой, не оглядываясь больше на бывшего мужа. Лизавета уходить с площадки не захотела, и Влада разрешила ей побегать ещё, тем более, что разбуженные воспоминания и горькие мысли не давали покоя. Она оглянулась, но Сергея на лавочке уже не было. «Ну, вот, и с внучкой не поздоровался. Скучальщик», – беззлобно отметила про себя Влада и вновь села на тёплом солнышке, медленно погружаясь в давние, болезненные воспоминания.

***

Они с Сергеем любили друг друга и ей казалось, что любили по-настоящему. Поженились, когда ей было двадцать, а ему двадцать семь. И разница между ними совсем не ощущалась. Да и какая там разница – семь лет?! Даже не разговор.

Влада только начала работать в районной библиотеке после колледжа, а Сергей работал мастером на стройке. Почти не дружили (как тогда говорили), быстро поженились и совсем не жалели. Просто нашли друг друга и не хотели терять. Первые годы жили весело, с шутками, дружно преодолевая навалившиеся перемены общества. Всё им казалось по плечу.

А потом, наоборот. Когда всё, кажется, устаканилось и притихло, они начали отдаляться друг от друга. Вернее, начал Сергей. Влада-то по-прежнему в нетерпении летела домой, чтобы встретить любимого мужа с работы как положено: всё убрано, всё приготовлено и сама Владка с улыбкой на лице. Но всё чаще муж задерживался, всё чаще приходил хмурым и недовольным, раздражённым и Владе даже казалось – виноватым.

А оказалось – не казалось. Был виноват Сергей и сильно. Он тогда уже работал прорабом в той же строительной организации, только теперь она стала частным бизнесом. Вся строительная техника, машины, механизмы и люди вдруг стали принадлежать бывшему генеральному директору строительного треста, а ныне генеральному директору строительной корпорации «Орион» Медведеву А.С. Кстати, близкому родственнику тогдашнего мэра города. А у этого нового хозяина были в деревне дальние родственники, которые попросили его принять на работу свою дочурку, девицу, только что окончившую школу, но никуда не сумевшую поступить.

Богатый родственник не отказал бедной родне и посадил девчонку помощницей в кадровый отдел. А девчонка оказалась далеко не простушкой. Это учиться у неё тяма не хватило, а мужиков клеить – хватило вполне. Да только обожглась она на первом.

Девочка была молодая, фигуристая, с крупной грудью, и парни сразу обратили внимание на новенькую. Та долго выбирать не стала и остановила своё внимание на Алексее – личном водителе генерального. Но оба они сделали неверный расчёт. Алексей надеялся с помощью этой дальней родственницы войти в долю бизнеса. Хотя бы небольшую вначале. Тут, главное, закрепиться, а там уж он не оплошает. А Светлана тоже надеялась с помощью этого брака закрепиться рядом с дядей. Алексей был хорошим и ответственным работником, много знал о личной жизни хозяев, а таких людей, как известно, берегут и с бухты-барахты не увольняют.

Но оба просчитались. Дядя на свадьбе сразу заявил, что добиваться благосостояния молодые будут сами. Всё что мог, он для них уже сделал. Однако, надежда у молодых ещё оставалась. Они начали жить вместе и сняли однокомнатную квартиру. Светлана сразу же забеременела (собственно к этому и стремилась, надеясь на будущую помощь родителей и родственников) и этой квартиры, естественно, стало мало.

Собрали семейный совет, на котором родители обеих сторон решили взять на себя их жилищную проблему. Сложились и без всяких кредитов купили новостройку. Но всё остальное: ремонт, мебель, обустройство – оставили на молодых. И опять все просчитались.

Эти молодые сами делать ничего не хотели. Хотели всё получить готовым. Вернее, Алексей ещё пытался, но Светлана категорически не хотела ни работать, ни обеспечивать уют в семье. Оправдывая своё безделье, она почти сразу после рождения первого ребёнка забеременела вторым. И полгода не прошло.

Первому малышу молока не стало хватать, к тому же с беременностью оно изменило вкус, и малыш вовсе отказался от материнского молока. Заходился плачем до посинения, потерял вес, пока непутёвая мамашка догадалась что с ним. С рождением второго Светка и вовсе пошла вразнос: категорически отказывалась сидеть с малышами, кормить и ухаживать за ними. Единственное на что соглашалась, так это на прогулки. Перед людьми – соседями и знакомыми она строила из себя образцовую мамашу. По дому ей помогала либо мать, приезжая на месяц-два к ним, либо другие родственницы из деревни.