- -
- 100%
- +
Пролог
– Торопишься, Антония, – осуждающе покачала головой старшая ведьма, наблюдая за внучкой. – Тут дело такое: слово не так скажешь, остановку в заклинании сделаешь и получишь вместо лягухи, к примеру, зайку какую-нибудь. Вот, – ткнула она пальцем в неизвестное существо, возникшее перед ними. – Кто это?
– Это? – Ния почесала кончик носа и обошла по кругу смирно сидящую зверушку похожую одновременно на кота, зайца и игрушечного медвежонка. – А кто его знает, – глубокомысленно заключила она. – Сщас проверим, ба!
Вынув из кармана передника сладкий пряник, Нийка без страха сунула его под нос зверьку. Тот присел на попу от неожиданности, но затем потянулся носом к угощению и смешно задвигал усами. Сделав мелкий шажок вперёд, и, ухватив пряник передними лапами, зверёк прочно уселся задом на лабораторном столе и принялся с удовольствием лакомиться.
– Ну, вот! – радостно воскликнула Ния. – Вполне себе мирный домашний питомец. Уф-ф! – выдохнула она с облегчением. – Получилось! Получилось же, ба?
– Ничего у тебя не получилось! – в сердцах воскликнула ведьма и одним жестом испарила зверька со стола. – Не сдала ты экзамен по фамильярам, – упрекнула она внучку. – Ни магии в нём, ни разума!
– Ты убила его?! – крупная слеза задрожала на ресницах девчонки.
– Нет, – смягчилась немного старшая ведьма. – Забросила в наш лес, может, и выживет. Обратно в мышку его уже не обратишь. Э-эх, Нийка, – сокрушённо вздохнула ведьма. – Иди уже, завтра продолжим.
Антония расстроилась. Подошло время сдачи первых экзаменов ковену, а она никак не могла научиться контролировать свои силы и получать правильный результат от заклятий. Невезуха!
Антония ярко вспомнила тот момент неудачного экзамена, потому что сейчас ей опять неповезло: она крепко застряла в узком подземном проходе старого замка, развалины которого находились недалеко от Орчи, где она с бабулей проводила каждое лето.«И тут у меня ничего не получается! Вот невезучая!» – чуть не всхлипнула ведьмочка.
Вообще-то, Ния жила в Дахе с тёткой Илией, но обучение ремеслу проводила бабуля Бояна, поэтому Антония и жила сейчас у неё в деревне. И догостилась: влюбилась в местного красавчика и вроде бы взаимно, а он ей на днях изменил. Вот Антония и полезла сюда в подземелье старого замка, чтобы сговориться с приведениями. Их, говорят, здесь несколько. А сговориться надо, чтобы припугнуть как следует Нийкиных недругов, чтоб им в болоте с лягухами квакать!
Нет, вообще-то Антония не злючка и в другом случае не обратила бы на ту парочку никакого внимания. Но тут обидно стало: ведь только недавно Гордин ей в любви клялся, а позавчера с вредной Синтией с вечеринки ушёл. На Антонию и не глянул даже. А Синтия уходя, ещё фыркнула презрительно ей в лицо, мол, всё одно ты против меня никто.
Ох, и обидно стало Нийке! Ох, обидно! Вот и пошла сегодня ночью в старый замок. Шла, а сама всю дорогу сравнивала себя с противной Синтией и по всему получалось, что, и правда, не соперница Антония ей. Не соперница.
Антонии сейчас шестнадцать стукнуло. Иные девки в это время уже детей нянчат, а Ния только в последний год расцвела, зато сразу. Ростом подросла не сильно и по-прежнему была самой маленькой среди девчонок. Зато косы толщиной в руку струились по спине до попы, глаза серо-зелёные под густыми чёрными ресницами внимательно и серьёзно смотрели на окружающих.
Но дело портили грудь и попа! Вот откуда что взялось, прямо беда! Ноги-руки тонкие, как положено. Талию пальцами перехватить можно. Но это богачество, выпирающее под сарафаном сверху и снизу от талии, расстраивало Нию неимоверно. Из-за него сейчас она и застряла в узком проходе. «Кровь с молоком!», – говорит бабуля. «Красавица!», – вторит ей тётка в городе. Парни тоже вслед головы сворачивают да смачные шуточки отпускают. Только Ния никак с ними согласиться не может и видит в себе корову неповоротливую. Она и есть уже стала через раз, но вот беда: ничего никуда не девается! «Эх, не везёт мне, – вздохнула Ния. – Не то что у этой Синтии, всё в меру: где надо кругло-выпукло, где надо стройно-тонко. И глаза синие наглые. У-у, вражинка бесстыжая!»
Все парни за ней ухлёстывают, а она перебирает их по очереди, на зуб пробует. Вот и Гордин вчера сдался, едва она глазом на него повела да позволила по кругу вместе пройтись. Была тут в деревне такая манера: молодые парни и девки свободные от сговоров и брака собирались за деревней на поляне, до ночи костёр жгли, в игры разные вроде «ремешка» играли, да взглядами перебрасывались. Весело!
До вчерашнего дня Ние тоже было весело, пока Синтия Гордина за собой не увела. А на другой день Гордин мимо Нийки прошёл будто и не знаком с ней вовсе. Обидно!
Вот ка-ак она сейчас призраков этих найдёт, да ка-ак с ними договорится, да ка-ак науськает их на эту парочку, будут знать, как причинять страдания. Вражины!
Антония за себя всегда постоять сможет! Да только застряла сейчас. Грудь сплющилась, но всё равно не проходит. А попа и вовсе в эту щель не вмещается. Нийка и подумать не могла про такую беду: раньше-то она в любые щели и любые дырки без горя пролезала.
– Как тут люди ходили? – пыхтит Ния уже с полчаса пытаясь так или эдак протиснуться по щели до широкого коридора, который маячит у неё перед глазами буквально в двух шагах.
– А люди тут и не ходили, – раздался у неё над ухом меланхоличный голос. – Тебе одной приспичило лезть в эту щель. А люди ходили за вином через дверь и спускались по лестнице.
– За вином? – выцепила Ния нужное слово и даже перестала трепыхаться: ходили слухи, что господские вина уж больно вкусные. – А здесь ещё вина сохранились?
– А ты меня не боишься? – изумился голос. – Я думал визжать сейчас начнёшь.
– А надо бояться? – резко дёрнулась Ния и, наконец-то, протиснулась в коридор.
– Ну-у, я всё же привидение, – протянул голос.
– А я ведьма, – предостерегла Антония невидимого пока собеседника. – Если что, развею немедля. Ну, так как? Есть тут ещё хорошее вино?
– А тебе зачем? Разве пьёшь?
– Мне низачем, – рассудительно ответила Ния, – а в хозяйстве всегда пригодится. Веди! – скомандовала она, покрутив головой в поисках собеседника.
– Ну, пошли, – недоуменно согласилось приведение с бесстрашной гостьей, и перед Нией проявился образ молодого парня, почти подростка.
Его полупризрачный силуэт непрерывно мерцал и по всем признакам собирался вскоре совсем исчезнуть.
– Эй! – окликнула его Ния. – Как тебя зовут? Хочешь, я тебя стабилизирую или, наоборот, совсем развею? Перестанешь мучиться.
– А ты сможешь? – недоверчиво спросил парнишка и подплыл к ней поближе.
– Смогу, – пожала плечами юная ведьма. – А что тут сложного? Тебя развеять или наоборот? Если развеять, то сначала сослужи мне службу.
– Конечно, наоборот! – заволновался призрак. – Закрепить меня надо, жить хочу! Что за службу ты просишь?
– Так ты ж давно не живёшь, может, тебе надоело, – возразила Ния, готовясь, однако, к заклятью закрепления. – Давай я тебя временно закреплю, а обряд потом проведу, как положено. А то некогда мне. А служба не трудная: попугать надо кое-кого, чтобы знали, как ведьму обижать.
– Я бы запросто, – согласился призрак, – но от места этого далеко не отойду. Здесь мои косточки остались. Приводи своих недругов сюда, тут и повеселимся.
Но Ния внезапно остановилась и хлопнула себя рукой по лбу, как будто ей в голову пришла интересная мысль.
– А хочешь, я отвяжу тебя от замка? Со мной будешь летать везде. Чего тебе тут скучать? А мне помощь будет: вы же призраки всё знаете, что за изнанкой делается, души разные встречаете, говорить с ними можете. Вот и будешь мне проводником. А я за это тебя поддерживать буду в этом мире. Идёт?
– А ты сможешь? – опять засомневался парнишка.
– Покажи мне то место, где ты погиб, и всё будет сделано, – уверенно заявила Ния. – Надо только какую-нибудь твою косточку взять и сделать её вместилищем для тебя. Делов на раз!
– Давай! – воскликнул приободрённый призрак.
– Значит, так, – Ния перечислила задачи по очереди: – Первое, стабилизируем тебя, чтобы раньше времени не развеялся. Второе, косточки твои ищем и дома ритуал настоящий проводим. А третье – вино находим, и домой перетаскиваем. Вперёд!
– А вражин твоих пугать? Передумала?
– Это мы вечером сделаем, на поляне, – успокоила Ния нового друга. – Вот визгу-то будет! Но помолчи пока. Сейчас я тебе помогу немного, а дома уж всё как следует сделаем.
Она очертила на полу небольшой круг и окропила его границы зельем стазиса. Запас разных зелий в маленьких фиалах всегда находился в её поясной сумочке. Бабушка приучила, говоря постоянно: «Мало ли!»
– Залетай в середину! Да не бойся, – поторопила Ния замешкавшегося призрака.
Парнишка смешно зажмурил глаза, как будто отдавался на волю случая, и влетел в середину круга. А Ния быстро скороговоркой прочитала заклинание закрепления призрака.
– Всё, можешь лететь дальше, теперь не развеешься. Показывай, где вино!
– Ну, ты и ведьма! – восхищённо присвистнул призрак, оглядывая себя. – Я даже после смерти так хорошо не выглядел.
– Зато при жизни девки за тобой, наверное, пятки сорвали бегать, – фыркнула Антония.
– Что да, то да, – горделиво вскинул голову парнишка. – Миром меня зовут, я в замке конюхом служил. Девки и правда привечать стали, когда подрос. – не скромничая сознался парень. – шестнадцать мне стукнуло и пошло-поехало, – он лукаво улыбнулся. – А тебе сколько?
– А мне сейчас тоже шестнадцать, только парни меня сторонятся: ведьма. Так, издалека поглядывают да подначивают, но не лезут. Гордин начал за мной похаживать, раз даже поцеловались мы, а вчера он с Синтией ушёл. Вот я и хотела призрака найти, да и попугать их хорошенько, – созналась в своих «чёрных» планах ведьмочка.
– Сделаем, – сочувственно похлопал её по плечу призрак, не обращая внимания на то, что его рука раз за разом просто проходит сквозь плечо ведьмы, а та ёжится от озноба. – Дурак твой Гордин. Ладно, пошли, покажу, где убили меня.
– Знаешь кто? – спросила Ния.
– Лошадь копытом в висок, – равнодушно ответил Мир.
В молчании они выбрались из подвала наружу, по пути прихватив пару запылённых бутылок и, перебравшись через завалы камней, оказались в дальнем углу бывшей усадьбы, там, где когда-то была конюшня.
– А почему тебя не похоронили? – внезапно дошло до Нии. – Так же не бывает в мирное время.
– Не нашли, – вздохнул Мир. – Меня сеном засыпало в углу старой конюшни. Лошадь норовистая туда забежала, а я за ней. Да и не искали толком: подумали, что сбежал. Ну, вот, пришли, – и призрак отплыл в сторону.
Ния осторожно, но без особого страха начала осмотр места. В первый момент показалось, что найти здесь ничего невозможно. Да и сколько лет прошло. А, кстати, сколько? И Ния поинтересовалась этим у призрака.
– Не знаю я, – опять вздохнул Мир. – Я жил при тессе Бриславе Благоевиче. Он тогда хозяином здесь был.
– Я такого и не помню, – откликнулась Ния, продолжая поиски.
Она поворошила поднятой с пола палкой слежавшуюся труху и так, орудуя этим инструментом, обошла сохранившуюся часть конюшни. В самом дальнем углу палка наткнулась на скелетные кости. Какой бы шустрой ведьмой Антония не была, а взять в руки потемневшую от времени человеческую кость ей было страшновато. Но, оглянувшись на призрака, в нетерпении ожидающего её невдалеке, она вздохнула (сама же вызвалась!) и подняла с земли небольшую косточку от фаланги пальца.
Поднимала косточку платком, стараясь не трогать голыми руками, и сразу же завернула в плотный узелок, одновременно начитывая заговор отвязывания призрака от места смерти. Затем обратилась к Миру:
– Всё, можешь следовать за мной. Если не получится, то в следующий раз приду с ритуалом.
Но у них всё получилось. Вслед за Нией призрак, ставший неожиданно молчаливым, покинул пределы старой усадьбы и тихо плыл за её плечом. В это позднее время на улице никого не было, и Ния, никем не замеченная, быстро добралась до домика, в котором жили они с бабулей. Но куда было теперь девать Мира?
– Мир, ты можешь вселиться в эту косточку?
– Могу, не беспокойся. Обещаю не тревожить твоих домочадцев и служить тебе добровольно и верно.
– О! – обрадовалась Ния.
Такого она и не ожидала. Думала, что привидение будет устанавливать в доме свои порядки и отвоёвывать место среди домашней нечисти. Добровольная клятва верности снимала все опасения. Ния была рада, что приобрела такого помощника и друга ровно до той минуты, пока в дверях дома не показалась бабуля и строго произнесла:
– А ну-ка, дорогая, вместе со своим приобретением быстро в кабинет!
Тон приказа был таков, что противиться Ния даже и не подумала. Приготовившись к очередной головомойке, она, строптиво подняв голову, направилась в кабинет бабули. Призрак, съёжившись и уменьшившись до предела, опасливо спрятался за её плечом.
– Ты разочаровала меня, Антония. Совершаешь действия, не думая о последствиях. Захотела припугнуть неверного ухажёра и соперницу? Привязала для этого призрака и притащила его домой? А подумала, чем всё это закончится?! – грозно, но сдержанно-холодно вопросила бабуля.
Ния и не видела свою родственницу никогда в таком состоянии. И было видно, что она на самом деле осуждает внучку и недовольна ею. Ние стало стыдно, а мысли сами побежали в нужном направлении, и она поняла свои ошибки. Серьёзные ошибки. Но старшая ведьма продолжила и Ние стало совсем стыдно.
– Ответь мне, Антония, – строго потребовала старшая ведьма. – Ты на самом деле любишь Гордина?
– Н-не знаю… Н-нет, – тихо ответила Ния, вдруг осознав, что не нужен ей этот Гордин вовсе.
– За что же собралась ему мстить? – осуждающе спросила ведьма.
– А чего он в любви клялся, а сам вчера с Синтией ушёл и на сеновале с ней ночевал, девки говорили! – с обидой вскинулась Ния.
– То есть, он из вас двоих выбрал её, а ты вернуть его хочешь? А подумала, как вы дальше с ним будете? Он на других девок так и будет заглядываться: натура у него такая, а ты его после всех снова принимать будешь. Или испугаешь его ведьмовским способом, или приворожишь, и будет он привязанный за тобой ходить. Такой ли любви ты хочешь?!
– Нет, бабуля, – склонила голову Ния. – Нельзя лишать человека воли и выбора.
– Вот! – согласилась ведьма. – И себе и ему плохо сделаешь. Так зачем тебе этот призрак? Поглумиться над людьми? Показать какая ты страшная ведьма и пусть тебя боятся? А честно ли это? Ты явно сильнее любого простого человека. Забыла наш устав: не вредить людям без повода? Э-эх, Ния, не ожидала я, что труды мои понапрасну сгинут! – разочарованно поджала губы ведьма. – Да и по-человечески твой поступок не назовёшь умным. Нельзя силой удержать любовь, а у вас и не любовь пока, а лишь интерес проявился. Ни силой, ни шантажом, ни долгом – ничем! Она или есть, или её нет. А жить рядом с человеком, которому ты не нужна – самое тяжкое испытание, – вздохнула старуха. – Он тебя целует, а сердце его не ёкает, душа не горит, лишь его тело тебя просит. Такую любовь получила Синтия за свой приворот. И ты такую хочешь?
– Нет, бабуля, – прошептала Ния помертвевшими губами, враз представив такое «счастье». – А откуда ты про приворот знаешь? – с надеждой спросила она: вдруг да бабуля согласится отворот сделать.
– Тут и знать нечего, – отрезала Бояна. – если он ещё три дня назад под нашими окнами траву вытаптывал, а вчера с другой на сеновал ушёл, точто это может быть?! А ты не горюй! Таких Гординов на твоём пути много будет. Не ошибись только, выбирая настоящего. Тебе же всего шестнадцать лет, найдёшь ещё свою судьбу, и скажу тебе по секрету: она совсем не здесь, в Орче, и даже не в Сурате. Твоя судьба, дочка, в столице – Дахе, – кивнув на её ответ, продолжила Бояна. – Так что с этого дня начинаем настоящие занятия, а то, гляжу я, у тебя много лишнего времени, – улыбнулась ведьма. – Что касается призрака, то раз ты его отвязала и не развеяла, то теперь он будет твоим подопечным, и перед ковеном ведьм ты несёшь за него ответственность.
Бабуля давно ушла в дом, а Ния продолжала стоять на месте, мысленно обижаясь на несправедливость судьбы: изменили ей, а виновата она осталась! Но здравый смысл взял верх, и Ния примирилась: значит, Гордин – не её судьба и горевать о нём нечего.
С этого дня занятия Нии усложнились: бабушка ввела новые уроки, заставляла много читать, муштровала манеры и речь, заказала в Сурате для Нии платья, какие носят господа. И до Нии постепенно дошло, что время беззаботного детства закончилось, пришла пора всерьёз заниматься родовым ремеслом. И, значит, ей придётся вскоре заменить тётю Илию и взять на себя заботу о пятом округе столицы по договору ковена с королём.
***
Прошло шесть лет. Антония закончила обучение и получила права полноценной ведьмы, сдав в ковене все положенные экзамены. Правда, свои силы до конца не знала, так как оставалась неинициированной ведьмой. А всё потому, что когда-то из бабкиного урока вынесла чёткое убеждение: если вступаешь в отношения с мужчиной, то делай это по любви. Вот любви-то она до сих не встретила, поэтому научилась пользоваться тем, что имела. Кстати, имела немало и без инициации, и в ковене ей пророчили блестящее будущее.
Нынешняя Антония, хотя и жила по-прежнему в Орче, на деревенскую девицу совсем не походила. Не зазнавалась перед местными, но платья носила господские, говорила правильно и дело знахарское и ведьминское знала отлично. Давно принимала сама больных и порченых, варила зелья, творила обряды и пользовалась в деревне уважением не меньшим, чем старшая ведьма.
И вот на днях пришёл конец их мирному и спокойному житью в деревне. Бояна получила вестник из столицы: её старшая дочь – Илия, тётка Антонии, что служила в столице окружной ведьмой, свой срок, двадцать лет, отработала и теперь вольна ехать куда хочет. Вместо неё их род должен предоставить другую ведьму, ибо таков договор с королём Радомиром: каждый из пяти ведьмовских родов имеет округ в столице и обеспечивает в нём все необходимые службы и ритуалы. Каждая ведьма должна отслужить минимум двадцать лет и предоставить замену в случае отъезда.
Вот и подошла очередь Антонии. Некого у них больше посылать. Мать Антонии – Тиана давно пропала, и вестей от неё не было. Но старая Бояна утверждала, что Тиана жива. Однако никакие поисковые заклинания найти её не могли уже много лет. Так что, кроме Антонии, нет у Караджичей других ведьм. Одна надежда, что Илия встретит, наконец, своего мужчину и родит роду новую ведьму. Да и у Антонии возраст позволяет уже встретить свою пару. Тогда и появятся у Караджичей новые наследницы дара.
Часть 1
Глава 1
В Даху – столицу королевства Бирингия – Антония приехала поездом, проведя в дороге целые сутки. И, хотя билеты у неё были в купейный вагон, ехать всё равно было неудобно. Наверное, с непривычки. До сего момента Антония ни разу не путешествовала самостоятельно дальше окружного городка Сурата и сразу такие сложности.
Во-первых, уАнтонии оказалось целых четыре места груза. Даже, уменьшив вес с помощью заклинания, Антония не могла взять сразу три огромных кофра и скатанный в рулон заговорённый ковёр. Ей пришлось нанять носильщика. «Откуда что набралось!» – возмущалась она про себя, но винить было некого: кофры собирала она сама. В одном были её зелья, посуда для лаборатории и сырьё. Вдругом – книги, записи, рецепты. В третьем – её личные вещи, и это был меньший из баулов. Ну и ковёр. Это для посторонних он был просто ковром, а для неё – средством перемещения. Сама заговаривала. И, кроме того, индикатором правды. Любой, кто встал бы на этот ковёр, не смог бы солгать. Тоже сама заговаривала. И гордилась этим: даже бабуля не могла такого сотворить.
Во-вторых, соседкой по купе оказалась разговорчивая дама, которая всю дорогу делилась с Нией историей своей семьи. С трудом сдерживая раздражение до вечера, Ния рано улеглась спать, даже не дождавшись ужина. Колёса отстукивали свои «ку-да-е-дешь, ку-да-е-дешь», но Ния не спала, а, прикрыв глаза, вспоминала последние дни в Орче.
– Ния, слух прошёл, что уезжаешь ты, – Гордин мял в руках картуз и просительно заглядывал ей в глаза.
– Да, очередь моя подошла, – нейтрально ответила Ния, не глядя на мужчину, и замолчала.
Гордин встретил её у выхода из леса на деревенскую дорогу, похоже, специально поджидал. Он стал взрослым могучим мужиком, женился на Синтии, но детей им богиня пока не подарила. Синтия, оказывается, только его внимания и ждала. Всех кавалеров потом забыла, вокруг Гордина змейкой вилась, пока он на ней не женился. Да только Гордин все эти годы продолжал на Нию смотреть. А та, наоборот, вычеркнула его из своей жизни и не смотрела в его сторону совсем. Но почему-то тосковала о своём первом неверном ухажёре и других за это время так и не завела.
– Ния, звёздочка моя ясная, свет мой, не могу без тебя! Что хочешь делай! Люба ты мне! – Гордин схватил её за плечи и развернул к себе. – Прости меня, любая моя! Прости! С тобой хочу уехать. Заново всё начнём!
– Нет, Гордин, – спокойно ответила Ния, мягко освобождаясь из его рук. – Поздно, ненужно, да и неправильно. Ты женат, и Синтия любит тебя. Не делай себе горя, Гордин. Прощай!
– Не пущу! – мужчина схватил её за руку. – Она приворожила меня, сама виновата! Никогда её не любил.
– Неправда! – вскинулась Ния. – Мы с бабулей твоей Синтии приворота не делали!
– А она и не у вас брала! Сама созналась как-то, что знахарка ей в Сурате помогла. Нийка! Что же делаешь ты?! Ты же тоже меня любишь! Ведь никого у тебя не было!
– Не любит она тебя, Гор, как ты уже не поймёшь, – раздался за их спинами голос Синтии, и она сама вышла из придорожных кустов. – За тобой шла, увидеть хотела, куда ты так торопился, – объяснила она своё появление. – А ты, ведьма, уезжай быстрее. Не ломай мою жизнь. Уж я добренькой, как ты, не буду и отомщу, если что, с походом! – женщина гордо развернулась и, не оборачиваясь, направилась в деревню.
– Прощай, Гордин, – мотнула косой Ния и почти бегом скрылась в перелеске, не желая возвращаться домой вместе с парнем.
Всё это вспоминала ночью Антония под стук колёс поезда, уносящего её в будущую жизнь.
Утром на столичном перроне Ния простилась с попутчицей и, кликнув извозчика, назвала адрес дома Караджичей на Цветочной улице. Но сесть в крытую коляску не успела. Бесцеремонно отпихнув её в сторону, в коляску вскочил мужчина и крикнул извозчику: «Трогай!»
«Ах, так!» – разозлилась Ния, и пущенное твёрдой рукой заклинание немедленно остановило лошадь. Мужчина раздражённо поторопил:
– Ну, пошёл! К тайной канцелярии быстро!
Мужик взмахнул плетью, но лошадь с места не двинулась, а плеть повисла в воздухе, не коснувшись её крупа.
– Уважаемый тесс, – подала голос Ния. – Вы заняли моего извозчика и пока не освободите коляску, он никуда не поедет, – твёрдо сообщила она этому наглецу.
– Да ты знаешь…, – задохнулся от возмущения мужчина, повернувшись к Ние, – но проглотил фразу на половине, встретившись со взглядом разъярённой ведьмы.
Два взгляда, два кинжала – стальной и зелёный – скрестились и зацепились друг за друга в молчаливом противостоянии, прожигая и проникая в душу. Как много они успели понять друг о друге? Говорят, в такие моменты каждый видит и понимает другого до глубины души. Оба сильные, оба властные, оба неуступчивые. Но мужчина всё же старше, опытнее, мудрее. Однако тут повлияла не только мудрость, но и обычная мужская симпатия. Ния была красавицей. Мужчина отвёл глаза первым и небрежно бросил: