- -
- 100%
- +
1
Элоиза открыла глаза, нежась под лучами солнца. Проворные служанки уже распахнули шторы, торопясь к событию, которое ей самой нисколько не нравилось. Скоро ей исполнится двадцать три года, и оставаться незамужней становилось совсем неприлично. Сегодня она должна была встретиться со своим будущим мужем, даже не занимающим такое же положение, как она.
Ну конечно за исключением того, что он мужчина – одно это в нашем государстве возвышает его намного выше меня, будь он хоть скотоводом. От которого он сам и далеко не ушел, какой-то лорд чего-то там в нашем королевстве. Надеюсь, на лицо он не слишком мерзкий; а то мне с этим еще и разделять ложе, пусть я и надеюсь, что ограниченное время…
– Принцесса, – начала ее любимая служанка Мария, – поднимайтесь, – она робко коснулась ее руки, на которую падал теплый луч света.
Устало выдохнув, чувствуя, что она утомилась за ночь от нескончаемого потока мыслей, юная девушка поднялась с большой, деревянной кровати, с распахнутым балдахином над ней. В комнате было довольно холодно, несмотря на солнце за окном и растопленный камин. Стены, пол и потолок выполненные из натурального камня, требовали, чтобы ноги девушки были сразу спрятаны от шероховатой поверхности в изысканные туфли.
Обувшись, принцесса исчезла за расписной ширмой, облачаясь в платье с помощью двух служанок. На сегодня для нее было выбрано длинное, подрезанное спереди платье, выполненное из тонкого голубого шелка, подчеркивающего ее бездонные круглые глаза, с кружевами, сплетенными искусными мастерицами на рукавах и подоле.
Мария прочесала ее волосы, приподнимая их, и укладывая аккуратными кудрями на затылке. Она вплела в них голубые ленты, и увенчала голову принцессы роскошной тиарой, которую Элоиза выбрала, чтобы подчеркнуть высоту своего происхождения перед неизвестным ей лордом.
Когда все было готово, а принцесса была довольна свои внешним видом, она и ее служанки сразу покинули покои, выдвигаясь на встречу с ее будущим мужем.
Ее родители, король и королева, сидели за высоким столом на таких же высоких стульях, в украшенной картинами столовой, которая, будучи сегодня такой непривычно пустой, вызвала мурашки на нежной коже принцессы. Она старалась не смотреть на того, точнее на тех двух людей, которые сидели рядом с ними.
– А вот и принцесса! – радушный король встал из-за стола, и все встали вслед за ним.
Мужчина, который должен был быть лордом, подошел к Элоизе, и настойчиво, и на ее взгляд нахально, нетерпеливо взял ее за руку, и горячими губами коснулся ее ладони.
– Принцесса, я так рад встрече с вами, – начал он.
А еще бы ты был не рад, думала она, быть в моем присутствии рад каждый, вот только я рада не каждому… Ладно, он не настолько уродлив, как можно было предполагать, но уж слишком самоуверен. Интересно, кто это рядом с ним?
Элоиза позволила ему усадить себя за стол, сразу берясь за бокал вина и медленно его пробуя. Не то чтобы она имела особое пристрастие к рубиновой жидкости, но она надеялась, что у лорда будет хоть капля воспитания, чтобы не приставать к ней с расспросами, пока она пьет.
Он начал рассказывать о себе, и нельзя было сказать, что принцессе было интересно, но ей было полезно знать, какие характеристики у товара, который принудительно суют ей в руки, пусть она и понимала, что сама является разменной монетой.
Лорда звали Роберт Торрингтон, он владел многими землями в их королевстве, и дальше этого он мог не продолжать, так как принцессе сразу стало все понятно. Его увлечения, достижения и прочая самопохвала ее нисколько не интересовала, поэтому ее взгляд начал блуждать по великолепию их замка.
– А это мой учитель, сэр Томас Пенроуз, который обучал меня всему необходимому для представителя знатного рода с самого детства. Простите меня за сентиментальность, но я все еще считаю его своим лучшим другом и важнейшим советником, – лорд шутливо промокнул глаза от слез шелковым платком со своими инициалами, – пусть я и закончил, можно сказать, свое обучение у него, но я все еще иногда обращаюсь к нему за советом.
Любопытство принцессы было удовлетворено, хотя ей и не понравилось то, что видимо этот человек будет постоянно присутствовать в ее семейной жизни. Он был ей неприятен; этот мужчина смотрел на нее намного дольше, чем требовали правила приличия, и смотрел на те ее места, для которых она даже не знала приличных в обществе обозначений.
Как злобно блестят его глаза, словно он бы прямо сейчас… Пусть. Пусть мечтает. О чем бы он не думал в своей челядной головушке, это останется только в ней.
Элоиза показательно выпрямила и так идеально прямую спину, туго затянутую в корсет, и пригубила еще немного вина. Оно не пьянило, а как иногда хотелось бы опьянеть, чтобы не видеть этих противных рож, вот только принцессам не положено.
Принцессе ничего нельзя! И какой толк быть принцессой, иметь королевскую кровь? Если у крестьян прав больше, чем у тебя, а мужья красивее? И выбирают-то они их по своей воле, а не как будет наиболее выгодно для твоего государства, которое принадлежит тебе меньше, чем богатому лорду…
Мужчина продолжал пожирать ее глазами, пока его воспитанник горделиво рассказывал о своих подвигах, тоже не стесняясь бросить на нее наглый взгляд. Оскорбленная, Элоиза молчала, понимая, что говорить о том, что на нее нельзя так смотреть, будет еще более неприлично, чем поведение этих людей.
А ведь откуда принцессе знать, что «так» смотреть неприлично? Если бы глубина моих обширных познаний стала известна окружающим, то это был бы позор на седую голову короля. Ну а выдавать принцессу, как породистую кобылу, замуж за любого богатого желающего – не позор. Праведное дело, по мнению моих современников…
Она смотрела, не слушая, как ее отец и лорд пожимают друг другу руки. На лицах обоих были довольные улыбки, знак, что они заключили выгодную сделку.
Лорд не показался ей интересной, опасной личностью; ее больше пугал его учитель, за всю встречу сказавший не больше, чем она, но обнаруживающий за блеском глаз не меньший интеллект.
Элоиза подавила выдох, полный облегчения, и оставила на губах легкую полуулыбку, когда ей было позволено покинуть зал. Воссоединившись со своими служанками, она не проронила ни слова, когда они возвращались в ее покои, где ее ждали привычные тишина и одиночество.
2
После ее встречи с будущим женихом прошло три дня, и всегда спокойная Элоиза не могла найти себе места, не получая новой информации о своем будущем, ни со стороны своих родителей, ни со стороны лорда. Ей было сложно жить, не понимая, чего ей стоит ожидать и опасаться.
Когда Мария принесла ей письмо, перевязанное аккуратной ленточкой, она выхватила его из ее рук, мысленно коря себя за бескультурье, и когда служанка вышла из комнаты, сорвала ее, разворачивая письмо и жадно вчитываясь в каждую букву.
«Дорогая Принцесса! Прошу вас простить меня за такую дерзость, что я смею писать лично Вам, но думаю, что как ваш будущий муж, я заслуживаю право на такую дерзость. Так как мы с Вами еще не совсем знакомы, и не сможем узнать друг друга поближе перед нашей брачной ночью, я хочу чтобы тот, кого я знаю, как себя, познакомился с вами лично.
Вы уже видели его, моего учителя, сэра Тома Пенроуза, и с позволения Короля и Королевы, я пригласил его на встречу с Вами. Надеюсь, он сможет ответить на все Ваши вопросы обо мне, и сможет мне помочь понять Вас. Также, он преподаст Вам несколько уроков семейной жизни, чтобы наше совместное будущее началось гладко, словно шелк, который я видел на Вас.
Всегда Ваш, Лорд Роберт Торрингтон»
Принцесса отложила письмо в сторону. Это действительно было дерзким, писать ей напрямую, как какой-то публичной деве, но это не волновало ее так сильно, как навязанная ей встреча без возможности отказаться с учителем ее будущего мужа. Его личность интриговала ее, но все же она бы предпочла не контактировать с ней вовсе; ее бы устроило присутствие сэра на расстоянии, в полностью заполненном людьми зале.
Она аккуратно свернула письмо, кладя его в шкатулку, где лежали ее самые любимые украшения. Не то чтобы она сочла пергамент, точнее его содержимое, чем-то драгоценным, но представить даже на секунду, чтобы кто-то его прочитал, вгоняло Элоизу в краску.
Ну а если бы кто-то его прочитал? И кто бы это мог быть? И чего бы мне было стыдиться, того, что принцесса в королевстве не свободный человек, а придворная собственность? Так это все знают… Но… Просто так неприятно…
Расправив плечи, девушка присела на мягкое, плетеное кресло, задумчиво поглаживая свое запястье. Все-таки, и в этот раз она была лишена подробностей; ни времени, ни даты не было написано на желтоватом листке. Видимо, лорду доставляло особое удовольствие заставлять ее мучиться в догадках.
Элоиза и не заметила, как задремала; как только она открыла глаза, почувствовала острую боль от впившегося в ее тело корсета.
– Уже вечер… – она встала с кресла, оглядываясь по сторонам и думая, куда же исчезли ее служанки.
Через несколько минут знакомые ей девушки вернулись в ее покои, скрывая под своими стандартными улыбками волнение и предвкушение.
– Принцесса, сэр Томас Пенроуз просит разрешения войти в ваши покои, – Мария сложила руки, которые нетерпеливо подрагивали.
– Пусть войдет, – Элоиза отвернулась, смотря в окно, но не в силах сфокусировать свой взгляд на чем-то конкретном, когда ее мысли начали хаотично разлетаться по ее разуму.
– Здравствуйте, Принцесса, – тяжелые двери закрылись быстрее, чем они открывались, и девушка уже слышала шаги за своей спиной, раздающиеся в полупустой комнате, – я…
– Я знаю, как вас зовут, – она удивилась своей резкости, но не стала извиняться.
Он еще не сделал мне ничего плохого, но почему мне кажется, что это продлится недолго? Он очень подозрительный человек, хотя и не давал мне поводов для подозрения…
– Мы уже представлены друг другу? Отлично, с вашего позволения, – не дожидаясь оного, сэр опустился в кресло напротив девушки, смотря на ее стоящую, изящную и неподвижную фигуру.
– Полагаю, что да, – с грацией и чувством собственного достоинства, Элоиза села в кресло, все еще не давая своему телу расслабиться.
– Значит, перейдем сразу к делу, – он сложил руки в замок, – вам уже известно, кто будет вашим мужем, а мне известно, какой личностью он является. И я, как его ближайший соратник, имею полное право удостовериться, что вы не разочаруете лорда в первую брачную ночь, – сэр сделал паузу, – и в последующие.
Элоизе было тяжело удерживать рот закрытым, выслушав мужчину. Уже с первых слов она была глубоко шокирована, а как назвать это состояние, которое заставило ее и без того круглые глаза округлиться, а румяное лицо покрыться яркой краской, и вовсе не знала.
– Да как вы… – ее подрагивающие губы разомкнулись, – Да разве можно говорить такое в приличном обществе? – она вцепилась руками в пышный подол своего платья, пытаясь хоть как-то обуздать свои эмоции.
– Лично мне это приличное общество давно осточертело. Как и лорду. И мне кажется, – он хитро прищурился, – что и вам тоже.
– Мне? Да мне… Хватит говорить такие страшные вещи! – выдохнула девушка, не зная что и сказать.
Да мне осточертело это приличное общество еще раньше, чем ты родился… Хотя, сколько ему лет? Он явно старше меня… Неважно, впрочем. Пусть это и правда, какое право он имеет заявлять ее в королевское лицо вот так, словно говорит о погоде?!
– Вижу, я сказал правду, – мужчина ухмыльнулся, – за что прошу меня простить, но я не в силах заговаривать такие изящные ушки приторной лестью. Скажу вам честно: то, что вас ждет впереди вам не понравится. Поначалу. Но потом, как и любой ранее необразованный человек, вы поймете всю прелесть интеллектуальных, кхм, в нашем случае физических, упражнений. И сами попросите меня о продолжении содействия в вашем развитии…
Ей все еще было нечего ответить; за свои двадцать два года, ей приходилось упражняться только в светской беседе с придворными, а не в обмене некультурной правдой, странными и непонятными обещаниями на будущее, и с раздевающим взглядом, направленным прямо на ее корсет.
– Я… – Элоизе удалось выровнять дыхание, но не чувства, – Прошу вас перестать говорить такие вещи в моем присутствии. Тем более, я не совсем понимаю, о чем вы вообще говорите.
– Конечно, вы не понимаете, о чем я говорю, – сэр нисколько не смутился, – ведь принцессам надлежит выходить замуж невинными не только в физическом понимании этого слова, но и в моральном.
Для девушки было огромным трудом удержаться в кресле, не встать и не отвесить пощечину по этому наглому, хамовитому лицу, но она сидела ровно, не двигаясь, и пыталась верить, что это было не от разыгравшегося любопытства, что же она услышит дальше.
– Я все также прошу вас перестать! Разве вы не понимаете, что принцессе не положено просить, тем более дважды? – она приподняла подбородок, смотря мужчине прямо в глаза.
– Вижу, вы действительно не полностью понимаете смысла моих речей, и что они действительно вам не нравятся. Что ж, прошу меня извинить, – он встал с кресла и поклонился, – особенно за то, что продолжу нашу встречу завтра, и даже дерзну пригласить других участников. Может, это поможет лучше понять вам, что за обучение вас ожидает.
Она нахмурилась, но не стала отвечать, наблюдая, с какой уверенностью двигается сэр, словно королевской крови тут он, а не она.
В любом случае, уже надвигалась ночь, и Элоизе не оставалось ничего другого, как позволить служанкам помочь себе принять ванную с ароматными травами и лечь спать.
3
С самого утра Элоиза не могла найти себе места; она даже не покидала своих покоев, распорядившись подать завтрак прямо сюда. Ей казалось, что за каждым углом ее мог подстерегать загадочный учитель ее будущего мужа, и еще не менее загадочные участники грядущей встречи, от приглашения которых она не могла отказаться.
– Нет новых писем? – спросила она свою служанку, как только та вошла.
Элоиза никогда бы не стала обнаруживать свое волнение перед другими служанками, но Марии она доверяла, как себе.
– Нет, ничего нового, – девушка поставила серебряный поднос на столик рядом с принцессой.
– Спасибо… Можешь идти, – она взяла чашку обжигающе горячего чая в руки, совершенно не замечая дискомфорта в ладонях; ее разум упорхнул далеко от тела.
Элоиза продолжила пребывать в своих мыслях, в тянучем напряжении, сама натянутая, как полотно, на котором рисовали тревожный сюжет. Она сделала глоток пряной жидкости, чувствуя, как стало сухо во рту.
Элоиза вздрогнула, коря себя за пугливость, когда в дверь постучали.
– Принцесса, сэр Томас Пенроуз и его друзья просят разрешения войти, – голос совсем молоденькой служанки прозвучал как колокольчик в гробовой тишине.
Она выпрямила спину, и попыталась мысленно собраться, насколько могла.
– Пусть войдет, – девушка медленно кивнула.
Она не хотела, чтобы он входил, но рано или поздно это бы произошло, вне зависимости от ее желаний. Она встала, подходя к окну и поворачиваясь к двери спиной; Элоиза не хотела видеть сэра и тем более его неизвестных друзей сразу. Пока она не увидит их, она сможет думать, что их меньше, чем на самом деле.
– Принцесса, – кто-то за ее спиной отвесил поклон, – я так рад вас видеть! – слова мужчины звучали вполне искренне, – Позвольте мне представить вам своих учеников.
– Учеников? – заинтересованно спросила она, хотя и пыталась заглушить свой интерес.
– Да, это огромная гордость для меня, что я имею знания, которые я могу передать, и что я имею ясные умы, которые могут их впитать. Кто-то должен продолжать заниматься воспитанием лордов, их будущих жен и прочих бесконечных людей, требующих твердой руки.
Услышав «будущих жен», Элоиза нахмурилась. Сэр Пенроуз был слишком аккуратным в своей речи, чтобы сказать это случайно, не имея ее в виду.
– Похвально, – сухо ответила она, поворачиваясь к гостям лицом.
Не считая сэра Томаса Пенроуза, перед ней стояли трое молодых парней, с не менее хитрыми взглядами, чем у их учителя. Они были высокими и широкоплечими, роскошно одетыми, их можно было принять за придворных; они выглядели знатно, и как бы Элоиза ни старалась их вспомнить, она решила, что все-таки видит их в первый раз.
Все они синхронно ей поклонились; видимо, сэр действительно неплохой учитель, только вот зачем мне встреча с его учениками…
– Присядем, – сказал мужчина, словно это она была гостьей в его покоях.
Элоиза села в кресло, сейчас не видя смысла сопротивляться. Пока еще он не сделал и не сказал ничего странного, но мне уже не нравится происходящее, думала принцесса, рассматривая присутствующих острым и твердым взглядом, как алмаз.
– Начнем… – он закинул ногу на ногу, – с вводной части курса. Но не переживайте, принцесса, она займет не больше тридцати минут. А уже потом, – сэр ухмыльнулся, – мы с можем перейти к практической части.
Девушка промолчала, не зная что ответить, да и не имея желания отвечать. Она решила сначала прослушать навязанный ей курс до конца, а потом делать выводы, раз решения за нее все равно уже приняты.
– Вам уже известно, кто будет вашим мужем, но вы знаете только его имя. Однако, каждая жена должна знать прочие потребности своего супруга и иметь их предугадывать, – он задержал взгляд на Элоизе, – довольно заметно, что король и королева вырастили дочь чистой и невинной, что, конечно, одобрительно, но для выполнения супружеского долга не совсем идеально.
Девушка сидела с неверящим выражением лица, пытаясь сдерживаться в выражениях. Она догадывалась, что предмет обучения будет не самым для нее приятным, но чтобы так, прямо и просто, словно ей предлагают заняться вышивкой гобеленов…
Да как… Да разве такое возможно? Да разве такое может происходить прямо сейчас, чтобы мне, приличной девушке королевской крови сказали такое прямо в лицо? Либо я сплю, либо я совершенно не понимаю, что происходит…
– Я вижу, вас смущает то, что я говорю, – Томас довольно улыбнулся, – не переживайте, вам очень идет румянец на щеках. Ничего страшного, если пока вы не настолько раскрепостились, насколько это требуется; до свадьбы очень много времени. Продолжим. Ваш муж очень гостеприимный человек, у него очень много друзей, – он развел руками, – и вам, как будущей хозяйке, положено принимать их с достоинством. Но у лорда есть свои представления о том, как его будущая жена должна будет принимать гостей, и этому будет посвящена первая часть нашего курса.
– Мне неизвестны стандарты моего будущего мужа, – ответила она с достоинством, – но я уверена, что мое воспитание позволит мне превзойти их.
– Отлично, что вы уверены в себе, но я думаю, что одного вашего воспитания целомудренной няней будет недостаточно, чтобы полностью удовлетворить гостей, – он наклонил голову, с прищуром смотря на недоумевающую девушку.
Он говорит какие-то странные вещи, размышляла Элоиза, я не могу представить, какие это пожелания у моего мужа, если даже я, принцесса, не смогу их удовлетворить? Но с другой стороны, если это так, то мне нельзя ударить в грязь лицом… Но сэр говорит о вещах совсем странных, неприличных для меня и подобающих гостей…
– Видимо, вы и сейчас меня не совсем понимаете, – он постучал пальцами по узорчатому подлокотнику кресла, – тогда, я думаю, стоит сократить словесную часть курса и перейти к физической, может, ваша плоть окажется более догадливой.
Морщинка между бровей принцессы все никак не могла разгладиться, а только углублялась; Элоиза была готова позвать охрану прямо сейчас, хотя и не была уверена, что ее слово перевесит слово учителя ее будущего мужа.
– Думаю, вам будет комфортнее перейти к упражнениям в вашей спальне, – Томас встал с кресла, и его ученики поднялись вслед за ним.
– Что?! – она вскрикнула, и сразу же покраснела от проявленных эмоций, – Мне было бы комфортнее, если бы вы покинули мои покои, – Элоиза резко встала, – и больше бы в них не появлялись.
– На самом деле, ваши родители согласны с тем, что вам требуется предсвадебное обучение, – спокойно сказал сэр, – поэтому ваши маленькие несогласия не имеют значения в большой картине. Поэтому почему бы нам не пройти в вашу спальню, в самом деле? – он посмотрел на нее, как на ребенка, который хотел играть вместо чтения учебника.
– Нет, – сказала она, уже не так уверенно.
Если даже мои родители… То как я могу ему отказать..? Но чтобы он не подразумевал под обучением, я явно не хочу это изучать. Но если мои нынешние законные владельцы думают только о том, чтобы сделать приятно моему будущему владельцу, то что я могу сделать? Нет, я не пойду в свою спальню. Что они мне сделают, насильно затащат меня?
Томас подошел к ней поближе, беря ее за локоть и настойчиво ведя за собой.
– Что вы себе позволяете? Отпустите меня немедленно! – снова вскрикнула девушка, на секунду забыв о правилах приличия.
– А ведь если бы вы пошли добровольно, то я бы не был вынужден этого делать. Не принуждайте меня действовать еще более грубо, принцесса, – сказал он безразлично, пока его ученики шли за ними, словно надзиратели.
– Отпустите! – она попыталась выдернуть руку.
– В будущем вы должны будете идти в спальню по первому приглашению и лететь, как птичка, а не упираться, словно баран, – заметил учитель.
Элоиза все еще не могла поверить в реальность происходящего; чтобы к ней, к принцессе, так относились! Это было совершенно невероятно, но однако, это уже давно начало происходить, и ей нельзя было подчиняться чужой воле.
Мужчина завел ее в спальню, и наконец-то отпустил ее руку. Элоиза осталась стоять, недоумевая; все ее четверо гостей находились напротив нее, как волки, готовые наброситься на зайца.
– Можно начинать, – торжественно произнес взрослый мужчина, и юноши начали приближаться к принцессе, вынуждая ее пятиться.
– Это что еще начинать? – испуганная, но все такая же гордая, Элоиза подняла подбородок, всем своим видом демонстрируя, что она выше их.
– Обучение, – сказал Томас в тот момент, когда она почувствовала цепкие пальцы, сомкнувшиеся на своих руках.
Она вскрикнула, пытаясь позвать на помощь, но тут же ее голос был заглушен; принцессу толкнули на ее собственную кровать, лицом в мягчайшую пуховую подушку. Кто-то сел поверх нее, и сквозь шокированное оцепенение от такой дерзкости, она ощутила, как расшнуровывается корсет ее платья.
Пока сверху нее сидел молодой человек, не сильно вовлекающийся в происходящее, а действующий хладнокровно и методично, словно инструктор, показывающий новичкам как обращаться с непокорной лошадью, по бокам кровати встали двое других юношей, раздевающихся почти что синхронно.
Элоиза почувствовала панику, непривычную для себя; ей, принцессе, не следовало поддаваться чувствам, но что она еще могла сделать, найдя себя в такой ситуации? Чужое тело было тяжелым грузом поверх ее платья, от которого ее стремились освободить.
Она сопротивлялась, как могла, но ее неумелое брыканье не спасло ее оголенную спину от холодного ветерка, когда с нее стянули платье, нижняя часть которого все еще оставалась на Элоизе, но через пару секунд оно полностью покинуло девушку.
– Перестаньте, – ей удалось приподнять голову, – это… – мужская рука вплелась в ее элегантную прическу, и прижало ее лицо к подушке.
Девушка зажмурилась, чувствуя сухую ткань подушки во рту; другое явление, тоже ощутимое ей, было для нее в новинку. Она пока еще не понимала, что это такое, но ее нижнее, роскошное кружевное белье почему-то стало липким, мокрым.
Наверное, мне стало жарко от борьбы с… Этими людьми. Думала она, пока с нее снимали ажурное белое бра. Элоиза пыталась сдерживаться изо всех сил, но уже ничего не могла поделать с тем, что слезы, обильно текшие из ее красных глаз, намочили подушку.
– Вы плачете, принцесса? – она услышала голос Томаса, который аккуратно опустился в кресло, поставленное у камина, повернутое к кровати, – Я обещаю вам, совсем скоро вы измените свое мнение насчет этого. Первый раз не проходит гладко у большинства, даже у такой знати, как вы. Потом станет легче. Приятнее…
С головой, прижатой к подушке, Элоизе было сложно различать слова сэра, слишком спокойного для происходящего, но она улавливала общую суть его речи, и была все ближе к тому, чтобы позволить себе забыть о своем происхождении, и ответить ему более понятными крестьянскими выражениями и жестами.
Ей было страшно; оттого, что происходит, и оттого, что это лишь начало. Она смутно догадывалась, что раздетый мужчина может сделать с раздетой женщиной, но ей было сложно представить это более подробно, тем более, когда раздетых мужчин трое. Девушка все еще помнила, когда придворные леди рассказывали ей о том, что это очень больно, поэтому не могла не зажиматься от бесконечного ожидания внезапной боли.