Дежавю в вечности

Глава 1. Легенды ущелья Серебрянки

Ущелье Серебряной росы открылось внезапно. Получасовая тряска по разбитому горному серпантину укачала Дэна, и он собрался подремать, когда за очередным поворотом ослепительно вспыхнула снежная корона пятитысячника.

– Да это пятая категория, не меньше!

– С наречия горцев переводится как Мать-гора, – отозвался водитель. –В советское время ее звали Пятиглавкой, из-за пяти вершин. Но сейчас стало модно раскапывать древние истории и придумывать новые. Мать-гора – звучит круто и заманчиво.

Парню на вид было лет двадцать пять, говорил он по-русски без акцента, хотя смуглая кожа, смоляные волосы и густые черные брови выдавали в нем горца. Звали парнишку Расулом, он работал водителем на горнолыжной базе и охотно прихватил Дэна в свой грузовик на верхней станции автомобильного подъемника.

Дэн высунулся из окна кабины: ущелье довольно крутое и тесное. Боковые отроги смыкали плечи у главной вершины, запирая проход на юг. Хорошее место для альплагеря, но сомнительное – для горнолыжного курорта.

– И где же тут катаются?

– Там, за ручьём, – Расул махнул вправо, и Дэн увидел снежный бугор, аккуратно расчерченный бугельными опорами.

– Ещё заказывают вертушку и поднимаются вон за тот гребень. Рубятся там по целине.

– Сам катался?

– Наверху? Нет. А понизу гонял ещё до того, как тут всё разровняли.

Дэн удовлетворенно кивнул головой. Значит, кататься можно, раз местные не брезгуют.

После того как горноспасательный отряд Дениса Соловьева расформировали, он долго не мог найти работу. Возвращаться на равнину не хотелось, хотя в станице в наследство от деда достался дом, а знакомый звал на работу в местный отдел полиции.

Семьёй к своим сорока Дэн так и не обзавелся, всю жизнь провёл в горах, не мыслил ни дня без вечных снегов и пьянящего запаха сосновой смолы. Зачем ему хозяйство, если нет хозяйки? Да и работа в полиции совсем не прельщала.

И он отправился по альплагерям, но вакансий не нашел. И вот, на счастье, в ущелье Серебряной росы открыли новый горнолыжный центр. Срочно набирали обслуживающий персонал, спешили к открытию сезона. И Дэна взяли лыжным инструктором без лишних разговоров. Спортсмен, спасатель, фельдшер – три в одном. По нынешним временам такой работник – большая экономия для хозяев.

Правда, за местом этим долго ходила дурная слава: тут часто пропадали отары овец, бывало, вместе с пастухами. Первый альплагерь в верховьях Серебрянки снесло селем. Второй не пережил перестройки и развала Союза. Последнего директора базы зарезали в пьяной потасовке, его сын попал в ДТП.

Рассказывали о каких-то сверхъестественных явлениях, магнитных аномалиях и прочей ерунде. Но нетронутых земель в высокогорье оставалось всё меньше, а бизнесменов становилось всё больше. И вскоре байки о том, что ущелье Серебрянки помечено нечистой силой, утихли. На строительство подтянули федеральные деньги, и вот уже в теснинах зазвенело железо строительных ферм, загудело эхо моторов и генераторов, загрохотало крошево каменей.

А ещё строители пустили слух, будто наверху бьет целебный источник, помогающий онкологическим больным и бесплодным женщинам. И к Серебрянке сразу же потянулись толпы туристов. К индустриальному шуму прибавился гул человеческого улья.

– Хочешь верь, хочешь нет, но в сентябре к нам привезли девочку на коляске лет двенадцати, с рождения не ходила. И вот после недели прогулок вместе с мамой в сторону источника она встала на ноги. Если бы сам не видел, не поверил бы, – делился информацией Расул.

– Да, всякое бывает в жизни, – поддакивал Денис, хотя сам в такие чудеса не верил.

В медколледже он хорошо уяснил, что такое психосоматика и самовнушение. Но зачем спорить с новым знакомцем, доказывать что-то. По опыту Дэн знал, что все равно каждый останется при своем мнении, а вот испорченные отношения исправить будет трудно.

– Вот мы и на месте, шеф, – заявил Расул и заглушил мотор.

Гостиницу выстроили на правом берегу Серебрянки, сразу за мостом у подножия крутого лесистого кряжа. Два двухэтажных корпуса были соединены галереей с нарядными окнами в синей тонировке. Какой странный архитектурный проект для горной местности. Но о вкусах не спорят.

Дэн выпрыгнул из кабины грузовика, набросил на плечи рюкзак и помахал водителю.

– Удачи!

– И тебе тоже.

Помедлив, парень добавил:

– Позволь маленький дружеский совет: один наверх не ходи, особенно в сторону Чёртовой мельницы.

– Чёртова мельница? Что это?

– Правый приток Серебрянки у истоков падает с большой скалы. Этот водопад и называют Чертовой мельницей или Мельницей духов. Вода там клокочет, как адская пасть. В прошлом году одному туристу там оторвало голову, а ледник с тех пор окрасился в кроваво-красный цвет. Народ говорит, что это место жертвоприношения духам.

– Как голову оторвало, что случилось?

– Никто не знает. Нашли тело без черепа. Так и похоронили. В общем, без напарников туда не суйся, да и вообще далеко не ходи один. Медведей, волков и рысей тут полно, да и всякой прочей живности.

Посигналив на прощанье, Расул поехал к складам на заднем дворе. Хороший парнишка, общительный. Дэн помахал ему вслед и двинулся в административный корпус.

Улыбчивая девушка на ресепшн представилась Ниной и проводила нового сотрудника до дверей номера. Комнату ему отвели на первом этаже, в самом конце коридора. Верх гостиницы занимали отдыхающие, низ – обслуга. Рядом с фойе располагался ресторан. В подвале устроили кухню, прачечную и кладовую, в стеклянном переходе между корпусами – зимний сад. На первом этаже второго строения обустроили фитнес-зал и сауну.

Новое жилье было достаточно просторным, с собственным санузлом и двуспальной кроватью. Распаковав вещи и переодевшись, Дэн пошёл знакомиться с начальством и коллегами. На лыжном склоне пока было немноголюдно, работало всего три инструктора. Старший – Сергей – ввёл Дэна в курс дела.

– На выходные сюда приезжают любители экстрима со всей страны, некоторые даже заказывают вертолётный тур. К ним обязательно прикрепляются гиды – в целях безопасности. Ну, а поскольку инструкторов на этом чудо-курорте раз-два и обчёлся, а ты у нас из горноспасателей, готовься подхватить хелиски-туры1.

– Что, вот так, сходу?

– Ну, ты же бывалый человек. Хотя, так и быть, пообвыкнись несколько дней, акклиматизируйся, слетай на трассу с Петровичем, он тут все склоны искатал, знает каждый камень. И потом с ним же в паре будешь работать. На следующие выходные ждём группу сноубордистов из столицы. Хорошие деньги платят, щедрые чаевые.

Вот тебе и романтика, подумал Дэн. Как бы он ни убегал от действительности, мир потребления его все же настиг, даже здесь, в горном захолустье. Придется все это принять и попытаться понять, иначе не выжить. Поэтому Дэн постарался сразу найти плюсы в новом назначении. Во-первых, это интереснее, чем с утра до вечера торчать на склоне с капризными и придирчивыми клиентами, во-вторых, удастся проводить время вдали от шумных компаний отдыхающих. В-третьих, вертолетный тур – занятие для него новое, а потому интересное.

На новом лыжном курорте, как и положено, оборудовали несколько трасс по уровню сложности. Пологий склон – «лягушатник» – для новичков, более крутой – «желтый маршрут» – для уверенно катающихся, со сложным рельефом – «красный» – для продвинутых. «Черной трассой» называли нетронутые склоны в верховьях Серебрянки. Это была чистая целина, ее отваживались «пахать» только самые отчаянные экстремалы.

В «лягушатник» народ добирался своим ходом, на «желтую» и «красную» трассу спортсменов поднимал бугель. На «черную» райдеров забрасывал легкий шестиместный коптер, который хозяева базы приобрели специально для этих целей.

Вводной экскурсией Дэн остался доволен и вечером позволил себе спуститься в бар. Но там было слишком шумно: какая-то компания отмечала торжество. Купив банку пива, Дэн поднялся в зимний сад и открыл окно.

Звёзды! Огромные глаза ночи, распахнутые во вселенную окна. Только в горах небо так близко, манит, требует протянуть руку и поймать свою искру, загадать желание.

Дэн облокотился о подоконник, выставил ладонь и… чуть не улетел вниз. Ущелье будто свело судорогой. Пол слегка качнулся, рисунок созвездий пошёл рябью.

Лавина? Где-то наверху, слишком далеко, чтобы услышать, тем более – увидеть. Дэн постоял ещё с четверть часа, вглядываясь в темноту. Но всё было спокойно. Казалось, никто кроме него вообще не заметил тряски. В баре разрывалась музыка, на кухне звенела посуда, в прачечной гудели барабаны стиралок, сторож, шаркая стоптанной обувью, вышел покормить дворовых собак.

Но на душе у Дэна всё равно было неспокойно. Будто какая-то струна, ненароком задетая, продолжала тревожно гудеть. Глупости всё это. Какие духи, какая мельница? Он обитает в горах уже третий десяток лет и знает, что все мифы и легенды – выдумки фантазёров или шутников.

Овцы отбились от стада, их подобрали на чужой кошаре и, естественно, не вернули, так как прогресс с чипированием животных до отдаленных горных районов пока не дошел, попробуй докажи, чьи это потеряшки. Человек попал под камнепад, и отколовшейся глыбой ему свернуло шею. Могла и рысь напасть на одинокого путника. Рыси часто целятся в голову своей добычи. Но всё сразу же обрастает мистикой. Потому что такова природа человека – ему обязательно нужно контролировать реальность. А для этого всему необходимо найти объяснение, пусть даже самое нелепое.

Хотя, по большому счёту, все эти небылицы горам только на руку, они оставляют будущее для этой нетронутой красоты, хранят заповедные места от вторжения непрошеных гостей. От назойливых чужаков, норовящих срезать под корень вековую сосновую рощу, раскромсать ковшом экскаватора потаенную теснину, повернуть реку вспять, перегородив русло плотиной, – всё ради собственного удобства.

Дэн повздыхал, в очередной раз убедился, что незачем травить душу, если никак не можешь повлиять на ситуацию, и отправился спать.

Глава 2. Тени незабытого прошлого

Неделя подходила к концу, в пятницу ожидался крупный заезд туристов. Дэн за несколько дней пообвыкся на склоне и чувствовал себя уже достаточно уверенно. Акклиматизация ему не требовалась, а вот вникнуть в специфику новой работы – не мешало.

Он поговорил с пилотами вертушки, пообщался с Петровичем, местным ассом-инструктором, постарался вникнуть во все тонкости предстоящего хелиски-тура. Потом посмотрел свежие спутниковые снимки местности, куда забрасывали туристов, проштудировал все маршруты движения райдеров и разработал возможные пути эвакуации. Проверил свое спасательное снаряжение и запросил прогноз погоды. В районе Серебрянки установился антициклон, и ближайшие три дня ожидались солнечными и безветренными.

К обеду пятницы к гостинице причалил первый экскурсионный автобус, а к трем часам стоянку начали заполнять легковые автомобили. Туристы разбрелись по отелю, кто-то пошел гулять по окрестностям, а заядлые лыжники сразу двинулись на канатку.

Дэна прикрепили к «лягушатнику». Желающих взять инструктора не нашлось, и он просто наблюдал за безопасностью, катаясь вверх-вниз. На склоне было несколько человек: в основном, родители с детьми, объяснявшие чадам азы лыжной техники. Чуть позже Дэн заметил пожилую пару, неуверенно двигавшуюся у подножия склона.

Он уже собрался подъехать к чете и спросить, не нужна ли помощь, когда его чуть не сбила с ног стремительная лыжница.

– Куда прёшь! – крикнул Дэн вслед торопыге.

Женщина заломила крутой вираж и остановилась, сняла солнцезащитные очки, улыбнулась. Сердце забило в набат.

– Майя?!

– Денис? Вот уж не думала тебя тут встретить.

– Я тоже. Ты чего на склоне для новичков?

– Так я и есть новичок. На пластик встала недавно. В Москве мы больше на беговых лыжах ходим.

Майя была его первой настоящей любовью. Десять лет назад они встретились на спасоперации у перевала Каменный рог, в двухстах километрах отсюда. Там сошла лавина, и Майка оказалась в группе гляциологов, отрезанных от лагеря стихией. На спасение ученых отправили отряд Дэна.

И его, как той самой лавиной, накрыло чувствами. Дэн, рассчитывая на короткую интрижку, даже представить не мог, что обречет себя на долгие страдания. Расстались они так же внезапно, как и сошлись – через пару месяцев, как только командировка Майи закончилась.

Он думал, что она оставит свой телефон или хотя бы адрес электронной почты, да хоть прощальную записку. Но однажды он вернулся с дежурства, а палатки гляциологов на поляне уже не было.

Может, и это и к-лучшему, ведь Дэн и не рассчитывал связывать себя прочными узами с кем бы то ни было. Но почему-то вместе с Майкой исчезли из его жизни радостные головокружения, беспричинный пьянящий восторг, предчувствие необыкновенного счастья.

Прошло десять лет, а Майка почти не изменилась, только скулы заострились, да между бровей залегла тревожная морщинка.

– Какими судьбами здесь?

– У нас что-то вроде корпоратива.

– У гляциологов?

– Я больше не работаю в институте географии. Уже несколько лет тружусь в стартапе «Климат». Слыхал о таком?

– Нет, не припомню.

– Изучаем перспективы глобального потепления и разрабатываем стратегии борьбы с необратимыми изменениями природы.

– В общем, ты опять в своей стихии.

– Можно сказать и так. А ты всё ещё спасаешь людей?

– Если ты про спасотряд, то его расформировали. Я здесь всего неделю. Устроился лыжным инструктором.

– Надо же! Какое совпадение: мы встретились спустя десять лет и нам обоим есть что отпраздновать.

– Не понял?

– Ну, твое новое назначение и мой День рождения.

– А разве уже двадцать шестое ноября?

– Вот именно. Двадцать шестое. Ты еще помнишь?

Дэн кивнул. Ещё бы он не помнил. Каждый год при приближении этой даты он мысленно поздравлял Майку. Представлял, какой она стала, сколько у неё лишних килограммов, морщин и детей. Он поймал себя на предательской мысли, что, если бы Майка постарела и потолстела, ему было бы не так больно встретиться с ней лицом к лицу спустя годы.

Повисла неловкая пауза. Надо было пригласить её на бокал вина в честь именин или хотя бы предложить помочь с обучением на склоне. Но Дэн не решался вступать на этот скользкий лёд. Тогда, десять лет назад, Майку он из сердца вырвал, мучительно и долго выздоравливал, наверное, остался калекой, так и не сумев никого полюбить вновь.

Будто почувствовав настрой Дэна, Майка поспешила проститься:

– Что ж, увидимся. Я тут до вторника.

– Хорошенький корпоратив! – прошептал Дэн, провожая её тоскливым взглядом.

А, может, эта встреча неслучайна? Может, это сама судьба стучится в его двери? Так больно кольнуло в груди, когда Дэн увидел пронзительно голубые глаза Майки. Так неистово забилась кровь в венах – чуть барабанные перепонки не лопнули. И всё, что он так старательно от себя отгонял все эти десять лет, вновь накрыло его.

Он еле дожил до конца рабочего дня. Едва отключили бугель, Дэн помчался к себе в номер, принял душ, надел белую рубашку. Спустился в бар, купил бутылку шампанского и коробку конфет.

Задержался у стойки администратора. Дежурила Нина, девушка приветственно помахала рукой и радостно улыбнулась:

– Как отработал? Много хлопот?

– Всё хорошо! Какие в «лягушатнике» могут быть хлопоты. Сама как?

– Тоже неплохо, спасибо.

– Слушай, такое дело: сюда мои знакомые приехали из Москвы, видел их на склоне. Не подскажешь, в каком номере остановилась Майя Белова?

Улыбка сползла с лица Ниночки при упоминании чужого женского имени. Она демонстративно надулась и фыркнула:

– Хм, знакомые?

– Ну да, сто лет назад работали вместе. Я и не знаю, какая у неё сейчас фамилия, наверное, после замужества уже не Белова. Ну поищи хотя бы по имени – Майя Владимировна. С меня магарыч.

Услышав о возможном замужестве таинственной незнакомки, Нина облегченно вздохнула и повернулась к монитору. Назревающие чувства администратора к сезонному лыжному инструктору надо было срочно купировать. Нет ничего хуже, чем раздавать несбыточные авансы.

– Майя есть. Майя Владимировна Белова. Тридцать пятый номер.

– Спасибо! – и Дэн протянул Нине коробку конфет, хоть как-то надо было подсластить пилюлю девчонке.

Он взлетел на третий этаж по лестнице, нашел тридцать пятый номер, постучал. Ответа не последовало. Тронул ручку – дверь подалась. Внутри было пусто. Но из ванной доносилось пение. Дэн прислушался и различил несколько фраз.

– Ты прости, что я тебя придумала,

Ты меня, пожалуйста, прости.

Ни весной, ни осенью угрюмою,

Видно, не найти к тебе пути.

Дождь пройдет и хмарь сменится радугой:

Загадать желанье и уйти

Тенью незаметной, неприкаянной

С твоего пути, с твоего пути…

Дэн усмехнулся, вспомнил, как они десять лет назад распевали у костра на два голоса. Иногда Майка пела свои песни, иногда Дэн перехватывал гитару и заводил знакомый шлягер. У них здорово получалось, и вся экспедиция вместе со спасотрядом собиралась по вечерам на импровизированные бардовские концерты.

С треском лопались в огне сосновые шишки, в черный бархат ночи уносились искры, шипели в сковородке грибы с картошкой, гляциологи чокались кружками с дымящимся глинтвейном. А они с Майкой тонули в глазах друг друга.

Воспоминания придали Дэну решимости. Всё, что с ним происходило с того мига, как он ступил в ущелье Серебрянки, было будто сновиденьем, чем-то нереальным, картинкой из забытого кино. Он больше не был хозяином своей жизни, а лишь сторонним наблюдателем.

Он прошел к дивану, сел, поставил на журнальный столик бутылку шампанского, огляделся. На полу стоял серебристый кофр размером с четырехлитровую кастрюлю. Кодовый замок сжимал ручки. Дэн дотронулся и одернул ладонь – материал был до странности холодным и колючим.

Почему-то ему нестерпимо захотелось открыть этот ящик, и он наугад набил дату рождения Майки. Безрезультатно.

– Денис?! Что ты делаешь? – Майя вышла из ванной с тюрбаном на голове, собранным из полотенца.

Дэн не ответил – он будто оцепенел. Майка стянула с головы полотенце, мокрые медные пряди высыпались на плечи. Она присела на диван напротив Дэна, протянула навстречу руки.

– Ну, здравствуй, еще раз.

– Здравствуй. А бокалы у тебя есть? – Дэн вскочил с кресла под нехитрым предлогом – прикасаться к Майке было страшно.

Казалось, она это заметила и огорчилась.

– Не думаю, но стаканы точно найдутся.

Они выпили за ее здоровье, потом за здоровье родителей, и за здоровье Дэна. И начали вспоминать. Как встречались тайком в сосновой рощице, как разглядывали созвездия в вышине и соцветия вен на руках друг у друга.

И как будто эта пропасть размером с целое десятилетие сомкнулась, не оставив ни ложбинки, ни черточки, ни шрама. Не было больше тоски, безнадеги, отчаяния, тревоги. Только полное, всепоглощающее предчувствие счастья.

Внезапно стаканы с недопитым шампанским задрожали, зазвенели, ударившись о бутылку. Дэн мгновенно сгреб в охапку посуду, задержав падение на пол.

– Что это? – Майка испуганно вскинула брови.

– Наверное, лавина, где-то наверху. Снега в этом сезоне выпало много, не задерживается на склонах. Видела, какие отвесные стены у боковых хребтов?

– А это неопасно? У меня после того случая у Каменного рога фобия на лавины. Специально подгадала командировку на холодный сезон, чтобы поменьше таяния было, и вот тебе пожалуйста!

– Командировку? Ты же сказала, что на корпоративе.

Майка вдруг зарделась, опустила глаза.

– Ну, знаешь, я не могу всего тебе рассказать. Пока. Но корпоратив действительно будет. В воскресенье. Наши еще не приехали, я просто решила воспользоваться ситуацией и совместить приятное с полезным.

– Ладно, проехали. Скажешь, когда сможешь. Или никогда.

– Терпеть не могу этого слова – никогда. От него веет могильным холодом.

– Н-да, но иногда приходится его употреблять, чтобы пресечь ненужные надежды.

Майка округлила глаза, и Дэн поспешил сменить тему:

– В общем, все нормально. Не бойся никаких лавин, до них десятки километров пути. И спокойно делай свое дело.

– Спасибо тебе, ты меня успокоил. Я ведь стала жуткой трусихой. Это все из-за моей работы: чем больше знаешь, тем хуже спишь.

– Да? И что же ты там наработала за это время?

– Самое главное, что нужно знать абсолютно всем: глобальное изменение климата – не миф. Представляешь, при таком производстве парниковых газов, как у нас сейчас, мир достигнет критического уровня потепления в полтора градуса Цельсия всего через три года! И тогда, даже если человечество немедленно прекратит все выбросы оксида углерода, уровень Мирового океана все равно продолжит подниматься.

– Вот как? Ну, нам тут в горах это не грозит, правда? – пошутил Дэн.

Но Майка была чрезвычайно серьезна и проигнорировала его дурацкую реплику.

– На полтора метра море поднимется только в ближайшие столетие, на двадцать – за двести лет. В масштабах планеты это – точка невозврата.

– Точка невозврата? – рассеянно повторил Дэн.

Точка невозврата случится у него, если он даст себя заговорить и останется тут на ночь. И Дэн резво засобирался.

– Извини, Майя, слушать тебя очень интересно, ты – заправский ритор, когда говоришь об экологии. Но мне пора, завтра рано вставать, нужно успеть отдохнуть. Я сопровождаю группу на вертолетном туре в верховья Серебрянки. Надеюсь, еще увидимся. Вечером, после работы.

Майка на удивление легко сдалась, не стала уговаривать или тянуть время, молча проводила до двери. Но у порога все же потянулась к нему. Дэн успел увернуться и решительным шагом направился к лестнице.

Ему вдруг стало стыдно. Он никогда не думал о её чувствах – только о своих. Почему она не искала его, как жила эти десять лет, неужели, встретившись теперь, рассчитывала на очередную мимолетную интрижку? Или все же он ей дорог и все это время она думала только о нем, хранила ему верность, мечтала о встрече?

Ни тогда, ни сейчас он не дал ей и слова сказать в свое оправдание, решив всё за двоих. Это было ужасно эгоистично, но ничего поделать с собой Дэн не мог. Не здесь, не сейчас. Может, в какой-то другой жизни.

Глава 3. Глобальное потепление чувств

Дэн вышел из своего номера, когда небо на востоке только начало бледнеть. Через полчаса будет светло: рассветы в горах стремительные. Солнце долго прячется за горными пиками, крадется с обратной стороны хребта по скалам. А потом в один миг выбрасывает свои лучи в долину. Холод отступает, становится уютно, ноздри щиплет резкий запах озона. Нет, ничто на свете Дэн не променяет на эти горные рассветы и закаты…

Вертолет уже выгнали из ангара на взлетную площадку, пилоты стояли рядом и курили.

– Привет! Как настроение? – Дэн закинул в салон рюкзак с аварийно-спасательным набором и подошел к летчикам.

– Не особенно, – ответил старший, стряхивая пепел прямо на ботинки Дэна.

– А что стряслось?

– Так ты что ли не в курсе? Дамочка заказала такси на Чертову мельницу. Слышал про такую?

– Про дамочку или про мельницу? Мы вроде везем компанию сноубордистов к Южным ночевкам, разве нет?

– Информация устарела. У спортсменов задержали вылет из столицы. Снегопад или еще какой-то катаклизм. А нас заказала весьма странная лыжница-одиночка. И не куда попало, а к проклятым водопадам. Если бы не ипотека, я и под дулом автомата в это пекло не сунулся бы. Но туристка наличными расплатилась еще вчера. У Петровича спину прострелило, отмазался. Отдуваться один будешь. Посмотрим теперь на твое настроение!

Дэна пробрал озноб: он вспомнил, как Расул не советовал в одиночку ходить к Чертовой Мельнице. Да и справится ли он сам, без какой-либо помощи на «черной трассе»? Дэн ни разу в жизни не катался по целине, сегодня он должен был выступить в роли стажера у опытного инструктора Валентина Петровича. Как некстати тот заболел!

Но эта новость была еще цветочками. Внезапно на площадке появилась Майка в зимнем комбинезоне, со шлемом в руках, рюкзаком на правом плече и лыжным чехлом – на левом.

– Доброе утро! – с лучезарной улыбкой поздоровалась она.

– Здрасьте, – процедили летчики и полезли в кабину.

– Так это ты заказала тур к водопадам?! – вырвалось у Дэна.

– Ага!

Майка всем своим видом источала дерзкую беззаботность. Но от Дэна не ускользнула ее взволнованность. Слишком ярко блестели глаза, слишком порывистыми были движения.

Дэн молча забрал у Майки тяжести и поспешил в салон, избегая омута ее глаз.