- -
- 100%
- +
© Григорий Зарубин, 2022
ISBN 978-5-4474-6960-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Такова жизнь…
Пресловутая повестка из военкомата, как черная пиратская метка, подоспела мне к концу июня девяносто второго. В очередной нелегкий для родной страны год несусветной неразберихи и хаоса.
Великий и могутный Советский Союз рухнул, взметя над одной шестой части суши, вихри раздора и сизые облака нищеты.
В моем городке, все также матерясь и стервенея, то и дело, переходя на кулачные бои, c раннего утра толпились километровые очереди за водкой и сахаром по талонам. На рынке в баночках продавали окурки. А местная молодежь глазела, пуская слюни, за рупь c носа, видео в тесных заводских «красных уголках».
Начиналась новая эпоха. Именуемая временем младореформаторов, либерализацией экономики, да жульнической приватизации народного богатства.
А я в восемь часов утра ушел служить в армию. Кроме грустной матери и маленькой сестренки никто не провожал. Закадычных друзей «забрили» еще ранней весной. Одноклассники, отлынивая и ужасно боясь за здоровенькие почки, правдами и неправдами пристроились учиться: кто поумней или со связями – в институты, попроще – в техникумы или профтехучилища.
Любимой девушки у меня уже не было, потому как несостоявшаяся теща считала, что в те замутненные алчностью годы добровольно в армию мог пойти только редкостный «дебил».
И после заунывных проводов под пьяные «переливы» гармошки на местном «пятачке» старенький ПАЗик повез четверых «солдатиков» в областной комиссариат. А через несколько часов мы благополучно подкатили прямо к кирпичному порогу пересыльного пункта.
Первое ощущение подвоха в доблестной воинской пропаганде проявилось на ужине. Когда в мою миску «чпокнулся» комок склизкой совершенно несоленой овсяной каши.
– Извините, пожалуйста! Нет ли у вас кетчупа или хотя бы соли? – спросил я у полковника, что стоял рядом, наблюдая за порядком.
– Соль вредна! Боец! Жуй, давай! – съязвил полковник.
– А как есть – это..?! Сопли какие-то! – возразил я, и сразу же об этом пожалел.
Полковник долго и противно визжал, брызгаясь в меня слюной. Кое-как разобрал из его рева, что после ужина мне придется перемыть всю столовую.
Через час спускаясь по темной лестнице в свое расположение на второй этаж, я наступил на что-то мягкое и скользкое.
Вдруг откуда-то, точно черт из табакерки вынырнул тот же полковник. Начал опять вопить на меня, что, дескать, я «нагадил» тут. И мне надо, как минимум, немедленно убрать за собой.
Конечно же, стал спорить c ним, попутно обшаркивая подошву o чистые края ступенек. Доказывал, что я здесь совершенно ни при чем, и убирать не буду, хотя бы из принципа.
– Фамилия, твоя?! – вышел из себя нервный полковник.
– Не «твоя», а «Ваша», – деликатно поправил я офицера.
– Ваша фамилия? – взвизгнул он.
– Зарубин Алексей Михайлович! – c гордостью представился я, – другое дело! А то «тыкаете» тут…
– Что?! Да я, тебя…!!! Я, Вас.., товарищ призывник, сгною! Дисбатом закончишь…, – визжал он на всю лестницу.
«Полкан» попытался ухватить меня за шиворот.
Неловко увернувшись от него, оставив в полковничьих кулаках оторванный воротничок от джинсовой курточки, я сбежал вниз на безопасное расстояние.
Не зная как отомстить вредному вояке, чуть приостановился на последнем лестничном пролете.
И, припоминая абсолютно все, что смог бы полезного для такой ситуации использовать выученное в школе, напрягая все извилины мозга, я придумал.
Перед моими глазами всплыл-таки спасительный образ бедной учительницы французского языка. Людмила Леопольдовна пять лет безуспешно старалась научить меня хоть чему-нибудь.
Но сейчас она бы мной гордилась! C чистейшим парижским акцентом я рявкнул в сторону опешившего полковника, успев помахать ручкой на прощание: «Бонсуар!».
– Кто это – «су-ар»?! Я тебе дам – «бансуару»!
Но я уже быстро смылся…
А на следующее утро я уже стоял в строю сборной команды, отправляемой на восток, куда-то за Байкал.
Рядом на плацу переминались c ноги на ногу будущие танкисты, артиллеристы, пограничники. Отдельно построились «герои – моряки-подводники». Сопровождавшие их офицеры во флотской черной форме, точно грачи, громко и c энтузиазмом расписывали все прелести службы на Тихоокеанском флоте.
А наши – худой лейтенантик в красивом голубом берете и капитан в выцветшем застиранном камуфляже c грустными обвисшими усами на усталом лице – только и вздохнули, скептически осматривая «разлихой отряд».
Капитан поцарапал красный нос. Ехидно усмехнулся чему-то, в особенности, разглядывая меня. Взял свой вещмешок и молчком направился в сторону КПП.
Лейтенант бодро и быстро поздравил нас c тем, что мы теперь десантники – так сказать, элита Вооруженных сил. Негромко скомандовал: «На пра-во! Ша-гом,..арш!»
И мы потопали в сторону вокзала…
Изрядно замызганный поезд «Москва-Хабаровск» лихо мчал по кривым рельсам, увозя новобранцев куда-то далеко-далеко. Туда, куда нормальный человек в нормальной своей жизни добровольно не поедет. Только искры от дизельного двигателя локомотива проносились в окне. Мелькали елки, сосны, березки. Показался и исчез из виду Байкал c зеленовато-прозрачной водой.
Заняв почти весь плацкартный вагон, мы мечтали o будущей замечательной службе, o прыжках c парашютом, сногсшибательных навыках рукопашного боя. Представляли, как научимся ломать руками кирпичи. Грезили заветной тельняшкой и голубым беретом.
Лейтенант c капитаном дрыхли в своем купе, накушавшись «чаю» из бездонной фляжки. Лишь изредка капитан, в очередной раз, очухавшись, призывал меня в «офицерское» купе:
– Эй, малой! Иди сюда! Зарубин! Зарубин! За-ру-бин! – орал он на весь вагон.
– Да здесь я. Товарищ капитан. Чего орать-то?
– Молодчина, Зарубин! Как дела?
– Отлично!
– Ну и славно…, – успокаивался капитан, укладываясь «калачиком» еще часик-другой всхрапнуть.
Лейтенант же долго бродил, шатаясь, по вагону. Считал пацанов. Сбивался всегда где-то на середине. Начинал сначала. Опять сбивался. Беспомощно махал рукой. И тоже ложился спать.
Ребята заинтересовались, почему я персонально «прикреплен» за капитаном. Может быть, направили в какое-нибудь спецподразделение? Судя по лихому виду капитана, офицер он был боевой.
– Наверное, ты спортсмен? Боксер? Самбист? Каратист?! Какой разряд?! – домогались будущие сослуживцы.
– Выносливый! – неопределенно отвечал я, сам теряясь в догадках.
Спустя несколько дней беспечной дороги, под утро прибыли в пункт назначения.
Здание вокзала отсутствовало. В тупике стояли два вагончика: один из них назывался кассой, другой – залом ожидания.
И кругом, куда ни посмотри, одни сопки, сопки, сопки. До самого горизонта – во все четыре стороны, и в таком же порядке обратно.
Злой и грязный городишка, где дислоцировалась часть, я невзлюбил c первой минуты, как только осмотрелся, а он ответил мне тем же, больно проколов ногу торчащим из земли острым штырем.
Никто нас не встретил. Под предводительством все того же усатого капитана и лейтенанта долго шли по дороге, затем тащились по узкой тропинке куда-то вверх на гору. Спустились. Снова поднялись. Уже изрядно пропотели, когда, наконец, c самой высокой вершины открылся впечатляющий вид на прилегающую местность.
Внизу виднелись две вытянутые многоэтажки – казармы, плац c развивающимся синим флагом ВДВ, небольшой штаб, котельная, еще какие-то непонятные сооружения.
Но вот над нами, оглушая ревом моторов и свистом лопастей, чуть ли не задевая наши нестриженые макушки, лихо пронеслись два зеленых вертолета. Аж дух захватило! Вот это силища!
И мы чуть не бегом устремились к воротам КПП славной воздушно-десантной бригады.
– Эй, малой! А ты куда? Нам c тобой направо, – вернул меня капитан, показывая на ворота другого КПП.
Я c неохотой и тревожным чувством вернулся.
На моих воротах красовалась странная эмблема c нарисованным трактором посередине, нелепым якорем и молниями по краям. А на стене здания висел плакат, где золотыми буквами на черном фоне оттеснен лозунг: «Воин-строитель! Борись за качество строительных работ!»
«Стройбат» – чуть не заплакав, догадался я.
Вспомнил зловредного полковника.
И сил душевных осталось только произнести: «Се ля ви…»
Самураи
– Зарубин! Чё рожу брезгливо морщишь?! – окрикнул у ворот меня капитан, – пошли, давай…
Я понуро поплелся в свою «родной» и «желанный» батальон, думая только o том, сильно ли будут лупить меня в первую армейскую ночь злобные «деды», и в итоге, когда прирежут – вечером или под утро.
На удивление внутри части за высоким забором было чисто и по-домашнему симпатично. В побеленных клумбах распускались красивые цветы. Зеленые кустики вдоль стены аккуратно подстрижены. В отполированных до зеркального блеска стеклах окон виднелось мое унылое отражение. А у входа в штаб, завидев капитана, вытянулся по струнке дневальный солдатик.
В очочках, выцветшей «афганке» и военной панаме c широкими полями он больше походил не на «бандита-стройбатовца», а на типичного ботаника в зоологическом саду.
– Вольно, Евлахов, вольно, – поприветствовал капитан дневального, – «дед» у себя?
– Так точно, Григорий Васильевич! Но скоро уедет. УАЗик на заправку выехал, – четко доложил Евлахов.
– Молодец! – похвалил капитан, заходя в здание, и попутно ударив понарошку солдатика под дых.
– Григорий Васильевич! У меня реакция! Непроизвольно могу и ответить! – расхарахорился Евлахов.
– Чего?! Я те дам! Реакционер, нашелся…
В штабе капитан меня оставил в коридоре. Сам зашел к комбату, плотно прикрыв за собой дверь.
Я разглядывал стенды. На черно-белых фотографиях позировали солдаты и офицеры на фоне высоких гор. Надписи над фото красноречиво говорили o том, что когда-то часть отличилась в Афганистане.
Из кабинета комбата то и дело доносились маты на повышенных тонах вперемежку c громким смехом.
Наконец Григорий Васильевич вышел. Шумно выдохнул. И втолкнул меня к главному командиру, закрыв за мной дверь.
В просторном светлом кабинете за огромным столом восседал здоровущий майор. Уже в годах, c сединой в висках, но крепкий. Под форменной рубашкой c коротким рукавом мышцы так и играли.
– Проходи, не стесняйся, – пробасил комбат, c интересом листая, очевидно, мое личное дело.
Я подошел вплотную к столу. Огляделся. Нисколько не удивился, уткнувшись взглядом в большой портрет Иосифа Виссарионовича, висевшего на стене на самом почетном и видном месте. В дальнем углу стояла целая коллекция пластиковых удилищ и милицейская резиновая дубинка. «Наверное, заядлый рыбак» – подумал я.
– Ну что, Алексей Михайлович! Зарубин! Значит ты – водитель. Это хорошо! А! Вот! Еще и токарь! Просто замечательно! – майор поднял на меня глаза, – чего стоишь? Присаживайся! C виду вроде не из робких…
Я осторожно присел на край стула.
– Не боись! У нас коллектив небольшой, зато дружный. Так сказать – семья.
Я кивнул. Дескать, понимаю…
– Дедовщины у нас, Алексей, нет! Имей в виду, – заявил комбат, подкручивая шикарные усы c седыми «кисточками». – Барсовщина! Вот! Так-то! – Майор сжал огромный кулак, и легонько ударил им по столу. – Главный «барс» здесь, конечно – я! Теперь самое главное! Запомни! Три правила! И тогда у тебя будет все в ажуре. Первое, – не воруй! Второе, – не пей водку, паленую! И третье, – если где-то, что-то, и как-то…, – не попадайся! Понял?!
Я сильно мотнул головой. Дескать, все очень хорошо понял…
«Дед» куда-то позвонил.
– Тань! Здравствуй, еще раз! Чего? А Григория-то твоего? Только что отпустил домой. Дал ему три дня отгула. Ага!… Свяжи, пожалуйста, c бригадой. Да. C Орловым.
Показал мне указательным пальцем, что, мол, сейчас все «разрулим».
– Здравия желаю! Товарищ полковник! Это Галушко! Да… Да… Вашими молитвами!.. Нет. Семенов ездил. А кого еще пошлешь? Балбес. Ну что, что? Привез одного… А что делать? Будем надеяться на осенний призыв… Почему…?! Да Семенов мой не пьет! Это все твой лейтенант, наверное, – тут комбат загоготал, слушаю смешную историю c другого конца телефонного провода. Еще раз помахал мне указательным пальцем, вроде как: «…не торопись. Самое важное».
– Сергей Иванович! Слушай, возьми моего молодого к себе на КМБ! Тебе не все ли равно, одним больше – одним меньше… Нет. Водитель. Почему?.. По полной программе. Да пусть прыгает! Ха-ха-ха, гы-гы-гы!!!… Цемент-то? Не беспокойся. Ну. Как обещал. Десять тонн! К концу недели со склада… Все сделаем! Спасибо! Спасибо! Ну, лады! Привет Галине! Давай…
Комбат положил трубку. Потер, довольный, ручищи.
– Завтра отправляйся к десантникам, – немного задумавшись, стал инструктировать меня комбат, – пройдешь у них курс молодого бойца. Программу маршбросков на машине отъездишь… Строевую – там тебе обеспечат. А после присяги к нам! В родную часть… Лады?!
Я опять мотнул головой.
– Евлахов! – заорал комбат, так зычно, что я даже вздрогнул, – Ев-ла-хов!
Дневальный в очочках поразительно быстро, секунд через пять уже стоял, запыхавшись, в кабинете.
– Евлахов, бездельник! Вечно не дозовешься! Отведешь Алексея в расположение. Все ему покажешь. Скажешь старшине, чтобы его подстригли, одели, обули, в баньке обязательно помыли. Человек c дороги… А утром пусть отведет его в бригаду, к зам по тылу Орлову. Все понял?
– Так точно!
– Умница, Евлахов! Все, свободны оба… Пошли вон! Я тоже поехал…
Как и приказал «дед», до обеда меня быстренько обрили наголо, обули в кирзовые сапоги, выдали форму – образца покроя, наверняка, 60-х годов и пилотку со звездой.
Старшина – прапорщик Корытов – лично показал, как подшиваться и правильно мотать портянки. И даже расщедрившись, подарил пластмассовый пенал c наперстком, мотком ниток и парой иголок.
Заслышав o том, что меня «приказали» помыть и попарить в баньке, невероятно быстро вернулся капитан Семенов, успев переодеться в гражданский спортивный костюм.
Он лично руководил действиями банщика. Следил за качеством дров, кидаемых в топку, температурным режимом, и даже физическими свойствами пара.
– Сайдуллин! Можешь больше не подкидывать… Неси простыни и полотенца, – оживленно, распушив усы, командовал над банщиком Семенов, – и из столовой захвати чего-нибудь попить…
– Григорий Васильевич! Пусть в столовую молодой сгоняет! – попросил, не очень довольный внеплановой топкой бани, Сайдуллин.
– Я тебе сказал! – рявкнул капитан, побагровев от злости.
Не знаю как банщику, но мне сразу стало понятно, что здешние командиры могут, конечно, и пошутить по случаю, а могут и в серьезный «рог бараний загнуть»…
На войне, как на войне! Да, Зарубин?! Не «ссы»! Прорвемся! Пошли париться! – весело подмигнул мне капитан, видимо, намекая на мою «лестничную» стычку c полковником.
После фантастической парилки, c моими душераздирающими визгами под беспощадным веником Семенова, мы вдвоем сидели в уютном предбаннике.
Я пил вкусный компот. А Григорий Васильевич, осторожно выудив из своей сумки пару стеклянных бутылок, тянул пивко, блаженно постанывая.
– Ты не болеешь, Зарубин?! – участливо спросил капитан.
Я отрицательно помотал головой.
– Ну и славно! А я, брат, «приболел». Наверное, съел чего-нибудь…
Перед построением на обед потихоньку стал подтягиваться личный состав. Солдат и, правда, в части было немного: два чеченца, эстонец, казах, несколько узбеков, украинцев, белорусов, немного русских, и Ваш покорный слуга. В общем – интернационал! Все как один – одетые в такие же выцветшие «афганки» и широкополые панамы. Нервно теребя свою пилотку, мне даже немножко стало завидно.
Как выяснилось, самым молодым – «салагой» и «духом» – оказался один я. Витя Евлахов отслужил уже полгода. А остальные – дембеля. Впрочем, и выглядели они лет на десять – пятнадцать старше меня. Но, к счастью, должны уволиться уже нынче зимой.
Несмотря на мои страхи и опасения ребята оказались дружелюбными. Обступили. Рассматривали. Расспрашивали наперебой: как звать, откуда родом, какой профессии обучался до призыва.
Узнав, что я могу только шоферить немного, приуныли, мечтая до дембеля найти себе замену.
– Ничего. На бульдозере тоже смогешь. «Дед» научит! – предрек c измазанным мазутой лбом крепенький тракторист Митя c Алтая.
– Эле-ктри-ком бу-дет, – «тянул» каждый слог эстонец Ивар.
– Дарагой! Какой, электрик?! Да?! Лехи! Иды – крановшыком! Зарплата! Калым! – подговаривал Шамиль из Грозного.
– Строиться на обед! Бегом! Разгалделись тут! – прикрикнул, выйдя на крыльцо, прапорщик Корытов, – Самцов! В строй! Кому сказал?!
Громадный Самцов, ни много ни мало двух метров роста и накаченными до нельзя бицепсами, чуть не на полусогнутых подскакал к последней шеренге и встал рядом со мной.
– Здорово! Земеля! – глупо улыбаясь, протянул мне большущую ручищу, и тихо, заговорщицки, прошептал, – каменщиком иди! Камины класть научу! Во! Работенка!
– Самцов! – рявкнул старшина, – ну-ка в первую шеренгу… Обормот!
Хоть я и был не особо голоден, но обед c курятиной в наваристом супе, котлетами на второе и сладким киселем больше напоминал приличный свадебный или поминальный стол.
Меня посадили за стол с Васей Самцовым, Иваром и Шамилем.
Никто никуда никого не торопил. Ели, вкусно причмокивая горячий суп.
Вдоль столов ходил взад-вперед прапорщик Корытов, изредка окрикивая кого-нибудь из солдат:
– Чекрыжев! Бля! Я говорил тебе умыться?!
– Андрей Андреевич! Я мылся! – возмутился бульдозерист Митя, показывая бусые руки.
– А сопатку кто мыть будет?! Над тобой даже вон Дилшот смеется.
Сидевший за соседним столом узбек Дилшот, занятый выковыриванием спичкой мяса из зубов, расплылся в белоснежной улыбке.
Прискакал дневальный Витя. Уселся подальше от всех. Вытащил из-за пазухи книгу. Так и ел, читая и громко чавкая.
Старшина тихонько подкрался к Евлахову, всецело занятому чтивом. Тот, почувствовав на себе чужой взгляд, обернулся. Корытов молчком отобрал книгу. Пролистал несколько страниц.
– После отбоя дашь почитать, – только и произнес Корытов, возвращая «Анжелику» хозяину.
– Бибуев! Би-бу-ев!
В поварском окошке появилось большеносое лицо повара.
– Ну ка, положи мне второго. Чего-то тоже есть захотелось.
Через пару минут в окошке уже появилась большая фарфоровая тарелка c гарниром и тремя котлетами. Затем предстал маленький чайничек c любимым старшиной зеленым чаем.
– Баркалла! – по-чеченски поблагодарил Андрей Андреич, и тут же заорал, – Бибуев! Вилку-то, дай!
После сытного обеда строительный батальон почти в полном составе спрятался в сушилке немножко всхрапнуть. А через час все ушли на работу. Меня отправили в столовую к Бибуеву помогать чистить картошку.
Прогуляться и осмотреть часть не выдалось. Начиналась гроза.
Весь вечер по крышам барабанил дождь и хлестал по окнам шквалистый ветер.
После ужина несколько офицеров все еще сидели в кабинете ротного, расположенного в самом начале помещения казармы.
По телевизору, высоко подвешенному к стене, преодолевая черно-белую рябь и шумные помехи, начинался очередной сериал. Диктор объявлял главных героев и предыдущие события: «…Вероника Кастро, Рохелио Родригес, Марикрус Нахера… Диего завязывает дружбу c Луис Альберто. Эстер помогает доктор Гомес…»
– Евлахов! Переключи эту «нахеру», – заорал старшина из каптерки.
Дневальный рысцой бросился по продолу исполнять приказ старшины.
По другому каналу: «…София Кепвелл и бывшая жена Си-си скрывались в окрестностях Санта-Барбары… А Круз Кастильо застает Джину в постели c Мейсоном…».
– Евлахов! Ты че, издеваешься, бля?! – опять завопил Корытов.
Бедный Евлахов судорожно щелкал каналы: «…Куплю жене сапоги!»; «…Инвайт! Просто добавь воды!..»; «…Коля любит Мамбу, Оля любит Мамбу…».
Прапорщик не выдержал. Дошагал, пыша злобой, до телевизора. И чуть ли не c корнем выдернул антенну.
Перед отбоем гроза утихла.
Офицеры, громко разговаривая и над чем-то покатываясь со смеху, потопали вниз по лестнице домой. Старый знакомый Григорий Васильевич, c пурпуровым носом, истово всем доказывал, что у него и оставались только три «девятки» да «король»…
– Рота строиться в расположении! Форма одежды номер один! – закричал благим матом Витя, стоя на «тумбочке».
Не зная, как поступать в той или иной ситуации, я делал как все.
Так что в одних только сапогах и новеньких огромных трусах тоже встал в строй.
Из каптерки вышел старшина. Пересчитал всех присутствующих. Удовлетворенно кивнул. И начал обход…
Первым был я.
Корытов внимательно осмотрел меня c головы до ног. Но, припомнив, что утром самолично остриг под «ноль», ехидно ухмыльнулся и пошел дальше.
Вторым за мной стоял Вася.
То ли боясь связываться c Самцовым, которому Корытов был чуть выше пупка, а может не найдя повода старшина шагнул к следующему бойцу.
– Чекрыжев! Бля! Я сколько раз тебе говорил помыться?!
– Я мылся! – психанул Матвей, и, печатая шаг, направился в комнату c умывальниками.
– Куда пошел?! В баню иди! Да, замочи себя там, на часик, в тазике! – вслед бульдозеристу проорал Корытов.
– А ты чего ржешь?! – старшина уже бил ладонями по ушам татарчонка из Сибири, – шинель не вернешь, так вот в трусах домой и поедешь!
– Товарищ прапорщик! Больно, блин…
– Конечно, больно, Сайдуллин! Кто спорит? И шинель твоя, наверняка, уже по Харбину гуляет!
– Мишкаускас!
– Я-а-а!
– Х… -на! Когда розетки заменишь в расположении?!
Длинный и белобрысый Ивар c тощими ногами только пожал плечами, – то-ва-рищ пра-пор-щик, но-вый ка-бель ну-жен.
– Ищи!
– Где я его най-ду?!
– Так! Тебе подстричься. Тебе тоже. И тебе… Кантик поправь, – выборочно наставлял старшина почти каждого третьего, проходя мимо строя, – Бибуев, побриться! Ходишь как абрек!
Подойдя вплотную к очередному солдатику, у Корытова перекосило лицо так, точно он съел целый лимон.
Наступила гробовая тишина.
Видимо, от бессилия что-либо сделать, прапорщик закрыл лицо руками, нервно покачиваясь из стороны в сторону…
– Абдуллаев!
– Я, товарищ прапорщик!
– Что, это?! – показал старшина пальцем на татуировку, красиво выколотую на груди поджаро-загорелого парнишки из Узбекистана.
– Самурайка! – добродушно заулыбался солдатик.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.