Лечение от жизни. Том 1

© Дарья Осипова, 2026

ISBN 978-5-0071-1604-6 (т. 1)

ISBN 978-5-0071-0769-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

— Добро пожаловать, — приветливо произнесла улыбчивая бортпроводница.

Сотрудница авиакомпании проверила посадочный и, вернув его, рукой пригласила пройти пассажирку к своему месту.

Девушка по старой привычке взяла место у окна. Ей нравилось наблюдать за взлетом и посадкой. Она обожала летать и наслаждалась каждым своим путешествием в другие города и страны.

Пассажиры постепенно заполняли салон, но она их не замечала, точнее, не могла рассмотреть. Все они были скрыты в дымке.

Девушка пристегнула ремень и начала ждать взлета.

Когда все пассажиры сели, старшая бортпроводница объявила, что посадка завершена, были закрыты двери самолета, бортпроводники тоже заняли свои места.

Железная птица начала разбегаться по полосе. Движки работали вовсю. Девушка почувствовала, как огромная сила вдавливает ее в сиденье. Еще несколько секунд, и они взмыли в воздух.

«А что, если мы упадем?» — непонятно откуда появился вопрос в голове девушки.

И в следующее мгновение самолет, словно прочитав мысли пассажирки, резко устремился вниз. Он пикировал носом в землю, и пилоты ничего не могли поделать с неуправляемой машиной.

Девушка вцепилась в ручки кресла и вжалась в сиденье. Она понимала, что это конец: самолет с невероятной скоростью несется вниз. Из-за резкого перепада высоты появилась головная боль в висках. Сначала она была еле заметной, но через довольно короткое время усилилась до такой степени, что казалось, голова разлетится на мелкие кусочки.

Чем ближе самолет приближался к земле, тем громче становился свист в ушах. Она слышала такой же характерный свист в одном из фильмов, где так же трагически воздушный автобус терпел крушение.

Дикий страх обуял ее, ничего в жизни она так не боялась, как того, что произойдет всего лишь через несколько секунд. Это невыносимое чувство беспомощности и дикого ужаса. Самые кошмарные мгновения ее жизни совсем скоро окажутся последними.

Свист усиливался, самолет летел все быстрее, земля была уже совсем близко. В голове неимоверно тюкало от боли. Еще секунда и… девушка открыла глаза и резко села на диване, на котором задремала.

Головная боль никуда не делась, словно девушка притащила ее с собой из сна.

«Надо выпить таблетку», — подумала она, потирая шею, которая в последнее время была словно каменная, и из-за нее частенько побаливала голова.

Девушка свесила ноги с дивана, стряхивая с себя остатки сна. Ничего кошмарнее в последнее время ей не снилось. Она точно знала, что летит в самолете. Она точно чувствовала, что он падал. Она ощущала животный страх, который не испытывала ни разу в жизни. Но почему ей приснился этот сон? Она месяц назад прилетела из отпуска и в ближайшее время лететь на самолете никуда не собиралась. Если это было предупреждение, то явно не для нее.

— А для кого? — спросила девушка у пустой комнаты.

Она понимала, что ежеминутно взлетают сотни, а то и тысячи самолетов по всему миру. Если это предупреждение, то где именно искать тот самый самолет? Или же это просто сознание шутит такие шутки, и этот сон не имеет ничего общего с реальным полетом и реальными людьми?

Девушка встряхнула головой и уже собралась пойти на кухню за таблеткой от головной боли, но внезапно поняла, что боль исчезла вместе со сном.

Глава 2

Аня хмуро смотрела в сторону Саши и незнакомого мужчины. Сцена казалась странной: двое мужчин словно что-то рассматривали, глядя вниз.

Внезапно перед глазами девушки мелькнул нож. Он был так близко, будто кто-то специально хотел показать его ей. Аня вздрогнула и закричала:

— Саша!

Она не поняла, как в секунду оказалась возле бывшего мужа. Аня сидела на снегу, а голова Саши покоилась на ее некогда голубом платье, которое сейчас было залито кровью.

— Где мой ребенок? — задавалась вопросом Аня, пытаясь рукой закрыть рану Туманову, который медленно умирал.

Живота у нее не было.

«Я же не была беременна», — вспомнила девушка, и все встало на свои места.

Она перевела взгляд на бывшего мужа, тот уже потерял сознание и был белее снега.

Внезапно Саша исчез, будто кто-то щелкнул пальцами. Еще щелчок — и вот уже Аня сидит в прощальном зале. Она горько плачет и не может остановиться.

Туманов лежит в гробу, не похожий на себя, его руки сложены на груди. Врачи не смогли спасти его, раны оказались серьезными, мужчина потерял слишком много крови.

По лицу Ани текут слезы, она ощущает невероятную горечь утраты и пустоту, которую не представляет, чем можно заполнить.

Где-то вдалеке заплакал ребенок, и мать начинает оглядываться в поисках младенца. Она крутит головой, но не видит малыша. А плач становится все громче и настойчивее.

Еще несколько секунд, и Аня резко просыпается. Слезы текут по ее щекам. Горечь утраты никуда не делась. Первые несколько секунд она сидит и пытается сообразить, где она находится. Ее вновь трясет после увиденного сна, она вытирает слезы и, наконец, понимает, что плачет дочь.

Мать откидывает одеяло и идет к кроватке. Она берет на руки ребенка и начинает укачивать. За окном темно. Часы показывают 02:18.

Аня, продолжая укачивать дочь, попутно бросает взгляд на пустую двуспальную кровать и чувствует, как глаза вновь наполняются слезами.

Малыш чувствует настроение матери, и вместо того, чтобы успокоиться, плачет все громче.

— Анют, дай ее мне, — раздается за спиной матери мужской голос.

Девушка поворачивается и видит перед собой Сашу.

— Где ты был? — спрашивает Аня.

Туманов смотрит на бывшую жену и сразу все понимает.

— Снова тот сон?

— Да.

Саша обнимает Аню и целует ее в лоб. Только в этот момент девушка понимает, что все, что ей приснилось, нереально. Ее Саша стоит здесь живой и почти невредимый. Она чувствует его прикосновение, его тепло и слышит, как бьется его сердце. Ане становится чуть легче, это был всего лишь очередной сон.

— Давай мне Алину, а сама ложись, — тихо произнес Саша, глядя на любимую, которую до сих пор трясло после ночного кошмара.

— Я не хочу, — помотала головой девушка, продолжая укачивать ребенка, и попросила, глядя на Туманова. — Просто побудь со мной.

— Анют, ложись спать, — мужчина ласково провел рукой по лицу любимой. — Я здесь, с тобой, живой. Я укачаю Алинку и приду к тебе.

Девушка все еще недоверчиво смотрела на бывшего мужа. Днем ей было проще. Световой день постепенно прибавлялся, и Аня была этому рада. Но ночью ей было невыносимо: всякий раз она просыпалась в холодном поту после очередного ужасного сна, в котором она снова и снова теряла Сашу. И если он в момент ее пробуждения отходил в туалет или на кухню, ее охватывала паника, и она не могла справиться со слезами. Ей хотелось, чтобы Саша всегда был рядом.

— Давай, — Саша протянул руки и забрал младшую дочь из рук бывшей жены.

Аня отдала ребенка и обняла себя за плечи. Несмотря на жару дома, ее била дрожь, и ей было холодно. Она не пошла в постель, а стояла и смотрела на Туманова с дочерью.

На руках отца ребенок довольно быстро успокоился и начал засыпать.

Саша с любовью смотрел на Алину и улыбался. Он поднял глаза на бывшую супругу и, несмотря на то, что горел только ночник, смог рассмотреть в ее взгляде растерянность.

Туманов положил заснувшую дочь в кроватку и, обняв Аню, которая все еще стояла и не двигалась, повел ее к спальному месту.

Саша лег и тут же обнял свою бывшую супругу. Ей пришлось тяжелее всего, и Туманов старался не оставлять ее одну.

Аня прижалась к мужчине, положила руку ему на торс и почувствовала шрамы от ножа, которые до сих пор не затянулись и были красными. Она вновь вздрогнула, Саша почувствовал это и тихо произнес:

— Я рядом. Спи, родная.

Саша проснулся, когда часы показывали десять утра. Весеннее солнце светило в окно. Это был первый солнечный день за многие месяцы.

Мужчина перевернулся и посмотрел на другую половину кровати, Аня уже встала, и Туманов услышал, как она шуршит на кухне. Дочь лежала в свой кроватке и, как всегда, мирно посапывала.

Саша встал и подошел к Алине. Не ребенок, а живая кукла. Фарфоровая кожа, розовые щечки, пухлые губки. Дочь с первых дней была похожа на Аню, только глаза у нее были серые, как у Саши. В этом они с Лизой поменялись, у старшей дочери глаза были зеленые — мамины, но внешне она была копией Туманова.

Алина лежала на спине, раскинув руки и ноги в стороны. Одетая в розовый комбинезон, она вызывала у отца лишь одно желание — взять ее на руки и крепко обнять. Но он знал, что будить спящего ребенка, даже такого спокойного, как Алинка — самоубийство.

Туманов улыбнулся и в очередной раз возрадовался той единственной ночи с Аней в мае прошлого года, в результате которой на свет появилось это чудо.

Саша надел домашние серые брюки, пошел в ванную, а после всех утренних процедур направился на кухню. Аня стояла у стола и что-то готовила. Лизы дома не было, вчера ее забрали родители Ани, и должны были привезти только сегодня.

Туманов подошел к любимой со спины, обнял ее и поцеловал в щеку:

— Доброе утро.

— Привет, — отозвалась Аня, повернула голову и чмокнула бывшего мужа в губы.

— Ты спала? — спросил Саша, нежно целуя Аню в шею и чувствуя знакомый запах.

— Да, но не выспалась, — ответила девушка.

Она была одета в черные домашние брюки и черный лонгслив. Дома было тепло, но Аня постоянно мерзла и поэтому перестала носить топы с открытыми плечами, перейдя на водолазки с длинными рукавами.

Туманов встал рядом с бывшей женой возле столешницы и, глядя на нее, спросил:

— Что тебе приснилось?

— Твои похороны, — не глядя на Сашу и продолжая заниматься приготовлением еды, как можно более спокойно ответила Аня.

Мужчина с грустью смотрел на ту, которую любил больше жизни, и не знал, как ей помочь. Кошмары начали преследовать Аню ровно в тот момент, когда Сашу выписали из больницы, больше месяца назад. И хоть страшные сны девушка видела не каждую ночь, но они изматывали ее, и следующие пару дней она была не в себе.

Вот и сейчас Аня отвечала на вопросы нехотя, и было видно, что она без сил. Под глазами залегли синяки, и это несмотря на то, что Алина была очень спокойным ребенком. Она не доставляла маме хлопот еще находясь в животе. Она же продолжала эту линию поведения после своего рождения.

— Радует, что Алинка спокойная, — заметил Саша.

— Алина — золотой ребенок, — согласилась Аня. — Лиза могла кричать всю ночь, а потом весь день и снова всю ночь. Совершенно разные дети.

Бывшая супруга Туманова нервно крошила зелень, не глядя на мужчину. Она все еще не могла отойти от того, что в очередной раз увидела, и ей необходимо было выговориться.

— Приготовлю себе яичницу, — Саша уже хотел отойти от стола, чтобы взять яйца в холодильнике, но тут Аню прорвало.

— Я тебя в гробу видела. Ты был белый и холодный. Руки сложены на груди, эта сцена до сих пор перед моим взором, — девушка говорила и продолжала нервно орудовать ножом. — Я вновь видела тот момент, когда ты умирал у меня на руках.

— Анют, я живой, — ласково произнес Саша. — Агеев под арестом. Он признался, что причастен к убийству Ярослава. Кроме него, меня больше никто не преследовал.

— Я же тогда говорила тебе, что у меня плохое предчувствие, — резко прервала бывшего мужа Аня и с силой припечатала нож к столу. Она оперлась руками о столешницу, опустила голову и громко спросила. — Почему ты мне ничего не сказал?

Саша, так и не добравшись до холодильника, подошел к любимой и, пытаясь заглянуть ей в глаза, аккуратно заговорил:

— Во-первых, ты была беременна, и расстраивать тебя — это последнее, что я хотел. Хватит моих исполнений в прежние годы. Во-вторых, что бы ты сделала? Держала меня за руку? Провожала и встречала с работы? Анют, я сам не знал, когда он нападёт в следующий раз. Он даже Ярослава убил, который был более подготовлен, чем я. А про тебя и речи не могло идти.

Аня подняла голову вверх и вытерла слезы. Саша ощущал ее внутренний раздрай, он чувствовал, как у нее внутри все трясется. Туманов подошел к бывшей супруге ближе и крепко обнял ее.

— Тебе надо поспать, — произнес мужчина, гладя любимую по голове.

— Я не хочу, — глотая слезы, ответила Аня. — Я не хочу снова видеть, как ты умираешь.

— Это просто сон.

— Но в моменте я об этом не знаю и проживаю все так, будто ты и правда умер.

— Может, к врачу? — спросил Туманов, заранее зная ответ.

— Я кормлю Алину, мне вообще ничего нельзя.

— Можно перевести ее на смесь, здоровая мама для нее важнее.

Аня отстранилась от бывшего мужа и отрицательно помотала головой.

— Нет, мне и так перед ней стыдно. Я в первый месяц после ее рождения, когда ты…, — девушка подбирала слова, чтобы не произносить вслух то, что произошло, -… когда ты был в больнице, все делала на автомате. Мне кажется, я ее не замечала. Делала все, что было нужно, но будто меня с ней рядом не было. И, вроде, все начало выправляться, и тут начались эти кошмары. И снова Алина страдает из-за этого. Если я еще переведу ее на смесь, то это будет совсем несправедливо.

Саша погладил Аню по лицу и посмотрел в ее изумрудные глаза. Она в чем-то была права. Вторая дочь родилась раньше времени, и, хоть она была доношена, но причиной послужил стресс, а не естественное развитие событий. В первые две недели Аня провела в слезах, потому что Саша был в крайне тяжелом состоянии, и у него три раза останавливалось сердце. Естественно, Аня не могла взять себя в руки, и дочь чувствовала, что мама не в себе. И хоть рядом с Аней были ее и Сашины родители, они не могли заменить Алине мать.

Но Аня точно любила дочь, Саша чувствовал это от нее. Когда она брала ребенка на руки, то вся комната наполнялась ее материнской любовью. И Алина это чувствовала, между ними была какая-то особая связь. Аня не могла надышаться на ребенка и с огромным удовольствием держала ее на руках, когда та уже крепко спала.

— Обещай, что сейчас ляжешь поспать. Я пока дома побуду с Алиной, а ты…

— Куда ты собрался? — похолодев, задала вопрос Аня, во все глаза глядя на Сашу.

— Надо по делам съездить.

— По каким делам, Саша? Ты не работаешь, зачем тебе выходить из дома? — спросила Аня и вновь заплакала.

Туманов снова обнял ее и тихо произнес:

— На кладбище.

— Место себе решил присмотреть? — грубо спросила Аня, все еще плача.

Саша невольно улыбнулся черному юмору бывшей супруги и ответил:

— Нет, к коллеге.

— К какой коллеге? Что с ним или с ней случилось? — Аня отстранилась от Туманова, посмотрела на него и тут же, замахав руками, добавила. — Хотя нет, не говори мне об этом. Вообще не рассказывай о чьей-то смерти, похоронах, кладбищах.

— Хорошо, не буду, — Саша погладил любимую по лицу и поцеловал в губы.

Утреннее солнце недолго удерживало свои позиции. Ближе к обеду поднялся ветер и нагнал тучи, которые затянули всю синеву. Погода резко испортилась, шел то ли дождь, то ли снег.

Туманов остановил машину возле ворот, ведущих на кладбище, и подошел к ларьку, в котором торговали живыми цветами.

— Десять красных роз, — попросил Саша и, расплатившись, вернулся в машину.

Мужчина проезжал вдоль аллей мимо захоронений и памятников. В какой-то момент ему стало не по себе. Он представил, что сам мог лежать в одной из могил, расположенных на этой территории, и мужчину от ужаса сразу прошиб пот.

— Мое тело, а не я, — несколько раз повторил Саша, чтобы вернуть себе здравый смысл.

Через пару минут он подъехал к нужному участку. Туманов припарковался, поставив автомобиль так, чтобы он не мешал другим машинам, взял букет роз, перевязанных черной лентой, пикнул сигнализацией и направился в сторону нужного ему захоронения.

Ветер не сдавался, на улице холодало. Саша поднял воротник пальто и, наклонив голову вперед, шел по мерзлой земле. Нужная ему могила находилась недалеко от дороги. Туманов увидел ее издалека по коричневому кресту, на котором отсутствовала фотография. Лена Егорова скинула Саше в мессенджер, как выглядит захоронение, так как фотографии не было, и мужчина мог долго плутать, прежде чем нашел то, что ему было нужно.

Туманов наконец подошел к могиле и встал перед землей, на которой сиротливо лежали лишь две искусственные гвоздики.

«Жалкое зрелище, — подумал Саша. — Обычно свежие могилы завалены живыми цветами, но здесь горевать по человеку просто некому».

Мужчина глянул на крест, на котором висела табличка с гравировкой: «Черкасова Светлана Владимировна».

Ниже шли годы жизни: «18.04.1989 — февраль 2025».

Саша вздохнул и положил букет красных роз на землю. Мужчина сунул руки в карманы пальто и нахмурился. Он узнал о смерти коллеги от Лены в середине марта.

— Повесилась, — коротко произнесла Егорова.

— Как? — не поверил собственным ушам Туманов.

После выписки из больницы он не мог думать ни о чем, кроме себя и своей семьи. Он напрочь забыл обо всех, в том числе и о Свете, которая, вроде, начала новую жизнь. Мужчина видел все пропущенные звонки от нее и сообщения в мессенджерах. И в один из дней начал ей звонить, но абонент был временно недоступен. Оператор сотовой связи еще не знал, что абонент больше не будет доступен никогда.

Саша не знал, у кого справиться о Черкасовой, и решил, что съездит к ней домой, как только наберется сил. Но в разговоре с Егоровой узнал, что коллега покончила жизнь самоубийством.

— Не знаю, как, — односложно ответила Лена, которая даже после смерти Светы не желала вести о ней разговоры.

— Как ты узнала? — у Саши от услышанной новости перехватило дыхание.

— Витек сказал. У него друг живет в том же доме, что и Светка. И вот в один из дней в их домовом чате написали, что по коридору плывет странный запах. Кто-то догадался, что это запах разложившейся плоти. Стали принюхиваться к каждой квартире и, наконец, поняли, что запах идет из квартиры Светки. Вызвали полицию, в общем…, — Лена перевела дух. — Когда вскрыли квартиру, обнаружили ее на ручке двери, ведущей в санузел. Она уже вся гнила. Кроме того, был включен обогреватель, и процесс разложения, как ты понимаешь, ускорился. В общем, вонь там, наверное, до сих пор стоит.

— Когда она это сделала? — все еще не веря в полученную информацию, спросил Туманов, лежа в кровати.

— Ее нашли первого марта. Сказали, что примерно за три-четыре дня до того, как ее нашли, она покончила с собой.

— Была записка?

— Вот сразу понятно, что ты бывший мент, — строго заметила Лена. — Не знаю!

Саша закрыл глаза рукой, все ещё пытаясь переварить услышанное. Света все-таки не справилась со свалившимися на нее жизненными обстоятельствами и наложила на себя руки.

«Зачем ты это сделала?» — задавался вопросом Туманов.

Теперь он понимал, почему от коллеги было столько пропущенных звонков и сообщений. Ей нужна была помощь, а Саша не мог ей ничем помочь, так как сам лежал в коме и изо всех сил боролся за свою жизнь.

И вот сейчас Саша смотрел на могилу той, которой он, как ни пытался, не успел и не смог помочь. Если бы в тот день он проявил осторожность и не позволил бы Агееву нанести ему столь тяжелые травмы, то Туманов ответил бы на звонок Черкасовой и спас ее от самой себя.

Тут же в голове мужчины что-то промелькнуло. Он попытался поймать эту мысль, но по традиции не успел. Она исчезла так же быстро, как и появилась.

Саша снова вздохнул, еще раз взглянул на крест, развернулся и пошел к машине. Туманов заметил, как на соседний участок подъехал автомобиль ритуальных услуг. Там уже собрались люди и ожидали, когда привезут гроб с телом покойного.

— Черная машина, черные ленты, черная одежда на похоронах, — бурчал Саша, садясь в машину. — Почему смерть связана со всем черным? Ведь там за чертой ничего не заканчивается, а лишь продолжается.

Туманов завел автомобиль и закрыл глаза.

«Если бы люди знали, как там хорошо, то праздновали бы каждый переход не менее пышно, чем свадьбу», — подумал мужчина.

Саша вновь посмотрел на похоронную процессию. Подъехал автобус, из которого выходили люди, а следом вынесли гроб. Туманов еще немного посидел, глядя на развернувшуюся сцену. Затем снял машину с парковки и тронулся с места.

Саша приехал к дому, в котором был лишь однажды. В тот самый момент, когда помогал Черкасовой с переездом.

Мужчина довольно быстро попал в подъезд, ему открыли в первой же квартире, в которую он позвонил, и поднялся на четвертый этаж. Нужная дверь ничем не отличалась.

«А чем она должна отличаться? — одернул себя Саша. — Странно, если к ней будет прикручена табличка: «Здесь выпилилась женщина».

Туманов по привычке потер глаза и услышал характерный скрип. В конце коридора открылась дверь в квартиру, и оттуда показалась сухонькая женщина лет семидесяти. Ее голову венчала милая коричневая шляпка, пальто того же цвета доходило до середины голени. На ногах, казалось, не по размеру здоровые черные ботинки, которые совершенно не вязались с элегантностью пальто и шляпки.

Женщина захлопнула дверь и тут же заметила Александра.

— Здравствуйте, — поздоровался Туманов, в котором в мгновение проснулся полицейский.

Но бывшая соседка Светы ничего не ответила. Только сейчас Саша заметил, что женщина не горит желанием общаться не только с Тумановым, но и со всем родом человеческим. Она поджала губы и медленно зашагала по коридору, шаркая ногами по полу.

— Вы знали женщину, которая жила в этой квартире? — мужчина решил не сдаваться и указал рукой на нужную квартиру.

— Шлюху эту? — хрипло и грубо произнесла женщина, словно пыталась откашляться после сна.

«Понятно, у этой все молодые — шлюхи», — рассудил Туманов, а вслух произнес:

— Почему шлюха? Обычная женщина.

— К обычным женщинам по пять мужиков за день не захаживает, — так же грубо пролаяла женщина, почти поравнявшись с Тумановым. Не глядя на него, она прошла мимо в сторону выхода на лестничную площадку.

От ответа Саша оторопел. Он не понял, она говорит так из-за врожденной злобы или это действительно имело место быть.

— Можете рассказать подробнее? — спросил мужчина, глядя вслед сгорбленной спине.

Женщина махнула рукой, ничего не ответив. Туманов хотел было броситься за ней, но тут распахнулась дверь квартиры, расположенной рядом с бывшей квартирой Светы. Саша повернул голову на звук и увидел в проеме женщину лет пятидесяти. Ее лицо было более добрым и располагающим, нежели лицо ее соседки. На голове у дамы была повязана косынка, из квартиры шел запах свежеиспеченных булочек. Мужчина невольно захотел напроситься на чай.

— Здравствуйте, — обворожительно улыбнулся Саша.

Несмотря на его бледность и худощавость, после произошедших событий, обаяния Туманов не растерял. Женщина тоже в ответ улыбнулась и спросила:

— Вы по поводу Светы?

— Да, я ее друг, — ответил Саша и подошел ближе к хозяйке. — Я узнал, что с ней приключилась беда.

Соседка опустила глаза и согласно кивнула. Туманов почувствовал от этой женщины не наигранное сочувствие. Она и впрямь переживала за соседку, жизнь которой оборвалась так трагично.

— Да, — тихо согласилась дама.

— Скажите, вы что-нибудь знаете о ….

— …мужчинах, — закончила женщина и посмотрела на незнакомца.

Туманов вновь остолбенел. Он не понимал, о каких мужчинах говорят соседи.

— Я не понимаю, — растерянно произнес Саша.