Пепел Оруина
- -
- 100%
- +
За четыре месяца она почти не изменилась. Всё те же седые пряди, выбивающиеся из вечного пучка, те же усталые серые глаза и сильные руки в мелких шрамах. Только морщин прибавилось — от бессонных ночей и постоянной тревоги.
Лекс вошёл, и головы повернулись к нему. Здесь его уважали. Бывший штурмовик Конфедерации, дезертир, предатель в глазах системы — здесь он стал своим. Потому что выбирал людей, а не приказы.
— Собирай всех, — коротко бросил он Сере. — Кто может держать оружие и думать.
Она взглянула на него, и лицо её стало ещё жёстче. Спросила только:
— Сколько их?
— Много. Очень много. И не только наши.
— Не только наши? — переспросила Сера, и в её голосе впервые за долгое время мелькнула тревога.
— Потом объясню. Собирай.
Она кивнула и скрылась в глубине подвала.
Через десять минут в тесном закутке, служившем штабом, собрались все ключевые люди. Лекс стоял у стены, прислонившись спиной к бетону. Рядом, нервно теребя край грязной толстовки, сидел Макс — очки на носу, вечно лохматые русые волосы падают на глаза. За четыре месяца он ещё больше похудел, под глазами залегли тёмные круги — парень почти не спал, пытаясь создать хоть какую-то защиту.
Эйден притулился на ящике из-под пайков, сжимая автомат. Он изменился сильнее всех — осунулся, глаза запали, веснушки на носу побледнели, но взгляд стал твёрже, осмысленнее. Исчез мальчишеский восторг, осталась только усталая решимость человека, который нашёл своё место. Война отнимала молодость у всех.
Кроме них в комнате были трое командиров ячеек сопротивления. Коренастый мужчина с обожжённым лицом, которого звали Шрам. Молодая женщина с короткой стрижкой — Лина, лучший стрелок в секторе. И старик по имени Док, бывший инженер космопорта.
— Говори, Лекс, — сказала Сера, закрывая дверь. — Что там?
— Армада, — ответил он просто. — Сотни кораблей. Линкоры, крейсера, десантные транспорты. Они вышли на орбиту час назад. Если начнут высадку — у нас максимум сутки.
— Сутки? — переспросил Шрам. — Мы продержимся сутки с тем, что у нас есть?
— Нет, — отрезал Лекс. — Не продержимся. Даже если все, кто может держать оружие, выйдут на улицы. Даже если будем драться за каждый дом. Их слишком много.
— Что ты предлагаешь? — спросила Лина.
— Я предлагаю думать. Но сначала — смотрите.
Он достал потрёпанный планшет, на котором Макс настроил приём сигнала с орбитальных дронов.
— Вот это, — Лекс увеличил фрагмент, — не корабли Конфедерации.
Все прильнули к экрану. Чужие корабли — массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами — висели в пустоте среди знакомых силуэтов.
— Что это? — прошептал Док. — Я таких никогда не видел.
— Я тоже, — признался Лекс. — Но они здесь. С ними.
— Муран, — вдруг тихо сказал Макс.
Все обернулись к нему. Парень сидел, уставившись в экран, и лицо его стало белее мела.
— Что? — переспросила Сера.
— Муран. Цивилизация из галактики Онтарио-33. Я читал о них в закрытых архивах, когда копался в отцовских файлах. Они не гуманоиды. Технологически развиты, агрессивны. И с ними невозможно договориться — они не признают ничего, кроме подчинения.
— Откуда они здесь? — спросил Эйден.
Макс поднял на него глаза. В них вспыхнул ужас.
— Если они здесь, рядом с Конфедерацией... значит, мой отец заключил с ними сделку. Он привёл их сюда.
В подвале повисла мёртвая тишина.
— Зачем? — выдохнула Лина.
— Чтобы уничтожить Оруин, — глухо ответил Макс. — Но не только. Муран не работают бесплатно. Они потребовали плату. И если мой отец пошёл на это... значит, он отдал им координаты всех ключевых миров. Конфедерация станет их следующей жертвой.
Сера медленно опустилась на ящик.
— То есть твой отец уничтожает нас и при этом продаёт своих?
— Он всегда был прагматиком, — горько усмехнулся Макс. — Если можно получить выгоду, продаст всё. Даже собственную цивилизацию.
— Значит, мы должны не просто выжить, — подал голос Эйден. — Мы должны остановить их.
— Есть одна идея, — вдруг сказал Макс. — Я смотрел их частоты. Конфедерация использует стандартный протокол связи между кораблями. Старый, но надёжный. А корабли Муран подключены к той же сети для координации. Это их слабость.
— Объясни, — потребовал Лекс.
— Если я смогу внедриться в систему управления огнём одного корабля и перенаправить энергию импульсного оружия обратно в сеть... вся армада вырубится. Электроника сдохнет. Корабли превратятся в мёртвые куски металла. Но мне нужен прямой доступ. Только с борта.
— Я пойду, — сказал Лекс.
— Я с тобой, — одновременно с ним произнёс Эйден.
Лекс смотрел на него долгим взглядом. Парень был бледным, но в глазах горела решимость.
— Ты понимаешь, что это не прогулка?
— Я знаю. Я был там. Я понимаю, как они думают. Мы должны их остановить.
Лекс помолчал, затем кивнул.
— Хорошо. Вдвоём шансов больше. Макс, ты тоже идёшь — без тебя мы не взломаем систему.
— А если вы не вернётесь? — спросила Лина.
— Тогда хотя бы умрём сражаясь, — ответил Лекс. — Это лучше, чем просто ждать конца.
Сера слушала и молчала. Но в её глазах мелькало что-то такое, чего никто не замечал. Воспоминания. Давние, спрятанные глубоко под слоем бинтов и медикаментов.
3. Сера. Исповедь
— Знаешь, — сказала она вдруг, когда совещание закончилось и все разошлись готовиться. — Я не всегда была врачом здесь. Я, как и ты, отказалась от системы.
Лекс, проверявший оружие, поднял голову. Сера сидела на ящике, глядя куда-то в стену. В руках она вертела старый армейский жетон — потёртый, почти гладкий.
— Расскажешь? — спросил Лекс тихо.
Она горько усмехнулась.
— Давно это было. Лет двадцать назад. Я служила в медицинском корпусе Конфедерации. Молодая, красивая, верила, что мы несём добро и порядок.
— Что случилось?
Сера помолчала, потом заговорила. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась боль, которую не залечить никакими лекарствами.
— Была планета. Кассиопея-9. Местные подняли восстание — не хотели отдавать ресурсы. Конфедерация прислала нас для «гуманитарной миссии». На деле — зачистка. Я работала в полевом госпитале. Ко мне приносили раненых — и наших, и местных. Я лечила всех.
Она замолчала, сжав жетон так, что побелели костяшки.
— Однажды привели девочку. Лет семи. Вся в крови, осколок в животе. Её мать погибла при обстреле. Я сделала операцию, вытащила. Думала, спасла. А через час пришёл офицер особого отдела и сказал: «Приказ сверху. Местные не подлежат лечению. Передай её патрулю для депортации». Я отказалась. Сказала, что она моя пациентка, что клятва Гиппократа...
— И что? — тихо спросил Лекс.
— Её забрали силой. Я пыталась помешать, меня оттащили. А через три дня узнала: всех депортированных отправили в лагеря. Детей — тоже. Девочка... та девочка умерла там. От голода и болезней.
Сера подняла глаза. В них стояли слёзы, которые она не позволяла себе много лет.
— Я ушла из Конфедерации. Дезертировала. Спряталась на Оруине, сменила имя, стала лечить тех, кому больше некому помочь. И поклялась себе: больше никогда не позволю системе решать, кто достоин жизни, а кто нет.
Она посмотрела на Лекса.
— Теперь ты знаешь, почему я здесь. Почему лечу всех подряд. Потому что ту девочку я не смогла спасти. Но могу спасать других.
Лекс молчал долго. Потом подошёл и сел рядом.
— Ты спасла нас, — сказал он просто. — Меня. Макса. Эйдена. Десятки других. Это не отменяет прошлого, но даёт надежду на будущее.
Сера усмехнулась, вытерла глаза.
— Философствуешь, ветеран?
— Учусь у тебя, — ответил Лекс.
Она хлопнула его по плечу — по-дружески, по-солдатски.
— Иди уже. Корабль ждёт. А мне тут раненых долечивать.
Лекс поднялся, взял оружие. На пороге он обернулся:
— Сера... та девочка. Ты бы её спасла, если бы могла.
— Знаю, — тихо ответила она. — Это единственное, что меня держит.
4. Страх перед пустотой
Челнок, на котором они летели, оказался ещё хуже, чем описывал Док. Старая, ржавая посудина, собранная буквально из мусора: обшивка в заплатках, двигатель чихал и кашлял, иллюминаторы в трещинах. Но он работал. И главное — его действительно не было в базах данных Конфедерации. Для сканеров армады он оставался просто куском космического мусора.
Лекс сидел в пилотском кресле, вглядываясь в темноту за стеклом. Рядом, вцепившись в подлокотники, замер Эйден. Лицо его приобрело землистый оттенок, на лбу выступила испарина.
— Боишься? — спросил Лекс, не оборачиваясь.
— Немного, — признался Эйден. Голос его сел, пришлось откашляться. — На самом деле — очень. Я... я никогда не любил космос. Слишком пусто. Слишком холодно. Слишком похоже на смерть.
— Это нормально, — Лекс чуть повернул штурвал, обходя обломок какого-то спутника. — Страх помогает не ошибаться. Главное — не дать ему парализовать тебя.
— А ты? Ты боишься?
Лекс помолчал. В иллюминаторах разрасталась армада — чудовищная, неотвратимая. Корабли Конфедерации и органические силуэты Муран висели в пустоте, как хищники перед броском.
— Боюсь, — ответил он наконец. — Но не за себя. За план. Если мы провалимся, если Макс ошибётся в расчётах, если нас засекут раньше времени — всё, конец. Оруин сожгут. А эти люди... они поверили нам.
— Макс не ошибается, — твёрдо сказал Эйден. — Я видел его за работой. Он гений.
— Гении тоже ошибаются. — Лекс усмехнулся. — Но давай надеяться, что не в этот раз.
Ветеран выбрал цель — корабль Муран. Он находился на периферии строя, чуть в стороне от основных сил. Менее защищённый, менее ожидаемый. Кто будет искать диверсантов на корабле чужой расы?
— Ты уверен? — спросил Эйден, когда Лекс объяснил план.
— Нет. Но если Макс прав и они используют те же протоколы, то взломать их системы будет даже проще. Они не ждут атаки изнутри.
— А если там... эти? Рептилии?
— Значит, увидим их вживую, — усмехнулся Лекс. — Не каждый день такое выпадает.
Он начал манёвр, заходя в мёртвую зону сканеров. Челнок трясло, двигатель надсадно выл, но Лекс вёл его с ювелирной точностью.
— Приготовься, — сказал он. — Сейчас будет «весело».
Он пристыковался к аварийному шлюзу чужого корабля. Люк открылся со свистом, впуская их внутрь. Их встретил запах. Тяжёлый, сладковатый, похожий на прелые листья и что-то ещё — незнакомое, чужое. Воздух казался тёплым и влажным: Муран предпочитали иную атмосферу.
— Дыши через раз, — шепнул Лекс. — И держись за мной.
Они шагнули в чрево корабля пришельцев.
5. В чреве зверя
Коридоры корабля Муран не были похожи на человеческие. Они изгибались плавными дугами, стены пульсировали мягким светом, пол был покрыт чем-то, напоминающим живой мох. Где-то в глубине утробно гудели двигатели.
— Жутковато, — прошептал Эйден.
— Привыкай, — ответил Лекс. — Мы здесь гости. Нежеланные.
Он двигался бесшумно, как тень. В руке он сжимал импульсный излучатель «Гром-9» — тяжёлую матово-чёрную трубку с утолщением посередине, где пульсировал едва заметный синий огонёк предохранителя. Оружие было старым, исцарапанным, но надёжным — Лекс нёс его ещё с Кассиопеи-9. Ствол чуть заметно вибрировал в такт дыханию хозяина.
Эйден старался не отставать, но сердце колотилось где-то в горле. Каждый шорох, каждый пульс света казался предвестником опасности.
— Сюда, — Лекс свернул в ответвление.
Они шли минут десять, когда Эйден впервые увидел Мурана.
Существо было огромным — под три метра ростом, массивное, с чешуйчатой кожей, переливающейся зелёным и коричневым. Голова — треугольная, с тремя глазами, расположенными вертикально, и пастью, полной острых зубов. Оно двигалось плавно, почти грациозно, несмотря на размеры. Когти на трёхпалых руках мерцали в полумраке влажным блеском.
Лекс вжал Эйдена в стену, прикрывая рукой. Муран прошёл в двух метрах, даже не повернув головы. Его запах — тот самый, сладковатый, прелый — ударил в ноздри. Воздух дрожал от низкого гула, исходившего от существа — возможно, то было дыхание или инфразвуковая коммуникация.
Когда существо скрылось за поворотом, Эйден выдохнул.
— Боже... они реальны.
— Очень реальны, — кивнул Лекс, чуть ослабляя хватку на рукояти излучателя. — И очень опасны. Пошли.
Наконец они добрались до серверной. Помещение оказалось огромным, залитым мерцающим светом тысяч био-огоньков. Электроника Муран была чужой, но Макс, оставшийся у технического шлюза для стабилизации канала, подготовил устройство, способное подключиться к их интерфейсу.
— Надеюсь, это сработает, — пробормотал Лекс, подключая коробочку к ближайшему терминалу.
— Макс, мы на месте, — прошептал он в коммуникатор.
— Вижу вас в системе, — ответил голос Макса, полный лихорадочного напряжения. — Пятнадцать минут. Мне нужно пятнадцать минут, чтобы разогнать импульс по всей сети. Продержитесь.
— Продержимся, — ответил Лекс.
И в этот момент за дверью раздались шаги. Много. Тяжёлые, но какие-то скользящие — шаги Муран.
— Патруль, — одними губами произнёс Эйден.
Лекс кивнул. Лицо его оставалось спокойным. Он перевёл излучатель в боевую позицию — синий огонёк на стволе сменился тревожно-красным, по корпусу пробежала едва слышная вибрация накопления заряда.
— Сколько их?
— Трое. Нет, четверо.
— Хорошо.
— Хорошо?! — глаза Эйдена расширились.
— Лучше, чем десять, — усмехнулся Лекс, поднимая оружие. — Слушай внимательно: бей в голову или в центр груди, у них там нервный узел. И не давай им подойти близко.
Дверь с шипением открылась.
6. Пятнадцать минут
Бой с Муранами оказался совсем не похож на перестрелку с людьми.
Первое существо рухнуло от двух плазменных разрядов в голову — синеватые сгустки энергии с шипением прожгли чешую, оставив дымящиеся кратеры. Лекс ещё не успел перевести дух, а второй противник уже оказался рядом.
Существо двигалось со скоростью, невозможной для такой туши. Трёхметровая гора мышц и чешуи просто сместилась в пространстве — и когтистая лапа врезалась в стойку, за которой только что стоял Лекс. Металл смялся как фольга, из перерубленных кабелей брызнули искры.
— Твою мать! — Лекс кувыркнулся в сторону, чувствуя, как суставы протестуют от резкого движения, а воздух свистит там, где только что была его голова.
Муран развернулся с грацией, не имеющей ничего общего с его размерами. В трёх вертикальных глазах горел холодный, расчётливый интеллект. Это был не зверь. Это был солдат. Чужой, страшный, но солдат.
Эйден выстрелил с колена — плазма ударила твари в бок, прожгла чешую, но Муран даже не покачнулся. Он только повернул голову, глядя на парня с чем-то похожим на ледяное любопытство.
— Целься в голову! — заорал Лекс, вскакивая.
Муран бросился на Эйдена. Тот едва успел нырнуть за терминал, и когти пропороли обшивку в сантиметре от его спины. Воздух наполнился запахом озона и мускусной, тяжёлой вонью рептилии. Лекс выстрелил три раза подряд. Первый разряд — в ногу, чтобы замедлить. Второй — в спину, пробить броню. Третий — в затылок, когда тварь на секунду замерла. Плазма вошла точно в основание черепа. Муран упал, и пол содрогнулся под его весом.
— Жив? — крикнул Лекс, хватая ртом влажный воздух.
— Я... д-да, — выдохнул Эйден. Руки его ходили ходуном. — Это не твари. Они умные.
— Знаю. Потому и опасны.
Третье существо не стало атаковать в лоб. Оно отступило в коридор и издало низкий вибрирующий звук — структурированный сигнал.
— Вызывает подмогу, — понял Лекс. — Надо уходить, пока...
— Не успеем, — перебил Эйден. — Слышишь?
Из глубины корабля доносился топот. Множество лап.
Лекс лихорадочно оглядел серверную. Его осенило. Он вырвал устройство-коробочку из гнезда — данные уже должны были уйти в буфер.
— Быстро! Тащи сюда кабели! Рви с мясом!
Пока Эйден сдирал со стен жгуты проводов, Лекс вскрыл панель главного распределителя.
— Идут! — закричал Эйден. В коридоре показались пятеро Муран. Они двигались слаженно, как элитный спецназ.
Лекс лихорадочно оглядел серверную. Стойки с оборудованием, кабели, пульты... Его осенило. Он заметил, что пол, пронизанный пульсирующими жилами, в большинстве мест был влажным и мягким, но непосредственно под терминалами он выглядел иначе. Там Мураны специально выращивали участки «мёртвой» ткани — сухие, белые и пористые, похожие на ороговевшую кость. Это были естественные изоляторы, защищавшие нервную систему корабля от помех и утечек энергии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.