Интимная жизнь элиты
- -
- 100%
- +
– Сергей Анатольевич, что конкретно я должен сейчас сделать?
– Самое элементарное. Заложить в тайник контейнер. Но артистически, по всем правилам конспирации.
– Но я уже подходил…
– Уверен, что конспирация была не нарушена?
– Думаю, да.
– А теперь вспомни слова Филби! Десять раз – это ничто!
Работа с агентами страшно морочила голову. Обычно задавались самые невероятные ситуации. Особенно отрабатывалось умелое пользование паролем.
Братышев поставил задачу:
– Разведчика выслали из страны. А агент, который снабжал ценной информацией, жив, здоров.
Егор знал, что такой агент обычно научен, что делать, когда потеряна связь. Он по-прежнему должен приходить на место явки в точное, обусловленное время. Опознавательными знаками являлись различные предметы: журнал или газета в руке, атрибуты одежды, скажем, спортивная куртка с фирменной надписью на спине…
В первый раз Егор ошибся и подошел не к тому человеку.
– Сигаретой не угостите?
– Молодой человек, я в вашем возрасте уже не стрелял – имел свои.
Но сигарету мужик дал.
– Понимаете, – смущенно беря сигарету, сказал Егор. – Я ищу спортшколу. Она должна быть где-то здесь, за углом? Не подскажете?
– Ты меня утомил. Получил сигарету – и мотай!
На разборке Егор сокрушался:
– Да на нем куртка спортивная, точь-в-точь, и с надписью…
Братышев от души смеялся.
– Претензии к нашему милому производству. Стандарт!
В другой раз Егору, пожалуй, повезло. В зоопарке он засек деда в телогрейке. Подошел к нему. Дед лениво слонялся возле клеток с обезьянами. Конечно, это он. Егор осмелел и, потолкавшись рядом, вдруг сказал:
– Странно, обезьяны ведут себя, как люди!
Дед нагловато посмотрел на парня и отвернулся. Егор оторопел. И надо же – облом. Но ведь фотография на обложке журнала…
Егор выждал момент и снова сблизился с дедом.
– Я хотел спросить вас…
Дед лыбился.
– Почему обезьяны ведут себя, как люди?
– Да.
– Ничего странного, человек произошел от обезьяны.
От сердца сразу отлегло.
Придумать «живой» пароль – нелегко. Он должен быть таким, чтобы случайные прохожие, услышав его, не удивились, и к тому же соответствовать месту явки. Иногда он универсален, если вдруг сменилась обстановка и встречу перенесли в другое место, например, на дипломатический прием или куда-то еще – на ипподром, в ресторан…
«У вас продается славянский шкаф?» – это старо, скорее всего, за подобную пародию слушателя ждала «двойка».
Жизнь на «Вилле» оказалась настолько спрессованной, что Егор стал чувствовать, как ему не хватало времени.
Он об этом сказал Сергею Анатольевичу. Тот улыбчиво посмотрел ему в глаза. Глаза у Егора были чистые, незамутненные жизнью.
– Это хорошо, что его не хватает, – заметил Братышев. – Жить легче.
Но Егору от слов наставника не стало легче. Спецпредметов было по горло. Прежде всего теория разведки: как вербовать, поддерживать связь с агентом, добывать секретную информацию. Потом внешняя контрразведка: вербовка сотрудников враждебной спецслужбы, но такая, чтобы самому не попасть в капкан. Затем техника: фотографирование «зажигалкой» или «ручкой», изготовление «тайника», умелая передача информации на расстоянии…
Нагрузка жуткая. Не говоря уж о ежедневной оперативной психологии. По жестам и выражению лица определить характер нужного человека, его сексуальную направленность, войти к нему в доверие и, производя хорошее впечатление, вызвать на себя его чувство.
Братышев ничего не скрывал от подопечного. Он таскал его по Москве, называя свое путешествие «кратким путеводителем по местам боевой славы ЦРУ и КГБ».
– Вот здесь в шестидесятых годах проходили встречи полковника Главного разведывательного управления генштаба Олега Пеньковского с английским разведчиком Ванном, – и Братышев показывал рукой на гостиницу «Метрополь». – Кличка у Пеньковского – Янг. Впрочем, встречи бывали также в «Национале» и «Украине».
Под шум воды из крана в ванной комнате передавалась микропленка с отснятыми секретными материалами о стратегических ракетах…
Потом Братышев вез Егора к дому на набережной, где жил Янг. И рассказывал Егору о работе контрразведки. Необходимо было задокументировать шпионскую деятельность. Тогда по дну Москвы-реки проложили кабель, и по нему осуществлялось управление ящиком из-под рассады на балконе этажом выше.
Пеньковский раскладывал на своем подоконнике секретные документы для пересъемки. С соседнего балкона выдвигался ящик с вмонтированной в него фотокамерой…
Янг был мужик изобретательный. Он часто встречался со связной, Анной Чизхолм, женой кадрового разведчика Сикрет интеллидженс сервис (СИС), работавшего под крышей второго секретаря английского посольства в Москве.
Выбрали Арбатские переулки. Он заходил в условленный дом. За ним, после тщательной проверки – нет ли хвоста? – появлялась связная. Расходились с интервалом в тридцать-пятьдесят секунд.
Как-то Янг встретился на Цветном бульваре с ребенком Анны Чизхолм и передал коробку из-под конфет – вместо сладостей были микропленки в ярких фантиках…
– Он работал на три разведки? – Егор выжидательно смотрел на Братышева. – Что его заставило…
– Трудный вопрос… Сказать – деньги, – Сергей Анатольевич почесал затылок. – Ответ банальный…
– А я слышал, что ему в Лондоне подсунули девицу. Налив в ванную шампанское, он любил черпать вино из ее туфли…
– Интересно, – улыбнулся Братышев.
– Потом, – продолжал Егор, – поняли, что ему это приелось. Необходимо было придумать что-то более острое. И тогда раскусили его сексуальную сущность. И подсунули мальчика… Такого мальчика, что подцепили, как говорится, под жабры.
Братышев и Егор стояли на Краснолужском мосту столицы.
– Красиво, – заметил Егор.
– Любимое место шпионов, – усмехнулся Братышев. – Ладно, о ловком агенте Марте Петерсон я тебе расскажу потом…
Глава 14
Генерал Власенко, мягко ступая по ковру, задумчиво ходил по кабинету.
Круглые стенные часы показывали двенадцать часов дня. Генерал вызвал порученца.
– Узнайте, полковник Салтыков не появился?
– Никак нет. Но сказали – скоро. Минут через пятнадцать.
Идея, которую вынашивал генерал, была для контрразведки весьма соблазнительной. Конечно, требовалось кое-что доработать, прежде чем она могла бы реализоваться. Многое, бесспорно, зависело от той информации, которую должен принести полковник. Но Салтыков задерживался…
Генерал уже начал нервничать, когда заявился Салтыков.
– Ну что? Есть за что зацепиться? – с ходу, нетерпеливо спросил его Власенко.
– Георгий Максимович, – засмеялся Салтыков. – Если поработать, зацепиться всегда можно…
Садясь на стул рядом со столом генерала, Салтыков вынул из папки бумаги.
– Ну, выкладывай… Что у тебя там?
– Прежде всего, можно четко ответить на вопрос: кто Аллен Оливер. Журналист, не столь давно завербованный разведкой СИС в Египте, где он был до этого… Как нам стало известно, имеет выходы на Майкла Стегнера, если тот вообще не прямой его куратор.
– А можно его использовать?
– С Цыганом у него в последнее время были частые встречи. Он прикладывал все усилия, чтобы подружиться с ним, и, возможно, завербовал его. Можно сейчас думать, что Цыгана убрали английские спецслужбы, боясь, что он сдаст Аллена… Значит, Цыган все же обладал определенной информацией, которую они боялись.
– Резонно. Но что работает на нашу идею?
Салтыков выжидательно помолчал.
– Сумеем ли мы перевербовать Аллена Оливера? – Власенко с надеждой смотрел в широкое, чисто выбритое лицо полковника.
– Можно использовать убийство Цыгана. И пригрозить ему арестом… а то и судом. Это один вариант. Можно одновременно подбросить девицу. У него наблюдается потребность в девицах легкого поведения. По натуре он тусовщик. Стремится к изысканному обществу. В общем, богемный…
– Бывал ли он после Цыгана у Светской львицы?
– Вроде нет… Да и невозможно. Приняты все меры к тому, чтобы этого не случилось.
– А зря. Почему бы ему не дать эту возможность?..
– Товарищ генерал, – вдруг взмолился полковник: в его голосе прозвучала тревога. – Боюсь. Как бы не переборщить… Вы знаете, к чему это может привести?
– Не волнуйся. Все в рамках дозволенного. Владимир Евсеевич, установка такая: надо сделать все, чтобы Аллен перестал волноваться по поводу того, что мы его выставим… Пусть встретится со Светской львицей на дипломатическом приеме в МИДе… Кого лучше подсунуть ему?
– Я об этом думал, товарищ генерал. Пока одна кандидатура.
– Кто?
– Журналист «Известий». Из номенклатурно-перспективной семьи, прекрасно знает богему. Владислав Грачев.
– Он, кажется, в свою пору был обласкан Светской львицей.
– Да, было такое.
– Тогда согласен. Только следует хорошо проработать операцию.
Аллен Оливер считался неплохим журналистом. Его знали в Англии и охотно печатали, когда тот работал в Египте. Поездка корреспондентом в Москву обеспечивала ему более широкую известность, да и статус его становился значительно выше…
Уезжать из Москвы Аллен Оливер не хотел. Англия ничего хорошего не сулила. А Москва, он был уверен, – это карьера и будущее не только в журналистике…
Шифровка из Лондона – «Всеми силами постарайся остаться» – совпадала с его желанием. Тем более, скандал с Цыганом затухал, и русские никаких претензий к нему пока не предъявляли.
Несколько раз он сам пытался позвонить Светской львице, чтобы продолжить их отношения, но что-то его останавливало: возможно, предосторожность была необходима. Но Аллен Оливер надеялся на лучшее, да и из Лондона дали понять, чтобы он особо не высовывался и ждал погожих дней.
Тем не менее в этот день настроение у Аллена было кислое. На улице шел мелкий, противный дождичек. Он же за последний месяц не отправил в газету не то что интересной статьи, но даже обыкновенной информации…
И вдруг в Доме дружбы МИД дает прием иностранным корреспондентам. Выпив рюмку коньячку (это, конечно, не виски), Аллен Оливер неожиданно повеселел: он надеялся на какие-то новые знакомства, столь необходимые для журналиста.
В Доме дружбы Оливер неожиданно для себя увидел Светскую львицу – она была, как всегда, беспечна и обаятельна в своей беспечности. Рядом с ней стоял средних лет человек приятной интеллигентной наружности.
Аллен Оливер набрался храбрости и подошел поближе к Светской львице, так, чтобы она его заметила. И она его увидела, широко заулыбавшись приветливым лицом.
– Вы меня не забыли, – подошла она.
– Дорогая Лиза, я вам так благодарен. Так благодарен…
Аллен умышленно ничего не сказал о Цыгане, понимая, что Лизе это будет неприятно…
– Ну что вы! Сущие мелочи… – отвечала она. – Уверена, что в поездках вас встречали гостеприимно.
– Основная черта русского – это доброжелательность. В это время, перебив разговор, к Светской львице подошел высокий, чернявый мужчина. В нем чувствовался светский лоск, на что невольно обратил свое внимание Аллен.
– Познакомьтесь, – сказала Светская львица. – Это ваш коллега по перу Владислав Грачев. Газета «Известия».
– Я очень рад, – сказал Аллен Оливер и, почувствовав натренированную руку Грачева, про себя решил: малый, вероятнее всего, занимался гимнастикой. За это говорила и вполне стройная фигура русского журналиста.
– Думаю, что вы в молодости занимались гимнастикой, – сказал Аллен.
– Сознаюсь, было, – засмеялся Грачев, отвечая на сносном английском. – Дотянул до кандидата в мастера – а там… Новое хобби. Увлекся журналистикой…
– У вас хороший английский.
– Я некоторое время стажировался в Англии.
– У вас там остались друзья, приятели?
– Собственно, нет… Но хорошие знакомые были.
Кто-то позвал Светскую львицу. Она поспешно сказала Аллену:
– Я приглашаю к себе на субботу. Надеюсь, Владислав тоже будет.
Грачев и Аллен остались одни. Разговор зашел об Англии. О тех добрых днях журналистской стажировки…
– Я в свою пору, – улыбнулся Грачев, – даже написал очерк о Винчестерском колледже, что в графстве Хэмпшир. Нашему читателю интересно было узнать о системе платного образования…
– Но это очень дорогой колледж. Только для высокопоставленных… Многие англичане, в том числе и я, учились там, где попроще, – и Аллен с душевной откровенностью заалел щеками.
– Вы знаете, – вдруг заметил Аллен. – А я начинал свою карьеру в России заметкой о русской бане. Для англичан это похлеще любого колледжа! Я рассказал им, с какими вениками русские предпочитают париться… Березовые веники хороши для врачевания дыхательных путей. Дубовые веники, – Аллен поднял кверху большой палец, – понижают артериальное давление. Липовые – жаропонижающие, а пихтовые – незаменимы для кожи… Крапивные веники… Видите, какой я классный специалист по русским веникам!
Они прошли по залу в соседний, где стояли столы с угощениями.
Владислав взял фужер с шампанским.
– За вас, мистер Оливер!
– За русские веники! – расцвел Аллен Оливер. Он был счастлив. Так как считал, что удача где-то рядом и что новое знакомство утолит его жажду по светскому обществу.
Глава 15
Юрка Горбатов был в трансе. Его схватили в самый ответственный, в самый острый момент, когда он закладывал контейнер в тайник. Казалось, ничто не предвещало плохого – и вдруг, откуда ни возьмись, появились настоящие сотрудники «наружного наблюдения».
Ему заломали руки и, не церемонясь, затолкали в машину. Мальчишка и какая-то пожилая женщина были доставлены в отделение как свидетели.
Составили протокол, и офицер «наружного наблюдения» старался Юрку запугать, утверждая, что «шпионам прощения нет, и что если не расстреляют, то ждет его минимум «десятка».
Они требовали признаться и немедля сообщить, кому адресовался контейнер…
Юрка, стиснув зубы, молчал: офицер начал злиться и махать руками перед лицом слушателя КИ… Тот, напрягая все силы, думал, что теперь наверняка будет ему нагоняй от привата и к тому же жирная «двойка».
Продержав Юрку часа полтора за решеткой в предварительной, его неожиданно отпустили, сказав на прощание, чтобы он сам явился в КГБ с повинной…
Юрка, конечно, не знал, что была обычная психологическая проверка «на стойкость нервной системы». Не знал, что это было заведено давно и что «наружное наблюдение» в этом усердствовало… Они делали все, чтобы слушатель института почувствовал, – все это без кавычек. В общем, играли от души… К сожалению, были и те, кто не выдерживал нажима. Натерпевшись непривычного, грубого давления, вдруг рвались к старшему и на ухо или прямо в глаза говорили, что они, мол, из органов…
«Раскрыться» – это значит проиграть. Такой эпизод становился последним: отчисляли из института безбожно, как профессионально непригодного к разведке…
Юрке повезло. Он пришел и, смущаясь, все рассказал привату. Знал, что тот его по головке не погладит. Но приват, который великолепно пил с ним в ресторане, минуты две молчал, а затем, сделав строгое лицо, сказал:
– Могло быть хуже. Забили бы до полусмерти, прежде чем перевести куда надо.
Юрка болезненно пожал плечами и виновато взглядывал, как послушная собачонка на своего хозяина.
– Ладно, на первый раз сойдет. Молодчина. Не струсил, показал себя крепким орешком. Возможно, я изменю о тебе мнение. На четверку натянул…
Юрка рассказывал Егору с горечью:
– Если бы я знал, что это проверка!
Егор сам на днях пережил что-то подобное. Его прихватили, когда он встречался с агентом и пытался передать ему записку с кодовыми цифрами.
Он никак не мог понять, как это могло случиться… Чтобы его взяли просто так, ни за копейку, как бы между прочим…
Кто виноват: агент или он, «растопыря»? Так частенько ругал себя, когда не везло.
Ему тоже до боли скрутили руки. Тоже привезли в отделение и требовали признаться в шпионской деятельности.
Какой-то старший лейтенант кричал, что он «подонок» и он самолично пригвоздит его из пистолета вот к этой стенке.
Старшой перед самым носом крутил пистолетом…
– На кого работаешь, падла?!
Стиснув зубы, Егор молчал…
– А может быть, ты из органов? – вдруг смягчился старшой и шепнул на ухо: – Признайся, тогда ничего не будет…
Стиснув зубы, Егор молчал…
– Чего ты нам голову крутишь! Баланды захотел…
Не получив признания, старший лейтенант вдруг успокоился, но заметил:
– Зубы мы все равно тебе вышибем!
Кто-то из баламутов сказал: карьера разведчика – не тетка, ее за мягкий зад не схватишь!
– А ведь бывает, что и хватают, – смеялся Егор, подшучивая над Юркой.
Юрка только что сдал экзамены и получил по теории разведки пять.
Он был доволен и обещал, как только они вырвутся домой, сводить его в ресторан…
– В «Прагу», что ль? – усмехнулся Егор.
– А что?! Там клево!
Сам Егор теорию разведки сдавал утром. Мужичок с ноготок с клинообразной бородкой и живыми острыми глазами настойчиво допытывал у Егора его отношение к творческим людям.
– Мир сейчас – это мир науки и техники. Так что они в какой-то мере потенциальные наши «агенты», с которыми придется работать.
Мужичок с ноготок согласно кивнул.
– Конечно, каждый человек стремится к успеху – это общественное положение, статус, ну, собственно, в прямом смысле карьера. Карьера творческого человека, на ваш взгляд, отличается от карьеры других людей? И нужно ли знать об этом разведчику?
Егор повел бровями.
– Бесспорно. Разведчик должен обладать широким психологическим фоном. Я знаю два вида карьеры. Формально-ремесленную и творческую. Они противоположны в самой сути. Ремесленная: ремесло (навыки, знания) – ремесленник. Творческая: талант – творчество – мастерство – профи. В основе ремесла – рациональное чувство и мышление черно-белое, как черно-белый телевизор. Творческое мышление – это чувство, интуиция, эмоциональная разноцветь… Ремесло повторяет старое – тиражирует. Творчество создает новое. Интеллект ремесла – рационален, а творчества – динамичен, напоен чувством и сочетается с работой системы творческих чувств…
– А что такое талант?
– Это и есть система творческих чувств.
– Значит, шансов больше у творчества! Откуда все это знаете? Ведь это шире простой психологии разведчика… Разведчики, знающие толк в таланте, способны были завербовать американских ученых-атомщиков… И удачно!
…Братышев своим подопечным был доволен. На этот раз они сидели на открытой площадке-кафе над Москвой-рекой. В «Прагу» идти Сергей Анатольевич категорически отказался.
«А зря, – думал Егор. – У меня ведь и деньги есть».
– Так вот, о Марте Петерсон. Она была на связи с нашим дипломатом-предателем Огородником. Поняв, что проиграл, он отравился, зажав в зубах ручку с ядом. Американцы об этом еще не знали, и на связь с ним пошла Марта. На Краснолужском мосту, подойдя к гранитной опоре, она еще раз проверилась, потом открыла сумочку и левой рукой… – Братышев отпил глоток сухого вина. – И вот левой рукой (контейнером служил маленький обломок угля) попыталась сунуть его в «бойницу». Но… смелая баба! Отчаянно дралась с сотрудниками группы захвата… Руками, ногами, с истерическими воплями со смесью английского и русского мата!
– Хотела предупредить агента?
– Предупредить – и заодно вытряхнуть из своего уха клипсу, служившую приемником.
– Здорово!
– А знаешь, – вдруг ласково заметил Братышев. – Я ведь неспроста пошел в кафе. Ведь скоро нам с тобою придется расстаться…
– Вы уезжаете?
– Нет, уезжаешь ты.
– Да, но я об этом ничего не знал.
– Едешь в Лондон. Хочется?
Егор даже привстал. Братышев поднес к губам палец.
– Пока – молчок!
Глава 16
Максим улетал в Африку. Дома, перед выходом к такси, на несколько минут присели. Игнат Семенович, казалось, согласился с тем, что произошло: отъезд Максима был неизбежен. Мария Алексеевна немного всплакнула. И, вытерев фартуком глаза, просила сына время от времени все же подавать весточку: все знали, что к Максиму она была особо неравнодушна.
Обняв мать, Максим успокаивал:
– Обещаю, что каждую неделю буду звонить. Согласна, мамочка?! – Он говорил это так, будто звонить ему предстояло из-под Москвы.
Наконец все встали, и Ромка взял чемодан Максима. Игнат Семенович обнял сына.
– Упрямый школяр, – сказал он. – Весь в мать.
Но в его словах уже не было упрека. Он прижал к себе сына и поцеловал его.
– Дай знать сразу. По дипломатическим каналам.
Родители оставались дома, а в аэропорт поехали Ромка с Настей. На их дружбу Максим смотрел свысока, если не скептически. Иногда шутливо бросал младшему:
– Ты береги ее. Все-таки она будущая жена твоего брата.
В такси несли всякую чушь. Правда, Максим был огорчен тем, что не приехал Егор: а ведь, блин, обещал!
Потом были в аэропорту. Была проверка и скупые обнимания. Максим улетел…
Ромка и Настя стояли возле изгороди, наблюдая, как пассажирский лайнер легко взмыл в небо…
Егор все же приехал к Савченковым, но было уже поздно. Игнат Семенович обрадовался сыну друга и, усадив его на кухне, налил рюмочку домашней наливки.
Не став ломаться, Егор выпил.
– За удачливое начинание Максима.
– Я очень беспокоюсь, – сказал Игнат Семенович. – У него нет достаточной саморегуляции. Часто переоценивает себя. Возможности скромные, но апломб!
– Игнат Семенович, мы все такие, – признался Егор.
– Все такие, но ты не такой! У тебя есть способность к самооценке. Я прожил большую жизнь. Можно сказать, удавшуюся. Способность к самооценке в его возрасте – вещь редкая… Она вообще у человека развита плохо…
– А я как-то не чувствую этого…
– Нет, ты не зарываешься. А он… на каждом шагу. Потому и боюсь за него.
Егор был в гостях недолго. После проводов Максима он должен был встретиться с Дашей. С той самой Дашей – преподавательницей английского языка. Юрка не соврал: она действительно «влопалась», что Егору, честное слово, льстило…
По-настоящему девчонок у Егора не было. Разве в Суворовском с Артемом на двоих, да в пограничном училище – Вера. Так, короткая вспышка! С Верой дружба не закрепилась. Жалко и, может быть, даже обидно – да ничего не поделаешь: жизнь Егора не очень располагала к любовным встречам.
Еще было время, и Егор молчаливо шел по Тверскому бульвару. Старый, прославленный и всегда зеленый, вызывающий удовлетворение, бульвар был родным: когда-то они здесь недалеко жили, и Егор, придя из школы, ходил на него «балду гонять» – на простом языке это значило шляться без дела.
Здесь они и решили встретиться с Дашей.
Можно уверенно сказать, что инициативу проявила она. Сам постеснялся бы. Все-таки учительница.
Дашу он увидел издалека. Она тихонько шла по боковой аллее ему навстречу. Он взглянул и понял, что она тоже пришла раньше времени, и обрадовался: только сейчас, видя ее, милую, привлекательную, он подумал о том, что ему повезло…
Многие говорили, что разведка – это такая жизнь, когда для собственной жизни остается мало, а разведчик тем и силен, что должен жить… легко и умеючи!
Егор вздохнул всей грудью и пошел навстречу Даше.
Она увидела его. Ее глаза сияли – ничем не выделяющиеся, обыкновенно серые, кошачьи глаза. Но шло от них какое-то особое излучение… магнетизм.
Набрав силу, Егор обнял ее и поцеловал в щечку.
– Я пришла раньше, – созналась Даша. – Для девушки это, видимо, плохо. Когда училась в инязе, подружки мои на свидание собирались долго, чтобы прийти с опозданием. Было поверье, что это необходимо… Поволновавшись, почти уверенный, что она не придет, кавалер становился превосходным телком, из которого можно вить веревки.
– Я тоже пришел раньше.
– Друга проводил?
– А вот там опоздал. Он мне этого не простит.
– В Африке?
– Нет, здесь. Когда вернется.
Он взял Дашу под руку, и они с тихим биением сердца прошли по знакомому с детства бульвару.
Глава 17
– Вы хотели что-то сказать? – обратился в самолете к Егору сосед.
– Да нет, ничего…
– А жаль. Мы же летим в Лондон!
– Да, конечно… – Егор повернулся к соседу. Милый, со стареющим лицом и вежливыми глазенками, мужчина в длинном, модном плаще доверительно смотрел на него.
– Я турист, – игриво заметил мужчина. – Но еду и по делам нашей организации.
Егор не стал спрашивать про «организацию», тем более самолет, кажется, уже заходил на посадку. Впрочем, это не совсем верно, так как лайнер развернулся и снова делал круг… Егор вспомнил рассказ Братышева о том, что это траффик – обычная «пробка», распространенная не только на улицах Лондона, но и в воздухе, где самолеты порой выстраиваются в очередь, пока диспетчер даст «добро» на посадку…