Политика, медиа, мир – открытия неравнодушного наблюдателя

9 февраля 2011 года

Вторая кавалерийская атака на киоски прессы в Москве

Первая атака на киоски прессы в Москве началась 4 ноября прошлого года. Тогда было демонтировано 79 киосков прессы и еще обесточено свыше 150 киосков. Эта беззаконная и противоправная акция быстро захлебнулась благодаря активным публичным заявлениям вице-мэра Москвы А. Горбенко. Ретивые чиновники в управах города получили твердые указания – прессу не трогать, а демонтированные киоски восстановить. И кризис рассосался.

Но вот пришла беда, откуда ее, откровенно говоря, и ждали, – из Москомархитектуры, возглавляемой А. Кузьминым. В недрах этого ведомства родились новые модели киосков, в том числе прессы, и проект новой дислокации. «Ужас из железа выжал стон, по большевикам прошло рыдание» (В. Маяковский).

Новые модели киосков оказались дороже действующих в два-три раза, что с затратами на запуск в эксплуатацию составляет более 600 тыс. рублей на один объект. По мнению участников рынка, эти модели нетехнологичны, нефункциональны и не позволят представить широкий ассортимент газет и журналов, то есть вместо 500–600 наименований в новых моделях будет 200–300.

Если на секунду представить себе замену всех киосков в Москве, то операторам рынка нужно будет потратить 1 млрд 300 млн рублей единовременно. Это первый удар.

Второй удар конницы Москомархитектуры заключается в новой дислокации киосков прессы, опубликованной на сайте 31 января этого года, предусматривающей уничтожение двух третей нынешних киосков прессы.

Третий удар по объектам прессы нанесла кавалерийская атака департамента торговли и услуг, когда в постановлении № 26-ПП от 3 февраля 2011 года был заложен механизм выделения новых мест под розничные точки в форме аукционов вместо ныне действующих конкурсов. Опасность этого решения заключается в том, что аукционы, проведенные в формате госзаказов муниципалитетов, в отличие от конкурсов, не учитывают профессиональные, технологические и кадровые аспекты участников аукциона, и поэтому здесь победу могут одержать любые фирмы-однодневки.

Добавлю к этому, что недавно президент Медведев говорил о порочной практике распределения госзаказов в стране, когда фактически уворовывается около 1 трлн руб. Но, видимо, не все в правительстве Москвы услышали президента, решив заменить многолетнюю практику конкурсов на сомнительные госзаказы и аукционы.

Очередная попытка перетряски, передела розничного рынка прессы в Москве удивительна еще и потому, что в Европе киоски и павильоны прессы работают на одном и том же месте десятилетиями и здесь никто не пытается разрушить этот малый бизнес, а скорее помогают льготными налогами, кредитами, инвестициями.

Возникает вопрос, в чем причина столь неразумных действий чиновников Москомархитектуры и департамента торговли и услуг? Казалось бы, в канун парламентских и президентских выборов резонно было бы укреплять сеть распространения прессы, которая и так в нынешней модели отстает от европейских стандартов в три раза!

Попытаемся ответить на этот вопрос в нескольких версиях:

1. Некоторые чиновники решили модернизировать коррупционные механизмы в столице, создать новые, более совершенные механизмы мздоимства и вымогательства.

2. Те же чиновники из старой лужковской гвардии решили талантливо подставить нового мэра и его команду, вызвав волну острой критики в городе и в СМИ и недовольство Кремля (напомню о подготовке к выборам).

3. Все эти инициативы и кавалерийские атаки порождены глупостью, непрофессионализмом, непониманием экономики и интересов москвичей.

4. Чиновники мстят прессе за критику, за вскрытие коррупционных механизмов, за неплатежи в формате взяток, – что взять с киосков прессы, разве что какую-нибудь мелочь в виде списанных журналов…

Сейчас трудно предположить, какая из этих четырех версий близка к истине, но каждая из них может служить основанием для серьезной кадровой чистки в правительстве Москвы.

16 марта 2011 года

Должен ли ФАС бороться с плюрализмом мнений?

Я никогда не задумывался над тем, что Федеральная антимонопольная служба могла бы бороться с ограничением плюрализма мнений в России. То есть с ограничением плюрализма на конкретных рынках – это понятно, с контролем за экспансией торговых точек ретейла в больших и малых городах страны – тоже понятно. Но вот чтобы следить за широтой плюрализма мнений в России, признаюсь, мне в голову не приходило. И тут информация из Великобритании об усилении борьбы против монополизма в охвате аудитории и в защиту широкого плюрализма мнений.

Глава британского независимого медиарегулятора Ofcom Эд Ричарде заявил, что действующее в стране антимонопольное законодательство не позволяет эффективно бороться с медиамонополиями. Как пишет The Guardian, Ричарде предложил предусмотреть возможность разделять медиакомпании, имеющие слишком большую совокупную аудиторию.

Приведенная выше информация выглядит, как репортаж с другой планеты. У нас чем больше аудитория охвата, тем лучше. На прошедшей недавно конференции «Медиа-бизнес» некоторых выступающих от печатных СМИ просто «распирало» от цифрового охвата аудитории. Если добавить к этому появление у дистрибьюторов собственных каналов радио, телевидения и сайтов с посещаемостью, исчисляемой в сотни тысяч человек в сутки, то делается очевидным преобладание мономнений в информационном пространстве.

Мы тут ломаем копья вокруг тиражного аудита, что безусловно важно, но не главное. Но как-то еще ни разу никто не поднимал вопрос о влиянии наших медиакорпораций на сужение плюрализма мнений в стране. Вот в Англии – там все прозрачнее.

В марте 2011 года News Corp. получила разрешение на поглощение BSkyB при условии, что ее важнейший актив – телеканал Sky News – будет выделен в особую компанию, контрольный пакет которой будет не у Мердока. Однако противники сделки считают, что принятых мер недостаточно для ограничения влияния News Corp., которая уже владеет газетами The Times, The Sun и News of the World.

Главный вывод из английской истории – это необходимость рассматривать медиабизнес в России не с точки зрения наличия торговых точек в структуре, а с точки зрения монополизации механизмов формирования общественного мнения. Торговые объекты прессы должны быть независимы и равнодоступны для всех издательских домов, никаких ограничений в торговле информацией, кроме экономики.

А вот медийная машина, собственно, которая генерирует мнения в обществе, должна быть не одна. Таких машин должно быть много. Нам надо понять, как обеспечить широкий плюрализм мнений в СМИ через демонополизацию медиаиндустрии. И на это, видимо, должна быть нацелена работа ФАС.

28 апреля 2011 года

Планшетная журналистика терпит фиаско

Сенсация пришла, откуда не ждали. Всемирно известный издательский дом Conde Nast, лидер продвижения своего контента на всех возможных платформах и носителях, изменил свою стратегию в этой сфере, чем буквально потряс весь западный издательский мир.

Руководство компании объявляло, что к концу 2011 года все издания Conde Nast будут выходить в версиях для планшетных PC, а это, на минуточку, W, Vogue, Architectural Digest, Brides, Bon Appetit и еще с десяток названий. Как известно, ИД Conde Nast анонсировал выход iPad-версий своих изданий раньше, чем iPad появился на полках магазинов.

И вот буквально на днях поступила информация, что ИД Conde Nast решил сворачивать свои планшетные программы, отказаться от планшетного журнализма в пользу печатных версий. В публикации просматривается вся логика разочарования издателей в планшетном бизнесе, но и производители девайсов не склонны уступать издательскому натиску, так как резонно не хотят заниматься благотворительностью.

Главной причиной непонимания между издателями и планшетными дистрибьюторами являются исключительно экономические противоречия. Подписка на iPad через AppStore получается дороже, чем на печатные версии (в два-три раза). Система тяжеловесна и пока неудобна для потребителя, контент, адаптируемый для планшетников, на деле теряет свои потребительские качества. Читателю журналов быстро надоедают планшетные игрушки, несмотря на то, что там добавляется видео и пр. Он начинает тосковать по комфортной бумажной версии, но готов употреблять печатную продукцию по привычной цене. Ущербен как подход к формированию контента (планшетная версия – цифровая копия печатного издания и не более того), так и форма, в которую издание облекается (слайд-шоу с видеовставками и анимационными элементами).

Таким образом, экономика и особенность потребления информации с планшетов отрицательно повлияли на спрос, вызвали падение продаж планшетных версий журналов ИД Conde Nast. Отсюда и закономерная реакция. В этом конфликте естественен поиск оптимальной формы журнализма в новых условиях. Как только «цифра» даст хорошую цену и рост продаж, издатель вернется к планшетникам. Впрочем, да и сейчас он уходит не окончательно, а только расставляет приоритеты. Главным остается бумажный журнализм.

Для России изменения стратегии ИД Conde Nast очень важны, но не сегодня, а года через четыре. У нас приоритет все тот же – печатка, основная доходность для издателей и дистрибьюторов на рынке печатных СМИ. Здесь же и преобладающий объем рекламы. В России планшетный журнализм находится на экспериментальном уровне. Нам надо учесть ошибки и неудачи западных коллег. В этом случае российский планшетный журнализм может развиваться без срывов и неудач.

1 июня 2011 года

Можно ли зарабатывать на контексте и коннекте?

Дискуссия о смерти бумажных СМИ плавно переходит в споры о возможности зарабатывать на контенте. И к этому примыкает дискуссия о зарабатывании на коннекте. На мой взгляд, дискутанты путают божий дар с яичницей. Самым типичным посылом к последним выводам является то, что публика не склонна сегодня платить за доступ к контенту и предпочитает халяву, при этом ссылаются на парадокс имени Мердока, который пока получает цифровую копейку за печатный рубль. Эта фраза принадлежит Джону Пейтону – Print dollars are becoming dimes. Я являюсь последовательным сторонником экспериментов г-на Мердока, потому что они все обогащают цивилизацию. И поверхностные сравнения различных источников заработка в современном издательском деле мне кажутся неуместными. Говорят, что «Макдональдс» предоставляет посетителям бесплатный Wi-Fi для их привлечения, а, мол, в перспективе бесплатный Wi-Fi для потребителя станет повсеместным. Так же, как стали бесплатными общественные туалеты во всех цивилизованных государствах. Последний образ не означает, что будущие деньги не будут пахнуть. Они будут источать ровно такие запахи, на чем они будут делаться.

Коллега Мирошниченко в своей публикации «Кто заплатит за журналистику?» предлагает более серьезную модель будущего рынка контента и коннекта, считая, что оплачивать его функционирование будут «сверху», то есть те, кому нужна аудитория, потребляющая продукт. Он утверждает, что, судя по всему, формируется такое общество, в котором контент и коннект войдут в разряд общественных благ. И в этом смысле они становятся похожи на конституционные права человека. А продавать конституционные права как-то не комильфо. Этим могут заниматься только политики, вряд ли они пустят кого-то еще.

Напомню, что в современном обществе все блага, «получаемые сверху», финансируются налогоплательщиками, в том числе деятельность самой власти, поэтому «бесплатные» блага – это платежи все той же аудитории, если речь идет о массовом характере благ. Если же говорить о выборочных или нишевых аудиториях, тут платит заинтересованная сторона. Это наблюдаем во время дегустации виски или в ознакомительных турпоездках, при раздаче бесплатных газет и т. д.

Рассуждая о далеком и светлом будущем информационных рынков, совершенно очевидно, что модель walled garden, эдаких закрытых информационных оазисов, мне кажется нереалистичной. Контент повседневного спроса типа прогноза погоды или кинотеатральной афиши нельзя сопоставить с контентом, создаваемым квалифицированным человеческим интеллектом. Не надо упрощать, на мой взгляд, будущее цивилизации до уровня информационной потребительской корзины, распечатанной в рекламном листке.

Совершенно очевидно, что были, есть и будут квалифицированные люди, способные талантливо складывать буквы в слова, а из слов составлять талантливый журналистский контент.

Также совершенно очевидно, что были, есть и будут коллективы людей, редакции, которые будут формировать из безумного информационного хаоса небольшой по объему информационный продукт (часть при помощи роботов), востребованный потребителем или группой потребителей, и, безусловно, сохранятся в большом разнообразии носители этой эксклюзивной потребительской информации. И вся эта творческая и высококвалифицированная деятельность будет оплачиваться теми, кто будет нуждаться в информационном продукте.

Вот эти три постулата о вечности журналистского труда, неизбежной необходимости коллективного производства по созданию комплексного информационного продукта и бесконечного разнообразия носителей этого продукта – словом, хоронить всю эту отрасль было бы преждевременно и неоправданно. А вот как вписаться в эти сложные процессы стремительной модернизации медиаотрасли – это задача дня. Не могу не вспомнить ситуацию вокруг введения платы за посещение общественных туалетов в Древнем Риме. Император Веспасиан в ответ на критику аморальности своих действий заметил, что деньги не пахнут. Об этой исторической фразе помнят практически все, но ведь это был новый этап развития рыночного механизма в древнем обществе, кстати, вошедшего в историю благодаря литературному труду. Прошла не одна сотня лет, и «Макдональдс» сделал в своих стенах бесплатный доступ и в туалет, и к интернету. Доступ к этим благам стал бесплатным, но вот за аналитику этого явления общество уже готово платить.

Все с печалью отмечают, что с введением платного доступа к информации New York Times посещаемость этого ресурса упала на треть, и слава Богу, что треть! Хороший результат. Рынок – это пробы, и ошибки, и стихийный баланс спроса и предложения. Именно поэтому победителем станет тот, кто найдет новый Клондайк в потребительском информационном поле.

18 июля 2011 года

Медиадефолт империи Мердока вызовет потрясение во всем информационном пространстве планеты

Скандал вокруг крупнейшей бульварной газеты Англии News of the World разрастается. Тихая и добропорядочная Англия пришла в ужас от «кошмарных» деяний журналистской братии этого издания. Такое ощущение, что британцы внезапно очнулись от некоего состояния подавленности, страха и влюбленности в издания Руперта Мердока. А ведь и ранее поводов для возмущения было много. Журналисты досаждали многим политикам, прослушивали телефоны членов королевской семьи, проводили глубокие журналистские расследования в тесном «взаимодействии» с полицией. Всесильный Мердок приводил к власти политические партии Великобритании и низвергал их с парламентского Олимпа. Талантливый австралийский медиамагнат управлял не только успешными газетами, но и радио-, ТВ- и интернет-проектами. И все бы ничего, если бы не поскользнулся на попытке захватить контроль над BskyB, являющейся ведущей компанией, развивающей спутниковое ТВ. Видимо, на этом рубеже критическая масса врагов и завистников превзошла все границы и вылилась в катастрофу – медиаимперия стала каяться и признавать свои ошибки, трескаться и рассыпаться.

Председатель Союза журналистов России Всеволод Богданов с горечью заметил, что российские журналисты очень долго учились у британских газетчиков, равнялись на британский опыт организации функционирования СМИ. И теперь оказалось, как считает В. Богданов, что учиться-то было нечему, что вся эта идеальная модель была, якобы, ширмой. Издателей и журналистов изданий Мердока обвинили в коррупции, подкупе полиции и других аморальных и уголовно-наказуемых деяниях.

Наиболее показательным является 30-минутная речь в парламенте бывшего премьера Гордона Брауна. Он с горечью заявил, что Мердок создал атмосферу страха, когда ни один более или менее серьезный политик не смел критиковать Мердока и его газеты. Ответом на подобную критику была бы публикация смертельного компромата уже в следующем же номере The Sun или News of the World. По словам Брауна, он неоднократно требовал проведения расследования деятельности подконтрольных Мердоку изданий, но всякий раз сталкивался с непонятным сопротивлением полиции, государственных служащих и даже собственных политических помощников. Теперь, говорил Браун, ему понятны причины нежелания связываться с Мердоком.

Фактический медиадефолт империи Мердока позволяет сделать несколько выводов, принципиально важных для всей международной медиаиндустрии и, конечно же, для России.

Первое. Мердок и его профи великолепно освоили правила игры на медиарынке по сбору и продаже информации, востребованной публикой. Многие десятилетия в Великобритании, как и во всей Европе, журналисты были вольны в сборе и публикации любой информации, интересной населению. И эта свобода, в том числе публикации скандальной информации о личной жизни «звезд» и политиков, нравилась и была востребована. Просуществовав на рынке 168 лет, фабрика новостей, в данном случае газета News of the World («Всемирные новости»), была мировым лидером в этом жанре. Журналисты и раньше покупали информацию где могли и как могли. Теперь все это стало вдруг чуждым и аморальным для английского общества. Что это, кризис жанра? Усталость от журнальных откровений и разоблачений? Ничего подобного, Всемирная сеть демонстрирует нам еще большую открытость, разоблачительность и аморальность. Короля желтой прессы свергли, чтобы возвести на этот трон другого короля или группу сопредседателей нового порядка вещей. Мердок потерпел поражение от противников, его победили.

Второе. Совершенно очевидно, что в Европе начинается новая эра большого медийного плюрализма, дробления медиаактивов. Медиаимперий, подобных империи Мердока, в Европе не будет теперь достаточно долго. Да и не только в Европе, и в США конгрессмены требуют расследования деятельности мердоковских газет и обстоятельств прослушивания телефонов жертв 11 сентября 2001 года. Прослушка телефонов является в данном случае поводом. Результатом должно стать ослабление медийных инструментов, которые недавно президент Белоруссии Лукашенко назвал информационным оружием массового поражения.

И третий вывод, который можно сделать из данной ситуации, – бессмысленность любых попыток уничтожить влияние СМИ на общество. Медиакомпания Мердока, безусловно, несла в себе много грязи и нечистот, как и все живое на земле, но она была важным инструментом гражданского общества, потому что по своей сути была рыночной, экономически успешной и имела эффективный менеджмент. Люди Мердока если проводили информационную политику против той или иной правительственной партии Великобритании, то делали это потому, что чувствовали настроения в обществе и отражали их на своих страницах. Политикам это не нравилось, но это и понятно. Добавлю к этому, что все разоблачения и информационные атаки в газетах не ставили своей задачей свести какие-нибудь бизнес-счеты или завладеть чьей-нибудь собственностью. Там велась открытая работа по максимально полному освещению событий и фактов, важных и интересных для людей.

В разрушении медиаимперии Мердока, безусловно, есть и свои плюсы. Они заключаются в том, что в информполитике не может быть подобных монопольных образований, а журналистика должна быть социально ответственной, но важно и другое. Империю Мердока разрушают политическими методами, включают механизм бомбометания законодательной и исполнительной власти. А экономика, профессионализм и рынок в данном случае разрушаются. К сожалению. И этот всемирный урок еще долго будет обсуждаться и комментироваться. Но в чем я не могу согласиться с коллегой Богдановым, так это с тем, что мы зря изучали опыт газетчиков Великобритании. Медиадефолт на берегах Темзы, связанный с империей Мердока, для нас должен оставаться предметом для анализа и подражания.