Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция

Пролог

Если не соваться наружу, смена дня и ночи в толще каменных стен «Дома-один» становилась заметна только по режиму освещения: в одиннадцать вечера в переходах гас свет, оставляя лишь тусклые «ночные» лампы.

Сама база продолжала жить: гремела посуда в столовой, у кого-то трезвонил внутренний телефон; не спала дежурная смена, не спали те, кто готовился уйти в патруль или, наоборот, только из него вернулся…

Не спал Дима.

У него не было дежурств, ему даже не надо было готовиться к очередной миссии — их с Дарой убрали из расписания, раскидав задачи по остальным драконам Третьего крыла… Отдыхай, отсыпайся, плюй в потолок.

Золотое правило Драконьего корпуса: не трогайте пилота, у дракона которого началась линька. Сложно оставаться спокойным и сосредоточенным, когда у тебя чешется хвост, которого у тебя в принципе нет — а значит, ты даже не можешь его почесать…

Или гребень.

Или крыло.

…крыло даже хуже, потому что по краю нежной мембраны зудело обычно нестерпимо.

По счастью, у взрослых драконов линька наступала раз в пару лет по достаточно стабильному циклу — в ДРА он наверняка контролировался химией, которой там накачивали драконов, а в Драконьем корпусе определялся, так сказать, естественным путём.

Но вот у Дары линька не стабилизировалась ещё несколько лет после того, как её вытащили из питомника, и могла начаться буквально с любого чиха… или не начаться вовсе, и Дара так и ходила, облезая кусками, по несколько месяцев, вечно голодная, сонная и капризная.

Сейчас, конечно, стало полегче. Вон, даже в расписании дежурств учесть получилось…

Вот только от зуда деваться было всё равно некуда, и Дима, вместо того, чтоб валяться на койке, бесцельно слонялся по территории Драконьего корпуса.

Дара-то спала, подёргивая во сне шкурой, — такая смешная сейчас, в ряби новых, только проклюнувшихся чешуек, ярких, как весенняя травка там, в предгорьях.

…уязвимая.

— Кьяр-рк? — раздалось впереди вопросительное.

Дима вздрогнул, сбившись с шага, и сообразил, что ноги сами принесли его в «детскую».

Здесь царил уютный, домашний запах — драконий, но словно бы смягчённый. Щекотный.

Подсветка по краю зала была неярко-жёлтой — и той же желтизной отливали глаза мелкого птенца, усевшегося перед сетчатой оградой.

Почти рефлекторно Дима тихо, успокаивающе присвистнул на две ноты, подражая Даре, и остановился, оглядываясь.

— Р-р-рук, — раздалось откуда-то слева, и к первому птенцу, забавно косолапя по мягкому песку, присоединился второй, такой же глазастый и лобастый, только чуть темнее шкуркой.

— Так, не понял, у нас тут случился переезд? А Мелкого вы куда выжили?.. Хотя какой он теперь Мелкий, действительно. Вполне себе старший брат…

Ещё недавно малышня обитала рядом с инкубатором, под присмотром Дока, а здесь, в большом вольере, жил двухлетний Малик. Теперь же, очевидно, малышей подселили к нему.

Значит, Док счёл их состояние стабильным — хотя вылупились из всей «кладки» три месяца назад только эти двое, но… Дима отступил на шаг, скептично разглядывая первого, розовато-бурого птенца, который радостно замотал башкой, растопырив слабенькие, полупрозрачные крылья.

…да, на таких не скоро полетишь — но с декабря драконята, пожалуй, действительно подросли и окрепли, точно пара щенков.

— Так где ваш братец, а?

Он не ждал от птенцов ответа, конечно.

…просто Дара спала, и желание с кем-то поговорить было почти рефлекторным.

По ногам тянуло холодом — и, приглядевшись, Дима сообразил, что ход, ведущий из «детской» наружу, приоткрыт. От вольера его отделяла невысокая ограда — малышей удержит, а вот бодрого, недавно вставшего на крыло двухлетку точно нет.

Оставалось надеяться, что все в курсе. Зира — так точно.

Из-за недавней миссии (ничего сложного, перехватить партию якобы «утилизированного» драконьего комбикорма, которым их снабжали неравнодушные работники Ошковского завода, — но на всю эту возню ушла неделя) и начавшейся аккурат после неё линьки Дима что-то совсем выпал из жизни Корпуса.

Можно было бы, конечно, спросить напрямую Мирру, но…

Но. Одно большое но.

Ладно, он сейчас дойдёт до дежурных, а потом, при случае, расспросит Яна, Гроза-то наверняка в курсе. Или даже Римана.

…или вообще Дока.

Он пошёл вдоль ограды, и птенцы потрусили следом, чисто по-щенячьи повизгивая — требовательно и вопросительно. Дима остановился — они тут же повернулись к нему, один даже встал на задние лапы, опёршись передними о сетку.

Да, они его определённо узнали. И всем своим видом вопрошали, почему нарушена традиция.

— Ну прости, мелочь. — Дима растерянно взъерошил волосы. — Сегодня без подарков. Я же вам на той неделе утку-пищалку притащил, забыли?

Как-то так исторически сложилось, что они с Дарой регулярно притаскивали со своих миссий Малику то шишки, то мячик, то упаковку сосисок… Когда вылупились эти двое, импровизированные гостинцы стали перепадать и им.

Ведь весь известный птенцам мир ограничивался вольером. Да, летом их начнут выпускать наружу, на площадку перед драконарием, как это было с Маликом…

Но только когда они встанут на крыло, они узнают, как огромен мир на самом деле.

…Драконята упрямо проводили его до дальнего края вольера и ещё какое-то время, жалобно и недовольно порыкивая, неотрывно глядели вслед, так что зачесалась не только неуловимая точка на спине между несуществующих крыльев — но и совесть.

Впрочем, не поддаваться на эмоциональный шантаж Дима научился с Дарой давным-давно… хотел верить, что научился. Поэтому взял себя в руки и ушёл, даже не обернувшись.

…с ощущением, что он распоследняя сволочь и бесчувственный чурбан.

Он собирался дойти до дежурных, «наябедничать» на Малика и уже спокойно уйти спать… но за следующим поворотом послышались шаги — и гулко отдающиеся в пустом каменном коридоре голоса.

Белый?..

Сталкиваться с главой Коалиции и отвечать на идиотский вопрос, чего это ему не спится, в Димины планы точно не входило, и он беззвучно попятился.

— Нам нужно что-то им предъявить. Что-то, что их не просто впечатлит, а докажет, что мы не горстка загнанных в горы террористов! — горячился Белый. — Что наши драконы — это новая сила на континенте, не связанная с андарскими властями. Только так! И чего ты упёрся? Покажем им твою установку, предъявим результат на, кхм, разных стадиях… Ну, что скажешь?

Под конец голос его зазвучал, словно бы заискиваясь.

— Что скажу?..

А вот это Док со своим фирменным тоном «сделайте милость, постучитесь головой о стену сами».

— Так я вам и так уже всё сказал, господин председатель. Но если хотите, могу повторить, мне не жалко.

— В каком смысле?

— В наипрямейшем. Это нецелесообразно — раз. Результат пока ещё максимально сырой — два. Ну и три…

— Какой сырой, этот ваш… Малик вон какой уже вымахал! Мне же доложили, он уже вовсю летает по ночам с Зирой.

Повисла выразительная пауза.

Дима отошёл уже достаточно, чтоб развернуться и свалить, не углубляясь в хитросплетения чужих политических игр, но упоминание Малика заставило замереть и его.

…значит, он с Зирой, одной проблемой меньше.

— Ну хорошо, — с демонстративным снисхождением вздохнул наконец Белый, — а что ещё ты можешь показать? Давай, я открыт для предложений!..

Док молчал. Дима вжался в стену, вслушиваясь в приближающиеся к повороту шаги.

— Почему я вообще должен тебя уговаривать предъявить результат, интересно? Это ведь ты должен мне отчитываться — ты хоть знаешь, во сколько обходишься Коалиции со всеми своими расходниками?

— Ну как вам сказать… — протянул якобы задумчивую паузу Док. — В нормально работающие в зоне аномалии приборы? В незасекаемые Андаром источники энергии? В усиление некоторых эффектов аномального фона вокруг базы, благодаря которым нас здесь не могут найти даже авиаразведкой?.. Сущие мелочи, действительно.

Каждое последующее предположение звучало всё более саркастично.

— …Ах, да. И в возможность в перспективе обходиться своими драконами. В отдалённой перспективе, если вы не хотите скатиться к методам ДРА.

— Но показать нашим потенциальным союзникам ты ничего из этого не хочешь… — Белый громко, выразительно вздохнул, останавливаясь в считанных шагах от поворота, за которым застыл Дима. — Значит, так. Я очень хотел всё сделать по-хорошему, потому что уважаю твои труды, но, прости, либо ты мне завтра кладёшь на стол список того, что мы сможем показать на переговорах, либо о необходимых материалах для твоего нового инкубатора можешь забыть. Я, конечно, вынесу этот вопрос на голосование, но ты же сам всё понимаешь.

Даже Дима рефлекторно вытянулся от такого тона по струнке.

— Понимаю, господин председатель.

— Что ж, я рад, что мы достигли взаимопонимания, Док.

— А я-то как рад, господин председатель. Я б попрыгал от радости, да что-то колено пошаливает последнее время. Четвёртый десяток пошёл, старею, что поделать…

Это уже балансировало на тонкой грани с откровенным хамством, но Белый лишь благодушно хмыкнул — и, развернувшись, ушёл.

А Док, резко ускорив шаг, завернул за угол и смерил крайне выразительным взглядом неловко пятящегося Диму.

— Греем уши?.. — негромко, но отчётливо хмыкнул алкемик, выдержав короткую паузу. — Ну, раз не спится, пошли, ты мне понадобишься. Дара?..

— Спит… Линька у неё. — Дима повёл плечами, пытаясь избавиться от зуда между лопаток. — По расписанию.

Новость Дока, на удивление, не особо заинтересовала.

— Хорошо. Ты мимо вольера шёл? Малик тут?

— Нет, только малыши.

— Ага. Значит, с Зирой летает. Хоть в чём-то мне сегодня везёт.

Док говорил отрывисто, быстро — и шагал так же, Дима за ним еле поспевал… Но на тон не обижался — что с Дока взять.

— Чего Белый-то хотел? — нагнав, только и спросил он.

— Белый жаждет цирк.

— А?

— …Сегодня на арене — дрессированный алкемик, единственный и неповторимый Док, спешите видеть, несите деньги.

…в переводе на андарский: «Я сегодня ядовитая берутская кобра и по делу ничего не скажу, сам догадывайся». Ну, Дима привычный.

— М-м… ладно, переговоры-то хоть с кем?

— Какая разница? — дёрганно пожал плечами Док, и это было единственным проявлением его истинных эмоций. — Князья Гольштейна, влиятельные вирсавийские дома… да хоть пираты карфиканского побережья, мне реально без разницы.

Завернул к дальнему входу в свою лабораторию, отпер ворота, придержал створку, давая зайти Диме.

…Здесь резко — но так привычно — пахло химией и алкемикой, ихором и табаком. Лампы горели только в отдельных рабочих зонах, но ярко, света хватало.

— Белый хотел Малика кому-то показать? — заново прокрутив подслушанный разговор в памяти, предположил Дима.

— Инкубатор.

Дима бросил взгляд на цилиндрическую махину бокса в бесконечных витках кабелей.

— Он же пуст?

Док остановился. Обернулся, смерив Диму странным взглядом.

— Вот пусть таким и остаётся.

Сдвинул с дороги ногой какой-то ящик, подхватил пачку сигарет и ушёл за стеллажи вглубь лаборатории.

Дима возвёл глаза к тёмному потолку и беззвучно вздохнул. Док есть Док, понять и простить. В конце концов, помогать ему — Димин свободный выбор.

…а мог бы ведь и спать лечь.

Док сдавленно ругнулся где-то вдалеке, и Дима, хмыкнув сам над собой, поспешил ему на помощь.

Не бросишь же человека в таком состоянии?

…Док в неловкой растерянности стоял над залитым кофе лабораторным журналом.

— И какая бестолочь кружку сюда ставит…

Дима остановился рядом, с удивлением обнаружив, что в плечах Дока уже перерос, да и по росту разница — полголовы от силы.

…а давно ли смотрел, задрав голову?

«Семь лет назад», — услужливо подсказала память. Охренеть время летит, конечно.

— Ну… ты? — с долей юмора хмыкнул он.

Док обернулся, ненатурально изображая раздражение.

— Иногда стоит промолчать, юморист хренов… Ладно, будем считать, это знак. Там на стеллаже у инкубатора пепельница, принеси?

…Когда Дима вернулся, Док мрачно дымил, глядя в потолок. Испорченный журнал, проложенный салфетками в бурых пятнах, лежал под кассетой образцов ихора — слабо опалесцирующих голубым пробирок.

У ног стоял похожий на бочонок футляр, Доку где-то по колено.

Дима прислонился к стене рядом, протянув керамическую пепельницу с отбитым краем.

— Новый синтетик? — нейтрально спросил он, кивая на пробирки, не столько из любопытства, сколько потому, что лекции по алкемике всегда приводили Дока в умиротворённое состояние.

Док невнятно угукнул, стряхивая в пепельницу столбик пепла с сигареты.

— Ты добился от него, чего хотел? Этого… стабильного энергетического отклика?

— Ну да, — слегка рассеянно кивнул Док, — уже, пожалуй, можно так говорить.

— …Но Белому не покажешь?

Док поморщился.

— Наивный ты всё-таки человек, Лавр. Такую методику любые власти оторвут, конечно, с руками… но и с головой тоже. В первую очередь с головой.

— Для переговоров это же хорошо?

— А вот для головы не очень. Но увы… — Док невесело усмехнулся, — всё идёт к тому, что им придётся встать в очередь за Зирой.

Прозвучало это далеко не шуткой, и Дима напрягся. Что-то между Доком и Зирой было не то.

И между Доком и Белым.

…сегодня ночью вообще что-то происходило — или должно было произойти — не то.

— Кстати, ты часы носишь? — Док сменила тему раньше, чем Дима успел что-то спросить.

Вместо ответа Дима молча засучил рукав флиски, демонстрируя массивные «штурманские» часы. Док доработал несколько таких, ещё когда «Друзья Драконов» жили на заброшенном аэродроме, — одни отдал Рубину, вторые Диме, третьи оставил себе.

«Мало ли» — невнятно пояснил он, показав, как работает ихорный чип.

…Мирра, кстати, как и Эд, эти часы не носила.

А вот Док… Дима как можно незаметнее скосил глаза, и Док, поймав его взгляд, с усмешкой сдвинул рукав своего неизменного халата. Часы были на месте.

— Хорошо. — Док одёрнул рукав и старательно раздавил окурок в пепельнице. Пальцы у него подрагивали. — И ещё, Дим. Передай Мирре…

Дима протестующе замычал: соваться к Мирре с подобными поручениями он не хотел. Да, спустя год их идиотское расставание выглядело именно что идиотским, но делать вид, будто всё в порядке, получалось только на людях.

Не при встрече один на один.

Док непонятно хмыкнул:

— Ладно, обойдётся красочной Зириной версией. Сколько времени?

— Час где-то. — Дима ещё раз бросил взгляд на часы и уточнил: — Без семи. А что?

— Зира скоро вернётся… Тебе пора.

Взаимосвязь Дима не уловил и нахмурился:

— Ты же хотел, чтоб я тебе с чем-то там помог?

— Ты уже, — совершенно абсурдно заверил Док. — А теперь вали спать… и следи, чтоб Дара не совалась в глубь аномальных зон. И птенцы… второе поколение, я имею в виду, Малик-то ладно, он устойчивее.

— Они ещё не летают.

— Но однажды ведь полетят.

— Но…

Дима осёкся.

…почему слова Дока вкупе с его шутками про голову и Зиру звучали, как грёбаное завещание?

— Что ты задумал? — нахмурился Дима.

— Выкурить ещё сигарету и пойти спать, — заверил Док так правдоподобно, что поверить ему не удалось прям совсем. — Как видишь, сигарету я уже доста… бездна!

Потянувшись за пачкой сигарет, он ногой задел футляр, и тот покачнулся.

…Драконий пилот по скорости реакции превосходит обычного человека — это всего лишь побочка синхронизации с разумом дракона: мозг приучается обрабатывать в два раза больше информации за всё те же доли секунды.

Док ещё не успел сдвинуть ногу, как Дима, накрепко усвоивший ценность всех Доковых приборов, уже присел, ловя футляр и осторожно его отодвигая в сторону.

Задел пальцем какую-то защёлку — и люк неожиданно открылся.

Там, в глубине за стеклом, пульсировало в переплетении искусственных ихорных жил…

Нет, не драконье яйцо. Ещё не оно.

Крохотный тёмно-красный комок плоти в пузыре амниотической (так ведь Док её называл?) оболочки посреди мутной, густой, как гель, жидкости.

Зародыш.

Едва дыша, Дима осторожно закрыл крышку, убедился, что защёлка точно встала на место, и поднялся на ноги.

Колени подгибались, пульс стучал где-то в висках.

«Ди-им?» — сквозь сон забеспокоилась Дара.

«Спи, маленькая, спи».

Ничего особенного же, если так подумать. Просто драконий зародыш.

…которого он впервые видит живьём.

В горле пересохло, и Дима сглотнул — раз, другой, прежде чем смог выдавить из себя невразумительное:

— Это… что?

…он же сам видит, что спрашивает-то, как дурак?

— Ещё один шаг к совершенству.

Щёлкнула зажигалка, запах табака опять стал гуще.

Дима встряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и огляделся — но других таких… ёмкостей (эмбриональных камер!) не было.

И инкубатор, мимо которого он проходил, был пуст. Док сам это подтвердил — и сказал, что так и останется.

…но он всегда готовил минимум шесть образцов, и это уже на этапе переноса яиц в инкубатор, а до того и подавно логичнее делать с запасом. Сколько Док ни бился, его технологии оставались несовершенными: в партии Малика вылупилось трое (а выжил он один), потом был полностью неудачный заход, с третьей попытки получились двое малышей, но… чтоб был всего один образец?

«Ещё один шаг к совершенству».

Что есть совершенство в глазах Дока?

Идеальная, естественная выживаемость? Но это невозможно в принципе. Драконы созданы искусственно — поэтому с их выращиванием столько сложностей.

Это чудеса алкемики, а не природы.

…хотя, глядя на Дару, об этом легко забыть.

— Только один?

— Шаг? — усмехнулся Док, запрокинув голову и медленно выдыхая дым в потолок.

Где-то в углу запоздало загудела вентиляция.

Лицо Дока в таком ракурсе казалось осунувшимся до болезненной остроты: нос, скулы, подбородок с прорезавшейся белёсой щетиной; волосы, убранные в короткий хвост, явно давно просили шампуня, и эта несвойственная Доку в обычном состоянии неопрятность царапнула тревогой.

…нет, увлёкшись новым проектом, он мог сутками не вспоминать о еде и прочих человеческих слабостях.

Но сейчас-то чего?..

Пауза затягивалась, и Дима, спохватившись, пояснил:

— Зародыш. А если он не приживётся в инкубаторе?

Док бросил долгий взгляд в сторону махины инкубаторного бокса.

— Я его туда переносить не планирую. Этот образец… должен развиваться в других условиях. — И, скорчив «лекторскую» рожу, напомнил: — Лабильность эпигенетического эмбрионального развития в конечном итоге должна обеспечить…

— …устойчивый «природный» онтогенез, я помню. Это ведь поэтому малыши на Малика так не похожи?

— Тебе пора, умник, — вместо ответа напомнил Док, бросив взгляд на свои часы. — И, действительно, не распространяйся Мирре о том, что сегодня видел… и слышал.

— Про Белого тоже?

— Про всё. Я ей несколько иначе… докладывал, — понизил голос Док — и подмигнул.

Глаза у него при этом оставались смертельно серьёзными.

— Подговариваешь меня на должностное преступление? — неодобрительно фыркнул Дима, скрывая беспокойство.

— Дай мне фору, Лавр, — с неожиданной усталость попросил Док. — Просто дай мне фору. Сам знаешь, я терпеть не могу, когда у меня над душой торчат.

Внешние ворота, ведущие в лабораторию, грохнули, словно кто-то толкнул с той стороны створку. С размаху.

…ногой.

— Всё, вали, — ворчливо поторопил Док, вслушиваясь в затихающий грохот. — Я становлюсь сентиментальным, это не к добру.

Дима недовольно повёл плечами, но…

Он всё-таки привык подчиняться Доку — и не лезть под руку, когда чувствовал, что реально мешает.

— Сегодня кто дежурит? — нагнал его вопрос в спину.

Дима притормозил, вспоминая расписание.

— Берк?.. Да, точно Берк с Тайфуном. И Торн с этим, Стрелком своим.

Первая напарница Торна — Лиза, Янова жена, — погибла, вытаскивая Эда, когда они вместо короткой переговорной миссии на севере Андара попали в засаду ДРА, и воспоминание об этом по-прежнему отдавалось в сердце тяжестью…

Это была одна из причин, почему с Миррой в качестве прикрытия и эвакуации отправляли их с Дарой — мелких и манёвренных. В таких миссиях всё решают доли секунды, а не огневая мощь.

…раньше отправляли. За этот год Мирра не вызвала его для сопровождения ни разу.

— Берк. Отлично, — вернул в реальность голос Дока. — …Не стой столбом, умник, вали спать. Дракону в линьке нельзя нервничать, и твоя бессонница Даре не поможет.

Аргумент был весомым.

…Если бы не линька, не раз после этого думал Дима, проклиная свою нерешительность, ненаблюдательность и попросту тупость, если бы не этот дурацкий недосып с зудом, привычка бездумно следовать указаниям Дока и тот идиотский финальный аргумент, хрена с два он бы ушёл.

Хотя что бы он сделал против Зиры?

И всё же…

А нужно ли было что-то делать — или Док на Зиру и рассчитывал?

На красочную Зирину версию.

Дима ведь так и не сказал никому, что был у Дока той ночью. Даже Мирре.

…даже Даре.

Глава 1. Комплименты и компромиссы

Особняк на Рощинской набережной, обычно тёмный и пустынный, этим вечером сиял — огнями люстр, позолотой, учтивыми улыбками вышколенного персонала, встречающими гостей ещё на пороге.

«Добро пожаловать, добро пожаловать! Позвольте ваши пригласительные?.. Благодарю!»

«Проходите, пожалуйста, гардероб по правую руку по ступенькам вниз!»

«Позвольте вашу верхнюю одежду?»

«Сбор гостей в фойе первого этажа, позвольте вас провожу…»

«Не желаете фото на память?..»

На последнее предложение полковник Сергей Стрельницкий собирался ответить категоричным отказом — но передумал.

Собственно, а почему нет?

Дима больше не его «маленький секрет», и прятать драконьего пилота ни от кого уже не нужно — даже наоборот.

— Минуту… Лавров, иди сюда. Давай-давай, не корчи зверскую рожу.

Пойманный за локоть Дима неохотно шагнул назад.

— Зачем?

Сергей пожал плечами (а то не очевидно!).

— Родителям скинешь. Когда они тебя ещё таким красивым увидят?

От неожиданного аргумента Дима аж споткнулся.

— А вам-то что? — чуть слышно буркнул он.

Стрельницкий усмехнулся, но отвечать не стал.

Да, всё, что якорило этого дурного пилота здесь, в «мирной», далёкой от всякой повстанческой коды, реальности, играло ему на руку. Поэтому Димины отношения с родителями он старательно, по шажочку восстанавливал…

В конце концов, там-то хоть было, что восстанавливать.

— Вставай рядом. — Он окинул критическим взглядом Лаврова, одёрнул ему пиджак, чувствуя себя почти что офицером-воспитателем из кадетки. — И не сутулься, ради Неба.

Парень на него даже не глянул, с некоторой растерянностью рассматривая что-то впереди.

Сергей взглянул в ту же сторону — на огромное, до потолка, зеркало у поворота лестницы. На их отражение.

…Да, там было на что поглядеть, хотя себя-то «при параде» Стрельницкий видел не раз: серый мундир с золотыми «веточками» на чёрном вороте и прочими положенными причиндалами, красные погоны полковника СГБ, орденская планка, хронический недосып на лице, всё как всегда. Картину разве что дополняла (портила) старинная трость с посеребрённым набалдашником… А вот Дима — с аккуратной стрижкой полубоксом, в застёгнутом под горло светло-сером (тон в тон с мундиром Стрельницкого) пиджаке с воротником-стойкой, — о да, Дима являл собой зрелище непривычное.

Но глазу определённо приятное.

— Последний штрих, — достав ювелирную коробочку из кармана, негромко объявил Сергей, даже не думая как-то маскировать предвкушение в голосе. Открыл её и приколол Диме чуть ниже ворота небольшой металлический значок.

Ромбовидный щит с мечами и лентами — и орлиной головой на щите.

Снова оглядел обоих в зеркале…

— Да. Вот теперь порядок.

Дима опустил взгляд, разглядывая эмблему. Усмехнулся краем рта — но ничего не сказал.

— Прошу прощения, вас запечатлеть втроём? — безукоризненно нейтральным тоном предложил ожидавший их у праздничного баннера фотограф, переводя взгляд с одного на другого — а следом на державшуюся позади Анку.

В брючном костюме ровно того же светло-серого цвета и с алым (в тон погонам Стрельницкого) шейным платком. С тёмно-красными серьгами-гроздями, выглядывающими из-под идеального среза белоснежного каре, и того же цвета помадой на тонких губах. С отменно скучающим лицом.

И точно таким же, как у Димы, значком у ворота.